И тогда Мауб Киамкагх выдвинул гипотезу, которая привела нас к победе над читуми и их нопалами: «Энергия силового генератора убила паразитировавшее на мне существо. Таков вывод, к которому я пришел».
   Был поставлен соответствующий эксперимент, в ходе которого очищению подвергли преступника. Мауб провозгласил его таупту. Ученые, в свою очередь, стали испытывать ненависть уже к двоим первоочищенным, однако, побуждаемые жаждой понимания истинного положения вещей, они подвергли очищению еще двоих из своей среды. Мауб и их объявил таупту, тогда прошли очищение и остальные ученые группы, образовав первоначальное ядро таупту.
   Вскоре вспыхнула война, кровопролитная и ожесточенная. Таупту стали жалкой группой беглых преступников, жить им пришлось в толще льда, в естественных кавернах, ежемесячно подвергая себя энергетическим пыткам, а заодно очищая тех читуми, которых удалось взять в плен. Однако со временем таупту стали выигрывать эту войну, и вот, всего лишь месяц назад, она закончилась. Последние читуми ожидают своей очереди подвергнуться очищению.
   Такова наша история. Мы победили на этой планете, сломили сопротивление читуми, но нопалы на ней так и остались, поэтому нам приходится ежемесячно подвергать себя пытке на энергетической решетке, и мы не прекратим войны до тех пор, пока не будет уничтожен последний нопал. Так что война для нас не закончена, она просто вступила в новую фазу. Нопалов на Айксексе не так уж много. Все дело в том, что их родина — не наша планета. Их цитаделью является Нопалгарт. Именно с Нопалгарта полчища нопалов устремляются на Айксекс со скоростью мысли, чтобы упасть нам на плечи. Вы должны отправиться на Нопалгарт и поднять его обитателей на борьбу с тварями — такова следующая стадия нашей войны с нопалами, в которой мы непременно когда-нибудь победим.
   Какое-то время Век молчал, не находя слов.
   — Почему вы сами не отправитесь на Нопалгарт?
   — На Нопалгарте ксексиане сразу же вызовут отвращение и ненависть, нас станут убивать и преследовать, не дав возможности даже приступить к осуществлению своей миссии.
   — Но почему вы избрали именно меня? Какой от меня прок, если даже я и соглашусь помогать вам?
   — Потому что вы не будете вызывать подозрений, а значит, добьетесь большего.
   Нехорошие предчувствия закрались в душу Бека.
   — Обитатели Нопалгарта такие же люди, как и я?
   — Да. Они — люди, и это неудивительно, поскольку слово «Нопалгарт» употребляется нами для обозначения планеты Земля.
   Бек скептически улыбнулся.
   — Скорее всего, вы заблуждаетесь. На Земле нет нопалов.
   — Вы просто не осознаете, что ваш мир кишмя кишит этими тварями.
   От мрачных предчувствий у Бека похолодело внутри.
   — Для меня это совершенно непостижимо.
   — Такова истина.
   — Значит, нопал был со мной еще до того, как я попал сюда?
   — Он был с вами всю вашу жизнь.

Глава 6

   Бек присел и затих, едва не захлебнувшись в водовороте сумбурных мыслей, потоками нахлынувших на него, а тем временем ксексианин продолжал:
   — Земля и есть Нопалгарт. Нопалы кишат в воздухе над вашими больницами, поднимаясь с покойников, теснясь над новорожденными. С самого первого мгновенья, когда вы вступаете в мир, и до самой смерти нопал всегда с вами.
   — Мы бы, безусловно, узнали об этом, — невнятно бормотал Бек. — Мы бы узнали, так же, как и вы...
   — Наша история на многие тысячи лет старше вашей, и все равно только благодаря чистейшей случайности нам стало известно о существовании нопалов...
   Бек погрузился в угрюмое молчание, ощущая, как стремительно разворачиваются трагические события, предотвратить которые он не в силах.
   В столовую вошли несколько ксексиан и расселись так, что Бек видел их чуждые, слепые глаза.
   — Почему вы говорите мне это? — неожиданно спросил он у Эпиптикса. — Ради чего доставили меня сюда?
   Птиду Эпиптикс устало вздохнул:
   — Мы очистили свою планету, дорого заплатив за это. Пока нопалам не найти здесь пристанища. В течение месяца мы свободны, затем нопалы с Нопалгарта устремляются на нас, и нам опять приходиться претерпевать ужасные муки, чтобы очиститься.
   Бек задумался.
   — И вы хотите, чтобы мы очистили Землю от нопалов?
   — Вы обязаны это сделать. — Больше Птиду Эпиптикс уже ничего не говорил. Он и его соплеменники молча откинулись на спинки своих сидений, ожидая ответа.
   — Работенка предстоит немалая. Слишком уж велика она для одного человека, даже если он посвятит ей оставшуюся жизнь.
   — А разве может быть легкой такая работа? Нам удалось очистить Айксекс, но какой ценой? — в процессе выполнения этой миссии была разрушена почти вся планета.
   Бек ничего не ответил.
   — Вас одолевают сомнения: не является ли лекарство опаснее самой болезни, — сказал Эпиптикс, предчувствуя реакцию Бека.
   — Да, я подумал об этом.
   — Через месяц нопал снова пристроится к вам. И вы позволите, чтобы он так и остался с вами?
   Беку вспомнился процесс очищения — хоть сколько-нибудь приятным его не назовешь. Предположим, он не даст подвергнуть себя очищению. Тогда к нему снова возвратится нопал и, благополучно пристроившись к затылку, опять станет невидимым, но Бек будет знать, что тот сидит у него на шее, гордо расправив свой султан, как павлиний хвост, и совиные глаза-пузыри злобно выглядывают из-за его плеч. Тончайшие волокна-щупальца, проникнув в его мозг, будут направлять любые эмоции... Бек тяжело вздохнул.
   — Нет, не допущу, чтобы он остался.
   — Столь же решительно настроены и мы.
   — Вот только как очистить всю Землю от нопалов...
   Бек запнулся на полуслове, полный нерешительности, ошеломленный масштабом задачи, затем сокрушенно покачал головой, чувствуя свое бессилие.
   — Я даже не представляю, как это может быть сделано... на Земле живет очень много самых разных людей: различной национальности, вероисповедания, расовой принадлежности — миллиарды людей, которые ничего не знают и не захотят знать о нопалах, которые ни за что не поверят мне, когда я расскажу об этом!
   — Я вас прекрасно понимаю, — согласился Птиду Эпиптикс. — Точно такое же положение сложилось на Айксексе сто лет назад. Только миллион моих соплеменников пережил ужасную войну, но мы, не задумываясь, начали бы новую. Если народы Земли не очистятся от этой скверны сами, тогда мы за них это сделаем.
   Наступила гнетущая тишина. Когда Бек заговорил, его голос звучал угрюмо, как колокол под водой.
   — Вы угрожаете нам войной.
   — Я угрожаю войной против нопалов.
   — Если нопалов изгнать с Земли, они переберутся на какую-нибудь другую планету.
   — Мы будем преследовать их и там, пока не уничтожим всех до единого.
   Бек сокрушенно покачал головой. Такие настроения ксексиан казались ему проявлением обыкновенного фанатизма. Да и насколько откровенны были с ним ксексиане? Все ли они рассказали ему из того, что им известно? Не находя ответов на эти вопросы, он произнес почти безнадежно:
   — Я не могу брать на себя такие огромные обязательства! Я просто не могу принять столь ответственное решение, не располагая более полной информацией!
   — Что бы вы еще хотели узнать?
   — Намного больше того, чем вы мне рассказали. Например, что из себя представляют нопалы? Какова их материальная основа?
   — Эти вопросы не относятся к сути проблемы. Тем не менее, я постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Нопалы представляют собой совершенно особый вид жизни, нечто вроде сгустка мысленной энергии в ее чистом, оторванном от материального содержания виде, в нашем понимании материи.
   Кроме этой, чисто умозрительной теории, нам больше ничего не известно о нопалах...
   — Вы располагаете только умозрительными представлениями? — ошеломленно спросил Бек. — В вашем понимании, это материальное воплощение мысли?
   Ксексианин долго молчал, с трудом подбирая слова, чтобы выразить непривычные для человеческого ума понятия.
   — Термин «мысль» для нас имеет несколько другое значение, он наполнен другим содержанием, но я попытаюсь объяснить вам ситуацию, пользуясь термином «мысль» в том смысле, какой в него вкладываете вы. Нопал перемещается в пространстве со скоростью мысли. Нам неведома истинная сущность и природа мысли, поэтому нам ничего не известно о природе нопала.
   Остальные ксексиане взирали на Бека с бесстрастной сдержанностью, похожие на ряд античных статуй.
   — В их поведении есть определенная логика? Они являются разумными существами?
   — Разумными? Вы используете термин «разум» для обозначения такого рода мышления, который свойствен вашим соплеменникам. «Разум» — это созданная живущими на Земле людьми концепция. Нопал тоже мыслит, но не так, как люди. Если вы подвергнете нопала какому-нибудь тесту на определение «уровня интеллектуального развития», то его коэффициент будет удивительно низким, однако ему удается манипулировать вашим сознанием более легко и умело, чем вам самим. Ваши мыслительные процессы и ваше восприятие зрительных образов гораздо быстрее наших, им свойственна большая гибкость и большая податливость к внушению со стороны нопалов. Нопалы прекрасно понимают, что вы ужаснетесь, узнав об их существовании, поэтому стараются лучше спрятаться. Они понимают, что таупту — враги, поэтому внушают читуми ненависть к таупту. Это очень хитрое существо, ничем не брезгующее в борьбе за существование, не обделенное изворотливостью и инициативностью.
   В наиболее общем смысле нопал — вполне разумное существо.
   Несколько задетый снисходительным, как ему показалось, тоном ксексианина, Бек ответил по возможности лаконичнее:
   — Ваши представления об интеллекте не лишены логики, хотя и не все в них мне кажется бесспорным. Ваши же представления о природе нопалов кажутся мне весьма несуразными, а методы очищения — абсолютно примитивными. Неужели никак нельзя обойтись без пыток?
   — Нам другие способы неизвестны. Вся наша энергия была направлена на ведение военных действий. У нас не было времени для научных исследований.
   — Ваша система может оказаться несостоятельной на Земле.
   — Вы должны позаботиться о том, чтобы она сработала!
   Бек наигранно рассмеялся.
   — Да стоит мне только прибегнуть к ней, как меня упекут за решетку.
   — В таком случае вам придется создать особую организацию, чтобы не допустить подобного исхода и замаскировать свою деятельность.
   Бек медленно покачал головой.
   — Вас послушать — все так просто, проще даже быть не может. Я же один-одинешенек, и даже не знаю, с чего начать.
   Эпиптикс пожал плечами — точно как землянин.
   — Сейчас вы один, а завтра вас должно стать двое. Двое должны стать четырьмя, и так далее, пока не будет очищена вся Земля. Так мы очистили Айксекс от читуми и поэтому надеемся на успех на другой планете. Со временем восстановится численность вашего населения, отстроятся города.
   Война — всего лишь миг в истории планеты.
   Бека это не очень убедило.
   — Если Земля наводнена нопалами, то ее нужно освободить от них — здесь и спорить не о чем. Но мне совсем не хочется поднимать паники, всеобщего брожения умов, а о войне и говорить не приходится.
   — Не хотел этого и Мауб Киамкагх. Война началась только тогда, когда читуми обнаружили таупту. Нопалы возбудили ненависть в них, и они принялись уничтожать таупту. Таупту сопротивлялись, ловили читуми и очищали их. Такой была война. Такой же оборот события могут принять и на Земле.
   — Надеюсь, что нет, — коротко бросил Бек.
   — Пока нопалы на Нопалгарте будут уничтожаться, и притом быстро, нас не будут интересовать методы, с помощью которых это делается.
   Вновь воцарилась тишина. Ксексиане сидели неподвижно, как каменные изваяния. Бек устало вздохнул. Будьте все вы трижды прокляты — и ксексиане, и нопалы, и вся эта кутерьма, с ними связанная! Но раз уж он оказался вовлеченным в нее...
   — Я сделаю все, что в моих силах.
   Эпиптикс, казалось, ждал такого ответа, поэтому не выразил ни удивления, ни восхищения.
   — Я поделюсь с вами всем, что знаю о нопалах, — поднявшись, сказал он.
   — Идемте со мной.
   Пройдя по коридору, они вернулись в помещение, которое Бек в уме называл камерой денопализации. Работа в ней шла полным ходом. Чувствуя, что внутри у него сжался комок, Бек смотрел, как на решетку поместили извивающуюся всем телом женщину. Теперь его зрение и чувства обострились настолько, что он явственно видел нопала: залитая ярким светом тварь тряслась всем своим естеством, щетинки султана в ужасе расширились в разные стороны, нервно пульсировали глаза-пузыри, беспомощно трепетала покрытая пухом грудная клетка.
   Бек повернулся к Эпиптиксу.
   — Неужели никак нельзя использовать обезболивающие средства? — недовольно спросил он. — Разве обязательно доставлять такие страдания?
   — До вас так и не дошла суть процесса, — ответил ксексианин. — Энергия сама по себе не приносит никакого вреда нопалу, его ослабляет и заставляет покинуть жертву сумятица, которая творится в ее сознании. В данном случае это абсолютная уверенность читуми в тех муках, которые придется терпеть, поэтому их и помешают рядом с камерой, откуда слышны крики соплеменников.
   Это ужасно, но это ослабляет нопала. Возможно, со временем вам на Земле удастся разработать более совершенную методику денопализации.
   — Очень надеюсь, — пробормотал Бек. — Мне не под силу терпеть такие муки.
   — Вам никуда от них не деться, — с обычной бесстрастностью констатировал переводчик.
   Бек сделал попытку отвернуться от страшной картины, но она притягивала его. Тело женщины сотрясалось, как в лихорадке, из груди непрерывно раздавалось неистовое клокотание. Нопал отчаянно цеплялся за череп женщины, но в конце концов его удалось отодрать, и он был унесен в прозрачном мешке.
   — А что дальше? — спросил Бек.
   — В конечном счете становится полезным и сам нопал. Возможно, вы уже задумывались над тем, из чего сделан мешок и как в нем удается удерживать совершенно бесплотное существо?
   Это действительно очень интересовало Бека.
   — Вещество мешка — мертвый нопал. Тепло, кислоты, электричество — ничто из нашего физического мира на него не действует. Это вещество не обладает ни массой, ни инерционностью, оно не сцепляется ни с каким веществом, кроме себя. Поэтому-то нопал не может проникнуть через пленку из вещества, полученного при умерщвлении нопала. Едва отсоединив нопала от читуми, мы сразу же хватаем его и давим, превращая в тончайшую пленку. Сделать это совсем нетрудно, так как нопал крошится даже от малейшего соприкосновения с пленкой из мертвого нопала. — Он посмотрел в сторону решетки, и к нему прямо по воздуху подплыл обрывок нопалона — пленки, полученной из уничтоженного нопала.
   — Как вам это удалось?
   — Телекинез.
   Бек, не очень удивленный ответом, присмотрелся к нопалону внимательнее.
   Материал показался ему волокнистым, как будто сотканным из тончайшей паутины... Но тут снова заговорил Эпиптикс, прервав ход мыслей Бека.
   — Из нопалона же изготовлены линзы очков, сквозь которые вы смотрели вчера. Нам непонятно, почему читуми могут иногда чуять присутствие нопала, когда свет проходит через пленку. Мы много над этим рассуждали, но законы природы, действующие в нашем пространстве, неприменимы к тому роду материи, из которого состоит нопал. Возможно, вы добьетесь большего, мы же — лишь уставшие воины.
   С тоской вспомнилась Беку его мирная, безоблачная жизнь, которая безвозвратно канула в прошлое. Вспомнились друзья: доктор Ральф Тарберт, Маргарет — энергичная, жизнерадостная Маргарет Хэвен. Ему представились их лица — и их нопалы. Получившаяся картина была одновременно несуразной и трагической. Теперь ему была понятна непреклонная беспощадность таупту, на их месте он бы действовал так же. На их месте? Да ведь он уже и есть на их месте.
   Печальную вереницу мыслей прервал Эпиптикс.
   — Смотрите.
   Бек увидел отчаянно сопротивлявшегося читуми, которого волокли к денопализационной решетке. Нопал возвышался над ним, как фантастический боевой шлем.
   — Сейчас вы являетесь свидетелем великого события, — сказал Эпиптикс. — Это последний из читуми, их не осталось больше ни одного. Айксекс очищен полностью.
   Бек лишь тяжело вздохнул, помня об огромной ответственности, которая легла на его плечи.
   — Со временем и Земля будет такой же... Со временем, со временем...
   Таупту прикрепили последнего читуми к решетке. Бек отвернулся — смотреть он просто не мог.
   — Сейчас я вам покажу, что станется с нопалом, — сказал Эпиптикс.
   Они вошли в длинное, тускло освещенное помещение, заставленное рядами верстаков. Примерно сотня ксексиан напряженно трудилась, собирая какой-то механизм.
   — Крепко сожмите эту сумку, — велел Беку Эпиптикс.
   Бек осторожно сдавил сумку. Нопал внутри раскрошился при первом же прикосновении.
   — Он такой же ломкий, как высушенная яичная скорлупа, — заметил Бек.
   — Не странно ли? — спросил Эпиптикс. — Не обманываетесь ли вы? Как можно ощущать неосязаемое?
   Бек изумленно поглядел на Эпиптикса, затем на сумку. Он уже больше не ощущал сумку в своих пальцах, она проходила сквозь них, как струйка дыма.
   — Она не ощущается, — упавшим голосом признался он.
   — Определенно ощущается, — возразил Эпиптикс. — Она здесь, никуда не делась, вы можете ее чувствовать, как уже удалось раньше.
   Бек снова протянул руку. Поначалу сумка показалась ему еще менее ощутимой, чем раньше, но она была здесь. И по мере роста этой уверенности, он все более чувствовал ее в своей руке.
   — Может быть, мне все только кажется? — спросил Бек. — Сумка в самом деле реальна?
   — Это нечто такое, что вы ощущаете не пальцами, а разумом.
   Бек стал так и этак вертеть сумку.
   — Я перемещаю ее руками. Сжимаю ее. Чувствую, как нопал крошится у меня под пальцами.
   Лицо Эпиптикса стало насмешливо-лукавым.
   — Разве ощущение не является реакцией вашего мозга на поступление нервных импульсов? Так, насколько я понимаю, действует мозг у землян.
   — Я понимаю различие между ощущением, которое испытывает моя рука, и чисто мысленным ощущением, — холодно заметил Бек.
   — В самом деле?
   Бек хотел было ответить, но воздержался.
   — Вы заблуждаетесь. Вы ощущаете сумку разумом, а не пальцами, а вот руки ваши чувствуют только чисто механическое движение, которым сопровождается ощущение сумки. Вы протягиваете руку и прикасаетесь пальцами к сумке — у вас создается впечатление, будто вы к ней прикоснулись. Когда вы не протягиваете руку к сумке, вы ничего не ощущаете, потому что вы не ожидаете получить какое-либо ощущение.
   — В таком случае, — заметил Бек, — я мог бы почувствовать нопалов без помощи рук.
   — Вы чувствовали бы что угодно, не прибегая к помощи рук.
   Телеосязание, отметил про себя Бек. Ощущение прикосновения без помощи чувствительных нервных окончаний. А разве ясновидение не было зрением без помощи глаз? Он снова повернулся к сумке. Нопал внутри нее злобно смотрел в его сторону. Он мысленно представил себе, как берет сумку в руку, сжимает между пальцами. Всего лишь едва различимое ощущение коснулось его рассудка, не более того, — всего лишь какой-то намек на хрупкость и легкость.
   — Попробуйте переместить сумку с одного места на другое.
   Бек сосредоточил все свое внимание на сумке. Сумка и нопал в ней чуть переместились без всяких усилий с его стороны.
   — Непостижимо! — пробормотал он. — У меня, выходит, способности к телекинезу?!
   — С этим материалом проявить их довольно несложно, — пояснил Эпиптикс.
   — Нопал представляет собой мысль, сумка — мысль, что же еще можно передвинуть с помощью разума?
   Считая вопрос риторическим, Бек ничего не ответил и стал смотреть, как операторы, швырнув сумку на верстак, разгладили ее так, что она стала совершенно плоской. Нопал, рассыпавшись в мельчайший порошок, смешался с материалом сумки.
   — Здесь больше нечего смотреть, — сказал Эпиптикс. — Пошли.
   Они вернулись в столовую. Бек угрюмо плюхнулся на скамью, от его недавнего рвения не осталось и следа.
   — Вас одолевают сомнения, — посочувствовал Эпиптекс. — Спрашивайте.
   Бек задумался.
   — Совсем недавно вы вскользь упомянули о том, как действует мозг землян. Не значит ли это, что у ксексиан иной механизм мышления?
   — Да. Ваш мозг проще, а его составляющие более гибки и универсальны.
   Наш мозг устроен куда сложнее. В одних случаях это оборачивается для нас преимуществом, в других — наоборот. Ваш мозг наделен способностью создавать мысленные представления, которые вы называете воображением. Мы этого лишены, как лишены способности открывать новое, сопоставляя неизмеримые и неисчислимые величины между собой. Большая часть вашей математики для нас непостижима, выводы кажутся нам бессвязными, несуразными и даже бессмысленными. Но наш разум располагает и определенными механизмами, компенсирующими эти недостатки: встроенными калькуляторами, которые мгновенно производят вычисления, для вас кажущиеся сложными и утомительными. Вместо того чтобы создавать мысленный образ, то есть воображаемый предмет, мы конструируем подлинную модель этого предмета в особой полости у себя в черепной коробке. Некоторые из нас в состоянии создавать очень сложные модели. Такой процесс полезен, но обременителен.
   Мы постигаем мир так: сначала формируем у себя в мозгу модель, а затем ее изучаем с помощью своего внутреннего осязания.
   После небольшой паузы Бек спросил:
   — Когда вы приравниваете нопала к сгустку мысли, вы имеете в виду мысль землянина или мысль ксексианина?
   Птиду Эпиптикс ответил не сразу.
   — Это слишком общее сравнение, я применил его в довольно широком смысле. Что такое мысль? Мы не знаем. Нопалы невидимы и неосязаемы и, когда лишены свободы передвижения, могут без особого труда подвергаться телекинетическим манипуляциям. Они питаются умственной энергией. Являются ли они воплощением мысли, мы не знаем.
   — Почему вы не можете просто снимать нопала с мозга? Неужели для этого так необходимы мучения?
   — Мы именно так и пытались поступать, — сказал Эпиптикс. — Мы страшимся физической боли ничуть не меньше, чем вы. Но это оказалось невозможным: нопал в последнем отчаянном приступе злобы убивает читуми. На денопализационной решетке мы подвергаем его таким мучениям, что он сам извлекает из разума жертвы корешки, с помощью которых к ней присосался, и только после этого его можно отодрать от жертвы.
   — Хотелось бы мне знать, как можно денопализировать Землю, не нажив врагов?
   — Процесс уничтожения нопалов не может быть легким. Я передам вам чертежи и схемы денопализатора, вы должны будете построить такую установку и начать очищение своих соплеменников. Почему вы качаете головой?
   — Слишком уж громоздкое начинание. Меня не покидает чувство, что существует более простой способ. — Бек задумался, затем произнес:
   — Нопал, безусловно, мерзкое существо, но если абстрагироваться от этого, какой еще от него вред?
   Птиду Эпиптикс застыл, устремив на Бека глаза-самоцветы, формируя внутри себя, как теперь догадался Бек, модель его головы.
   — Не исключено, что они препятствуют свободному развитию у нас парапсихических или, как вы называете, псионических способностей, — продолжал рассуждать Бек. — Разумеется, мне ничего не известно, однако впечатление такое...
   — Выбросьте из головы все подобные опасения. Существует один неоспоримый факт: мы сейчас таупту и ни за что не станем снова читуми.
   Запомните: у нас нет ни малейшего желания ежемесячно подвергать себя мучительнейшим пыткам; мы хотим, чтобы вы сотрудничали с нами в войне против нопалов, но можем обойтись и без вас, мы сами уничтожим нопалов на Нопалгарте, если этого не сделаете вы.
   Бек снова про себя отметил, что питать дружеские чувства по отношению к ксексианам довольно трудно.
   — Может случиться, что мне не удастся разобраться в чертежах денопализатора.
   — Они будут адаптированы к вашей системе единиц и к возможности применения стандартных комплектующих компонентов. Вы не столкнетесь с трудностями.
   — Мне понадобятся деньги.
   — В них недостатка не будет. Мы снабдим вас золотом в таком количестве, в каком сами пожелаете, вам только придется позаботиться о том, чтобы сбыть его. Что еще вы хотите знать?
   — Для отсоединения нопала вы пользуетесь материалом, полученным из мертвого нопала. А откуда к вам попал первый кусок нопалона?
   Слепые стеклянные глаза Эпиптикса застыли, из пульта на груди проклокотало что-то совершенно неразборчивое, после чего Эпиптикс поднялся во весь рост.
   — Идемте, сейчас вы отправляетесь на Нопалгарт.
   — Но вы так и не ответили на мой вопрос.
   — Я не знаю на него ответа.
   Беку почудилось, что последнюю фразу его собеседник произнес как никогда холодно и резко.

Глава 7

   На Землю они возвратились в некомфортабельном черном цилиндре, изрядно потрепанном за сто пятьдесят лет эксплуатации. Птиду Эпиптикс наотрез отказался сообщить что-нибудь об устройстве цилиндра, намекнув только на принцип антигравитации.