– Да, сэр! – Мой голос выражал надлежащее одобрение и согласие.
   – Для контакта с нашим местным агентом, который, к счастью, еще жив, с вами будет напарник. Вы знаете, что колония сдалась халианам. Все их вооружение состояло лишь из одних винтовок. – В нетерпеливом голосе адмирала проскальзывали нотки осуждения – люди, неспособные защитить самих себя от вторжения, не достойны уважения. К слову сказать, множество ранних колоний чуждалось агрессивности до тех пор, пока Альянс не встретил Халию. Или они встретили нас? Сейчас уже точно не упомню, ведь первый контакт состоялся, мне кажется, несколько поколений назад, по крайней мере, я провоевал всю свою сознательную жизнь. Однако это было SOP – завербовать нескольких "наблюдателей" в каждой колонии и снабдить их имплантированными приемниками на случай той опасности, которая постигла Вифезду.
   – Хет даст вам координаты агента, – продолжал адмирал. – Ну, да минует нас Пыль Космоса, мы должны предпринять эту экскурсию, Билл, и вы лучше других с ней справитесь! Вот так-то! С вами полетит прошедший специальную подготовку напарник Билл. Она проинструктирует вас по дороге.
   Это не сулило ничего хорошего. Но времени в обрез, если адмирал вынужден так круто менять наши планы, чтобы сохранить в тайне продвижение длиннющего транспорта и увильнуть от космической атаки халиан. Так или иначе, вопреки современной технологии, Флот никогда не сменял первоначальный порядок следования судов для безопасного препровождения их к месту назначения. Некоторые флагманы теряли так много кораблей или так путали их в неразберихе, что было совершенно невозможно собрать их воедино. С торговыми судами бывало и хуже, ведь собирать их все равно, что пасти стадо баранов, и зачастую потери значительнее. Эх, помню я таких.
   – Да, да, сэр, – с поспешностью заверил я, демонстрируя убедительный, надо надеяться, энтузиазм по поводу предстоящей работы. Терпеть не могу иметь дело с этими "на местах" (энэм): большинство из них параноики, свихнувшиеся либо от постоянного ужаса разоблачения, либо от страха перед высшими властителями Халии или их местными прихвостнями, ставящими под сомнение само существование агентов. Репрессии халиан мучительны и изощренны. Я был рад, что контакт выпал на долю моего напарника.
   В тот момент, когда я принял назначение, я получил доступ к базам данных "Наводящего ужас". Компьютеры "Оцелот-скаут", а тем более марки восемнадцать, пилотом которой я был, запрограммированы, главным образом, на тактику уклонения от удара, стратегическую поддержку, аварийный ремонт и на такое вот дельце с любым объемом памяти для немедленного реагирования. Мы не знали точно, могут ли халиане проникать в наши программы, но у меня никогда не было чувства, что они хозяйничают здесь, на моем дорогом зеленом красавце. Даже в том невероятном случае, если их сальные лапы добрались до одного из нас.
   Статистика смертности и захвата в плен таких, как я, не способствует досужим размышлениям на эту тему, так что я много и не размышлял. Нейроны его мозга способны решать только насущные проблемы. Хорошо обученные профессионалы, как правило, наслаждаются чувством опасности, любят любой риск и неопределенность. Наверное поэтому у профессионалов низкий коэффициент выживания. Я удивился, что это была "она". Не сказал один великий пророк древности "О женщина, сосуд греха…" Ладно, он имел на это право, судя по всему, что я видел в космосе и на планетах.
   – Удачи, Билл!
   – Благословляю вас, сэр.
   Пилоты-разведчики моего класса не нуждаются в инструктаже адмирала Эберхарта, но я оценил его учтивость. Как я уже говорил, смертность среди пилотов кораблей-разведчиков достаточно высока, и если беспокоиться по этому поводу сверх необходимого, едва ли можно рассчитывать на благополучное завершение предприятия.
   – Разрешите подняться на борт, – голос, более глубокий, чем я ожидал, исходил из радиокомма шлюзового отсека. Я поднял глаза и чертыхнулся, давая выход беспорядочной путанице мыслей. "Она" была кошечкой, по иронии судьбы самым удобным компаньоном для меня и "Оцелот-скаут", причем совершенно изумительной… расцветки. Только представьте себе ее короткую золотисто-коричневую шерстку, неимоверное сочетание всех оттенков коричневого и золотисто-рыжего. Ее военная выправка не вязалась с этими тоненькими лоскутками меха на передних лапках и глубокими бороздами, которые могли быть, а могли и не быть шрамами. У ее ног лежал сверток, плотно перевязанный ремнями.
   Конечно, я видел рабениан и раньше – подобно людям, это одна из немногих разумных рас в Альянсе, являвшаяся естественными хищниками и ставшая впоследствии очень хорошими воинами. Я не закатываю глаза, говоря о наших Союзниках, но, не конкретизируя, некоторые их них определенно не выказывают никакого боевого пыла, хотя, как персоналу тылового обеспечения, им нет равных в некоторых специальностях, и в этой войне Альянса с Халией их ценность неоспорима. На безрыбье и рак рыба, как говорят люди.
   Эта рабенианка была не очень крупной – куда ей до некоторых экземплярчиков в их войсках. Я бы сказал, что она была достаточно молодой – они допускаются на военную службу в более раннем возрасте, чем люди – но даже взрослые женщины по размерам не превосходят наших лучших парней. У этой я отметил обычную для них странную ломаную линию плеч. Когда она стояла выпрямившись, руки свисали вниз, образуя какое-то подобие скособоченного угла, что не совсем естественно с точки зрения устройства человеческого тела. И как только она умудрялась стоять в такой курьезной вывернутой позе, кстати характерной для рабениан – колени согнуты, корпус наклонен вперед – сразу видно, что прямохождение для нее не единственный способ передвижения, наверняка она более эффективно пользуется всеми четырьмя конечностями. Халиане, правда, тоже могут передвигаться на четвереньках, но увидеть, как они шлепаются на все четыре, удается крайне редко, разве что – когда умирают. И это единственное положение, в котором мне бы хотелось их видеть.
   – Разрешите… – терпеливо начала она снова, слегка подталкивая ногой сверток. Я открыл шлюз и впустил ее.
   – Простите, но я никогда раньше не видел рабениан так, как сейчас вижу вас, – произнеся столь патетическую фразу, я ждал, что она представится.
   – Б'гра Раналхар, – произнесла она, – младший лейтенант, Служба снабжения.
   И если коэффициент выживания низок у тренированных, то еще ниже она у персонала Службы снабжения. Если она уже младший лейтенант, то это кое о чем говорит.
   – Хм, меня зовут Билл Хенсинг, – ободряюще ответил я. Наше совместное времяпровождение должно быть довольно кратким, однако я предпочитал сделать его как можно более приятным.
   Она быстро отсалютовала. Затем уголки кошачьего ротика слегка приподнялись, и нижняя челюсть дрогнула в некоем подобии улыбки – так, по крайней мере, мне хотелось считать.
   – Вы можете называть меня Гра, это легче, чем ломать язык и брызгать слюной над всем остальным. Многие ваши так никогда и не справились с "рс".
   – Может лучше Ванна? – Я сократил ее имя с той же легкостью.
   – Ладно, впечатление вы произвели, – согласилась она, произнося двойное "с" со свистящим ударением. Втащив свой узел, осмотрела крохотную кабину "Оцелота". – Куда я могу положить его, Билл?
   – Под переднее кресло. У нас тут все такое крохотное!
   Я наконец углядел ее зубки и кончик нежного розового язычка, когда она действительно улыбнулась. Быстро сложив сверток, она повернулась, бросив наконец взгляд и на меня.
   – Эх, самые быстрые корабли в галактике, – произнесла она с такой подкупающей теплотой, что мне захотелось тотчас же усилить это впечатление. – Мистер Хенсинг, пожалуйста, проинформируйте начальство о моем прибытии. Думаю, данные вы уже получили. Об остальном я расскажу вам уже по пути:
   Она была вежлива, но непреклонна, весь ее пыл, очевидно, пошел на то, чтобы получить именно такое вот трудное задание. И мне это нравилось. Преувеличенно грациозно она уселась в кресло, щелкнув ремнем безопасности, – у нее изумительные "ручки", которые, в сущности, совсем не "лапы" – "лапы" ведь у халиан – и "пальчики" на этих ручках вполне нормального размера и даже с перепонками. Кончик толстого пушистого хвоста нервно подергивался, как жгут высовываясь из-за мягкой спинки кресла. Я зачарованно наблюдал за ним. Никогда раньше мне не приходило в голову, как красноречивы подобные несусветные крайности.
   Тем не менее надо приступать к делу, и я передал на мостик сигнал готовности. Мгновенно получив ответное "о'кей", выпустил воздух из шлюза, уменьшая давление, тем самым позволяя своему звездному кораблику мягко оттолкнуться, и, аккуратно развернувшись, двинуться прочь от "Наводящего ужас".
   Мне нравится вести "Оцелот". Управлять таким послушным кораблем просто мечта – запросто можно развернуть хвостом вперед, если хочется, и она выполняла команду, хотя и не совсем понимая меня. Напомню, что была марки восемнадцать, самой последней марки для флагманского корабля Флота серии "Исследование и развитие". И что ж, пять лет – это стандартный галактический возраст. Но я заботился о ней, делая все, что в моих силах, и в общем "Оцелот", учитывая нормальный космический износ, все еще на плаву, не считая повреждения кончика крыла, откушенного халианской железкой на второй год моего командования, в той заварушке, когда Хет и я прорвали пиратскую блокаду на FCD 122/785.
   Конечно, это легковооруженное судно, и не может похвастаться вдобавок к маневренности и скорости еще и защищенностью – у меня всего четыре плазменных пушки: на носу, корме, по борту и с вращающейся сферой поражения. При этом я полагаюсь, скорее, на скорость и верткость – моя легкокрылая шалунья очень шустра, а я, черт побери, неплохой пилот. Могу поклясться в этом, поскольку уже доказал. Пять стандартных галактических лет назад при назначении на должность, и докажу еще не раз.
   Я прибавил скорость, и Флот быстро исчез в черноте космоса, лишь слабое сияние оставалось там, где они еще палили, пытаясь вырезать проход в этой проклятой пыли, но и оно быстро исчезло. Предательское излучение могло стать очень опасным. Если бы халиане проследили за ним. Космос велик, а конвой медленно и осторожно пробирается через плотное шаровое скопление ASD, выходя на свою окончательную орбиту вокруг ASD 836/934. Пыль заполняла все это молодое скопление и, несмотря на свою ничтожную величину, представляла серьезную опасность для навигации.
   Флот конвоировал так много кораблей через сектор по соседству с контролируемой халианами областью, по нескольким причинам. Во-первых, было необходимо расширить и укрепить колонию на Персвазии 836/934 и, во-вторых, усилить оборону двух ближайших планет Альянса – водного мира Персеполиса, океаны которого кишели съедобными морскими формами, источником позарез необходимого как гуманоидам, так и хорькоподобным халианам протеина, а также сказочных лесов Пуанцетти, более великолепных и бесценных, чем земные массивы секвойи, тиковых и красных деревьев. В секторе ASD у Халии имелось только три планеты, абсолютно никчемных, которыми можно было воспользоваться только как плацдармами для вторжения на более богатые миры под эгидой Альянса. Стараясь уменьшить эту вероятность, Альянс и послал войска и вооружение в этом конвое. И против него выступала Цель, главная халианская база в пространстве Альянса, великое наступление на которую составляло генеральный план Альянса.
   Потеряв свою громадную скорость, конвой стал уязвимым для любого халианского мародера на протяжении целых шести месяцев, необходимых для маневра. Прыжок в гиперсвет, конечно, самый быстрый способ передвижения, но торможение занимает слишком много времени (ныряем и выныриваем, туда – обратно, и так всю жизнь). Поэтому Высшее Командование Альянса и провернуло несколько диверсий в секторах BRE и BSD, атаковав две достаточно важные планеты Халии и бросило огромные силы Флота в отвлекающий маневр в секторе KSD – стратегия, по-видимому сработавшая, судя по отсутствию поблизости видимых признаков активизации халианских сил. В гиперпространстве все смутно – где свои, где чужие? Но в обычном пространстве корабли очень легко обнаружить по этим расширяющимся конусам, создаваемым их излучением. Вдобавок ко всему, большое число кораблей в нашем конвое увеличивало опасность обнаружения любым судном, пересекающим этот остающийся хвост. К счастью, подобные конусы невозможно засечь с поверхности планеты, чего не скажешь о вспышках плазмы – в случае, конечно, если на Вифезде установлены нужные приборы.
   Если бы мы смогли избежать дальнейших непредвиденных инцидентов, конвой имел бы хороший шанс выручить Персвазию и другие миры до того, как эти проклятые хорьки стянут ударные силы в область ASD.
   Если честно, я никогда близко не сталкивался с халианами. Может быть, это удалось моему декоративному компаньону. Мне хотелось расспросить ее как можно быстрее, едва только мы ляжем на курс. Кончик ее хвоста продолжал едва заметно подрагивать даже когда мы достигли предельной скорости "Оцелот". Запрограммировав данные полета к Вифезде, я снова появился в нормальном пространстве с темной стороны в трех планетарных радиусах от нее. Проверил вычисления, а затем, предупредив Гра, снова запустил гиперпространственные двигатели – и мы исчезли из этого мира!
   Отстегнув ремень, Гра с наслаждением потянулась, гордо задрав свой шикарный хвост. Слава Богу, она не видит, как я смотрю на нее. Заявлю без ложной скромности, что если на корабле-разведчике такой классный пилот, он в состоянии использовать гиперзвуковые двигатели и между планетными системами, там где огромному Флоту, если он хочет удержать свои многочисленные суда в каком-то подобии порядка, не стоит и пытаться.
   – Билл, если вы выведете на экран область космопорта Вифезды, я расскажу вам о задании, – предложила она, наклонившись к терминалу. Я вызвал соответствующую карту. Она протянула когтистую лапу, отметив место посадки. – Мы сейчас движемся к северу от космопорта, ниже, там, где за нами не следят. Прямо под нами множество каньонов и ущелий, и беспорядочное нагромождение вулканических осколков, некоторые из которых превосходят Вашу "Оцелот". Прикиньтесь старым обломком, а я в это время быстро проберусь в поселок повидаться с нашим энэм.
   – А когда высоко поднимется солнце и осветит мой, с позволения сказать, холмик, я окажусь тут, как на ладони.
   Ее ответное хихиканье больше напоминало счастливое рычание.
   – Солнце-то поднимется, ну так вы же будете замаскированы, – ответила она, указывая левой ручкой под кресло, туда, где валялся ее сверток.
   – Замаскирован? – Вновь закудахтав, приоткрыла нижние зубы в своей невозможной рабенианской улыбке. – Как и я.
   – Да ну? Вы бы уж полегче.
   – Ничуть. Вам известно, почему многие создания развили столь необычный внешний вид и расцветку? Пестрота и цвет помогают стать невидимыми как для естественных врагов, так и для естественных жертв. Кстати, прекрасный пример, в вашем собственном мире я вполне сойду за кошку. – Она вздернула свои утонченные усики, снисходительно удивляясь бедным обделенным умом недорослям. – Тигры полосаты, потому что они обитают в джунглях, у львов испещренный мех, скрывающий их в степи или в саванне, пантеры черны и поэтому незаметны в ветвях деревьев или в полутени зарослей. Окраска их жертв также служит выживанию рода, отводя глаза хищнику, если они не делают никаких движений. В самом конце мы прихватим нескольких пленников. Биологические исследования халиан показали, что они, предположительно, не видят некоторых цветов и оттенков. – Она указала на свою пятнистую шкурку: – То, что сейчас на мне, позволит мне стать совершенно невидимой для врага.
   – Ах, продолжайте, Гра, я не слышал ничего подобного!
   – Выслушайте меня. – Ее рука поднялась вверх, а большие блестящие глаза сверкнули искоркой изумления, определенно вызванного моей покорностью. – Кроме того, мы определили, что, хотя халиане превосходно видят ночью, на рассвете и при заходе солнца они страдают куриной слепотой. Мой теперешний камуфляж идеально подходит для этой планеты. Я могу без всякого вреда для себя передвигаться на рассвете и в сумерках, оставаясь невидимой в течение всего светового дня, даже если халианин выйдет прямо на меня. Несомненно, мой внешний наряд абсолютно подходящ, а между тем, это только часть, и самая первая, тренировки рабениан. А мы, рабениане, умеем еще и совершенно неподвижно и тихо лежать в течение долгих и долгих часов. – Она ухмыльнулась на мое скептическое фырканье.
   – Добавлю к этой врожденной способности и то, что Халия потеряла большую часть своего изначального чутья, когда стала все больше и больше полагаться на технологию, и я сомневаюсь, что они вообще заметят меня. – Ее ноздри раздувались, а усы слегка топорщились, подрагивая от отвращения. – Я могу унюхать халиан более чем за пять кликов. А они и у себя под носом не обнаружат мой след, бестолочи. Не используют, либо совсем потеряли почти все свои бесценные естественные способности. Не могут даже бегать на четвереньках. Нам хватило мудрости сохранить и отточить наши природные данные. И этот-то примитивизм, отказ от технических новшеств и даст перевес в этой войне. Мы уже доказали, что древние возможности сделали из нас незаменимых бойцов.
   – У вас, рабениан, черт возьми, хорошая репутация, – великодушно согласился я. – Вы уже побывали в сражении? – тактично осведомился я так, для поддержания беседы, – новобранцы, как правило, избегают столь бурных излияний. Гра не казалась совсем взрослой и, скорее всего, впервые позволила себе впасть в такой экстаз.
   – Часто, – сухая краткость одного этого слова убедила меня, что она, действительно, была временным бойцом. Гра быстро забарабанила "пальчиками" своей левой руки. – Халия, несомненно, грозный противник. Очень. – Она вытянула руку, на минуту выставив свои опасные коготки. – Встретиться нос к носу с этими недомерками опасная затея. Совершенно взрослый халианин размером мне по грудь – а эти их жутко мощные руки-обрубки, не хотелось бы увидеть их снова.
   – Эти "короткопалые" шуточки по всем стандартам вызывают ужас – вот уж действительно юмор чокнутых! И между тем, вопреки отвращению, вы вдруг обнаруживаете, что жадно повторяете самый свежий анекдот.
   – Халия, по-видимому, предпочитает использовать преимущества своей техники в воздухе, – продолжала Гра. – Но они не любители встречаться лицом к лицу. Я как-то раз видела, как халианин сграбастал одного нашего прямо под коленки и, подставив подножку, в три секунды порвал сухожилия. Иногда они бросаются на грудь, жуткими тисками сдавливая легкие, и перегрызают яремную вену. Однако, – добавила Гра с понятным высокомерием, – мы уловили весьма примечательную тенденцию в их войсках избегать встречи с рабенианами. К счастью, мы не возражаем против смешанных компаний.
   Я выслушал несколько невероятных побасенок о похождениях смешанных компаний, вызвавших у меня даже некоторую гордость за то, что так много непохожих особей Альянса могли забыть ничтожность своих различий во имя великой Цели. А вдобавок к этому и несколько ужасных историй о том, что проделывает Халия с пленниками из этих смешанных компаний – у нас быстро вошло в привычку не оставлять своих тяжелораненных на милость врага. Конечно, подобные истории всегда ходят в войсках. Мне иногда кажется, что наших доблестных воинов поощряет к жестким мерам желание притупить этот ужас, заранее пережив его.
   – Не следует полагаться на животную силу, чтобы победить их – это дело высшего разума. Мы, рабениане, надеемся, что с нашим чутьем к маскировке мы способны проникнуть в расположение их войск. – Она опустила руки вниз, и крепко уперлась, мышцы напряглись. – И я собираюсь это доказать.
   – Побольше сил вам, – пожелал я, пряча иронию по поводу ее упований на свое раскрашенное тело. И правда, будучи настоящим военным пилотом, я достаточно разбирался в стратегии, чтобы понимать, что судьба сражения решается в космосе, и война выиграна тогда, когда планеты застрахованы от вторжения. – Еще одно. Вы можете обмануть этих глупых хорьков, но не людей, не людей на Вифезде. Вы сознаете, что совершенно беззащитны перед ними?
   Гра хихикнула.
   – Халия установила непрерывный комендантский час с рассвета до сумерек на захваченных планетах. Посадите корабль в незаселенном районе. Ни один из побежденных не отважится туда отправиться, а халианские воздушные патрули под маскировочной сеткой для нас неопасны.
   Надеюсь, что так, хотя лично я их не боюсь ни в воздухе, ни на земле. "Оцелот" гораздо быстрее любого их самолета или космического корабля. Халиане предпочитают летать на малых кораблях – на всем известном нам пространстве у них нет ничего крупнее крейсера. И в этом есть свой смысл – с такими короткими руками и ногами они не смогли бы более эффективно управляться на борту. Их рубки управления набиты до отказа. Не поработать ли им еще и пальцами ног?
   – Да, но вы должны вступить в контакт с агентом, а он живет в человеческой резервации. Как вы собираетесь оставаться невидимкой и там?
   Она пожала узкими плечами.
   – Буду осторожней. Нет, в самом деле, неужели сейчас на Вифезде все только и ждут какого-то рабенианина? – Ее губы дрогнули, и искорка изумления вспыхнула в больших карих глазах. – Люди, особенно несвободные люди, видят только то, что хотят видеть. Поэтому необычное или необъяснимое ими просто не воспринимается. Если они и заметят что-то, то не придадут этому значения и уж тем более не побегут докладывать халианам.
   Гра сладко потянулась, захрустев суставами.
   – Сколько нам до повторного входа, Билл? Я успею немного вздремнуть? – откинув крышку капсулы глубокого сна, она усмехнулась, выставив рабенианскую челюсть.
   – Смотря сколько ты собираешься проспать. Неделю, две? – Разведывательные корабли достаточно быстры, но и они подчинены законам гиперсветовой физики. Я вынужден притормаживать точно так же, как и наш конвой, только я могу погасить скорость быстрее, используя гравитационное влияние материнской, звезды Вифезды.
   – Веди нас к системе. У нас будет куча времени для обмена шутками, только, чур, не поедать друг друга, – сказала она, сделав два шага к длинному отсеку, туда, где находилась капсула глубокого сна.
   Вытащив ее, она наблюдала как я завожу часовой механизм и тщательно отмеряю дозу газа. Одобрительно кивнув, она удобно устроилась на койке, и привычно подсоединила трубки жизнеобеспечения. Подмигнув напоследок, закрыла крышку, а затем и глаза, и ее худенькое тело мгновенно обмякло, как только поток газа заполнил отсек.
   По-видимому, с присущей ей тонкостью Гра почувствовала неизбежность возникновения беспричинной раздражительности у двух особей, вынужденных довольствоваться обществом друг друга в столь стесненных условиях и столь долгое время и при почти полном бездействии. Мы, пилоты, мозг корабля, привыкли довольствоваться собственным обществом, но я первый обратил внимание новичков нашего Корпуса Элиты, что первые несколько месяцев далеко не сахар. Мы были поставлены в такие вот условия задолго до того, как попали в компанию с этим крупногабаритными опасными штуками на наших военных кораблях. И все-таки быть человеком стоит хотя бы из-за нашей невероятной приспособляемости. А, может быть, это просто необходимость. У нас, живущих, есть альтернатива: если мы, имеющие тела и хоть какое-то понятие о стиле жизни, и не столь совершенны, как наши корабли, но все же ведем себя как положено людям – из нас будет толк. И я, несмотря ни на что, полюбил эту нашу новую жизнь.
   "Оцелот" нырнул вниз к невидимой еще планете навстречу своей судьбе. Я включил внешний сигнал тревоги и впал в забытье воспоминаний. Когда "Оцелот" приблизился к цели, к этим нежнейшим, приятнейшим для глаз переливам темно-голубого и зеленого, пересекаемого тонким облачным слоем, мы оба разом пробудились. Гра четко отреагировала на сигнал, как и следует заправскому бойцу. Схватив контейнер с укрепляющим питьем, она села в кресло, просматривая вместе со мной доклады автоматики "Оцелот". Датчики зафиксировали лишь обычный набор – спутники связи, информационные передатчики, солнечные батареи, но ничего такого на орбите вокруг Вифезды, что смогло бы обнаружить конвой. Единственный способ остаться в живых или умереть – это проверить все уже внизу на поверхности. Гра согласилась со мной. Береговая линия океана была испещрена полукругами, более похожими на жерла кратеров, чем на естественные осадочные образования – здесь, на Вифезде, много следов вулканической активности.
   – Как ты собираешься здесь садиться, Билл? Халиане могли уже засечь нас, даже если поселенцы и понастроили много всего.
   – Не здесь. – Я выровнял "Оцелот" вдоль траектории, по которой двигался весьма подходящий рой метеоритных осколков. Смотри, сколько на планете кратеров. Для нас это просто находка. Даже если у них и есть прибор, достаточно чувствительный, чтобы уловить слабый след "Оцелота", скорее всего, они примут его просто за крупный метеоритный осколок.
   – Я взглянула на данные Хета по этой планете, – заметила Гра. – Службы космопорта Вифезды вполне могут принять любой транспорт. Последние зарегистрированные полеты, перед тем, как колония была захвачена, приходились на небольшие торговые корабли, но порт способен принять и самые крупные халианские крейсеры и истребители, не говоря уже об этих чертовых катерах преследования.