— …Так что вам придется быть переводчиком и секретарем одновременно. Конечно, плохо, что вы не владеете спецификой нашей работы. Обычно на такие мероприятия со мной ездят Николай или Виктор, но оба — больны. Вообще эта проклятая эпидемия подкосила половину работников — от водителей до замов.
   — А вы как же?
   — Мне болеть некогда.
   «Грипп — не ОРЗ, — подумала Анна. — Никто не застрахован, даже профилактика и та может не помочь».
   — Я бы на вашем месте стала что-нибудь принимать, на всякий случай, для профилактики.
   — Я не верю лекарствам. Главное — внутреннее неприятие болезней, занятия спортом. Все остальное — для слабаков, с одной стороны, и для выкачивания денег — с другой.
   — Вы так категоричны. Неужели никогда не болеете?
   — В детстве, — и, подумав, добавил: — Разве что к стоматологу приходится иногда заходить.
   Пожав плечами, Анна, внутренне удивляясь самой себе, опять промолчала, не ввязываясь в спор. Погода портилась, вместо дождика пошел мокрый снег. Свет от фар встречных машин слепил глаза.
   — А вы где раньше работали?
   — После института в проектном НИИ, потом декрет, а после декрета началась другая жизнь, закончила энное количество курсов, занималась подзабытым английским. Сначала в Польшу ездила, в Турцию пару раз, потом у арабов работала. После того как их обокрали, а шефу пробили голову, перешла в «Nice color».
   — К Артюхину?
   — Вы его знаете? — немного встревоженно спросила Анна и, снова вернув голосу спокойствие, многозначительно добавила: — Мир тесен.
   — Почему вы оттуда ушли? Ведь это сильная компания, и, насколько я знаю, Владимир не разбрасывается хорошими кадрами. Вы долго у него работали?
   — Полтора года. У меня возникли проблемы личного характера.
   — Сами уволились? Только не обманывайте. Я могу проверить.
   — В трудовой книжке записано, что по собственному желанию, и мне не хотелось бы говорить больше на эту тему. В любом случае люди должны доверять своему мнению.
   «Посмотрим, — подумал Костя, припоминая, слышал ли он что-нибудь скандальное в последнее время о „Nice color“. — Проверить не трудно. Во всяком случае, я должен знать, кто она такая».
 
   К Киеву подъезжали глубокой ночью.
   — В какой гостинице мы должны остановиться? — спросила Анна.
   — Вы так хорошо знаете город? — удивился Крылов.
   — Не так, чтобы очень, но ориентируюсь неплохо. Когда-то давно студенткой была здесь два месяца на практике, а после — часто в командировках. Может быть, хуже знаю новые районы, но это — проблема любого большого города.
   — Гостиница «Салют», — прочитал Костя с листа, переданного с утра по факсу. — Правда, есть одна проблема, — произнес он, дочитав текст до конца. — Но, думаю, я ее решу.
   Проблема состояла в том, что номер был заказан для двоих. Костя никогда не ездил в Киев с женщинами, и поэтому никто, зная о количестве командированных, даже не подумал перезвонить и уточнить. Хотя до сегодняшнего утра он и сам не знал, с кем поедет.
   — Слушаюсь, шеф, — весело ответила Анна. «С ней достаточно комфортно. И интересно», — подумал Костя.
   Поставив машину на гостиничную стоянку, Крылов легко договорился о дополнительном номере и, закончив оформление, предложил своей спутнице перекусить в ночном кафе. Но Анна вежливо отказалась, сославшись на то, что ночью не ест, но компанию, если это необходимо, составить сможет.
   — Нет, тогда отдыхайте. Завтра в восемь встречаемся в холле. Впрочем, уже сегодня. Не забудьте позавтракать.

— 2 —

   Спустившись утром на завтрак. Костя поискал глазами в зале ресторана свою спутницу. «Неужели проспала? Ждать будет некогда». В груди медленно нарастало раздражение. «Точно спит. Придется позвонить».
   Поднявшись наверх, он набрал по внутреннему телефону номер комнаты Анны. Никто не снимал трубку. Он вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь. Никакого ответа.
   «Странно», — подумал Костя и, захватив довольно объемный кейс, вышел из своей комнаты. Уже захлопнув дверь, он услышал доносящийся из номера телефонный звонок. Но времени возвращаться не было.
   В холле у телефона администратора стояла Анна. Костя чуть не присвистнул, когда она, держа трубку у уха, повернулась к нему лицом. Вчера за выяснением отношений в темноте машины у него не было возможности рассмотреть ее как следует. Сегодня же перед ним стояла высокая интересная девушка в темно-синем костюме с удлиненной юбкой. Нарочито небрежно повязанный шарфик придавал строгому костюму игривый вид. Светлые прямые волосы до плеч, неброский макияж и лукавый блеск глаз делали ее очень обаятельной.
   — Вы опоздали на восемь минут, Константин Петрович. Простите, задержались. Я уже всем здесь глаза успела намозолить, — игриво, на вчерашней ноте заметила Анна.
   «То-то все чуть головы не свернули», — съязвил про себя он, отметив, что с такой девушкой приятно показаться на вечеринке, но никак не в головном киевском офисе. Могут просто неправильно понять. «А вообще, немного полновата, если уж на то пошло», — еще раз окинув ее взглядом, нашел он к чему придраться.
   — Мы не в отпуске. И мне не до шуток, — серьезно, не обращая внимания на ее тон, жестко заметил Костя. — Подождите меня у выхода, — добавил он, проходя мимо.
   Замечательное настроение Анны испарилось в один момент. «Ну вот, опять, — ругала она себя, стоя под козырьком гостиницы. — Не смогла переключиться. Вчера мы большей частью были попутчиками, а сегодня я — подчиненная. И мне указали мое место. Правильно сделали».
   Молча усевшись на заднее сиденье, Анна принялась рассматривать город.
   «Обиделась, — подумал Костя, наблюдая за ней в зеркало. — Ладно, сейчас это не главное, потом разберемся. И вообще, что-то я слишком много уделяю ей внимания».
 
   — …А еще был такой случай. Мы работали с одной польской фирмой. Так вот, директор неплохо знал русский язык, но постоянно устраивал нам веселые минутки. Например, вернувшись домой, в Варшаву, перезванивает и говорит: «Анна, здесь такой ужас! Я забыл закрыть в квартире балкон. Захожу, а у меня там „голубцы“ летают!»
   В комнате, где готовились открытие заседания и встреча высокого гостя, раздался взрыв смеха.
   Анна почувствовала себя в своей тарелке с первых минут общения с персоналом. Просто она случайно опрокинула графин с водой и, расхохотавшись над собственной неуклюжестью, сразу расположила к себе сотрудников фирмы внутренней раскованностью. Затем, когда у девушек никак не получалось открыть окно, она, не раздумывая, сбросила туфли и, быстро вспрыгнув на подоконник, что-то дернула, покрутила и легко его распахнула.
   За подготовкой зала заседаний завязался разговор, в ход пошли разные истории, которых Анна знала множество. В общем, как это часто бывало, она очень быстро стала своей в этой малознакомой компании девушек, занятых одним делом.
   — Однажды я должна была его встречать утром на вокзале. Приблизительно через час после того, как поезд по расписанию отправился из Варшавы, раздался звонок, и Кшиштоф сообщил:
   — Анна, я немножко «позданул». Выезжаю следующим, — копируя неведомого Кшиштофа, гнусавым голосом произнесла она. И вновь ее рассказ сопровождался веселым смехом.
   — Так вот. Это еще не все. Встречаю я его на вокзале, номер вагона он, естественно, не сообщил. Поезд уходит, Кшиштофа — нет. Я на всякий случай еще и следующий встретила. Докладываю шефу. Не знаем, что и думать: телефон в Варшаве не отвечает, мобильный тоже. Вечером звонит Кшиштоф и голосом больного говорит: «Анна, я немножко проехал, я в Москве». Короче, с ним в купе ехал армянин, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А Минск они просто проспали. Проводница не смогла разбудить.
   Последние заглушаемые смехом слова Анны отвлекли всех настолько, что никто не заметил, как открылась дверь и в комнату вошел пожилой человек, явно иностранец, в сопровождении группы людей. Жестом он попросил всех остановиться. Серьезный вид сопровождавших его мужчин никак не вязался с заинтересованным выражением лица улыбавшегося господина. На минуту группа людей застыла в проеме дверей, пока находившиеся в комнате девушки их не заметили. Повисла немая тишина.
   Внезапно пожилой человек что-то спросил у стоящих за спиной людей.
   — Господин Балайзер просит рассказать, над чем вы так весело смеялись, — кашлянув, перевел его слова переводчик. И добавил: — Говорите, пожалуйста.
   И хотя Анна поняла вопрос, она немного растерялась. То, как тяжело бывает объяснить некоторые нюансы родной лексики иностранцу, она хорошо знала по своему опыту. Но, поколебавшись несколько секунд, решила рискнуть.
   — По-английски? — нерешительно уточнила она.
   — Нет, можете по-русски, — спокойно, с сильным акцентом произнес пожилой мужчина. — Я думаю, всем будет интересно.
   — Ну, если вы меня внимательно выслушаете, надеюсь, поймете. Все дело в том, что человек, возможно, даже неплохо знающий язык, но не являющийся его носителем, как правило, допускает погрешности в произношении и постановке фраз. Потому что строит их, руководствуясь правилами родного языка. Чтобы вам было понятней, о чем мы говорили, расскажу такой случай. На пятом курсе института мне удалось посетить Англию и я жила в семье. Однажды хозяйка пригласила в гости друзей. Они забросали меня вопросами. Часа через полтора я почувствовала, что сильно устала, извинилась, зашла в свою комнату, упала без сил на кровать и уснула. Когда очнулась и глянула на часы, оказалось, что я проспала почти два часа. Защитные силы организма сработали, — пояснила девушка. — От перенапряжения. Я привела себя в порядок, вернулась в гостиную. Все вели себя так, будто никто не заметил моего отсутствия. Лишь один человек спросил, как я себя чувствую. «I feel myself well», — ответила я.
   После этих слов брови иностранца чуть подпрыгнули вверх.
   — Вот-вот, гости отреагировали так же, — отметив его реакцию, продолжила девушка. — Но никто мне ничего не сказал. Лишь позже, вечером, хозяйка объяснила, какую ошибку я сделала в этой фразе. Для нас, русскоговорящих, естественно думать и говорить так: «Я себя хорошо чувствую» или «Я себя хорошо веду» и так далее. У них, то есть, простите, у вас, местоимение «себя» отсутствует. Оно уже само собой подразумевается. Короче, по-вашему получилось, что я сказала… Вы, наверное, уже все поняли.
   Девушка, слегка смутившись, замялась, не решаясь продолжить.
   — А мы не поняли, — произнес стоящий позади высокий мужчина, явно второй по значимости в компании людей, остановившихся у входа. — Что же вы сказали?
   Пожилой иностранец улыбался сквозь усы, наблюдая за этой необычной девушкой. Еще когда он шел по коридору и услышал из-за закрытой двери звонкий заливистый смех, такой естественный, что окружающие, сами не замечая того, начинали улыбаться, он вдруг почувствовал, как кольнуло сердце. Он где-то слышал его раньше и интуитивно рванулся вперед. По прошествии многих лет такое случалось с ним все реже и реже.
   Удивленно разглядывая и слушая незнакомую девушку, Роберт Балайзер отметил, что кого-то из его прошлой жизни она ему точно напоминает.
   Слушая рассказ, он обратил внимание и на другое: девушка неуловимо напоминала ему также его дочь, Джессику. Высокая, чуть крупноватая, но удивительно женственная, со светлыми до плеч волосами, она была полной противоположностью маленькой, стройной, как Дюймовочка, его дочери с вечно рассыпанными по плечам длинными и черными, как смоль, волосами. Но вот очаровывающая открытая улыбка, мягкие и быстрые движения, нежность и спокойствие во взгляде, смелость и раскованность в общении с совершенно незнакомыми людьми!
   Балайзер прекрасно знал, кого с детства усердно пыталась копировать его дочь. С годами такое поведение стало ее естественным состоянием. Но здесь такое сходство! Да еще удивительно знакомый смех…
   Вот почему Роберт жестом остановил всех стоящих за его спиной при входе в комнату переговоров.
   — Ну, хорошо, уговорили, — подумав мгновение, решительно произнесла Анна. — Для них это прозвучало приблизительно так:
   «Я получаю удовольствие от самоудовлетворения…»
   Потупив взгляд, она виновато улыбнулась. На какие-то секунды в комнате воцарилась тишина. Первым засмеялся господин Балайзер. Не потому, что он услышал нечто удивительное, нет. Он вновь увидел в глазах девушки нечто такое, что напомнило ему счастливые минуты общения с дочерью. А эта обманчивая виноватая полуулыбка? Она прекрасно знала, какая реакция последует на ее слова, и хитро призывала к игре с видом покорнейшей благопристойности. Так всегда поступает Джессика!
   Следом за Балайзером рассмеялась сопровождавшая его свита. Напряжение, охватившее всех с самого утра в связи с приездом самого главного человека для собравшихся здесь людей, от решений которого зависел их бизнес, растворилось в смехе.
   Все еще улыбаясь и переговариваясь между собой, мужчины рассаживались вокруг большого овального стола. Несмотря на то что все знали о серьезности предстоящих переговоров, всем было интересно, откуда появилась здесь эта забавная девушка, которой удалось так легко разрядить обстановку.
   Один лишь Костя сидел пунцовый от негодования. «Приеду — всех уволю! Какие к черту кадры! Никто ничего не делает, даже секретаршу подобрать не могут. Куклу какую-то подсунули. Что подумает Балайзер? Разве может корпорация с мировым именем доверять серьезный бизнес фирме, в которой работают клоуны? Сегодня же отправлю поездом обратно. Пусть катится ко всем чертям!»
 
   — …Все, девочки, еще на работу не принята, а уже уволена, — Анна, пригорюнившись, сидела в секретариате с чашкой кофе после того, как во время перерыва ей учинил бурный разнос Константин Петрович. — Как у вас говорится: «Умэр, нэ родывшись», — произнесла она. — Поеду в гостиницу вещи собирать.
   Выслушав сочувствия окружающих и попрощавшись, удрученная Анна побрела по коридору. Спустившись на первый этаж по широкой парадной лестнице, она подошла к автоматическим дверям, которые, казалось, радостно расступились, выпуская ее на крыльцо. Моментально придя в себя под холодными порывами ветра, она вдруг обнаружила, что в расстроенных чувствах забыла переобуться и вышла на улицу в парадных туфлях на высоких каблуках. Шел мокрый снег, и даже если бы ей совсем не жалко было оставленных ботинок, все равно за ними пришлось бы возвращаться. В такую погоду в туфлях не дойдешь и до ближайшей остановки!
   Совсем уж собравшись вернуться, она обратила внимание на изумительно красивую машину, которая медленно двигалась задним ходом метрах в десяти от крыльца. Серебристый автомобиль одной из последних моделей ее любимой марки «Volvo» с дипломатическими номерами проплыл мимо Анны, разглядывавшей его с немым обожанием. Вдруг ее резко пронзило непонятно откуда взявшееся чувство тревоги. Она не сразу поняла, что ее взволновало, но внезапно дошло: в машине не было водителя!
 
   — …Господа, — произнес после окончания речи Балайзера директор компании, представлявшей корпорацию на Украине, Николай Дербенев. — Все вы знаете, что наша встреча на этот раз приурочена к открытию первого на территории СНГ завода. Поэтому после обеда в 14.00 вас будет ждать автобус, который отвезет всех на территорию завода, где в 15.00 произойдет торжественное открытие. Желающие добраться сами могут взять в секретариате план города, где обозначены маршруты следования. А в 19.00 ждем всех на банкете. Приглашения у каждого на столе в конверте, но если кто-то забудет, не волнуйтесь, охране выдан список с фамилиями приглашенных.
   Роберт Балайзер подошел к окну. Начало положено. Первая линия уже в течение двух недель выпускала продукцию. Официальный запуск был необходим для рекламных целей.
   Всему этому предшествовал долгий подготовительный период. Бесконечный отбор фирм и дилеров — кандидатов на получение гранта был похож на тщательное многократное фильтрование, во время которого учитывалось абсолютно все: страна, законодательство, географическое положение, уровень жизни и образованности населения, многие другие сопутствующие факторы. Но главную роль все же играло не это.
   За долгие годы работы, а он практически стоял у истоков образования корпорации, Роберт понял, что основным критерием успеха является команда. Команда, сплоченная вокруг лидера. И вот таких лидеров, способных принимать верные решения, обладающих врожденной интуицией и соответствующим багажом знаний, он искал постоянно. В какой бы точке мира ни открывался филиал, лидера и команду он отбирал сам.
   И вот сейчас, приехав в Киев, он должен был найти еще одного такого человека. На последнем заседании правления была одобрена деятельность по расширению сферы влияния на территории бывшего Советского Союза. Несмотря на то что все понимали степень риска при вкладывании денег в это огромное пространство, оставшееся после развала империи, практически единогласно было принято решение о строительстве еще двух линий по производству средств связи. Все понимали, что жизнь рынка диктует свои условия, и у того, кто придет первым, будет больше шансов установить свое господство на такой большой территории. Тем более что, судя по последним сведениям, явный интерес к этому стали проявлять японские и южнокорейские конкуренты.
   О том, что планируется построить еще один завод, и кто тот счастливчик, с кем будет подписан контракт во время приезда шефа, знали, пожалуй, все. Но никто не знал, что на заседании было решено строить две новые линии. На второй в дальнейшем планировалось наладить выпуск спутниковых систем связи. По просьбе Роберта дальше стен зала заседаний эта информация не вышла.
   За время недельной поездки по Западной Европе он неустанно просматривал материалы, которые готовила небольшая группа специалистов, сопровождавшая его в каждой поездке. На появившееся вакантное место были отобраны пять городов-кандидатов, в которых хорошо развита учебная и техническая база, а значит, проще набрать обслуживающий персонал с соответствующим уровнем знаний.
   Были в этих городах и компании, успешно работающие на телекоммуникационном рынке. Выбор было сделать непросто: приблизительно равные условия работы, постоянно растущие объемы услуг и продаж, руководители, обладающие учеными степенями. С некоторыми из них Роберт был хорошо знаком, но знакомство и общение происходили не в том русле, чтобы он сейчас мог легко определиться. Для решения такой серьезной задачи предстояло познакомиться иначе, по-другому.
   В задумчивости он стоял с чашкой кофе у окна конференц-зала на втором этаже и рассеянно рассматривал окружающий пейзаж. Здание компании находилось в капитально отремонтированном доме старой постройки на высоком берегу Днепра.
   Первоначально это была двухэтажная развалюха, которую удалось приобрести по бросовой цене, а заодно и приличную территорию вокруг. Одним из условий городских властей было приведение в порядок коммуникаций небольшого жилого квартала, отделявшего здание от улицы с достаточно интенсивным движением.
   Дербенев, к полному удовольствию Роберта, оказался правильно выбранным человеком. За три с небольшим года он отремонтировал офис, решил все проблемы с властями и пустил первую сборочную линию. При этом он постепенно захватил большую часть медленно модернизировавшегося рынка Украины, «влез» в несколько крупных государственных телекоммуникационных проектов да еще и умудрился защитить докторскую.
   Роберту нравилось и то, что Николай Дербенев уделял много внимания постоянному повышению квалификации своих сотрудников и не жалел на это средств. Самое большое количество слушателей на учебные курсы переподготовки приезжало из Украины. И, как докладывали Балайзеру, они действительно работали и учились так, как это могут делать люди, прекрасно понимающие, что если им удастся зацепиться за эту работу, их будущее и будущее их семей будет обеспечено.
   Большей частью это были молодые выпускники высших учебных заведений, которые почти не помнили старой жизни, а дальнейшая им виделась совершенно прекрасной. Но для этого нужно было до фанатизма отдавать себя выбранному делу.
   Подбором кадров, как и Роберт, Дербенев занимался сам. Случайные люди у него не задерживались.
 
   Перед окнами просматривалась площадка, покрытая комьями подтаявшего льда со снегом. На ней в два ряда стояло около десятка иномарок. Несколько водителей, собравшись в сторонке, курили, о чем-то переговаривались.
   Улочка, огибавшая площадку и уходившая влево, имела небольшой уклон. С одной стороны стояли трехэтажные жилые дома, с другой, прямо за проезжей частью и небольшим тротуаром, находился крутой обрыв, спускавшийся к реке. По окончании ремонта и приведения в порядок окружающей территории Дербенев распорядился установить вдоль границы обрыва бетонное ограждение.
   «Береженого Бог бережет», — подумал он и оказался прав. Через некоторое время ограждение со стороны улицы покрылось следами зацепивших его машин. В нескольких местах блестели осколки разбитого стекла, по-видимому, от фар. Бетонная преграда играла роль тупика для не слишком аккуратных водителей. Пожалуй, это было лучше, чем кувыркаться с обрыва, сбивая деревья.
   На площадку медленно и торжественно, сверкая всеми включенными огнями, въехала серебристая иномарка из посольства, на которой утром приехал Балайзер. Водитель развернул машину и остановился недалеко от выезда. Не погасив фар и не заглушив двигателя, он неспешно вышел из машины и направился к группе мужчин.
   Роберт продолжал думать и отрешенно наблюдать за происходящим во дворе. В таком состоянии он находился до тех пор, пока его вниманием снова не завладела машина. Она медленно сдвинулась с места и покатилась назад. Не веря своим глазам, Балайзер опустил чашку с кофе и, оглянувшись на остальных, воскликнул:
   — Посмотрите, что происходит!
   Присутствующие в зале как по команде бросились к окну. Оценив ситуацию, одни начали кричать, размахивая руками и пытаясь привлечь внимание находившихся во дворе, другие поспешили к выходу.
   Машина набирала ход медленно: уклон был едва заметен. Но метрах в двухстах, где дорога начинала плавный поворот, он резко возрастал, и остановить машину там, наверное, было бы уже невозможно.
   Чуть дальше, внизу, где до поворота еще просматривалась дорога, показалась группа детей, двигавшихся парами по тротуару. Траектория движения неуправляемой машины проходила прямо через начало группы, но, поскольку дети продолжали идти, она смещалась в самый ее центр. Две воспитательницы, мирно беседуя, показались в хвосте двигавшейся группы. Никто не обращал внимания на машину и никому не могло прийти в голову, что в ней нет водителя.
   Вдруг кто-то бросился вслед за автомобилем с крыльца здания. Это была женщина. На ходу она споткнулась, потеряла туфлю, сбросила другую и побежала за машиной. Поравнявшись с ней, женщина ухватилась за дверцу, открыла ее и попыталась забраться внутрь. Это было трудно, так как одновременно приходилось бежать назад. Наконец ее голова исчезла в салоне. Казалось, еще доля секунды — и машина остановится. Но, по-видимому, что-то было не так, она продолжала разгоняться.
   В этот момент на крыльцо высыпали первые выбежавшие из зала. Водители наконец заметили, что случилось, и тоже побежали вслед за автомобилем. Но догнать его было уже невозможно. Машина набрала ход, казалось, еще чуть-чуть, и, сметая все на своем пути, она врежется в группу детей, собьет бетонное ограждение и свалится с обрыва.
   Внезапно в нескольких метрах от остановившихся в растерянности детей автомобиль резко повернул в сторону и, пролетев мимо них и застывших в ужасе воспитательниц, скрылся за углом. Трагедии не произошло, но радоваться было рано. В трехстах метрах за поворотом был оживленный перекресток.
   Все, кто оставался в зале, бросились к выходу.
 
   Анна не отдавала себе отчета в действиях. Когда она увидела появившихся внизу дороги детей, в голове что-то щелкнуло, и дальше она действовала не задумываясь.
   Ей казалось, что она бежит очень медленно, долго пытается сесть в машину, хотя прошли секунды. Рука автоматически схватила ручник, но он не сработал. Педаль тормоза — никакого эффекта. В боковое зеркало она видела быстро увеличивающиеся в объеме детские фигурки. Резко крутанув руль в сторону от детей, она на последних метрах вписалась в поворот и внезапно в зеркало заднего вида заметила движущийся по дороге автобус.
   Хладнокровно выжав сцепление и включив первую передачу, она плавно нажала на газ. Работала интуиция. «Только бы не заглохла», — пронеслось в голове. Машина притормозила, затем замерла в движении, пытаясь по инерции сопротивляться набирающему обороты двигателю, и внезапно рванула вперед.
   Водитель автобуса наблюдал за всем происходящим расширенными от удивления глазами. Как только он увидел вынырнувшую из-за поворота машину, то даже не сразу сообразил, что несущийся ему навстречу и по его полосе автомобиль двигается назад. Он резко затормозил, как вдруг машина остановилась в нескольких метрах от автобуса и, рванув вперед, скрылась за поворотом. Все произошло за какие-то секунды. Он даже тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. «Ездоки, ядрена мать!» — только и смог он выругаться.