После четвертого броска он оказался достаточно близко к цели. Как "только часовой обогнул вертикально стоящий киль космического корабля, Отлинд быстро прицелился и выстрелил… и промахнулся – с громким звоном заряд ударился в стабилизатор. Пират завертелся волчком, дал длинную очередь в том направлении, откуда прилетела пуля. Отлинд вжался в траву и замер. Эта тварь двигалась невероятно быстро и не прошло и секунды, как он оказался прямо перед ним. Отлинд приготовился выстрелить, но хорек не дал ему этого шанса. Заметив легкое шевеление в траве, он ринулся во всю прыть. Отлинд успел только схватить кинжал и приготовиться встретить противника.
   Крепко сжав рукоятку, Патрик выставил длинный нож прямо перед собой. Пират оскалил зубы и ринулся в бой. Он яростно рычал, с клыков капала слюна. Как дикий зверь, халианец подбирался к горлу врага. Они сцепились и покатились по траве. Патрик подмял хорька – тот оказался неожиданно легким, – придавил коленом к земле и всадил нож в дергающееся тело. Хорек всеми четырьмя лапами брыкался и царапался, но когти бессильно соскальзывали с гладкого полетного костюма, но ему все-таки удалось расцарапать Отлинду шею. Резко оттолкнув пирата, он нанес еще один удар кинжалом.
   Удар ножа пришелся в грудь. Лезвие попало в ремень и легко разорвало его. Халианец зашипел, с ненавистью глядя в глаза Отлинду, и резко перевернулся, уперевшись задними лапами в землю. Изловчившись, он отшвырнул Отлинда, и тот рухнул на колени. В тот же миг халианец оказался на нем и схватил за шею, явно намереваясь впиться зубами в вену. Отленд попытался закрыться от противника; пригнул голову, сгруппировался, заученным движением перебросил хорька через себя и оказался сверху. Игольчатое ружье выскользнуло из кобуры и откатилось далеко в траву. Улучив удобный момент, он полоснул ножом по морде хорька, и коричневая шкура окрасилась кровью. Пронзительно заверещав, зверь попытался пустить в ход острые клыки, но в последний момент Отлинд чудом сумел увернуться и нанес противнику сокрушительный удар под ребра. Они катались по траве, и поединок проходил с переменным успехом. Пират получил уже три раны и заметно ослабел.
   Но и силы Отлинда почти иссякали. Рваные раны на груди нестерпимо болели. Они были не очень глубокими, но в них попала грязь и песок. Перебросив нож в другую руку, он вытер ладонь об штанину, не сводя глаз с хорька.
   Они продолжали настороженно кружить на одном месте. Халианец был вооружен, несомненно, лучше, но Отлинд уже понял, что у него преимущество в силе. Пират это тоже знал и старался держаться в отдалении, выжидая.
   Скосив глаза, Отлинд заметил метрах в пяти свое игольчатое ружье. Чтобы добраться до него, нужно было на долю секунды повернуться к противнику спиной – на такой риск он пойти не мог. Оставалось полагаться только на то оружие, которое было у него в руках. Воспользовавшись замешательством противника, хорек прыгнул.
   Отлинд мгновенно отскочил назад, и челюсти лязгнули в полудюйме от его носа. И вновь они стали медленно кружить, не отводя глаз от противника.
   – Некогда мне возиться с тобой, – прорычал Патрик.
   – Хррр-а-а-а! – злобно прошипел халианец. Отлинд повредил ему глаз; раздувшееся веко закрылось и налилось кровью. Теперь пиратом двигало только одно – безумная жажда убийства. Даже шерсть на морде встала дыбом от бурлящей ненависти к врагу. Да, битву пора заканчивать – ведь нужно еще попасть в подземелье и разыскать Дэйла. И собственную семью.
   – Да и твою тоже, – добавил он вслух. Пират, почувствовав насмешку, оскалился. – Замечательно. Какие зубы! Ах! Небось чистишь их каждый раз после еды, а?
   Внезапно он разгадал маневр халианца. Тот постепенно оттеснял его к кораблю; если бы Отлинда зажали между пиратом и огромной пластиной стабилизатора, исход последнего акта сей драмы можно было бы предсказать без труда. Встретившись взглядом с пиратом, он спокойно посмотрел в его глаза, глаза дикого зверя. Он медленно засунул свободную руку в карман и вытащил упаковку соли.
   Коробочка легла на ладони, и крышка слетела негромко щелкнув от легкого нажатия пальца. До этого такой трюк Отлинду довелось проделать лишь однажды – во время драки в баре. И тогда, как и теперь, он пытался выиграть время, – время которое дает шанс на спасение. Услышав щелчок, пират непроизвольно взглянул на его руку; только этого Отлинд и ждал. Все содержимое коробочки полетело пирату в лицо.
   – Ай-а-а-а!!! – взвыл он от боли, прижав обе лапы к поврежденному глазу, который начал кровоточить. Отлинд почуял запах крови, столь отличный от терпкого аромата степных трав, которым был наполнен воздух. Медлить нельзя и Отлинд бросился на противника, зажмурившись для безопасности. Пират вяло сопротивлялся, но исход битвы был уже предрешен. Пилот вонзил свой кинжал в поверженного врага раз, другой, третий… Враг захрипел, и вскоре все было кончено. Отлинд устало соскользнул с мертвого тела на землю.
   Сделав несколько глубоких вдохов, Отлинд заставил себя подняться и двинулся вперед. Теперь нельзя терять ни секунды. Раны на груди уже перестали кровоточить, и он насухо вытер их обшлагом. Если вовремя применить антибиотики и антисептики, то через несколько дней он будет в норме. И он направился к своему кораблю. Короткий визит на оружейный склад ФС-2814 за парой плазменных картриджей и необходимыми приспособлениями, столь же короткий визит под корабль пиратов – и теперь он был уверен, что пиратам не удастся уйти далеко от поверхности планеты. Если даже кто-то из них сможет вернуться к своему кораблю.
   – Так-то лучше. Господь с вами! – насмешливо сказал Отлинд, быстро соединяя последние контакты. Резак выскользнул из побелевших скрюченных пальцев. Он удивленно поднял его с земли и остановился, чтобы дать короткий отдых рукам. Его даже несколько удивила собственная злость. Он сжал орудие труда столь крепко, что на коже остались глубокие борозды. Руки мелко подергивались, и он не мог унять нервную дрожь. Ему не раз приходилось проделывать подобные процедуры на демонстрационных устройствах, но теперь с особой тщательностью и удовлетворением устанавливал он первую настоящую мину-ловушку. Тело убитого пирата он оттащил в заросли кустарника неподалеку и оставил на съедение шакалам Василиска.
   Он был оскорблен до глубины души. Нет, это просто немыслимо, эти отвратительные грызуны-мутанты здесь, среди столь любимых им с детства пейзажей. Да и пришли они только для того, чтобы захватить в плен его родственников и друзей, а затем обратить в рабство, а может просто съесть. Когда датчики ФС-2814 указали на присутствие халианцев, он воспринимал это поначалу как кошмарный сон. И, как в ночном кошмаре, он не успел ничего предпринять, а их уже атаковали. Взрыв мины-ловушки поставит точку в сценарии этого кошмара, и это будет достойная месть за поруганную честь его планеты. Даже если пираты и обнаружат мину, обезвредить ее им все равно не удастся.
   Так, бомба была на месте, а теперь пора подумать и о докторе. Все было бы гораздо проще, если бы ему предстояло всего лишь настигнуть пиратов и уничтожить их, ни о чем больше не заботясь. Теперь же стоящая перед ним задача гораздо труднее: ведь они с доктором Дэйлом стали настоящими друзьями. Что бы ни случилось в подземелье, доктор должен остаться в живых. Если только он все еще жив…
   У входа в подземный лабиринт Поселения Дилан никакой охраны не было – поселенцы полностью полагались на электронные охранные системы. После полутора лет, проведенных в далеком космосе, Отлинду было не так-то легко припомнить стандартные процедуры по борьбе с захватчиками.
   Не было ничего удивительного в том, что обитателям Василиска не приходилось раньше заботиться о пиратских набегах халианцев. За прошедшие десятки лет они уже не раз предпринимали набеги на эту систему, а следующая за Василиском планета этой же системы 7С-Е была даже захвачена ими. Своей долгой безопасности Василиск, без сомнения, был обязан отвратительному климату с непрерывными штормами, и бдительность поселенцев несколько притупилась. Отлинд был уверен, что наземные системы обороны вполне могли защитить планету от двух десятков пиратов, если уж они без труда отражали нападения многих сотен пиратов Альянса, периодически совершавших набеги за добычей. Ведь при уменьшении грузооборота возрастала ценность товаров. Лидер Морак и остальное руководство отныне были заинтересованы, чтобы их грузы доходили в пункт назначения в целости и сохранности.
   На основном уровне света не было, что и не удивительно. Отлинд тихо прокрался внутрь, стараясь ступать беззвучно по гулким каменным плитам. Он пожалел, что должен обходиться без света: ему очень хотелось бы после долгого отсутствия увидеть свой дом, в мерцающем свете жемчужно-белых и янтарно-медовых светильников, среди сталактитов и сталагмитов; и шершавую мебель в огромных каменных залах, казалось вырубленную из того же камня; и светящиеся подземные ручейки, струящиеся под прозрачными плитами пола. Но он сразу узнал запах природных минералов; в атмосфере, пропитанной их ароматом, он прожил всю свою жизнь, не считая пяти последних лет. Он полной грудью вдохнул знакомый воздух пещеры, пытаясь насытиться хотя бы этим воспоминанием детства. Нагнувшись, он на цыпочках подбежал к стене связи и выбил на ней секретный код Флота, надеясь что пираты примут дробный перестук за слабое стаккато падающих капель воды. Он идентифицировал себя, определил местоположение и затребовал всю информацию о нарушителях и о докторе Дэйле.
   Еще через несколько секунд он получил ответ. Опознан. Находится здесь. Помогает проводить операцию. Морак. Двигаясь вдоль края искривленной стены, по знакомым до боли коридорам, он приближался к поселенцам, которые уже поджидали его.
 
   Дэйла тащили на веревке, наручники натирали запястья, и он с трудом переставлял ноги. Конвоирша резко дергала за веревку, принуждая его идти вперед и при каждом рывке он чуть не падал. Время от времени он получал крепкий удар кулаком или пинок от проходивших мимо халианцев, но не мог защищаться. У него не было ни малейшего желания двигаться дальше в непроглядную тьму подземелья. Со лба струился пот и заливал глаза, холодил спину. В холодном мраке пещеры капельки на рубашке быстро превращались в льдинки. Он не решался отвести глаза от красных фонарей – только боязнь остаться в полной тьме и заставляла его идти вперед вместе с пиратами.
   Если не считать нетерпеливого понукания, когда он слишком отставал, охранница Дэйла не обращала на него практически никакого внимания. Она была далеко не самым крупным экземпляром в пиратском отряде и далеко не самым сильным – Дэйл решил даже, что для него не составило бы большого труда при первом удобном случае порвать канат и удрать; вот только бы знать куда? Отлинд так и не успел ничего рассказать ему про подземелье. Они зашли уже так далеко, что Дэйл окончательно запутался в поворотах и хитросплетениях лабиринта и теперь отнюдь не был уверен, что ему удастся выбраться наружу. Теперь он хотел только одно – больше света! Для Отлинда и других поселенцев подземелье – дом родной, и они могли выбраться отсюда даже с закрытыми глазами – но в памяти Дэйла тут же всплыли все его детские страхи, оживив уже забытых воображаемых монстров. Он буквально задохнулся от ужаса, когда свет фонарей выхватил из мрака гигантский, как будто литой, сталагмит четырех-пяти метров высотой. Внезапно он начал двигаться, медленно поворачивая к нему свою гигантскую каменную голову. Желудок Дэйла мгновенно сжался, чуть не извергнув наружу все содержимое. Красные фонари моментально исчезли из виду, как только хорьки скрылись под каменной аркой и видение монстра мгновенно исчезло. Он поспешил под спасительный свет фонарей, стараясь нагнать пиратов.
   В этот момент раздался оглушительный взрыв и сводчатый потолок пещеры лавиной обрушился сверху.
 
   Пиратов застигли врасплох: оглушительные раскаты взрыва, рухнувшая каменная стена и раздавшиеся одновременно выстрелы совершенно сбивали с толку. Ружья поселенцев были снабжены устройствами подсветки, позволявшими им вести прицельный огонь, и он оказался достаточно эффективным" – два хорька упали сразу, как только прогремел взрыв; остальные, не в силах определить, откуда ведется огонь, стали хаотически метаться по пещере, отстреливаясь наугад. Дэйл поспешно припал к земле при первых же звуках начавшейся битвы.
   Фриц Морак вместе с двумя другими защитниками – молодым парнем и женщиной, бывшим флотским пилотом-артиллеристом – управляли прицельным огнем, который велся из засады.
   – Подальше от человека! – выкрикнул Морак, заметив пирата, конвоировавшего Дэйла. – Не стрелять в человека!
   Быстрая чечетка вспышек превращала поле боя в нереальную сцену из кукольного спектакля. Мораку показалось даже, что он присутствует на представлении мультипликационного фильма, в котором белые фигурки противника двигаются на фоне абсолютно черного экрана. Вспышки света сказалось на его реакции, но несмотря на то, что он промахнулся, попавшая в его прицел пиратка неожиданно развернулась и пуля, которая должна была угодить ей в грудь, только слегка задела переднюю лапу. Она немедленно повалилась на землю, и долгая череда оранжевых вспышек у дула ее ружья пронзила тьму. Морак плюнул с досады и навел ружье на очередного пирата.
   Под отрывистые выкрики своего командира халианцы разделились на отдельные группы попарно. Внезапно они разбежались в разные стороны с неимоверной скоростью, а за ними, ориентируясь на звук шагов, бросились бежать колонисты. Мораку не доводилось до сего момента лично встречаться с халианами, и он был поражен их проворством. Он резко свистнул, передавая приказ другой группе обороняющихся.
   Одна группа обнаружила в темноте парня, отследив источник вспышек – он не мог двигаться с такой же скоростью. Неужели никто не может вспомнить в нужный момент, чему их учили на тренировках? Морак поднял ружье, пытаясь поймать в прицеле пиратов, захвативших парня. Они приподняли его, поставив на ноги, и мгновенно скрутили ему руки крепкой веревкой. Парень пронзительно закричал и попытался вырваться, но пираты потащили его за собой. Морак опустил ружье и отрывисто приказал подчиненным, находящимся ближе к цели, во что бы то ни стало спасти мальчика.
   Удар огромной лапищи обезоружил одного из защитников подземного поселения; пираты попытались было схватить его, но тот сумел в последний момент вывернуться и попытался убежать. В сумятице боя, происходившего почти в полной темноте, Морак внезапно увидел, как хорек внезапно прыгнул на одного из колонистов и молниеносным движением перекусил горло своей жертве, и голова откатилась прочь от рухнувшего наземь тела. Морак увидел все это как бы в замедленной съемке, и в нем проснулась бешеная, неукротимая ярость. Разумеется, это была не первая смерть в запутанной сумятице боя, но только теперь он увидел смерть поселенца собственными глазами. От зрелища повеяло такой варварской жестокостью, что Морака охватило одно желание: месть. Он открыл бешеный огонь в том направлении, где только что находились хорьки, забыв что их там наверняка уже нет. Пещера была заполнена мерцающим тусклым светом, выхватывающим из тьмы неподвижные фигуры. Он понимал, что вспышка безудержного гнева приведет только к бесполезной трате боеприпасов, однако остановиться и трезво взвесить ситуацию уже не мог. Резким свистом он отправил отряд в погоню за пиратами, а сам остановился над двумя лежащими на земле пиратами и выстрелами оторвал им головы – и не только для того, чтобы быть уверенным в их гибели.
   Халианская самка со своим партнером и пара пиратов, захватившая в плен мальчишку, поставили своих пленников на ноги и потащили их по коридору к выходу. Морак заметил, что люди поднялись на ноги и тут же отдал приказ прекратить огонь. Пираты, используя пленников в качестве щитов, исчезли в мгновение ока. Часть колонистов осталась невредимой, но на поле боя остались лежать три трупа защитников подземелья, сраженные пулями, и один – обезглавленный отступающим последним хорьком. Охваченный яростью Морак отдал приказ стрелять.
 
   У Дэйла затеплилась было слабая надежда, когда пираты потащили его прочь, но когда они свернули в один из боковых коридоров, ноги его внезапно ослабели. Его память была не в силах запомнить пройденный путь, но в том, что здесь они не были прежде, он был абсолютно уверен. Дэйл рухнул на каменный пол, не в силах идти дальше по гулким темным пещерам.
   Злобно вереща, конвоирша подскочила к нему и резким ударом ружья заставила его кое-как подняться на ноги. Плененный мальчик, которого вели сзади, пытался отчаянно сопротивляться и громко ругался. Хорьки отвечали громким верещанием и похрюкиванием. Дэйл почувствовал гордость за мужество этого парня – такой пример доблести приободрил его, и теперь он был готов сражаться. Вдвоем, совместными усилиями они вполне могли попытаться осуществить побег. К тому же парень наверняка знал здесь все ходы и выходы.
   – ЛОЖИСЬ!!! – услышал он крик где-то впереди.
   Пиратка резко обернулась на звук, яркая вспышка ослепила всех и спереди донеслись два негромких кашляющих звука. Дэйл сразу узнал характерный звук выстрелов из игольчатого ружья. Он изо всех сил вжался в неровную каменную стену, стараясь стать не толще листа бумаги. Крошечные, но необычайно мощные заряды разорвались в своих жертвах – более страшной и мучительной смерти представить было почти невозможно. Дэйл знал это как врач. Разрыв был почти беззвучным, однако он внезапно оказался весь залит кровью. Его конвоирша и еще один пират повалились на землю.
   Дэйл видел огненные вспышки света и вновь слышал выстрелы. На этот раз мимо – заряды ударились в стену пещеры и покатились по полу. Зарычав, халиане обернулись, спрятав своего пленника за спинами. Держа свои ружья наготове, они бросились бежать по" коридору, и их шаги эхом отдавались в гулких каменных полостях. Отчаянные крики мальчика Дэйл слышал до тех пор, пока они не превратились в невнятный шум. Не в силах двинуться назад, Дэйл, держась за стену, на ощупь пошел вперед, сам не зная куда – он полностью потерял ориентацию.
 
   Отлинд на бегу перезарядил ружье; он двигался по направлению к следующей пещере. Он на ощупь приблизился к стене связи и, не останавливаясь, предупредил колонистов о том, что двое пиратов побежали обратно. Эхо собственного голоса преследовало его, звуча странно и отстранение.
 
   Теперь борьбу продолжали только четырнадцать халианцев; защитники подземелья старались загнать хорьков обратно в пещеру. Еще один поселенец попался в руки пирату; тот мгновенно скрутил его и, приставив к горлу ружье, медленно двинулся назад, к выходу вместе со своей добычей, не обращая никакого внимания на робкие попытки заложника освободиться.
   От края круговой стены отделилась человеческая фигурка и приблизилась к халианцу. Пират, заслышав его шаги, мгновенно обернулся, но преимущество внезапности было на стороне Отлинда. Он выпустил заряд из ружья прямо в брюхо пирату и тут же нырнул вниз, швырнув на пол связанного человека еще до того, как хорьки успели открыть огонь.
   – Пат! – закричал Морак, перекрывая грохот боя.
   Отлинд поднялся с земли, помахал в ответ рукой и включился в напряженную суматоху боя, который протекал совсем не так, как учили его на Флоте. Это была местная тактика, тактика Василиска – близкий бой, жестокий и беспощадный.
   Халиане сообразили наконец, что вспышки ружей только превращают их в легкие мишени для засевших в засаде поселенцев. Отбросив ружья в сторону, хорьки решили использовать свое естественное оружие и набросились на колонистов, используя зубы и когти. Теперь стало очевидно, что их экспедиция за новыми рабами потерпела полный провал. Отныне пираты боролись только за то, чтобы убраться с Василиска живыми.
   С отказом хорьков от огнестрельных ружей поселенцам вновь пришлось перейти к обороне Теперь вся пещера была заполнена дымом, и вспыхивающие прожекторы больше слепили самих обороняющихся, чем помогали обнаружить в темноте пиратов. От прожекторов пришлось отказаться, но отсутствие света не стало для них большой помехой – их численное преимущество и хорошее знание пещер было более ценным, чем зубы и когти халианцев. Бой продолжался, не затихая, в задымленной мгле. Пещеру наполнили рычание, стоны и вскрики, заглушавшие глухие удары рукопашного боя. Колонисты, быстро разобравшись в обстановке, держали ружья наготове на тот случай, если внезапно наткнутся на что-то покрытое шерстью. Халианцы передвигались настолько быстро, что действовать против них иначе в полной темноте было просто невозможно.
   Дэйл повернул обратно туда, где шел бой. Он заметил свет красного фонаря халианцев, лежавшего у круглой стены коридора и обрадовался, как ребенок. Не успел он подбежать и протянуть руку, как фонарь мигнул и погас.
   Пещерная тьма была заполнена людьми. Она буквально кишела телами, которые на ходу стукались об него, отбрасывая на мягкие, быстро холодеющие предметы. Он наткнулся на гладкий камень, местами покрытый чем-то шершавым Нагнувшись над ним он сообразил, что это голова колониста, которую откусил хорек. Он двигался на ощупь, держась рукой за стену, но так он мог только вернуться назад, к кораблю. Дэйл был безоружен и мог стать легкой добычей любого халианца, который случайно на него наткнется. Дэйл рухнул на землю, наблюдая за случайными вспышками света, томимый мучительной жаждой света. Он почти не мог разглядеть самих воюющих – казалось, что друг против друга сражается само оружие.
   Он попятился как можно дальше назад, стараясь чтобы поле боя оставалось все время на виду. В пещере была прекрасная акустика, и все звуки, казалось, рождаются прямо перед ним, так что он как будто находился в гуще всех событий одновременно: криков, выстрелов, взрывов, предсмертных хрипов, хруста ломающихся костей. Где-то пронзительно закричала женщина; Дэйл хотел было прийти ей на помощь, но не имел ни малейшего представления куда бежать. Под невыносимой тяжестью звуков и неопределенности он весь сжался и приник к стене.
   Тьма стала сгущаться уже совсем рядом. В галактике сотни миллионов звезд; где же были они? Он прикрыл глаза, заслонив их ладонями, и по зрачкам пролетели кометы остаточных реакций глаза на свет – он мысленно следил, как они пролетали перед ним и скрывались где-то за веками, битва отступила на второй план. Одна из них переменила направление полета между двумя лунами и теперь, увеличиваясь с каждым мгновением в размерах, неслась к серо-голубому диску – теперь его окружали и скрывали от окружающего мира облака, и теперь звуки сражения окончательно затихли. Шум смолк, как только кончилась тьма. Теперь он был очень далеко. Наступил долгожданный отдых.
 
   Остатки халиан предприняли попытку прорваться во внутреннюю камеру пещеры, преследуемые колонистами, держащими ружья наизготовку. Морак по стене связи передал сообщение защитникам на баррикадах в меньших пещерах, хотя и был уверен что хорьки не проникнут дальше. Теперь незваных гостей оставалось лишь десять, и им противостояло больше сотни защитников. Раненых поселенцев унесли с поля боя, и на их место заступили новые бойцы.
 
   Битва продолжалась, постепенно смещаясь к центру поселения. Остатки халиан теперь были загнаны в угол, но продолжали отчаянно драться. Отлинд ткнулся ружьем в живот хорька и не раздумывая разрядил игольчатое ружье. Противника разорвало на части, и Отлинд отскочил. Затем он перепрыгнул через останки тела. Кто это был, – не важно, разбираться нет времени.
   Внезапный крик сзади заставил его мгновенно пригнуться. На него прыгнул пират, – в глазах его плясали огненные вспышки. Патрик выстрелил, но промахнулся. Не теряя ни секунды, он бросился на противника и нанес сокрушительный резкий удар. На тренировках Отлинд отлично усвоил, что надо держаться подальше от зубов хорьков. Ногой он задел поверженного врага и тот всхрюкнул. Похоже, второй раз бить не придется.
   – СЮДА! – закричал кто-то. Это был молодой парень, которого пираты схватили раньше. Теперь он забрался на верх стены связи, и его голос гремел, перекрывая все остальные звуки. Оказавшись вне досягаемости противника, парень переключил свое ружье-целеуказатель в режим слежения и выхватывал из темноты уцелевших пиратов. Наполовину ослепленные нестерпимо ярким светом, халиане на несколько секунд опешили. Предводитель что-то скомандовал, но тут же упал, сраженный десятком пуль.
   Скоро все было кончено. Ни один пират не ушел живым. Отлинд стал помогать поселенцам вытаскивать тела пиратов из подземелья.
 
   – Так ты говоришь, их было двадцать? – переспросил Морак, вытирая свое широкое лицо рукавом рубашки. Его черные волосы слиплись от пота.
   – Так точно, Лидер. И еще один труп – возле их корабля.
   – Тогда действительно все. Да, неплохо.
   – Да. Если только вам нравятся мертвые хорьки.
   Морак широко улыбнулся, продемонстрировав свои ослепительно белые зубы. – Да, я люблю их только такими. Если у них хватило ума оставить входной люк открытым, мы сможем отправиться на борт и посмотреть, нет ли там еще кого-нибудь или чего-нибудь.