В центре города остались все бывшие подруги и соседки. Хорошо, что у Кости была любимая работа, и, понимая, что он находит в ней спасение от грустных мыслей, Саша была готова на любые жертвы ради обоих Крыловых.
   Постепенно жизнь вроде бы нормализовалась.
   И тут вдруг появилась Анна. Даже первое знакомство с ней не было случайным. Привезла больного Костю, так обо всем заботилась. А потом сама Саша. Кто бы мог подумать, что недуг сможет свалить ее! Да где! В поликлинике. И она снова оказалась рядом. И ее спасла, и за Олегом смотрела, и в больнице ее навещала. Да так, что все соседки завидовали!
   Вот только Костя! Чуть все не испортил. Он и раньше, бывало, мог ни с того ни с сего взорваться, но не до такой же степени! Тогда, в больнице, Саше впервые в жизни захотелось его отчитать. Не справедлив он был к Анечке. И это было так на него непохоже!
   А она такая милая и ничего, что разведена. Может, даже и хорошо, что ребенок у нее, ведь и Костя не один, а с Олежкой. Вот и пара бы хорошая подобралась.
   «Я — не вечная. Что они без меня делать станут?» — едва успела подумать женщина, как раздался звонок в дверь.
   — Дядя Коля! — закричал Олежка, глянув на монитор видеокамеры и пытаясь открыть замки. — Приехали!
   — Ох, как ты вырос! — прямо с порога подхватил Олега Дербенев и поднял высоко к потолку на вытянутых руках.
   — Аня! — заулыбалась Вера. — Здравствуй, дорогая!
   — Здравствуй, Вера! — женщины обнялись.
   — Анечка! — поцеловал ее Николай и спросил: — А это что за милое хвостатое создание?
   — Это моя Катя, — с улыбкой ответила Анна. Девочка закомандовала завязать на волосах много хвостиков и выглядела очень забавно. Из кухни не спеша вышла Саша.
   — Вот как хорошо! Все дома, — весело продолжал Дербенев. — А то, видишь ли, вздумала болеть, на «скорых» разъезжать. А этих на кого бросила? Мужики, они к жизни совсем не приспособленные.
   — И вправду, Коленька. Что бы они делали, если бы не Анечка? Как она за всеми нами ухаживала! — подтвердила его слова Саша.
   — Ну уж, ухаживала, — смущенно выразила свое несогласие Анна. — Только Олежка иногда был у меня, а за Константином Петровичем разве можно поухаживать?
   При этих словах она взглянула на подошедшего последним Костю.
   — Можно попробовать, — ответил тот смеясь.
   — Ой, не знаю, — нерешительно покачала головой Аня. — Я, наверно, не такая смелая — бросаться грудью на амбразуру.
   — А ты будь умной и хитрой. Лучше с тылу заходи, — понизив голос, почти шепотом посоветовал Дербенев.
   Все рассмеялись. Покраснев и ничего не ответив, Анна ушла на кухню.
   — Не обижаешься? — спросил тихо Костя, незаметно подойдя сзади, и, зарывшись головой в ее волосы, поцеловал в шею.
   — За что? — повернулась к нему Анна, чувствуя пробежавшую по телу дрожь, оттого что совершенно не ожидала такого проявления чувств от Крылова. — Они твои друзья, я их люблю. А в остальном, что есть — то есть…
   — Так! — прогремел у них над ухом Дербенев. — Спрятались, понимаешь ли, и обнимаются. Дайте хоть посмотреть на вас.
   — Да не прятались мы, — еще сильнее смутилась Аня, но вдруг выдохнула и дерзко ответила: — А если и прятались, вы чего подглядываете? Комнат мало, что ли?
   Николай сначала удивленно замолчал, затем воскликнул:
   — О, теперь узнаю, точно Анна! А то стоит в уголочке как сирота казанская, бледнеет, краснеет, трех слов связать не может…
   — Ты чего наезжаешь на девушку? — включилась в разговор Вера. — Прямо с порога! Аня, ты его не слушай. Он с утра, как Костю разыскал по телефону, никак не может успокоиться. Жалеет, что в Киеве тебя не оставил для повышения производительности труда. Ребята в офисе до сих пор о тебе вспоминают.
   — Я бы тебя не в такой отдел определил, как Костя, — подтвердил Дербенев. — Продать и без тебя могут. Ты бы у меня идеи генерировала. В крайнем случае, взял бы личным водителем. А что, подкатывает меня такая девушка вся из себя, на английском разговаривает, с самим Балайзером танцует…
   При этих словах, переглянувшись с Костей, Аня произнесла:
   — Нет, Николай. Если бы на несколько дней раньше, я бы подумала и, пожалуй, согласилась. Ну, насчет личного водителя. Только я уже продажей не занимаюсь…
   — А чем? — Дербенев непонимающе посмотрел на Костю.
   — Честно говоря, сама пока не знаю…
   — Во вторник узнаешь, — успокоил Крылов. — Она, Николай, ни много ни мало — ведущий специалист в небезызвестной тебе группе.
   — Так… — протянул Дербенев. — Опередил, значит. Оценил наконец-то. Я всегда знал, что ты не глуп, хотя некоторые вещи доходят до тебя с опозданием.
   — Ну, лучше поздно, чем никогда, — ответил Костя и, выглянув в окно, спросил: — Не хочешь со мной в гараж проехаться?
   — Это с удовольствием, — понял его намерения Дербенев. Пожалуй, сегодня это будет единственная возможность побыть наедине.
   Поздно вечером, когда дети улеглись спать, а Саша ушла отдыхать в свою комнату, Вера с Аней разговорились на кухне, оставив мужчин у телевизора.
   — Не знаю, чем все это закончится, — ответила на ранее заданный вопрос Анна. — Сложный он очень. То откроется, словно ракушка, до глубины души, только начинаешь его понимать, так тут же ракушка захлопывается и бьет по голове. Очень больно бьет. Я уже думала: зачем после стольких испытаний судьба приготовила мне такой сюрприз? То ли наградить хотела, то ли еще раз испытать?
   — Не знаю, что и сказать, — задумалась Вера. — Мы Костю давно знаем и любим, но и для нас он порой был непредсказуем.
   Правда, нам от него не доставалось, как тебе. Он тебе нравится хоть немножко?
   — Немножко… — повторила последнее слово Анна и, достав сигарету из пачки, призналась: — Иногда мне кажется, что он мне понравился с первой минуты знакомства. Но иногда я его боюсь и, спасаясь, готова бежать на край света, чтобы не чувствовать себя раздавленной.
   «Бедная девочка», — подумала Вера. Но вслух сказала другое:
   — Потерпи. У него еще душа болит, вот эта боль ему и мешает. Он ведь очень добрый, поверь мне. Просто ему заново нужно учиться многим вещам. Слишком неожиданным был для него уход Светланы.
   — Я думаю, в этом была и его вина. Ведь не могла же она уйти в одну секунду? Если он так долго не замечал, что происходило с женой, напрашивается вопрос: хотел ли он это видеть? Были ли они духовно близки? Если нет, ему нужно научиться сначала гораздо более важным вещам.
   — Откуда ты знаешь? — Вера не переставала удивляться. — Не уверена, что он делился с тобой такими мыслями.
   — Конечно, не делился. У меня самой непростой опыт за плечами. В свое время я не так уж сильно стремилась достучаться до своего мужа, — она виновато пожала плечами. — Все рвалась куда-то, принимая желаемое за действительное. Присутствие Аси давало мне ощущение стабильности. Что может быть как-то иначе — просто не приходило в голову.
   — Да, я помню, — ты говорила о бабушке.
   — Вера, ты можешь мне рассказать о Светлане? — неожиданно попросила Анна.
   — Могу, только я ее не так хорошо знала, и, к сожалению, у нас почти не было откровенных разговоров. Мне все время казалось, что она не хочет затрагивать тему их с Костей взаимоотношений. Какая-то неуверенность во всем этом чувствовалась. Или неудовлетворенность. Но ни разу ничего плохого о нем не сказала. Костя же, наоборот, казалось, был всем доволен. — Вера задумалась. — Пожалуй, ты права, он не чувствовал ее души, а жил в полной уверенности, что так и должно быть. Жаль, до меня это раньше не доходило…
   Женщины замолчали. Затем, улыбнувшись. Вера сказала:
   — Научи его жить иначе. Ты можешь. Просто помоги ему понять, что есть другие отношения.
   — Ты думаешь? Не знаю, — неуверенно ответила Анна. — Боюсь, не хватит сил. На следующей неделе ветер может перемениться, и он снова решит меня или уволить, или… При всем том замечательном, что он может, он умеет делать очень больно.
   — Ну, ты не одна: я с Сашей разговаривала, она на тебя просто молиться готова. Как тебе это удалось? — искренне удивилась Вера. — Даже я при ней всегда немножко робела.
   — Мне она тоже вначале показалась непрошибаемой, — улыбнулась Анна, вспомнив далекий вечер после возвращения из Киева. — Я ее даже с Китайской стеной сравнила. В ней есть что-то от Аси. Она опекает Костю и Олега, как меня когда-то опекала бабушка. Может, поэтому мне было легко понять ее и ее тайные желания.
   — Так, — медленно произнесла Вера с лукавой улыбкой. — Бедный Крылов, он еще не догадывается, что его ждет. Ты, оказывается, читаешь чужие мысли.
   — Ну что ты, — рассмеялась в ответ Анна. — Я сформулировать их смогла только сейчас, во время разговора. Какое там читать!
   В это время на кухню зашли Николай с Костей.
   — Вот я и говорю ему: пошли к женщинам, там веселее! — воскликнул Дербенев, увидев смеющихся Веру и Аню.
   — Я пойду, — посмотрела на часы Анна. — Мы еще завтра увидимся.
   Николай выжидающе посмотрел на Крылова. Они тоже долго беседовали. И так же, как на кухне, разговор шел о личном.
   «Как долго им еще нужно идти навстречу друг другу, — наблюдая за ними, думал он. — Только бы хватило ума и терпения: слишком тяжелый жизненный опыт тяготит обоих».
   — Я провожу, — произнес Костя. Он не предлагал остаться, понимая двусмысленности ситуации. Да Анна бы и не осталась, он это чувствовал.
   — Может, не стоит, через пять минут я буду дома, — попробовала отговорить его Анна.
   — Стоит, стоит, — поддержал Костю Николай. — В час ночи такие девушки одни не ходят.
 
   Пятиминутный путь растянулся в долгую прогулку без слов. Почти сразу, едва Аня поскользнулась на подмерзшей к ночи лужице, Крылов быстро поймал ее ладошку и больше не отпускал. Так они и бродили кругами вокруг школы. Добравшись, наконец, до ее двери, он, прислонившись к косяку, спросил:
   — Хочешь, я не пойду обратно?
   — Хочу, — ответила Анна, но, взглянув Косте в глаза, добавила: — Но ты вернешься домой. Я знаю, ты умница и все прекрасно понимаешь. Не сегодня.
   Анна достала ключ и, нежно поцеловав на прощание Крылова, скрылась за дверью. Не меняя положения, он постоял еще с минуту, затем, вздохнув, нажал кнопку лифта, который тут же открылся.
 
   — А вот там мы раньше жили, — произнесла Анна, когда они, проводив Дербеневых, возвращались из аэропорта. — Прямо у площади Победы. Вот в том доме, слева, рядом с аркой. Как хорошо здесь было! Парк рядом. Знаешь, я до сих пор, когда мне тяжело, гуляю по парку. Просто приезжаю и брожу по аллеям… В тот день, после «Макдоналдса», пока Катю ждала, я тоже была здесь.
   — И какую часть парка ты предпочитаешь? — Крылов вел машину и слушал.
   — Разные. Под настроение. Куда ноги заведут. А тебе зачем?
   — Следующий раз буду знать, где тебя искать, — улыбнулся он в ответ.
   — Так не хочется, чтобы был следующий раз… — ответила Анна как бы сама себе.
 
   Как и в субботу, их снова разбудил ранний звонок в дверь.
   — Кто это? — спросил Костя. — Снова Рита?
   — Нет, — ответила Анна, прислушиваясь. — Рита не так звонит. И вправду, в дверь снова позвонили одним протяжным звонком. — Пойду посмотрю, кто там, — произнесла она, набрасывая халат.
   — Сходи, сходи, — ответил спросонья Костя.
   Если бы Анна оглянулась в тот момент, то обязательно заметила бы, как он улыбается, лежа под одеялом. Минут через пять она вернулась с большой корзиной нежно-розовых роз.
   — Ничего не понимаю, — произнесла растерянно, разглядывая цветы. — Адрес мой, фамилия моя. Может, кто-то ошибся? Улицу перепутал…
   — Я еще пока склерозом не страдаю, — пробормотал Костя.
   — Так это ты? — поняла она и, расхохотавшись, передразнила: — Бессовестный! Звонят, иди открывай…
   — Тебе что, не нравится? — сделал вид, что обиделся, Крылов.
   — Очень нравится, — ответила Аня и поцеловала его в губы. — Мне так давно никто не дарил цветов… Да еще таких красивых и так много. Раз, два, три…
   — Двадцать пять, — подсказал Костя, подперев голову рукой и наблюдая за ней.
   — Почему двадцать пять? — удивилась она.
   — Потому, что двадцать пятого января у меня отобрали права, когда мне звонила небезызвестная Анна Круглова. Потому, что двадцать пятого января я ехал в Киев, и потому, что ты первый раз вывела меня из себя. Потому что…
   Он не закончил, потому что дальше стала перечислять Анна:
   — Двадцать пятого января был Татьянин день, и двадцать пятого января ты в первый раз меня уволил.
   — Неправда, — не согласился Крылов. — Я не успел.
   — Ну, конечно. Высадил бедную девушку посреди чистого поля…
   — Это ты-то бедная? — Костя шутливо повалил Анну на кровать. — Это я бедный. Ворвалась в мою жизнь, сменила заведенный распорядок на невесть что, вот, в чужих кроватях ночую. Не сплю, нервничаю вместо того, чтобы заниматься работой…
   Анна внимательно посмотрела на Крылова. «Ты вправду нервничаешь?» — захотелось спросить ей. Но вместо этого она шутливо произнесла:
   — Вот уж не поверю. Твой крепкий сон никак не говорит о том что ты нервничаешь, — и, переведя взгляд на цветы, добавила совсем другое: — Я выберу розу покрепче и попытаюсь прорастить ее. Чтобы корни пустила. Цвет такой приятный…
   — Ты и в этом что-то соображаешь? — удивился Костя, также любуясь розами. — Я начинаю тебя бояться.
   — А почему я не могу в этом что-то соображать? — не поняла, Анна. — Это так естественно. Пока у нас с Асей была дача, моим любимым занятием было возиться с цветами. Особенно летом, чувствую, как мне этого не хватает. Хочется хотя бы маленький участок земли.
   — Ты это серьезно? — задумался Крылов. — Семнадцать соток тебе хватит? За вычетом дома, построек, дорожек и лужаек? Аня удивленно уставилась на Костю.
   — У меня дом под Минском достраивается, — пояснил тот. — Переезжать не тороплюсь, идет отделка внутри. Территория почти облагорожена. К лету собирался нанять какую-нибудь фирму по озеленению, чтоб цветов насажали. Саша — городской житель, отказалась. Может, ты и займешься?
   — Ой, правда? Я тебе такой розарий устрою, горочку альпийскую, многолетники! — как ребенок, обрадовалась Анна и, спрыгнув с кровати, достала из книжного шкафа кипу журналов по цветоводству. — Я их иногда покупала, даже не рассчитывая, что представится такая возможность. Такая розовая мечта — проснуться рано утром и наблюдать, как с восходом солнца распускаются цветы… Как в детстве. Возьми меня к себе садовником, попросила она.
   — По совместительству? — с улыбкой спросил Крылов. — садовников у меня в штате нет.
   — Работа для души — это не совместительство. Это — удовольствие. На этой неделе куплю семена для рассады, потеплеет — в парниках выберу однолетники, розы, многолетники, — защебетала Анна. — К следующей осени у тебя все будет благоухать..
   — Постой, постой, а ухаживать за всем кто будет? — попытался остановить ее Костя.
   — Как кто? Я. Если позволишь…
   — Конечно! Сама насажаешь — сама и ухаживай. Выдам тебе ключ и вперед!
   — Слушай, который час? 8 Марта, а Сашу-то еще не поздравили, — заволновалась Аня. — И дети у нее.
   — Ну, предположим, — он взглянул на часы, — цветы ей уже доставили. Детей сейчас заберем, завезем в «Макдоналдс», а вечером — к Хориным.
   — Жалко… Я надеялась, мы побудем вместе…
   — Так мы и будем вместе у Хориных, — не сразу понял ее Костя, затем, разобравшись, в чем дело, рассмеялся: — Глупенькая, куда ж я сегодня без тебя? Пять дней думал, как вымолить прощение, столько сил приложил, одна история с машиной чего стоила, и, что, снова начинать сначала? Не дождешься. А почему ты подумала, что я пойду без тебя?
   — А почему я должна была подумать, что со мной? Ну, не знаю, — Анна замолчала. — Не верится как-то в реальность происходящего… Еще неделю назад я была самым несчастным человеком на свете.
   — А теперь? — Крылов отложил в сторону журналы и внимательно посмотрел на нее, руки его при этом заскользили по ее телу.
   — А теперь я чувствую себя неправдоподобно счастливой, — произнесла она, покраснев, и, прикрыв глаза, вся отдалась предчувствию любви.

— 10 —

   — Анна Николаевна, вас Роберт Балайзер, — протянула трубку секретарша, едва Круглова переступила порог офиса.
   — Да, я слушаю, — Анна стянула с шеи шарф и под пристальными взглядами Аллы Ивановны, охранника и еще нескольких случайно оказавшихся рядом людей, разом замолчавших, попыталась сосредоточиться на разговоре.
   — Анна, я надеюсь, вы знаете, что на следующей неделе к вам приезжает группа наших специалистов. Среди них будет моя дочь. Она давно мечтала посетить Беларусь. Я уже разговаривал с Крыловым несколько минут назад, — очень медленно продолжал Балайзер. — Он любезно согласился с моей просьбой о том, чтобы вы ее сопровождали в этой поездке. Вы не будете возражать?
   «Как же — буду! Без меня уже все решили, — подумала она, едва до нее дошел смысл предложения. — И так вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным в новом отделе, изучать работу, почти месяц пробегала с организацией визита, а теперь еще буду привязана в течение десяти дней к дочери босса».
   Но вместо этого пришлось ответить то, чего требовала обстановка
   — Да, конечно! С огромным удовольствием.
   — Если можно, я бы хотел, чтобы вы встретили ее в аэропорту
   — Хорошо, я обязательно встречу.
   — Спасибо, Анна. До свидания.
   — До свидания, — она передала трубку секретарше и понуро побрела в конец коридора, где располагался отдел проектирования.
   Перспектива провести ближайшее время в обществе незнакомой девушки, пусть и дочери самого Балайзера, не прибавляла настроения. Значит, пока она будет показывать красоты Беларуси, все самое интересное будет происходить здесь без нее.
   «А может быть, и правильно, — думала она удрученно. — Кому же поручишь такое дело? Уж, конечно, не Семашко. Он — специалист. И Антоненко — специалист, и все кругом специалисты. Одна я — не пришей кобыле хвост. Сделали милость — повысили. А что делать, сказать забыли. Лучше бы и дальше продажей занималась, а так, кроме „public relations“, ничем не занимаюсь».
   Анна одновременно была права и не права. Действительно, отдел, к которому ее пока приписали, занимался подготовкой документации нескольких крупных проектов. Одни были в стадии завершения, другие только-только начаты. Безусловно, в случае удачного исхода именно из этого отдела предстояло отобрать группу сотрудников и создать новую структуру, которая будет заниматься одним большим делом. Но на сегодняшний день все понимали, что пока еще рано.
   Начало всему и должен был положить приезд американских специалистов. Причем некоторые из них должны были задержаться чуть дольше. Все ждали и готовились к их визиту, но так как работы было невпроворот, само собой сложилось, что на Анну, как на человека нового и почти бесполезного в завершении прежних дел, и была возложена ответственность за американцев.
   Приглашения, визовая поддержка, размещение, культурная программа, даже примерное меню приходилось согласовывать ей, порой беря всю ответственность на себя, так как советоваться было не с кем. Крылов с Хориным поочередно то ездили в командировки, то пропадали на объектах. Из оставшихся сотрудников-американцев видели несколько ребят помоложе, побывавших на стажировке, двое из которых во время учебы в институте смогли сами посетить Штаты.
   Больше всех смогла помочь Вера, у которой Анна постоянно консультировалась: когда-то давно той самой удалось пережить нечто подобное впервые.
   Живя ожиданием, что закончится подготовка и она займется настоящим делом, Анна совершала невозможное. Ей даже удалось забронировать номера в одной из лучших, по меркам Минска, гостиниц, несмотря на то что в городе в это время проходило несколько международных мероприятий и все давно было заказано.
   Но неудовлетворенность собой не давала Анне покоя. Пару раз она пыталась начать разговор на эту тему с Крыловым в дни редких встреч наедине. Но тот, не желая тратить время отдыха на выяснение места Кругловой в ситуации, сложившейся на работе, или же не желая портить настроение ни ей, ни себе, просто уходил от ответа. Зная, как он устает, Анна, вздохнув, прекращала разговор на эту злободневную для нее тему. И понимала, что пока надо ждать.
   Вообще же ожидание было ей в тягость. Не привыкла она так жить, постоянно от кого-то зависеть. А последнее время она все больше и больше была зависима от Кости.
   И специально, и интуитивно она старалась подстраивать под него все свои дела и планы, все сильнее и сильнее чувствуя, что привязывается к нему, его семье и делу всем сердцем.
   После бурного более чем месячного налаживания отношений казалось, что ничто не может вмешаться в сложившееся положение вещей. Дети, Саша, совместные выходные, общая работа, пусть даже последнее время они не так часто встречались. Иногда он пропадал, в течение нескольких дней не давая о себе знать, и тогда, волнуясь, Анна ловила обрывки разговоров сотрудников или звонила Саше, чтобы узнать, где он. В то же время дважды, возвращаясь среди ночи из командировки, он заявлялся прямо к ней, когда Катя уже давно спала, и исчезал утром, когда девочка еще спала.
   Саша сохраняла нейтралитет, делая вид, что ничего не знает об их отношениях. Несмотря на это, забавляло совпадение: именно в те дни, когда Крылов планировал провести с Анной вечер и ночь, женщина приглашала в гости Катю и оставляла ее у себя на ночь.
 
   — Анна Николаевна, зайдите ко мне, — услышала она обращенные к ней слова появившегося во входной двери Константина Петровича.
   — Слушай, утром звонил Балайзер, — он повесил в шкаф свою одежду. — Придется тебе заняться его дочерью.
   — Я уже знаю, он и сюда звонил, — Анна, расстегнув пальто присела на стул в углу. — И что я буду с ней делать?
   — Покажешь Минск, свозишь в Несвиж, еще куда-нибудь.
   — Но это и так было запланировано для всех, — Анна растерянно посмотрела на Крылова. — И вообще, я работать хочу.
   — А это и есть твоя работа. На сегодняшний день. Или ты предлагаешь заняться этим кому-то другому? — Крылов чуть повысил голос. — Предлагай, только взамен придется заняться его работой. Ты у нас, конечно, способная, но не думаю, что это будет так просто, даже для тебя.
   Анна молчала. Странно: стойко пережив прежние, горазда более сильные «наезды» Крылова, при малейших попытках на это, сейчас она не находила сил для защиты. Зато глаза в таких случаях заметно влажнели. Умом понимая, что работа — не место для проявления чувств, и, что бы там ни было, Константин Петрович в первую очередь начальник, директор компании, справиться со своим состоянием в сложившейся ситуации Анне было непросто.
   К тому же она чувствовала, что если найдет в себе силы для противостояния, даже самого минимального, отношения с Крыловым автоматически вернутся на тот период времени, когда она для него ничего еще не значила.
   Искренне восхищаясь и уважая подобную борьбу в отстаивании своего «я» по отношению к другим, Крылов, как любой авторитарный начальник, не мог терпеть этого в отношении себя. Порой его поведение полностью соответствовало поговорке: «Бей своих, чтоб чужие боялись». Неподчинение и своеволие его раздражали. Он привык побеждать во всех битвах, на любой территории.
   Костя так и не смог найти золотую середину в поведении с Анной и нередко ловил себя на мысли, что общения с ней ему то много, то мало. Из-за этого он даже порой злился без причины, но выхода своим эмоциям не давал. Пока.
   — Хорошо, я поняла, — ответила Анна и, встав со стула, собралась покинуть кабинет.
   — Подождите, — стараясь скрыть легкое раздражение, Крылов перешел на «вы». — С Виктором Михайловичем согласовали график?
   — Да, — ответила она. — Осталось только уточнить время приема в мэрии. Он запланирован на четверг, но у мэра было намечено несколько совещаний, к тому же в любой момент могут вызвать сами знаете куда. Пока подтверждают четверг, вторую половину дня. Хотя, возможно, встреча состоится в другое время.
   — Хорошо, уточняйте, — отдал указание Константин Петрович.
   — Я могу идти? — спросила Анна, после того как в разговоре повисла неловкая пауза.
   — Да, — кивнул головой Крылов и потянулся к трубке телефона.
   — Поздравляю вас с Днем космонавтики, — произнесла Анна и скрылась за дверью.
   «День космонавтики. День космонавтики, — завертелось в голове у Кости. — Что-то я планировал на этот день».
   Но как ни силился вспомнить, перелистав органайзер, не нашел никаких записей.
   Лишь вечером, перед тем как лечь спать, по привычке глянув на окна квартиры Кругловых, до него дошло, что именно сегодня он обещал свозить Анну на участок. Тем более что сам не был там больше месяца, но за работу платил регулярно.
   «Могла бы и напомнить, — раздосадованно подумал он. — Завтра. Нет, в субботу. Надо договориться со строителями».
   И тут же уснул.
 
   Самолет из Франкфурта прилетел минута в минуту. И хотя делегация состояла только из семи человек, встречать приехали Крылов с водителем, Хорин, Круглова, каждый на своей машине, плюс микроавтобус компании.
   Ожидая, пока гости пройдут таможню и получат багаж, они стояли группой и переговаривались. Внезапно сбоку от себя Анна услышала, как кто-то громко окликнул ее очень знакомым голосом:
   — Круглова! Анна!
   От группы людей, плотным кольцом окруживших человека, вышедшего из закрытой зоны первым, отделилась фигура крупного мужчины и бросилась к девушке.