— А эти статуи рядом с богиней… — произнес Кашел, оглядываясь назад. Он смущенно умолк, надеясь, что хозяева поймут вопрос, который он не решался сформулировать вслух. Серианцы казались ему очень приличными людьми, и юноша не хотел оскорбить их, как в тот раз, когда назвал дьяволопоклонниками.
   — Да, это демоны-стражи, — ответил Фраза. Он стоял уже на верху лестницы. Слуга в рубахе с черной каймой с поклоном отворил перед ним дверь в кабинет, выходивший окнами на порт.
   — Видите ли, мастер Кашел, — пояснил Джен, — наша Богиня исключительно благожелательна, она умеет творить только добро. Но столь невинные создания нуждаются в защите, чтобы выжить в этом падшем мире. Именно поэтому Богиню всегда охраняют демоны… так же как мы сами управляем своими кораблями под защитой наших горцев.
   — И просим вас о помощи, — добавил Фраза, жестом приглашая Кашела опуститься в одно из низких кресел, окружавших еще более низкий столик. В дверях замер слуга с подносом, на котором стояли чашечки с крошечными крышечками из рисовой бумаги.
   После того как юноша осторожно устроился в кресле, Джен и Фраза тоже уселись. Сиденье оказалось жестче, чем казалось на вид, но Кашел вообще больше привык к простым табуретам, чем к креслам — мягким или жестким. Не говоря уж о том, что еще чаще ему приходилось сидеть на корточках…
   Мелли легко спрыгнула с его плеча и вприпрыжку отправилась исследовать помещение. Кашел встревожился, увидев, как ее алая шевелюра мелькнула позади лакированной ширмы и скрылась за оконными жалюзи. Ему пришлось сделать себе строгое внушение: в конце концов, Мелли не ребенок и знает, что делает.
   Гостеприимные хозяева одновременно взяли чашечки с подноса и подняли их в приветственном жесте.
   — Это смесь различных фруктовых соков, — пояснил Джен, — но мы можем принести вам что-нибудь покрепче, если желаете.
   — Нет, все в порядке, — поспешно ответил юноша, мучительно решая, куда бы пристроить свои ноги. Не найдя ничего лучшего, он вытянул их перед собой. Оба серианца сидели в креслах, изящно скрестив ноги. Увы, конечности Кашела были не приспособлены к такой акробатике.
   На противоположной стене располагались снабженные ставнями окна, выходившие на одноэтажное продолжение фактории. Ставни были распахнуты, и юноша мог видеть отгороженный двор, где расхаживали серианцы и горцы, а также верфь, возле которой стояло на приколе странной формы четырехугольное судно — ничего подобного Кашелу до сих пор видеть не доводилось.
   В легком замешательстве юноша прихлебнул из своей чашечки — напиток был прохладный и слегка терпкий на вкус. Скорее приятный, хотя незнакомый оттенок вкуса заронил в его душу сомнение: а не успел ли какой-то из фруктов слегка подгнить, прежде чем попал в руки поваров? Тем не менее Кашел продолжал пить.
   — Наше семейство ведет торговлю в Каркозе уже на протяжении пяти поколений, — сообщил Фраза. — И всегда ощущалось несколько враждебное отношение к представителям нашей религии…
   — …или нашей расы, — договорил за него Джен. — Должно быть, проблема в этом.
   Кашел промолчал, хотя про себя подумал, что враждебность вполне способна обходиться без разумных причин. Если уж кому-то пришла охота побузить и пошвыряться камнями, то сгодится и рыжий, и леворукий, и просто житель соседней деревни. Всякая палка хороша, если хочешь побить собаку.
   Фраза сделал легкое движение бровями — другой бы пожал плечами.
   — Так или иначе, — продолжал он, — мы всегда минимально контактировали с жителями Каркозы. Обычно мы арендуем здание фактории и храним в нем наши товары, пока местный посредник подыскивает нам покупателей. К сожалению, в этот раз мы застали крайне неспокойную обстановку в городе.
   Сидя в кресле, Кашел видел, как Мелли промелькнула на крыше одноэтажного здания и скрылась за водостоком. Однако во дворе ведь горцы…
   — Вы знакомы с политикой Каркозы, мастер Кашел? — вежливо спросил Джен.
   Юноша покачал головой, не сумев скрыть улыбку. Да он не уверен, что в точности понимает значение этого слова, не то чтоб вникать в тонкости местной политики.
   — Поколение назад в результате мятежа к власти в Каркозе пришел граф Ласкарг, — начал объяснять Джен. — Он пользовался широкой поддержкой простого люда, в то время как богачи были, скорее, против него. Назревали проблемы, но Ласкарг сумел втереться в доверие к обоим классам, вместо того чтобы делать ставку на грубую силу.
   — Отчасти потому что этой самой силы ему недоставало, — вмешался Фраза. — Придя к власти, граф сильно уменьшил численность гвардии, чтобы его преемник не смог воспользоваться ею для очередного переворота — именно так он сам покончил с графом Хафтским и его женой. Соответственно, не имея серьезной военной поддержки, Ласкарг не мог воспрепятствовать гражданской войне, которая грозила вот-вот начаться.
   — Граф был неглупым человеком и понимал: кто бы ни выиграл в результате такой войны, он-то точно проиграет, — продолжал Джен. — Посему он воспользовался испытанным методом — постарался объединить все общество в русле единой ненависти к иностранцам. В частности, к серианцам.
   Кашел кивнул.
   — Да уж, — сказал он, следя глазами за объявившейся вновь Мелли — она внезапно материализовалась на подносе среди чашек. — Вы-то иностраннее,чем кто бы то ни было.
   Фея так и закатилась смехом — аж упала на поднос. Фраза и Джед на мгновение застыли, затем улыбнулись, оценив шутку.
   Кашел и сам удивился своей смелости. Либо в этом напитке действительно присутствовало нечтовозбуждающее, либо на него подействовала необычная обстановка последних недель, но парень высказал вслух то, что обычно держал в уме.
   — Полагаю, вы правы, — согласился Фраза. — Но так или иначе, а нам здорово повезло, что в столь неприятной обстановке мы повстречали такого доблестного и честного человека, как вы, мастер Кашел.
   — Если б мы знали, насколько серьезна ситуация в Каркозе, то никогда бы не рискнули приплыть сюда на «Золотом Драконе», — резюмировал Джен. Он не стал тыкать пальцем в корабль у причала, как сделал бы любой односельчанин Кашела. Нет, он ограничился легким, почти неуловимым движением глаз, которое, если его продолжить, указывало бы на окно и все, что располагалось за ним. — Вчера, когда мы пришвартовались в порту, здание фактории забросали камнями. Но это не страшно — такое случалось и прежде. Сегодня днем мы с братом вышли, чтобы встретиться с нашим посредником. И, надо думать, без вашей помощи вряд ли вернулись бы обратно.
   Оба серианца легко поднялись и преклонила колени, как тогда, перед своей Богиней. От неожиданности Кашел отчаянно покраснел — ему хотелось провалиться сквозь землю.
   — Послушайте, — произнес он, вскакивая на ноги. — Я рад, что смог помочь вам — то, что происходило, чистое безобразие. Но сейчас вы оба находитесь в безопасности, и я хотел бы отправиться восвояси.
   Он достал кошелек из-за пазухи. Мелли прошлась колесом по столу: ее огненно-красные волосы ярко вспыхивали каждый раз, когда фея переворачивалась вниз головой.
   —  Прошувас, мастер Кашел, — воскликнул Джен, выражая общую с братом тревогу. — Мы никак не хотели обидеть вас…
   — Думаю, было неправильно брать деньги за оказанную услугу, — сказал Кашел, нащупывая сребреники, которые Фраза дал ему на площади у фонтана. — Желаю вам, ребята, всего хорошего, а особо — удачи в делах.
   Мелли прикоснулась к его ноге и легко, как перышко, взобралась на привычное место на плече.
   — Тебе раньше не приходилось встречаться с серианцами, Кашел, — пропела она ему в ухо. — Необходимо принять во внимание, что раньше они не сталкивались с простым деревенским пастухом. Равно как и с нормальным честным человеком здесь, в Каркозе. Я так думаю, хотя, конечно, положение вещей могло измениться со времени моего последнего визита в столицу.
   Нахмурившись, Кашел застыл в нерешительности.
   — Обычно мы добираемся до Хафта южным путем, — говорил Фраза. — В тех водах свирепствуют пираты, поэтому мы вынуждены включать в команду горцев. Они не умеют управлять судами, поэтому нет риска, что в пути захватят корабль. К тому же они не предаются долгим раздумьям, если можно убить пиратов…
   Едва уловимая улыбка появилась у него на губах:
   — …или съесть их.
   Кашел задумчиво кивнул. Он пока не понимал, куда клонит серианец, но время позволяло — почему бы не выслушать до конца? Единственное, что его волновало, так это кошелек в руке, — парень чувствовал себя с ним глупо. Он судорожно повел плечами и засунул его обратно за пазуху.
   — Здесь же, в Каркозе, у нас нет защиты за стенами фактории, — поддержал брата Джен. — Мы очень надеемся быстро закончить дела с нашим посредником и избавить себя от лишней прогулки по городу. Но знать наверняка мы ничего не можем. Мастер Кашел, если даже ваше вмешательство больше не понадобится, одно только присутствие такого честного и благородного человека, как вы, облегчит нашу задачу. Пожалуйста, не покидайте нас! И позвольте заплатить, как договаривались, за спасение нашейчести.
   Кашел переводил взгляд с одного брата на другого. Они были похожи, как два демона у входа. Хотя как сказать… Здесь, пожалуй, роль демона отводилась ему самому.
   — Если хочешь мое мнение, то мне здесь нравится, — подала голос Мелли. — Не настолько, конечно, чтоб остаться надолго… Но хозяева стараются быть милыми — и к тому же они не держат кошек.
   Фея хихикнула.
   Кашел снова вспомнил горцев. Ну и пусть, он сумеет быть охранным демоном для Мелли внутри фактории, так же как для братьев-серианцев — за ее пределами.
   — Не знаю, что это нашло на меня, — пробормотал он, опустив глаза. — Я ведь уже ответил вам согласием и не стану нарушать слова. Простите меня, господа. Я останусь с вами, пока того требуют торговые дела.
   Улыбающиеся Фраза и Джен поклонились, в то время как Мелли довольно прильнула к шее своего друга.

21

   Ощутив какое-то движение, Шарина внезапно проснулась. Она подумала, что, должно быть, это поднимается Ноннус.
   Но отшельника уже не было рядом, а движение, которое ощутила Шарина, оказалось непривычным креном челнока. За то время, она спала, ветер наконец сменился и теперь дул с севера.
   Отшельник стоял возле мачты, освобождая фал. Азера и Медер тесно прижавшись друг к другу, сидели на корме и глядели на Ноннуса широко открытыми, испуганными глазами. Они напомнили девушке парочку сурков, пытающихся спрятаться от парящего ястреба. Они не предлагали свою помощь отшельнику, да он, пожалуй, не нуждался в ней и вряд ли принял бы.
   Шарина понимала причину страха аристократов — Медер смухлевал с ветром. И хотя ее сердце трепетало от долгожданной перемены погоды, все же девушка стыдилась, что не остановила колдуна.
   Она пробралась к Ноннусу. Тот вполне мог обойтись без ее помощи, но Шарина, по крайней мере, ничего не испортит, поскольку знает, что делать. Фал проходил через один блок, укрепленный на топе 53мачты. Девушка изо всех сил держалась за рею обеими руками и помогала поднимать мокрый парус, пока Ноннус с усилием тянул веревку. Как минимум, она ослабит напряжение, приходившееся на мачту.
   Под действием ветра парусина начала расправляться, отряхивая на Шарину сотни мельчайших соленых брызг. Рея постепенно поднималась, и девушка отступала назад. Держался легкий, но устойчивый ветерок.
   — Погода не совсем такая, как я ожидал, — послышался голос отшельника из-за мокрого занавеса паруса. Он нагнулся, чтобы закрепить парус у основания мачты. — Ну что ж, выбирать не приходится. Этот ветерок послужит нам, пока будет дуть, а когда окончится… придется ждать настоящего норда.
   Шарина проползла под нижним концом паруса. Небо выглядело заметно светлее, хотя солнце еще не взошло. Линия горизонта терялась в зловещей тьме.
   Азера держала румпель, Медер прятался за ней.
   — Доброе утро, мастер Ноннус, — произнесла госпожа прокуратор, когда отшельник пришел сменить ее на вахте. Обычно аристократы молча пробирались на нос судна, стараясь не столкнуться со стариком. Но сегодня они, похоже, вообще не намеревались покидать корму.
   — Доброе утро, госпожа и господин, — подчеркнуто вежливо ответил Ноннус. — Мне нужно занять место на корме, чтобы управлять парусом.
   Судорожно сглотнув, Медер поднялся и на неверных ногах направился вперед. Он старался не встречаться взглядом с отшельником. Азера выпустила из рук румпель и поспешно проговорила:
   — Да, конечно.
   Она поднялась, стараясь сохранять достоинство, однако Шарина видела, как напряжена ее спина.
   Сундучок Медера по-прежнему лежал на дне лодки под сетью, но девушка заметила, что местоположение его несколько поменялось по сравнению с тем, когда в полночь колдун занял свое место на корме. Она сочла за благо промолчать, тем более что Ноннус окинул все острым взглядом, но не сказал ни слова.
   Очень может быть, что солнце сегодня утром взойдет на западе…
   Отшельник закрепил перекладину паруса в нужном положении, освободил румпель и при помощи руля медленно поменял курс челнока. Они заметно завалились на правый борт. Шарина взялась за лини 54, прикрепленные к нижнему концу паруса, и очень осторожно сгладила образовавшийся угол. Грубое изменение грозило опрокинуть их неуклюжую лодку.
   В этот момент раздался голос Ноннуса:
   — Я вижу следы крови на корме, Медер!
   — Я порезался, — откликнулся колдун из-за паруса. — Порезал руку осколком, вот и все!
   Шарина отвернулась, чтоб скрыть смущение. Ей было очень стыдно за свое бездействие минувшей ночью. Сейчас, когда все вскрылось, она боялась, что Ноннус обвинит ее в попустительстве.
   — Ноннус… — начала она.
   Справа по борту мелькнуло что-то белое. Девушка бросилась туда, вцепившись в бортик и глядя во все глаза. Нет, это была не иллюзия и не спящие на волнах чайки!
   — Земля! — закричала Шарина. — Земля по правому борту! Смотри, Ноннус, земля!
   Отшельник вскочил на планшир и перегнулся через борт. Держаться ему было не за что, но он вытянул назад свой посох в левой руке, создав таким образом противовес. Так он балансировал, приводя в ужас Шарину.
   Затем, ни слова не говоря, спрыгнул обратно на корму и еще больше развернул парус.
   Азера и Медер на корточках проползли под парусом и тоже приблизились к борту. На их лицах застыла смесь страха и робкой надежды.
   — В самом деле земля? — выпалил Медер.
   — Похоже, что так, — ответил Ноннус. Он взялся за шкот 55, опередив Шарину. — Хотя в этой части моря не должно быть никакого острова.
   Азера так и вскинулась.
   — Как можно быть в чем-либо уверенным? — накинулась она отшельника. — Тем более в нашем случае? Небо затянуто тучами с того самого момента, как мы покинули Тегму.
   — О да, Тегма, — с сарказмом повторил Ноннус. Он передал шкот девушке. — Уверяю вас, госпожа прокуратор, я знаю, где мы сейчас находимся. А также знаю, что Тегма сама по себе, без вмешательства колдовства, не поднялась бы со дна морского.
   — Я здесь ни при чем! — вскричал Медер. — Я ничего для этого не делал!
   — Полагаю, сейчас это уже неважно, не правда ли? — откликнулся отшельник. Он закреплял парус, придерживая румпель левой рукой.
   — Я не делал этого, — вновь прошептал колдун, но взгляд, которым он обменялся с Азерой, ставил под сомнения его слова.

22

   Воздух в гробнице был сухим и горячим. Теноктрис прохаживалась по комнате, держа перед собой свою веточку, и пламя черной свечи колебалось в такт ее шагам. Оно было теперь ярким, бездымным и без всякого отражения поглощалось темными, унылыми стенами склепа.
   Наконец старая колдунья уселась, как всегда скрестив ноги. Она с отвращением бросила взгляд на останки купца. Бедняга лежал на спине, тело его было рассечено от таза до самого горла, черты лица искажены ужасом. Все члены уже свело трупным окоченением. Гаррику уже доводилось видеть такое раньше: как-то еще в Барке, бык, озверевший от укуса слепня, вспорол рогами живот несчастному Заки ор-Меслию.
   Руки Бенлоу были широко раскинуты, в правой по-прежнему оставался магический атам.
   — Мы можем что-нибудь сделать? — спросил Гаррик, застывший на нижней ступеньке гробницы.
   — Возможно, — обернувшись, откликнулась Теноктрис. — Но это может быть очень опасно. И решение принимать тебе.
   — Что ж, рискнем, — проговорил юноша, не двигаясь с места.
   — Позволь сначала объяснить тебе, — настойчиво сказала колдунья. — Несчастье произошло из-за того, что Бенлоу по ошибке открыл не ту дверь. Через этот проход явился демон, неуязвимый на нашем плане. Именно он-то и убил горе-волшебника. Затем демон вернулся и забрал с собой его дочь.
   Гаррик молча смотрел в глаза Теноктрис. Если старуха чувствует потребность что-то объяснить, что ж, он внимательно выслушает ее. Возможно, это действительно прибавит ему понимания и поможет справиться с предстоящей работой. Так или иначе, спорить с колдуньей означает лишь откладывать неизбежное.
   Однако если б это зависело только от Гаррика, он отмел бы все ее доводы как несущественные. Юноша уже принял решение.
   — В принципе, если я знаю имя демона, — продолжала Теноктрис, — то могу попасть на уровень, где он обитает. Бенлоу использовал грубую силу, и немалую, чтоб открыть эти врата. Мне бы не хватило энергии для подобного деяния, но я в состоянии открыть зановоуже созданный проход. Если действовать быстро и грамотно.
   Ее прутик потянулся к лужице крови, которая медленно растекалась по полу склепа. За те несколько секунд, которые прошли со времени их появления, слово «Стразедон» уже несколько расплылось, но все еще сохранялось, написанное рукой Бенлоу. Гаррик боялся прочесть его вслух, опасаясь вызвать непонятную и опасную сущность.
   — Так вы говорите, — спросил он с содроганием, — что этот демон неуязвим?
   Он сжал руки, чтобы остановить невольную дрожь нетерпения. Он сознавал, что должен бояться, но все чувства юноши сводились к неодолимому желанию действовать. Он ощущал потребность двигаться, что-то делать и так или иначе покончитьэтим с этим, даже если это будет означать его собственный конец.
   —  Здесь, унас он неуязвим. На его собственном плане Стразедона можно убить, — произнесла Теноктрис, едва уловимо улыбаясь. Она давала понять, что на имени демона не лежит табу. — Но, Гаррик, тигра тоже можно убить в его джунглях… Однако это трудное и опасное дело. Не меньшая опасность связана со Стразедоном.
   — Неважно, — покачал головой юноша. — И дело тут вовсе не в Лиане, госпожа. Поверьте, я сказал бы то же самое, если б на ее месте был сам Бенлоу. Я просто не могу уйти восвояси и оставить человеческую жизнь в руках чудовища, которое совершает…
   Он мотнул подбородком в сторону трупа.
   — …подобные вещи.
   — Отлично, — кивнула Теноктрис. — Но я была обязана предупредить тебя.
   Она попыталась вытащить атам из руки Бенлоу. Ей пришлось изрядно потрудиться, прежде чем кинжал выскользнул из окоченевших пальцев.
   — Убери, пожалуйста, его с дороги, — решительно приказала она юноше. — Если нам посчастливится выжить, тогда мы сможем заняться останками.
   Гаррик оттащил тело в дальний угол склепа. Теноктрис обмакнула атам в застывающую кровь и принялась тщательно обводить магические слова, написанные на полу Бенлоу.
   — Хорошо, что ты умеешь читать на Старом Письме, — заметила она. — Для данного заклинания необходимы два голоса. Думаю, именно поэтому купец притащил сюда дочь. Если б он только знал, чем все закончится…
   Она не договорила, да в этом и не было нужды — все и так ясно.
   Гаррик гадал: необходимо ли использование крови для усиления магического заклинания или колдунья берет то, что лежит под рукой. Вообще-то в характере старухи присутствовал некий прагматизм, который коробил юного деревенского жителя.
   Еще немного крови пошло в ход.
   — Должно быть, Бенлоу самостоятельно изготовил кинжал, — пробормотала колдунья. — Удивительно, насколько для этого подходит железо. Оно является идеальным материалом, если вы обладаете силами связать его, как это сделал Бенлоу. Но в своем неведении он задействовал такой пучок энергии, что даже я не могу его распутать. Неудивительно, что это привело его на ошибочный план!
   — Так вы не можете использовать его атам? — спросил Гаррик. Наблюдая за действиями колдуньи, он поймал себя на том, что судорожно сжимает челюсти. Юноша боялся невольно озвучить написанное заклинание с непредсказуемым эффектом.
   — Ничего, я воспользуюсь моим прутиком, — бесстрастным тоном отозвалась колдунья. — Безопаснее всего нейтральный атам. Здесь сконцентрированы такие силы, что только сумасшедший или безрассудный невежда выбрал бы инструмент, действующий как усилитель.
   Склонившись, она нарисовала на полу два концентрических круга, составленных из слов на Старом Языке. Причем расположила их между собой и тем местом, где стоял Гаррик. Указав на них острием атама Бенлоу, уточнила:
   — Ты можешь прочесть это?
   — Да, госпожа, — кивнул Гаррик.
   — Хорошо.
   Теноктрис не без труда поднялась и проинструктировала юношу:
   — Пока я стою во внешнем круге, я буду читать слова сама. Как только я перейду во внутренний — читай заклинание вместе со мной. Придерживайся того ритма, который я задам изначально. Понятно?
   — Да, госпожа, — повторил Гаррик. Он изготовился и слегка подобрался, будто собирался нырнуть с высокого утеса.
   — Когда портал откроется, мы шагнем туда вместе, — пояснила колдунья. — И не медли. Ты все понял?
   — Да, госпожа. — Она не оставляла Гаррику выбора. Будь что будет!
   — Ну что ж, — слегка улыбнулась Теноктрис. — Я начинаю. Касаясь веточкой поочередно написанных символов, она принялась читать заклинание:
   —  Аноч аи акраммачамари…
   Голос ее был звонким и неумолимым, как звук топора трудолюбивого лесоруба.
   —  Лампсуэр ламиир ламхоре…
   Колдунья перешла во внутренний круг. Подхватывая заданный ритм, Гаррик присоединил свой голос к пению Теноктрис. Мао барбатиаот абланатаналба!
   В воздухе появился луч красного света — больше всего он напоминал железо в кузне. Женщина протянула руку и крепко взяла Гаррика за правое запястье.
   —  Гаррик…— голос Лианы донесся, казалось, с другого конца вселенной.
   Рука об руку Гаррик и старая колдунья шагнули прямо в красный луч.

23

   Илна увидела толпу на улице перед «Красным Быком». Что-то случилось, и это что-то напрямую касалось Гаррика. Девушка почувствовала, как ослабели у нее ноги, она споткнулась — впервые с тех пор, как вышла из «Приюта Капитана».
   Она покончила со своими обязанностями в гостинице, касающимися комнаты и кухни: все цыплята умерщвлены, ощипаны и подготовлены для завтрашнего обеда. Повар был приятно удивлен скоростью и качеством ее работы, хотя сама Илна пожурила себя за несколько пропущенных в спешке перышек.
   Хотя никто больше не имел претензий к девушке, для Илны ос-Кенсет это было неважно. Довольно и того, что онасама знала.
   Она, конечно, предпочла бы отправиться в «Красный Бык» вместе с Гарриком и Теноктрис. Но те, будучи в неведении о ее намерениях, вышли незадолго до того, как девушка справилась с работой. Если б она попросила, друзья, конечно, подождали бы ее, но не в характере Илны было чувствовать себя обязанной даже самым близким людям. Поэтому она вышла попозже, без фонаря и провожатых. Сплетение узких улочек любому другому показалось бы в таких условиях непроходимым лабиринтом, но память Илны была натренирована воссозданием сложнейших узоров на ткацком станке.
   Для потрошения цыплят девушка пользовалась собственным ножом с костяной ручкой, чье стальное лезвие истончилось за долгие годы службы. Перед выходом из гостиницы «Приют Капитана» Илна, чтоб заточить его, провела пару раз ножом по мягкой известняковой притолоке кухни.
   Сейчас она решительно протолкалась через толпу. Люди смотрели в сторону кладбища и возбужденно переговаривались между собой. Некоторые, что посмелее, даже взобрались на кладбищенскую стену, хотя предусмотрительно сохраняли пути к отступлению. Ничего не говорило о том, что Гаррику нужна помощь…
   И все же Илна знала, чувствовала, что это так.
   Охранники Бенлоу стояли подле стены и тихо обменивались тревожными замечаниями. Похолодевшая Илна подошла к одному из них.
   — Мастер Ральд, — обратилась она, — а где Гаррик?
   Мужчина инстинктивно потянулся к мечу, которого почему-то не оказалось на месте, и лишь потом оглянулся, чтоб посмотреть, идо его окликает. Наверное, его напугал не слишком ласковый тон девушки, но, видят боги, ей сейчас было не до вежливости.
   — Простите меня, госпожа, — пробормотал Ральд в смущении.
   За время совместного пути стражники успели узнать и зауважать Илну. Он мотнул головой в сторону освещенных луной склепов. — Они со старой госпожой там. И Бенлоу с дочерью, я полагаю.
   — В таком случае почему вы здесь? — резко спросила девушка. — Что случилось?
   Ее подмывало прямо сейчас перебраться через стену, но прежде следовало разузнать все, что можно, здесь. Илна привыкла обдумывать будущий узор еще до того, как нарезать нити. Тот, кто решал все на ходу, по ее мнению, был плохим мастером.