-- Ну, будешь говорить - спросил он Шамиля.
   -- Нечего мне говорить мы три брата пастуха, ехали корову искать. У вас же наши паспорта. Ну что вы нас мучаете, мы же пастухи а не бандиты попытался выкрутиться Шамиль.
   -- Все вы чехи бандиты - философски заметил Авдеев, от которого несло водкой. - Короче, делайте с ними что хотите, но чтоб к утру заговорили. Лутарь ты старший. - скомандовал Авдеев и нетвердой походкой ушел спать.
   Ефрейтор Лутарь бывший зоновский опер взглянув на висящего Шамиля принял гениальное и роковое для "пастухов" решение.
   -- Ребята, тащим и тех двух сюда, сейчас их опустим и они заговорят как миленькие.
   Идея Лутаря встретила искреннее одобрение в массах. Вскоре в баню были приведены Ваха с Саидом. Их бросили тут же на пол. Лутарь вышел наружу и вернулся обратно с большой толстой палкой, одной из тех, что валялись вокруг бани. Алиевы с удивлением и страхом смотрели на приготовления Лутаря. А тот продемонстрировав палку пленникам пояснил: "Это для вас вибратор приготовили, сейчас вам целку ломать будем". Шамиль, первым догадавшийся что сейчас произойдет в ужасе закричал: "О Алла, нет, только не это!" Ни один горец не может допустить такого позора. Но руки скованы за спиной, ноги связаны. И Саид с Вахой такие же голые и связанные, как и он лежат на полу.
   -- Ну, с кого начнем - с ехидной ухмылкой спросил Лутарь.
   -- С ваххабита - крикнули разведчики. - С того у кого очко бритое, он его заранее подготовил.
   Ваха понял, что сейчас произойдет непоправимое утрата им мужской чести. Такого беспредела он представить себе не мог даже в страшном сне. Нет, он помнил рассказ дяди Умара, о том как таким способом однажды проучили одного его должника. Но должник то был какой-то русский фраер, просто настоящие мужчины с Кавказа научили его таким способом финансовой дисциплине. А такой беспредел, нет не может всего этого быть. Ни на одной зоне с его земляками так не поступали, его знакомый вор в законе Ферзь так и говорил, не волнуйся Ваха, твоих земляков уважают, они правильные пацаны, по понятиям живут. А тут дома....
   Вахины размышления прервались страшной болью в заднем проходе. Сухая шероховатая палка резко вошла сантиметра на три внутрь. Ваха истошно заорал от боли и позора и это на глазах его родных братьев. Лутарь крутанув палку продвинул ее еще на сантиметр в глубь. По ногам потекла кровь.
   -- А вы че стоите, давайте и этих тоже сразу, групповуха так групповуха - бросил Лутарь сослуживцам покатывающимся со смеху при виде такого жесткого порно.
   Тут на пороге бани появился Козулькин с охапкой разнокалиберных палок. Он в это время как раз стоял на посту.
   -- Вот мужики, налетай, подешевело - давясь со смеху он скинул палки на пол.
   -Вот это для старшего братца - потрясая кривой длинной веткой, к висевшему Шамилю подошел Мокров - контрактник служащий здесь второй срок.
   После этих слов в зад Алиева старшего была вогнана палка почти на двадцать сантиметров. Мокров яростно прокручивал ее загоняя все глубже и глубже. Шамиль орал и плакал, изрыгал ругательства и молитвы, но ничего не помогало, палка пролазила все глубже и глубже. Сквозь слезы лившиеся из глаз он увидел, что подобное действо происходит и с Саидом.
   В течение часа братьев насиловали на глазах друг у друга. Гомерический хохот контрактников и плачь чехов наполнял стены бани. Первым не выдержав заговорил Шамиль. После того как Мокров еще сантиметров на десять вонзил в него деревяшку, тот сквозь слезы прокричал.
   -- Не надо, я ведь такой же солдат как и ты!
   -- Какой ты на х...й солдат - Мокров просунул палку дальше и прокрутил еще два раза.
   -- А! А! А! Все расскажу только нэ нада большэ! - взмолился Шамиль.
   -- Расскажешь, куда ты теперь "девочка" денешься - и с этими словами Мокров вытащил окровавленную и вонючую палку из зада боевика.
   -- Все, все расскажем - вслед за Шамилем как прорвало его двух братьев.
   Они от боли и стыда были готовы на все лишь бы этот кошмар кончился.
   10
   Капитан Кузин, узнав от разведчиков, о том, что чехам развязали языки нетвердой походкой прибыл в баню. Там по прежнему висел Шамиль, его никто снимать не собирался. Тапик снова был приведен в готовность. Рядом с Кузиным стоял Козулькин, который в это время тащил службу на "фишке". Ваха с Саидом вновь были скинуты в ямы и поскуливали оттуда. Шамиль отвечал на вопросы капитана Кузина, он рассказал, как таджик по имени Рахманкул держит с ним связь и передает приказы Бараева. Рассказал о закладке злополучного фугаса. Иногда для прояснения некоторых вопросов вновь крутилась ручка телефона. По ехидному замечанию Козулькина это называлось "скинуть на пейджер землякам". Вобщем Шамиль дал более менее связную картину. Однако когда Кузин глянул на карту, что держал в руках, то разразился матюгами в адрес Шамиля и так закрутил тапик, что из того полился жидкий кал.
   -- Чё ты мне брешешь, как вы шли - глядя в карту негодовал Кузин. - Еще палку побольше в жопу захотел, сейчас тебе целый снаряд от "Града" туда засунем.
   -- Матэрью клянусь нэ вру - в ужасе закричал Шамиль, будучи уверенным, что угроза Кузина будет исполнена. Тем более все знали о наличии "Градов" в полку.
   -- А чё ты мне п...шь, что шел с севера на юг, - вновь сверившись с картой возмутился Кузин. - Тут сел таких нет на этом маршруте. Я тебя суку на тапике закручу до смерти, если ты мне п...ть так дальше будешь.
   Неожиданно, приготовившегося к самому худшему Шамиля спас Козулькин. Он на ухо прошептал находившемуся в изрядном подпитии Кузину:
   -- Товарищ капитан, а может чех и не брешет, вы карту переверните.
   Кузин перевернул карту и кажется картина для него прояснилась. Оставшись доволен Кузин задал Шамилю еще несколько вопросов относительно банды, куда тот входил и роли его братьев. Подавленный и низведенный до животного состояния Шамиль уже не находил сил что-либо скрывать. Он механически отвечал на вопросы и мечтал только об одном: когда же его снимут с цепи и бросят обратно в ставшую такой желанной яму. Ему было уже наплевать на позор, на судьбу братьев и вообще на всю борьбу за независимость Ичкерии, делу которого он посвятил последние пять лет жизни. Не найдя ничего более интересного, что можно было бы выведать у Шамиля Кузин напоследок крутанул тапик, так что Шамиль чуть не сделал сальто и пригрозил напоследок:
   -- Смотри, если п...шь, то яйца выдеру.
   После этого Шамиля наконец-то сняли с "дыбы" и подгоняя пинками загнали в яму. Там он впал забытье свернувшись калачиком на рыхлой глине. Он не замечал, что ночная прохлада опустилась на землю, свыкся с наготой. Было одно и самое радостное чувство: его не бьют и не пытают. По лицу Шамиля текли слезы, он не замечал их.
   Вновь вытащили из ямы Саида и он снова болтался скованным на цепи. На этот раз провода ему привязали к большим пальцам ног, а пол полили водой. Возле тапика стоял один солдат в маске. Едва закончив приготовления солдат тут же завертел ручку телефона:
   - Давай чех, позвони своему командиру.
   В который уже раз через тело Саида прошли волны боли. Начались судороги и казалось мышцы разрывают друг друга. Пытаясь уйти от боли Саид инстинктивно поджал ноги и тут же новая боль - вывернулись суставы в скованных за спиной руках.
   -- О, Алла!!! - прокричал Саид.
   Саида уже никто ни о чем не спрашивал, солдат в маске правда задавал какие-то вопросы и что-то говорили другие входившие в баню. Но никто не ждал ответов Саида и не слушал их, когда он пытался что-то ответить. Саид понял, что это не допрос, просто это какое-то бесчеловечное развлечение солдатни, какая-то дьявольская игра в кошки-мышки в которой роль мышки уготована ему. "О, Алла!!! За что?! За что!?" В памяти Саида всплыли воспоминания о весенних днях 1995 года, когда он в составе отряда боевиков держал от русских оборону на Шалинском цементном заводе. Тогда тоже парни из Департамента государственной безопасности Ичкерии так же вот пытали русского десантника. Действо происходило в бывшем кабинете зубного врача. Молодой парень визжал и извивался в стоматологическом кресле когда ДГБешники также работали "тапиком". Когда на завод стали падать бомбы, то десантника и еще семерых солдат, содержавшихся в подвалах завода изнасиловали, а после кастрировали. Русские обливаясь кровью ползали по грязному полу между своими же половыми органами, брошенными там. Саид не участвовал в этом, но наблюдая со стороны не осуждал ДГБешников. Он кричал: "Зачэм вы прышлы к нам? Убивать наших дэтей!" А молодой срочник беспомощно раскрывал рот, не в силах ничего произнести от боли. Тогда все было вполне справедливо, ведь не мы же напали на русских, а они на нас, а с врагом все средства хороши. Теперь замученный срочник казался Саиду его собственным зеркальным отражением.
   -- Эй, хорош мужики, ротный сказал чехов до утра не трогать - произнес заглянувший в баню пожилой солдат с автоматом на плече.
   Саида сняли и снова бросили в спасительную и такую комфортную яму. "Только бы остаться здесь" - с этими мыслями Саид впал в полусон в полузабытье.
   Слышавший крики своих братьев Ваха дрожал от холода и обиды в глиняной норе, ставшей за этот день его домом. Он с ужасом думал о своей судьбе и судьбе своих родственников. Он уже не думал о хорошем окончании всей этой истории. Варвары к которым он попал не внимали никаким доводам разумам. С чего они решили что он ваххабит? О ваххабизме Ваха имел очень смутное представление, как и вообще о тонкостях исламской религии. Вся принадлежность его к исламу определялась лишь обрезанием, да редким выполнением намаза в гостях у патриархальных родственников или земляков. А теперь это нелепое обвинение в ваххабизме. Из телевизионных передач Ваха знал, что русские теперь во всех бедах обвиняют ваххабитов. Но он то к ним какое отношение имеет? Как понял из разговоров русских его заподозрили в принадлежности к радикальному исламскому течению из-за бритого анального отверстия. Какой бред. Но ведь русские на полном серьёзе уверены в этом, у них нет сомнений, что Ваха - ваххабит. "О, Алла! Зачем я послушал эту шалаву Верку и её муженька - педрилу Лешу - клял себя на чем свет стоит новоиспеченный "ваххабит" - Как доказать проклятым русским, что он сделал это по сексуальным мотивам, а не из-за приверженности к треклятому ваххабизму?" В таких печальных рассуждениях встретил Алиев-младший рассвет. Наступил день второй его злоключений.
   11
   Этой ночь кроме чехов не спал а мучился в раздумьях капитан Левенко. Крики пленных стояли у него в ушах. Он переживал, что косвенно был причастен к их страданиям, ведь именно благодаря его саперам удалось обнаружить мину и именно он высказал предположение, что диверсанты могут быть рядом. Как результат - поимка этих трех несчастных пастухов, которых, как он понял из криков и разговоров солдат кажется, изнасиловали в бане. Утром он поделился своими мыслями с капитаном Кузиным, который клевал головой над столом с картой в штабной палатке.
   -- Слава, я не понимаю, как можно так вот ловить людей и мучить их. Это же психически больные люди. Как может нормальный человек крутить другого на "тапике" и получать от этого удовольствие? - взволновано спрашивал Левенко Кузина.
   -- Ну Валер, смотри на вещи проще - отвечал Кузин - наше дело небольшое, мы же пехотные офицеры. Тем более это же боевики. Нечего себе голову забивать.
   -- Нет Слава, мы не должны мерить всех чехов под одну гребенку. Ничем ведь не доказано, что эти пастухи ставили мину.
   -- Ну как это не доказано - возмутился Кузин - они же сами сознались.
   -- Слава, давайте не будем, мы же взрослые люди. На "тапике" любой из нас расскажет, что он в Куликовской битве на стороне Мамая воевал и справку предъявит. - Не унимался Левенко. - Вот я понимаю, взяли например, не дай Бог конечно, меня в плен. На мне форма, у меня оружие. Ясно что я враг. Но ведь у этих людей ничего этого нет. Ведь разведчики хватают всех встречных поперечных и волокут на "тапик". Недавно, знаете Слава, поймали душевнобольного чеченца и тоже "крутили на тапике" я уж представляю, что он им наговорил. Потом же каждый день они кого-нибудь на "тапик" тащили, целую неделю в бане крики были. И это нормально?
   -- Ну, с дураком палку допустим перегнули - ответил Кузин. - Но в конце-то концов его же отпустили.
   -- Его-то отпустили, а тех кого по его наводке выцепили? Где они? Так и исчезли.
   Закончить диспут однако не удалось. Левенко опять был послан на проверку дорог. Группа саперов под охраной разведчиков выехала из полка. Почти сразу же после их отъезда на территорию полка въехало два БМП с разведгруппой. Они прибыли из Чернореченского леса, где были на операции.
   Левенко с двумя саперами шел по асфальтированной дороге. Метрах в сорока позади них медленно ехал БРДМ разведки. Солнце пригревало и группа с нетерпением ждала момента, когда они войдут в лесной массив, чтобы там наконец спрятаться от палящих лучей. Шедший впереди всех сапер со щупом, вдруг остановился и стал осторожно тыкать острием своей длинной палки в обочину. До желанного леса оставалось метров сто. Недоброе предчувствие вдруг посетило Левенко. Он увидел провод мелькнувший в траве.
   - Вася назад! Всем залечь! - закричал замполит саперов и сдергивая с плеча автомат упал на землю.
   Вася Репнов, сапер шедший со щупом неторопливо пошел назад и стал выбирать место где залечь. Раздался хлопок и в воздух полетели комья земли. Левенко сняв автомат с предохранителя и поправив сбитые ударной волной очки дал длинную очередь в сторону леса, туда, откуда вели провода. Из леса раздались одиночные хлопки. С тяжело жужжа пули пролетели мимо Левенко. Среди деревьев он увидел пестро одетую фигурку и вял ее на прицел нажал спусковой крючок. С разных сторон трещали автоматные очереди. Саперы вели огонь по лесу. Разведчики не как не могли запустить пулемет БРДМа, что-то заклинило. Левенко выпустил остатки магазина, фигура бывшая на мушке задергалась и упала. Наконец-то заработал пулемет. Несколько минут группа поливала свинцом лес. Стрельба оттуда прекратилась сразу же после последней очереди Левенко. Лежа на земле Левенко достал патроны из разгрузки и набил магазин. Потерь в группе к счастью не было. Левенко с одним из разведчиков пошел в лес и там на окраине увидел худенькое тельце мальчишки лет четырнадцати. Рядом с ним лежал пистолет ПМ с зафиксированным в крайнем заднем положении затвором. В траве сверкали стреляные гильзы и лежала коробочка пульта дистанционного управления от которой тянулись обрывки проводов. "Совсем мальчик, почти как мой сын", - с грустью подумал Левенко. Тут в глазах его помутнело и зазвенело в ушах - контуженого капитана увели и посадили на броню БРДМа.
   12
   -- Кого вы там поймали - спросил Манапова приехавший с разведгруппой командир взвода лейтенант Дрепов.
   -- Да трех чехов вчера в засаде взяли - фугас ставили. Уже допросили козлов гребаных. Один точно ваххабит, с очком бритым.
   Проснувшийся Авдеев слушал рассказ Лутаря о событиях ночи. Свои слова Лутарь иллюстрировал жестикуляцией находящегося в брачном периоде гамадрила. Авдеев слушая зам комвзвода ухмылялся. Тем временем Манапов подведя Дрепова к яме где сидел Ваха показал на пленника и сказал:
   -- Эй, ваххабит, раздвигай очко - крикнул в яму Манапов.
   Испуганный Ваха, боясь новых издевательств поспешно встал на четвереньки и раздвинул руками окровавленные и загаженные ягодицы.
   Дрепов взглянув на Ваху и увидев кровавое месиво в его промежности спросил Манапова:
   -- Вы чё, трахнули его что ли?
   -- Да нет, - смеясь ответил Манапов, - просто этот ваххабит и братья его говорить не хотели, даже на "тапике" молчали вот ребята им дупло палкой и разработали. С этим серьезно говорить надо, отрицает что ваххабит, говорит из Москвы торгаш.
   -- Да, наверное придется с ним потрудиться, задумчиво произнес Дрепов.
   Дальнейшего продолжения разговора Ваха не слышал, офицеры обсуждали подробности Чернореченской операции. Но услышанного Вахе хватило, чтобы впасть в полное отчаяние, он с ужасом думал, что еще ждет его. Это ожидание того, что в любую секунду его вырвут из ямы и подвергнут новым мучениям не давало его уставшему от бессонной ночи мозгу отключиться и заснуть хотя бы ненадолго. Сон и явь стали причудливо переплетаться в его сознании. Вот перед его глазами стояла голая Верунчик, призывно облизывающая языком пухлые губы. Вот мимо ямы прошел её муж Алексей, почему-то с автоматом в руке и сигаретой в зубах.
   -- Чех, жрать будешь? - вернул Ваху к реальности незнакомый голос.
   Он сбросил с себя оцепенение и увидел, что возле ямы стоит не Леха, а молодой солдат в бронежилете и каске - часовой. В правой руке он держал автомат, в левой армейский котелок.
   Ваха только сейчас вспомнил, что он уже сутки ничего не ел. Аппетита и не было, но боясь хоть как-то спровоцировать солдата он тихо ответил:
   -- Да, брат буду.
   -- А курить? - Вынимая окурок изо рта спросил часовой.
   -- Да брат буду - вновь повторил испуганный Ваха.
   -- Ты спроси его, а в жопу он даст или в рот возьмет? - раздался голос из палатки.
   -- Чех, в рот возьмешь - спросил появившийся откуда-то другой солдат постарше.
   Выражение его лица не предвещало пленнику ничего хорошего, может быть это был один из тех кто крутил его ночью на "тапике". Понимая, что если он скажет сейчас что- либо, что не понравится солдату, то муки могут начаться сию же секунду. Ночь убедила его в том, что права поговорка о том, что "и быка в банку загоняют". Ваха уже не верил ни в какие сказки о стойкости и выдержке. Боль, одна только боль и ничего больше. Ты готов на все, на все унижения, только бы боль не повторилась. Спасение от боли ты готов купить любой ценой. Ценой позора, предательства, да какой угодно. Боль заставила забыть Ваху, что он был достаточно "крутым" в Москве, что он джигит из гордого и славного рода Алиевых. Поэтому он тихим и жалобным голосом кротко ответил:
   -- Да, брат, возьму. - Слезы от такого самоунижения сами потекли из глаз и проложили две дорожки на грязных небритых щеках.
   -- А в жопу дашь? - не унимался солдат.
   -- Да, и в жопу дам, - также покорно ответил чеченец.
   Часовой и второй солдат зашлись хохотом.
   - Ладно чех, хер с тобой жри, - с этими словами часовой ссыпал в подставленные Вахой ладони содержимое котелка.
   Это была застывшая пшенная каша. Но и она сейчас показалась пленнику такой желанной, когда ее запах защекотал ноздри. Он стал грязными, перепачканными кровью и калом руками, засовывать ее в рот.
   -- Чех, на кури, - с этими словами часовой кинул в яму окурок сигареты "Прима", который пленник тут же подхватил и глубоко затянулся.
   Подняв глаза и увидев, что часовой продолжает стоять рядом Ваха с искренней благодарностью и теплотой в голосе произнес:
   -- Спасибо брат, я тебя никогда не забуду. - По его грязному лицу текли слезы. Всхлипнув еще раз он уткнулся головой в колени и замер, приняв наименее болезненную позу.
   Часового покормившего Ваху звали Андрей Свечкин. Это был молодой, только недавно со "срочки" контрактник из Москвы. Он второй месяц служил в зенитной батарее. Соседство с разведчиками, а особенно эта дикая яма вместе с баней его совсем не радовало. Услышав ночные крики Вахи о том, что он из Москвы Андрей почему-то проникся к тому сочувствием, как к земляку. Андрей вообще не хотел никого убивать и никому причинять зла. Цель его поездки была одна заработать побольше денег на наркотики, к которым он пристрастился на "гражданке". Судьба пока миловала его от крутых переделок и он надеялся, что так будет и дальше. Он был водителем зенитной установки и эта должность его вполне устраивала. Про себя Андрей решил, что будет подкармливать Ваху по мере возможности. После еды всегда оставалось много каши, ее выбрасывали. Вот ей-то он и будет кормить "земляка". О Саиде и Шамиле он вообще не задумывался. Так им и надо. Андрей почему-то был уверен в невиновности Вахи.
   13
   Тем временем на совещании в штабе в числе остальных вопросов решалась и судьба пленных. О том что их надо "кончать" как-то не обсуждалось. Само собой ясно. Привези их сейчас в Ханкалу, тут же и попадут под амнистию и снова будут ставить мины и фугасы на дорогах. Полковник Мунин был стреляный воробей и знал еще по первой войне, что от этого народа хорошего не жди. Одни бандиты. Сами же себя называют волками и герб такой же. Вот как с волками с ними и надо поступать, то есть отстреливать. Как вот своих людей уберечь, это да, это проблема, а об этой мрази думать. Единственно может придержать их, да еще допросить. Ведь все то они наверняка не сказали, что ни будь да утаили. И ваххабит этот московский вообще темная лошадка. Нет, однозначно с пленными чехами надо еще работать и работать. Так и порешили. "Прокрутить еще на "тапике"." - такое распоряжение отдал командир вернувшемуся из Черноречья начальнику разведки майору Быкову. Ну как крутить Быкова учить не надо было, он здесь с самого начала войны, еще Грозный брал. Чехи знали его и боялись. Сам Быков хорошо знал и любил свою работу.
   Вернувшись с совещания Быков приказал своим подчиненным разведчикам привести в баню ваххабита. Ваху, к которому только начал приходить спасительный сон вновь вытащили из ямы. Голый и грязный, широко раздвинув ноги из за боли в анусе, стоял он на полу перед начальником разведки. Быков сидя на ящике пристально смотрел на пленника. Лицо его при этом ничего не выражало. Это молчание и пристальный взгляд производили на Ваху гнетущее впечатление. Его стала бить нервная дрожь, во рту, где уже сутки не было и маковой росинки появилась сухость, не переварившаяся каша забурчала в желудке и пленник выпустил газы сам того не заметив. Солдаты, которые привели Ваху заржали, Быков поморщив нос тихим и спокойным голосом спросил:
   -- Чего обосрался. Рассказывай кто ты и откуда, зачем ставил фугас, кто командир, где банда?
   Подумав, что этот офицер, судя по его манерам не зверь, Ваха предпринял еще одну попытку выпутаться из положения, которое воистину стало безвыходным. Он с надеждой утопающего поймавшего соломку стал сыпать словами:
   -- Я Ваха Алиев, живу в Москве, бизнес у меня там. Отца хоронить приехал. С братьями ехал, вот ваши и взяли. Не ставил я фугас, не боевик я! - с отчаянием в голосе окончил речь Ваха.
   -- Хорошо Ваха, - все так же тихо проговорил Быков. - А в Москве ты чем занимался, дома взрывал?
   -- Нэ взрывал я дома, ресторан там у меня! - в отчаянии прокричал пленник.
   -- Нет Ваха, ты темнишь, придется с тобой еще поработать - и с этими словами Быков кивнув разведчикам вышел.
   Ваху снова подвесили на цепь и снова в который раз "крутили на тапике". Он уже не знал что говорить и что делать. Он рад бы рассказать все что угодно, но он действительно ничего не знал о банде, куда входили его братья. Он только отчаянно кричал и извивался на цепи.
   Майор Быков тем временем обдумывал, какую еще информацию можно вытянуть из чехов, особенно из этого вот "Московского ваххабита". Завтра в полк должны были приехать журналисты с ОРТ, неплохо бы было показать им взятых в плен чеченских боевиков. Хотя нет, в том виде в каком находились братья Алиевы лучше не показывать, но доложить о них журналистам надо бы. Тут Быкова осенило. В роте материального обеспечения он видел контрактника явно нерусской внешности: смуглого, крюконосово. Словно в насмешку, этот солдат украшал своим присутствием въезд в полк, где часто стоял в наряде на шлагбауме. Тут же Быков связался с командиром роты материального обеспечения и минут через десять нерусский солдат был у него в палатке.
   Вид прибывшего превзошел все ожидания. Он еще и плохо говорил по-русски, со страшным акцентом, к тому же был не брит, что усиливало его сходство с чеченом. Быков разъяснил солдату, что завтра перед журналистами он разыграет роль пленного чечена. Что и как говорить начальник разведки несколько раз прорепетировал с Абдувасидом, так звали завтрашнего "пленного". Он подобрал для него соответствующую одежду: грязные джинсы, рваные кеды, старую истрепанную куртку-ветровку, завершала наряд широкая черная повязка на глазах. Все остались довольны маскарадом. Дав артисту пачку сигарет и предупредив о том, чтобы тот не брился Быков отпустил его в роту.
   Тем временем душераздирающие крики Вахи привлекли внимание проходивших мимо разведроты двух офицеров военной прокуратуры, живших тут же на территории полка. Эти двое офицеров бесцельно слонялись по лагерю в поисках водки. Услышав вопли они вошли на территорию разведчиков. Один из прокурорских работников строго спросил вышедшего на встречу Авдеева:
   -- В чем тут дело? Что за крики, прекращайте эти безобразия. Думаете мы не знаем чем тут вы занимаетесь.
   -- Шли бы вы на х...! - коротко и просто ответил им Авдеев. - У меня люди погибают, а я что буду с чехами целоваться. Будете еще права качать и закон вспоминать, мои разведчики сопровождать вас никуда не будут. Сидите тогда в лагере безвылазно. Или сами ходите пешком куда надо.
   Прикинув, что Авдеев прав, прокуроры ушли продолжать поиски водки. Ваха в это время потерял сознание и его снова бросили в яму. До вечера "пастухов" не беспокоили.