Резолюция: в папку "Срочно" для т. Сталина
   Городецкий (подпись)
* * *
   [Секретариат ЦК ВКП(б)]
   Информационно-аналитическая сводка (фрагмент)
   СЕКРЕТНО т. Городецкому
   15 декабря 1939 года
   "…" уже в первые дни наступления советские войска натолкнулись на упорное сопротивление финской армии.
   Продвинувшись на 25-60 км вглубь территории Финляндии, части РККА были остановлены на Карельском перешейке. Финские оборонительные войска сумели правильно организовать подготовку к долговременной обороне на этом участке, творчески и эффективно использовать частично устаревшие укрепления т.н. "линии Маннергейма" и отбивали все атаки частей РККА. 7-я армия (командующий ген.-м. Мерецков) понесла тяжелые потери. Дополнительные резервы, направляемые командованием на участках "…", последовательно окружались мобильными штурмовыми группами финской армии, уничтожались либо рассеивались. "…"
   В данной связи необходимо вновь подчеркнуть слабые места в ходе организации наступательной операции "…", такие, как неумение пользоваться шифрорадиосвязью, отсутствие командирской инициативы на местах, неудовлетворительное взаимодействие частей и родов войск, в частности, танков и авиации, плохая организация тыла и медицинского обслуживания раненых и др. Считаю целесообразным провести по итогам операции командно-штабные учения не позднее апреля - мая 1940 г. с акцентом на указанные недостатки и учётом всех выявленных негативных факторов. "…"
   Инспектор 2 ранга Плещеев
   Резолюция: мобильные штурмовые группы!!! (подчёркнуто, обведено) Идеи в воздухе! Т. Ц-ву, срочно!!!
* * *
   [Секретариат ЦК ВКП(б)]
   Информационно-аналитическая сводка (фрагмент)
   СЕКРЕТНО т. Городецкому
   31 января 1940 года
   Подборка высказываний в ставке рейхсканцлера Германии А.Гитлера по ходу финской кампании (в т. ч. в частном порядке)
   Русская армия мало чего стоит. Плохо руководима и еще хуже вооружена (Й. Геббельс)
   Катастрофическое состояние русской армии. Она едва способна к боям… Возможно, что средний уровень интеллектуальности русских не позволяет им производить современное оружие (А. Гитлер)
   В Финляндии русские совсем не продвигаются. Похоже, что на самом деле Красная армия мало чего стоит (Й. Геббельс)
   Больше из русских все равно не выжмешь… Для нас это очень хорошо. Лучше слабый партнер в соседях, чем сколь угодно хороший товарищ по союзу (А. Гитлер)
   Москва очень слаба в военном отношении (А. Гитлер)
   Русские солдатики - просто потеха. Ни следа дисциплины (Г. Лоренц)
   Советская масса не может противостоять профессиональной армии, имеющей искусное командование (из докладной записки ГШ Рейхсвера А. Гитлеру)
   Комментарий Г. К. Маннергейма
   Недооценка вероятного противника вкупе с самомнением - типичнейшие черты современного немецкого командования, культивируемые кадровой политикой фюрера, с его антиславянскими и антироссийскими взглядами. На самом деле очевидно, что русские солдаты быстро обучаются, все схватывают на лету, действуют без задержки, легко подчиняются дисциплине, отличаются мужеством и жертвенностью и готовы сражаться до последнего патрона, несмотря на безнадежность ситуации.
   Резолюция: Г. К. - наш человек! В папку "Срочно" для т. Сталина
   Городецкий (подпись)
* * *
   [Секретариат ЦК ВКП(б)]
   Информационная записка (фрагмент)
   СЕКРЕТНО т. Городецкому
   29 июля 1940 года
   По вашей просьбе сообщаю вам, что проект к.-л. Чердынцева передан т. Царёву. Заключение т. Царёва по проекту в целом положительное, он также считает необходимым выяснить всё на месте ввиду необходимости своего присутствия в г. Сталиноморске в связи с мероприятиями по проекту "Кольцо".
   Резолюция: Принято.
   Городецкий (подпись)
* * *
   [Секретариат ЦК ВКП(б)]
   Информационно-аналитическая сводка (фрагмент)
   СЕКРЕТНО т. Городецкому
   20 августа 1940 года
   "…" поэтому в целом очевидно, что, несмотря на ряд тяжёлых потерь (в ходе финской кампании, серьёзные осложнения с порядком членства в Лиге Наций, обострение отношений с Францией и Швецией), передвижение стратегической границы на указанные рубежи по рекам Прут, Висла, Сана и Нарова (см. карту на рис. 3), носит положительный характер в деле обеспечения безопасности СССР. "…"
   Резолюция: победные реляции, а я жду конкретных предложений! Копию т. Ц-ву
   Городецкий (подпись)
* * *
   Секретариат ЦК ВКП(б)
   Информационно-аналитическая сводка (фрагмент)
   СЕКРЕТНО т. Городецкому
   26 августа 1940 года
   Считаю необходимым срочно довести до вашего сведения аналитический очерк Дж. Фроста (зам. Генерального директора "Falcon Bank and Trust", наст. ф. и. о. - Морозов Юрий Александрович, вып. 1937 г. Пражской Русской Экономической школы), опубликованный 19 августа с. г. в основанном "Falcon Bank and Trust" альманахе "Popular Economy". "…"
   Цитирую далее.
   Выяснилось, что царь управлял стопятидесятимиллионной Россией как Бог на душу положит, чуть ли не гадая по ромашке, а провозглашенная Лениным новая экономическая политика (НЭП) пункт за пунктом повторяла программу индустриализации С. Ю. Витте. "…"
   "…" И Кржижановский, и Красин, и Цюрупа, и многие другие интеллигенты с похожей судьбой активно включились в революцию. Что же такое - революция? Это переход к созданию мощной, экономически развитой державы, переход насильственный, ненасильственный вариант которого пропустило предыдущее правительство - великую державу можно было начать создавать раньше. И когда возникли необходимые условия, эти люди пришли в новое правительство. Как легко догадаться, ими двигали отнюдь не меркантильные соображения. "…"
   Их экономические идеи были восприняты Сталиным, создавшим к тому же и инструмент реализации этих идей - партию большевиков. Не Ленину, а именно Сталину принадлежит заслуга создания этой партии. "…"
   Индустриальная революция началась в Российской империи во второй половине прошлого века. Столыпинскими реформами готовилось дальнейшее расширение индустриализации, но царское правительство, к сожалению, оказалось недостаточно радикальным в поддержке промышленного прогресса, недостаточно решительным в устранении препятствий для нарождающейся российской индустрии. Погрязшая в борьбе за влияние на монарха в надежде сохранить своё господствующее положение в обществе, царская бюрократия, сословная элита, практически остановила маховик государственного механизма Русской империи, не допуская к управлению страной интеллигенцию, нарождающееся поколение молодых "технократов", располагающих идеями и стремящихся к воплощению этих идей. Именно это являлось причиной субъективного недовольства передовой русской интеллигенции политическим строем России, выразившееся, ввиду трагического увлечения вульгаризованным марксизмом, в "раскачивании лодки" политическими методами. Россия - "тюрьма народов", стонущая под гнетом царизма (и это - несмотря на весьма высокий по мировым меркам жизненный уровень) - таков был образ России в умах представителей этой самой интеллигенции, активно пропагандируемый ими. Причина же была более чем проста: невозможность реализовать потенциальные возможности. "…"
   Зато деятельность Сталина полностью отвечает логике развития промышленной революции, совместив ее с революцией социальной, допустив к управлению страной и промышленностью волну свежих сил - новых, талантливых людей из всех слоев общества, раскрывает возможности, сдерживавшиеся костной, обленившейся элитой царских бюрократов России. "…"
   К началу предыдущего десятилетия развитые в промышленном отношении страны пережили мировой кризис монетарной системы управления экономикой, обусловленный несоответствием методов управления гигантским объемам мирового производства. В результате каждая группа стран по-своему отреагировала на вызов Истории. В Германии к власти пришли национал-социалисты, т. е. ответом стало националистическое государство с жесткой тоталитарной системой управления и распределения материальных благ. Это временное решение - потому что его недостатки хорошо видны уже сегодня. В России ответом на мировой кризис управления тоже стало создание колоссального всепроникающего бюрократического аппарата, системы жесточайшего контроля, не имеющей соперников в совершенстве, с изощренной, самодостаточной внутренней структурой, и это был четкий и адекватный ответ на вызов Истории. Однако и этот ответ, как и в случае Германии, является временным, хотя преимущества советской системы над национал-социалистической становятся всё более очевидными. В США ответ был наиболее сложен интеллектуально и стратегически - страна выбрала вместо усиления государственной дисциплины, т. е. тоталитаризма, дисциплину внутреннюю. Ответом США является революция в системе управления предприятиями, создание корпоративного метода управления. "…"
   Индустриализация промышленности и уклада общества имеет воображаемую границу - точку возврата, когда преобразования ещё можно остановить и вернуться к прежнему способу существования. Перейдя эту границу, общество теряет возможность вернуться к прежней системе ценностей и образу жизни, и вынуждено со все возрастающей скоростью стремиться к завершению реформ. Альтернативой такому ходу вещей является распад, как экономический, так и государственный. Это - жестокая цена реформ, и Россия вынуждена её заплатить. Решительность Сталина говорит о том, что он прекрасно понимает это. Но решительность оправдана только в случае точного знания путей развития - неправильное прокладывание курса реформ еще губительнее, чем нерешительность в их проведении. "…"
   Инструктор ЦК ВКП(б) Айзеншпис
   Резолюция: Башка! т. Ц-ву для ознакомл., инт. д. т. Сталина -??

Мероув Парк. Февраль 1941 г.

   "Здравствуй, Эндрю!
   Я знаю, ты будешь очень удивлён, получив это письмо и прочитав его. Я надеюсь, ты всё поймешь, хотя я совсем не безупречно пишу по-английски. Меня зовут Даша, я живу в городе Сталиноморске, на берегу Чёрного моря. Раньше наш город назывался по-другому - Сурожск. Он очень красивый, чистый, наполненный солнцем, и море у нас очень тёплое. Мне кажется, вам с Рэйчел очень понравилось бы здесь жить.
   Ты, наверное, уже догадался, что моё письмо - вовсе не обо мне. Оно - о Гуре и о Рэйчел. Гур приехал в наш город и выручил меня из очень большой беды. Скорее всего, меня уже не было бы на свете, если бы не он. Ты знаешь, как Гур это умеет, может и всегда делает, если успевает. Он успел, и я перед ним в неоплатном долгу. Чтобы хоть самую маленькую чуточку уменьшить этот долг, я решила написать тебе это письмо.
   Я не могу сейчас перечислить тебе всех обстоятельств, с которыми было связано наше знакомство - на это нет места и в этом нет большого смысла. Мы с Гуром сразу же стали настоящими, большими друзьями. Вышло так, что я узнала о Рэйчел и о тебе. Это произошло потому, что я умею слушать людей даже тогда, когда им кажется, что они молчат. Но это - всего лишь одна причина, и причина не главная. Главная - в том, что Гур больше не может без Рэйчел. Просто наступает день, когда даже такому мужчине, как он, нужна его любимая - не где-то далеко, а непременно здесь и сейчас. Я очень боюсь - он узнает об этом письме и рассердится на меня, и нашей дружбе наступит конец. И в то же время я очень надеюсь - он поймёт, почему я делаю это. Я просто делаю, что должна. И будь что будет.
   Я хорошо понимаю, а лучше сказать, чувствую - ждать больше нельзя. Нельзя потому, что невозможно сделать счастливыми других, если ты сам - несчастен. Я знаю: мы оба - и ты, и я - в долгу перед ним. Мы обязаны сделать всё для того, чтобы они были вместе - Гур и Рэйчел.
   Я знаю, почему Гур и Рэйчел не могли увидеться до сих пор. Я знаю, ты - пилот, истребитель, отважный, умелый - настоящий герой. Откуда я это знаю? Очень просто: ведь Гур - твой наставник. Ты не можешь быть другим, вот и всё. И я знаю, как важно солдату, чтобы его возвращения из боя ждали с нетерпением, чтобы желали ему от всей души - вернуться с победой. Я знаю, как важно, чтобы солдата ждала с войны жена или подруга. Я знаю - Рэйчел делает это сейчас, ведь она - твоя сестра, самый близкий, родной тебе человек, и поэтому думает, что не может приехать сюда. Но это неправильно, и ты не можешь этого не понимать. Я прошу тебя, Эндрю: отпусти, пожалуйста, Рэйчел, и разреши мне ждать тебя - вместо неё. Я умею делать это очень хорошо, ведь мой отец - военный, капитан корабля, и я знаю, что такое - ждать близкого человека и жить ожиданием встречи. Я стану тебя ждать - до самого конца войны, и клянусь тебе - если ты согласишься, тебе никогда не придётся жалеть об этом. Ведь немецкий фашизм - наш общий враг, и в войне против Гитлера мы обязательно будем сражаться плечом к плечу. И обязательно победим.
   Я посылаю тебе свою фотографию - может быть, она поможет тебе принять решение, которое для меня очень важно. Конечно, ты, наверное, знаешь многих девушек, которые гораздо красивее меня и находятся рядом с тобой, в Англии, в Лондоне. Но если никто из них ещё не сказал тебе, что будет ждать тебя с войны - я хочу сделать это первой, сама. И если я буду ждать тебя - мы обязательно встретимся.
   Я очень долго не решалась тебе написать и долго думала: что я должна сказать, чтобы ты понял, как важно то, о чём я пишу? А потом я догадалась. Я разговаривала с людьми - десятками, сотнями людей, которые живут в нашем городе, куда Гур приехал всего лишь несколько месяцев назад. И я поняла: если бы я рассказала им, этим людям, каждому из них, о письме, которое сейчас пишу, то все они с огромной радостью попросили бы тебя о том же самом, о чём прошу я. И так поступили бы все люди, которым когда-нибудь довелось встречаться с Гуром. И вместо этого листочка ты получил бы целый, наверное, огромный вагон бумаги с подписями всех этих людей. Я не знаю, сколько на самом деле этих людей в других городах нашей страны. Почему-то я уверена, что их многие, многие тысячи. И это письмо мне поклялся передать тебе ещё один человек, который обязан Гуру не только жизнью, но и всем остальным, самым дорогим, что у него есть.
   Я понимаю - идёт война, и почта работает плохо, а может быть, не работает или не станет работать совсем. Но это нисколько не страшно: ты можешь быть абсолютно спокоен - для того, чтобы ждать твоего возвращения с войны, мне вовсе не требуются слова, обещания и клятвы. Если я буду знать: ты согласился, этого будет достаточно. Я хочу, чтобы ты знал: когда ты отправишься в бой, у тебя будет как будто два сердца - твоё собственное и моё. И с нами - с тобой и со мной - ничего не случится.
   С надеждой на твой ответ и грядущую встречу, Даша".
   Тэдди отложил письмо и, чувствуя, как в горле сейчас взорвётся колючий комок, посмотрел на фото незнакомой девушки. Даша. Даша, подумал он. Какое чудесное имя. Как будет полное? Дарья? Этого просто не может быть. Гур, я понял. Я всё сделаю, Даша. Всё, как ты говоришь.
* * *
   – Кто она, Рэйчел?! - Тэдди едва успел подхватить письмо, выскользнувшее из её пальцев. - Что с тобой? Тебе нехорошо?
   – Нехорошо?! - печально улыбнулась Рэйчел. - Боже мой, нехорошо… Бедная, бедная девочка. Она думает, будто всё так просто…
   – А разве нет?
   – Нет, Тэдди. Нет.
   – Тогда расскажи. Сейчас же.
   – Я не могу. Не имею права. Только, если Гур разрешит. Если Джейк разрешит. Когда он разрешит.
   – Я князь или не князь? - тихо спросил Тэдди, и в его голосе Рэйчел вдруг услышала какую-то новую ноту. - Я хочу, чтобы ты немедленно связалась с ним. Я должен знать. Мне надоели эти средневековые тайны.
   – Это уже не средневековье, дорогой, - покачала головой Рэйчел. - Это современность. Ужасная, страшная эпоха, доставшаяся нам - одна на всех.
   – Я еду к полковнику Уайтлингу, - Тэдди поднялся. - Немедленно.
   – Зачем?!
   – Попрошу отпуск по семейным обстоятельствам. Мы едем в Москву. Как только будут готовы визы.
   – Тэдди. Это мальчишество. Во-первых. Во-вторых, ты не можешь подвергать риску многолетний труд сотен, тысяч людей. Слишком многое поставлено на карту. Слишком многое - если не всё.
   – Тебе придётся рассказать мне это самое "всё", Рэйчел, - прищурился - так знакомо - Тэдди. Господи Боже, подумала она, да что же это такое?! Столько лет я не могу избавиться от чувства, что Тэдди - не мой брат, а… его сын. Немыслимо. - Я слушаю тебя - очень внимательно.
   В конце концов, подумала Рэйчел, я всё равно должна сказать. И Гитлер всё равно нападёт на Россию - возможно, даже в этом году. И тогда… Нет. Всё уже изменилось. Уже.
   – Хорошо. Пожалуйста, сядь. Это не слишком короткая история.
   Она ожидала, что Тэдди как-нибудь отреагирует на её рассказ. А вместо этого - он сидел и, как завороженный, смотрел на фотографию этой чудесной, чудесной русской девочки.
   – Тэдди?! Ты слышишь меня?
   – Конечно, слышу, Рэйчел, - Тэдди оторвал взгляд от фото. - Я всё слышал - и всё понял. И я понял ещё одну очень важную вещь, Рэйчел. Теперь я решаю, что правильно. И я решаю - время пришло. Вызови, пожалуйста, Вадима Викентьевича и объясни, что случилось. Я хочу поговорить с Гуром - по телеграфу, или как там ещё это происходит. Немедленно, как только я вернусь от полковника Уайтлинга.
* * *
   "Мой любезный друг, дорогой брат и кузен,
   Надеюсь, ваша сестра уже объяснила вам, почему я обращаюсь к вам именно так, а не иначе, а если нет - полагаю, она сделает это в самое ближайшее время. Мне доложили - по моему приказу докладывать тотчас же обо всём, что с вами происходит, - о вашей просьбе предоставить вам отпуск по семейным обстоятельствам. Разумеется, вы его уже получили, и не две недели, а столько, сколько вам необходимо для того, чтобы исполнить ваше предназначение. Я всей душой молюсь нашему Господу за вас и успех вашей миссии в Москве. Я верю - удача будет сопутствовать вам во всём так же, как сопутствовала вам в бою. Мне радостно думать, что и тогда, когда всё свершится в соответствии с Его волей, я по-прежнему смогу назвать себя вашим преданным другом, кузеном и братом.
   Все эти годы для меня было огромной честью знать, что вы считаете меня своим монархом. Я верю: за все эти годы мне удавалось соответствовать этому высокому званию, которого я всеми силами стремлюсь быть достойным - быть настоящим монархом для всех британцев и всех, кто нуждается в моём покровительстве и защите. Я думаю, и поэтому тоже могу обратиться к вам, мой любезный друг, мой дорогой брат и кузен, с единственной, но очень важной просьбой. Она такова. Когда вы будете беседовать с господином Иосифом Сталиным, передайте ему, пожалуйста: Британская Империя как никогда прежде желает прочного и вечного союза с великой державой - Россией, которую господину Сталину удалось создать, воскресить из небытия. Передайте ему: я преклоняюсь перед его волей и целеустремлённостью. Без сомнения, он - один из величайших людей нашей эпохи.
   Желаю вам, мой друг и брат, счастья и удачи. Да хранит Господь и Пресвятая Дева вас и вашу сестру, которую я искренне и горячо люблю и которую всегда, как и вас, буду рад видеть и числить среди своих друзей.
   Ваш преданный друг, брат и кузен,
   Дэвид Виндзор".
   Тэдди сложил письмо короля и кивнул. Значит, всё правильно. Так - правильно.

Сталиноморск. Март 1941 г.

   Гурьев, наклонив голову к левому плечу, смотрел на Дашу. И улыбался.
   – Что?
   – Дивушко ты, - он вздохнул. Такое ощущение, будто я нахожусь прямо на острие бойка, который вот-вот врежется в капсюль, подумал Гурьев. Такое ощущение, что мне это даже нравится. - Настоящее дивушко. Высочайшей, чистейшей пробы. И как же тебя угораздило?
   – Что? - краснея, спросила девушка. - Что-нибудь случилось?
   – Ага, - кивнул Гурьев. - Дашенька, а ты такие слова знаешь: политика, стратегия, равновесие сил, баланс интересов? Международные отношения? Война?
   – Да.
   – Считаешь, что это всё выеденного яйца не стоит - лишь бы миленький Гур мог обнимать свою ненаглядную Рэйчел?
   – Да. Считаю. - Даша уже поняла: он знает. Сейчас начнётся… Ну и пусть. Ну и пусть! Я за него тоже отвечаю, - значит, имею право!
   – Надо же, - снова вздохнул Гурьев. И положил перед ней на стол узкий, длинный конверт: - А ведь может оказаться, что ты, как это ни странно, права. Читай. Я не знаю, что там написано, и мне самому просто до ужаса любопытно.
   Даша, быстро моргая, чтобы не позволить слезам брызнуть из глаз, схватила конверт, вынула и развернула письмо.
   "Здравствуй, Даша!
   Я не смею обратиться к тебе "дорогая", хотя в Англии такое обращение в письме ни к чему не обязывает. Но я пишу это письмо по-русски и знаю, что по-русски это звучит совсем иначе. Я очень хотел бы назвать тебя своей дорогой Дашей, но пока ты сама не разрешишь мне так обратиться к тебе, я не стану этого делать.
   Боюсь, мне не под силу выразить на бумаге те чувства, которые я испытал, получив и прочитав твоё письмо. Когда я дочитал его до половины, я понял, что очень хочу познакомиться с тобой. Прочтя в нём последнее слово, я понял, что хочу этого больше всего на свете. Обещаю тебе: я сделаю всё, что могу и что должен, чтобы Рэйчел и Гур смогли соединиться.
   К сожалению, я пока не могу послать тебе свою фотографию - да это и не обязательно: я совершенно обыкновенный, внешне ничем не примечательный человек. Когда-то я хотел быть таким же большим и красивым, как Гур, но сейчас понимаю, насколько это неважно. Хочу только сказать тебе, что никогда в жизни не только не встречал, но даже не видел такой красивой девушки, как ты, и ни одна девушка никогда не писала и не говорила мне таких слов. И за них, за эти слова, за то, что они адресованы мне, я бесконечно тебе благодарен. Пусть это и случилось не из-за меня, а из-за Гура, - всё равно, это случилось, и это замечательно. Я надеюсь и верю, что когда-нибудь стану их достоин.
   Признаться честно, я не умею писать длинные письма. Хочу сказать тебе только, что многое, очень многое в нашей жизни изменилось после твоего письма, - и в моей жизни, и в жизни Рэйчел, и, вероятно, изменится вскоре ещё сильнее. Больше я пока ничего не могу сказать тебе - я догадываюсь, ты хорошо понимаешь, что такое военная тайна. Я с радостью, гордостью и восхищением принимаю твоё предложение - и ты, конечно, права: когда бы это не произошло, война непременно закончится нашей победой, а мы с тобой обязательно встретимся.
   Твой Андрей".
   – Андрей, - прошептала девушка, поднимая на Гурьев сияющие глаза. - Видишь! Ты видишь?! Он мне написал! Я знала. Я знала, что он - такой. Настоящий друг - и всё понимает.
   – Я бы очень сильно удивился, если бы он поступил иначе, - тихо проговорил Гурьев. - Ну, и кашу же ты заварила, дивушко. Такую кашу - просто ни в сказке сказать, ни пером описать.
   – Какую кашу?!
   – Надо подготовиться к их приезду.
   – Гур…
   – Я до сих пор теряюсь в догадках, - как Надежде удалось уговорить Городецкого. Ну, они ещё оба своё…
   – Гур! Они приедут?! Вместе?!?
   – Видишь ли, какое дело, Дашенька, - ласково произнёс Гурьев. - Я, конечно, бронепоезд. Но я передвигаюсь всё-таки по рельсам. А Тэдди… Андрей - он тоже бронепоезд, но летающий. И я совершенно не понимаю, что - а, главное, как - ты собираешься со всем этим делать.

Сталиноморск. Апрель 1941 г.

   Первым из гондолы выпрыгнул Тэдди - сразу же, едва только открылся люк, не дожидаясь трапа. Мягко, как барс, - Гурьев залюбовался: моя школа, - и выпрямился. И шагнул навстречу. Они обнялись.
   – А поворотись-ка, - Гурьев взял Тэдди за плечи, действительно немного повернул. Форма капитана британских ВВС смотрелась на юноше бесподобно. Он был на несколько сантиметров ниже, но - очень, очень похоже стремительный, гибкий и сильный. Моя школа, снова подумал Гурьев. Моя, моя. - Я всё о тебе знаю, малыш. Всё-всё. Я горжусь тобой - больше всего на свете. Больше, чем всем остальным, что я когда-нибудь сделал.
   Тэдди улыбнулся:
   – Я старался. Где она?
   – Ждёт. Иди, - он легонько подтолкнул его в сторону Даши.
   Гурьев легко сделал вид, что не смотрит и не видит. А сам - смотрел. У него было целых три, а то и четыре минуты, пока подадут трап. Он увидел, как Тэдди качнулся - в тот самый миг, как в него угодила та самая, та самая улыбка. Вот так, подумал он, вот так, мой мальчик, вот так, малыш. Нету, нету у тебя этой закалки. Не то, что у меня. И это хорошо. Хорошо. Просто здорово.
   И повернулся, - увидеть, как на русскую землю спускается она. Господи. Рэйчел.
* * *
   – Здравствуй, - сказал он по-русски. - Здравствуй. Здравствуй, Даша.
   – Здравствуй, - прошептала Даша, во все глаза рассматривая - незнакомую форму, какие-то ордена. И встретившись с ним взглядом, улыбнулась. - Видишь, я обещала тебя ждать. Я знала, что ты прилетишь. Потому что ты обещал. Здравствуй, Андрей.
   – Разумеется, я прилетел, - он вздохнул и осторожно взял девушку за руку. - Я прилетел и хочу, чтобы ты мне всё-всё рассказала. Это очень важно. Ты даже не представляешь себе, насколько.