Конан отрицательно покачал головой.
   - Если и есть, то я об этом ничего не знаю.
   - Конечно, за магический меч можно было запросить намного больше, но ведь наличие магии можно легко доказать.
   - И сколько ты предлагаешь?
   - Три золотых марки, - быстро ответил Деметр.
   Киммериец растерянно мигнул. Он пока что думал в серебре. Но если меч так уж нужен этому юноше, можно поторговаться.
   - За столь древний меч, - заявил он, - многие собиратели с радостью заплатят и двадцать!
   Деметр растерянно взглянул на него.
   - Я... у меня с собой нет столько.
   Конан был потрясен. Деметр даже не пытался сбить цену! Неужели меч принадлежал какому-то легендарному королю? Опытным взглядом он оценил усеянный аметистами браслет в пятьдесят золотых марок, а рубиновую булавку в сто. Похоже, у этого юноши денег куры не клюют.
   - Я могу подождать, - начал было Конан, но Деметр сорвал браслет с руки и сунул его киммерийцу.
   - Возьми его, - молил он. - Я не могу позволить, чтобы кто-нибудь мог перекупить этот меч, пока я хожу за деньгами. Браслет стоит больше двадцати марок, уверяю тебя. Только дай мне вместе с мечом и плащ, ведь не могу же я нести его по улицам в обнаженном виде!
   - Меч и плащ - твои! - провозгласил Конан, обменяв их на браслет. Сердце его ликовало. Вот он, его отряд! Шестьдесят крон - это человек сорок!
   - Позволь только спросить, - добавил он, - чем этот клинок так замечателен? Может быть, он принадлежал королю? Или герою стародавних времен?
   Деметр осторожно заворачивал меч в плащ - так осторожно, отметил Конан, словно у него в руках было опасное животное. Услышав эти слова, он поднял голову.
   - Как тебя зовут?
   - Конан.
   - Ты прав, Конан. Это меч короля. Можно даже сказать, что это меч самого Брагораса, - и он рассмеялся, будто сказал что-то очень веселое. Смеясь, он взял меч в руки и исчез в дверях.
   7
   Албанус остановился у дверей, засмотревшись на Суларию, сидевшую перед большим зеркалом. Грубый меховой сверток у него под мышкой нарушал общее великолепие комнаты. Халат на Суларии позволял видеть ее белоснежные плечи. Рабыня расчесывала золото ее волос. Заметив Албануса, Сулария приспустила халат, позволяя ему увидеть в зеркале ее безупречную грудь.
   Лорд щелкнул пальцами. Рабыня повернулась и, подчинившись жесту хозяина, покинула комнату.
   - Ты принес мне подарок? - спросила женщина. - Он очень странно завернут, если хочешь услышать мое мнение.
   Она всмотрелась в свое лицо и легким движением кисточки добавила румян на скулы.
   Лорд рассмеялся.
   - Нет, это не для тебя. Это меч бедняги Мелиуса.
   Сняв с шеи висевший на золотой цепи ключ, он открыл им большой лакированный сундук, сложным образом повернув его сначала в одну, потом в другую сторону. Если ошибиться при этом, объяснил он Суларии, то сложная система воздуходувок и мехов метнет в лицо открывающему отравленные дротики.
   Откинув крышку, Албанус с величайшей осторожностью уложил меч на подготовленное для него место. Плащ он презрительно отбросил в сторону. Здесь, в этом сундуке, лежали переплетенные в кожу девственниц и завернутые в шелка тома древнего Ахерона. Здесь же находились и наиболее важные магические инструменты. Пальцы хозяина на мгновение задержались на скрученных в трубку кусках пергамента. Эти наброски и картины с портретами Гариана, хоть они и не имели никакого магического значения, играли важную роль в его плане. На почетном месте, на шелковой подушечке покоился хрустальный шар глубокого синего цвета. Внутри него вспыхивали и гасли серебристые огоньки.
   Сбросив халат на пол, Сулария подошла к нему сзади. Быстрыми движениями языка облизывая губы, она спросила:
   - Неужели это тот самый меч, который убил столь многих? Не слишком ли он опасен? Может, лучше его уничтожить?
   - Он для этого слишком ценен, - ответил хозяин. - Если бы я знал раньше то, что узнал сейчас, я бы ни за что не позволил никому к нему прикоснуться. Особенно - идиоту Мелиусу. Мне помогли эти руны, что идут вдоль лезвия. Книги открыли наконец секрет.
   - Но как Мелиус смог убить столь многих?
   - При изготовлении меча в сталь клинка были заключены сущности шести мастеров. - Он любовно провел пальцами по мечу, ощущая заключенную в нем силу. Эта мощь будет его мощью. Сила более могучая, чем могут представить себе простые смертные, власть значительно более крепкая, чем власть всех земных правителей. - От этого и произрастает безумие.
   Он наклонился, чтобы взять меч за рукоять, но вовремя остановился.
   - Достаточно одной и той же руке трижды взять клинок и использовать его, как разум обладателя меча заражается болью безумия. Руби - и тебе станет легче. Круши! Бей! - Он перешел на крик.
   Опомнившись, он посмотрел на Суларию и увидел, что она смотрит на его руки со страхом.
   - Сколько уже раз ты брал его в руки? - прошептала она.
   Он рассмеялся и убрал руку. Вместо этого он взял хрустальную сферу, коснувшись ее осторожно и нежно. Он обращался с ней как со святыней, хотя знал, что вряд ли есть в мире сила, способная отбить хотя бы осколок от этого хрупкого на вид предмета.
   - Тебя пугает меч? - спросил он мягко. Его твердый взор пронзал глубины хрустальной синевы. - Вот чего стоит бояться. С ее помощью можно управлять - демоном? богом? существом такой мощи и силы, что даже мои древние тома говорят от них лишь намеками, полными почтения и страха.
   И он будет властелином этой силы - силы, которой никогда не обладать земным королям. От этой мысли всколыхнулось сердце. Он ни разу еще не осмеливался совершить ритуал, поскольку в нем имелась опасность. Простой смертный мог оказаться игрушкой во власти бессмертного существа, утратить свою сущность, быть уничтоженным. Но разве сам они не был потомком легендарного Брагораса, древнего короля-героя, зарубившего дракона Ксутаркана и ввергшего демона Даргона в пучины Западного моря?
   Непрошенные слова древнего ритуала сами собой начали скатываться с его языка:
   - Аф-фар миа-рлолд. Орисни деас каан, эт-фар ба-алам офеа кристи...
   С каждым словом небо над городом темнело. В безоблачном небосводе засверкали молнии, затмевая тусклое солнце. Земля вздрогнула.
   Албанус запнулся и с ужасом заметил, как шевелятся стены - совсем как шелк на ветру. Нет, сейчас не время! Безумием было даже пробовать! Есть все же шанс - он ведь не довел заклинание до конца. Он торопливо вернул сияющий шар на место и изгнал из головы все мысли, чтобы не осталось ни малейшего признака призыва к высшим силам. Ни малейшего.
   Синее сияние медленно угасло, земля перестала трястись. Молнии пропали, и над городом вновь засияло солнце.
   Долгое время Албанус не мог взглянуть на женщину. Если бы она сказала об этом хоть слово, хоть одно единственное слово, он бы удавил сучку ее собственными кишками. Лорд повернул к ней свое почерневшее от гнева лицо.
   В глазах Суларии горел огонь похоти.
   - О, как ты могуч, мой господин! - прошептала она. - Я боюсь ослепнуть от твоего великолепия. - Ее грудь волновалась. - И с помощью этого ты уничтожишь Гариана?
   Дух Албануса воспрянул, а вместе с ним и его гордость.
   - Гариан недостоин этой чести, - скривил рот хозяин. - Я создам человека, своими руками оживлю его и тем заставлю узурпатора испытать на себе силу рока. Я стану его судьбой.
   Сулария чуть не задохнулась.
   - Ты настолько могуч, мой лорд?
   Тот пренебрежительно махнул рукой.
   - Для меня это сущая безделица. Я уже совершал это и в следующий раз не повторю прежних ошибок.
   Он схватил ее за волосы и грубо повалил на пол, хотя она с удовольствием сделала бы это для него сама.
   Опускаясь на нее, Албанус сказал:
   - Ничто не устоит на моем пути. - Женщина кричала от удовольствия, и в ее криках ему слышался голос народа, провозглашавший его их королем. Их богом.
   Сефана поднялась с постели. После бурно прошедшей ночи ее пышное тело было покрыто потом. Груди колыхались в такт движениям.
   Мужчина в ее постели, молодой стройный капитан Золотых Леопардов, неуверенно приподнялся на локте, провожая ее взглядом, полным восхищения.
   - Ты ведьма, Сефана. Каждый раз я думаю, что умру от наслаждения. Каждый раз я думаю, что достиг величайшего экстаза. И каждый раз ты даешь мне все больше и больше.
   - Но мне кажется, что я стала тебе надоедать, Баэтис, - с укором улыбнулась она.
   - Никогда, - с жаром заявил мужчина. - Ты должна мне поверить. Ты для меня земное воплощение Деркето.
   - Но ты отказываешь мне в такой малости.
   - Сефана, ты сама не понимаешь, что просишь. Мой долг...
   - Ну а небольшое одолжение? - продолжила она, возвращаясь к постели.
   Глаза мужчины жадно следили за ней. Она была пленительно округлой женщиной, жемчужиной, которая зажигала огонь страсти в душе любого мужчины.
   Он потянулся к ней, но она отступила назад.
   - Дверь, не запертая на засов, - прошептала она. - Оставленный без охраны коридор. Не станешь же ты лишать короля возможности испытать то наслаждение, которое сейчас испытываешь?
   Тяжело дыша, молодой капитан сомкнул веки.
   - По крайней мере, я должен быть там, - наконец вымолвил он.
   - Несомненно, - ответила она и оседлала его. - Несомненно, Гаэтис, любовь моя. - В глазах ее сверкал жар безумия, волчий оскал кривил губы. Пусть Албанус строит себе дальнейшие планы на будущее... Ее удар его опередит. Конечно, жаль, что Баэтису придется умереть вместе с Гарианом. Но это будет потом, а сейчас... - И она предалась наслаждениям.
   8
   Соломенные мишени-вязанки размером были с туловище взрослого мужчины. Конан установил последнюю в ряду, вскочил в седло и проскакал сто и еще пятьдесят шагов, остановившись рядом со своими людьми, набранными за последние пять дней.
   Хорошо бы сейчас был здесь Ордо, подумал Конан. Но у Ордо были еще дела с контрабандой, и они переносили товар из склада, который должен был подвергнуться якобы внезапной проверке королевской таможни. Никогда не знаешь, где и когда могут пригодиться старые связи.
   Конан сдавил коленями бока своего черного аквилонского жеребца и поднял короткий тяжелый лук на обозрение перед своими двумя двадцатками.
   - Эта штука служит для стрельбы с коня. - Луки были удачной находкой, поскольку искусство стрельбы с лошади было неизвестно на западе. Конан надеялся, что их умение позволит получить лучшую работу. Луки с ненатянутыми тетивами лежали на складе контрабандистов. Они считались слишком тугими и слишком короткими, чтобы найти сбыт.
   Каждый из сорока присутствовавших мог поблагодарить контрабандистов за свое снаряжение: легкие металлические кирасы поверх стеганых кафтанов, остроконечные шлемы. У седла висел круглый щит, и добрый туранский скимитар, несущий клеймо королевских кузниц в Аграпуре, болтался на бедре.
   Конан надеялся, что такое вооружение придаст им чужеземный оттенок. Люди склонны верить, что чужакам знакомы тайные приемы боя. Если удастся затея с луком, то эта вера будет оправдана. Конан и Ордо выбирали тех людей, у кого уже были лошади - денег у них было всего лишь на плату рекрутам, на лошадей бы уже не хватило. И они выбирали тех, кто знаком со стрельбой из лука. Конан собрал их на поле недалеко от Бельверуса.
   - Вы все привыкли к специальному кольцу на большом пальце - для натягивания тетивы, - продолжал он. - Но если вы вступили в бой верхом, вам потребуется мгновенно переходить от лука к сабле, от сабли к копью и так далее. Кольцо делает вашу хватку ненадежной.
   - Да как вообще натянуть эту чертову штуку? - спросил широкоплечий ветеран с багровым шрамом поперек широкого носа. Держа лук в вытянутой руке, он попытался его натянуть. Тетива сдвинулась не больше чем на ладонь, что вызвало смех у всех остальных.
   Его звали Махаон. Он не узнал Конана, но киммериец сразу вспомнил его. Он был сержантом того патруля городской стражи, который убил Мелиуса.
   - Берись за тетиву тремя пальцами, - сказал Конан, когда смех утих, а натягивай вот так.
   Мускулистый киммериец взял стрелу и, держа ее вместе с тетивой у скулы, другой рукой выжал тугой лук вперед, натягивая его. Сделав это, он движением колен заставил вороного коня развернуться.
   Он пустил стрелу. С коротким стуком она увязла в середине центральной связки соломы.
   Люди оживленно зашептались.
   - Вот как это делается!
   - Оч-чень странно, - заявил высокий мужчина. Ввалившиеся щеки и глубоко запавшие глаза придавали ему вид человека, страдающего неизлечимой болезнью. Но те, кто знал его, утверждали, что его гложет его собственный несносный характер. - Если это такая полезная штука, то почему его не используют армии Немедии, или Аквилонии, или какой другой цивилизованной страны?
   Махаон опередил Конана.
   - Открой глаза, Нарус, - сказал он, - и в первый раз попробуй взглянуть на жизнь беспристрастно. Думай. Мы можем появиться, нанести удар и исчезнуть, прежде чем пешие лучники успеют вогнать в землю острые колышки для защиты от конной лавы, в то время как солдаты с пиками и просто пехота смыкают ряды, готовясь к отражению известной им опасности. Вражеская кавалерия только успеет выставить свои копья, а наши стрелы уже пронзят их сердца. Попробуй, наконец, улыбнуться, Нарус. Представь, как они удивятся такому сюрпризу!
   Нарус растянул губы в улыбку, отчего стал еще больше походить на жертву чумы. Его попытка была встречена смехом и неприличными замечаниями товарищей.
   - Махаон правильно понял суть метода, - провозгласил Конан. - Отныне он будет моим сержантом.
   На изуродованном лице Махаона появилось изумленное и в то же время задумчивое выражение. Остальные криками выразили одобрение, даже, похоже, Нарус - только по своему.
   - А сейчас, - сказал Конан, - вы по очереди будете стрелять в мишени. Сначала - с неподвижной лошади.
   Он гонял их почти до полудня. Сначала они стреляли, пуская лошадь шагом, затем с галопа. Конечно же, к концу этого времени они еще не сравнялись в мастерстве с туранской легкой кавалерией. Но их умения было уже достаточно, чтобы посеять смятение в рядах любой западной армии. Лучшим после Конана был, естественно, Махаон и, ко всеобщему изумлению, Нарус. После они вернулись в конюшни, где предоставили лошадей заботе конюхов. Теперь люди были свободны до утра, как было в обычае всех наемных отрядов. Утром в конюшне должна была состояться их следующая встреча. Конан собрался уходить, когда его остановил Махаон.
   - Момент, капитан, - сказал он Конану, остановив его у двери. В молодости Махаон был красавцем. Если оставить в покое багровый шрам, по его лицу можно было сказать, в каких боевых кампаниях он участвовал. На левой щеке вытатуирована небольшая шестиконечная звезда - страна Хот. Из мочки правого уха свисали три тонких золотых серьги аргосской работы. Волосы были подрезаны в стиле офирского пограничья - коротко спереди и длинно сзади.
   - Было бы лучше, капитан, если бы мы скорее были приняты на чью-нибудь службу. Не прошло и нескольких дней, а кое-кто уже громогласно заявляет, что здесь нам слишком мало платят, и не пойти ли принять еще одну клятву, но под другим именем и у другого совета.
   - Можешь передать, что скоро мы поступим на службу, - уверенно заявил Конан. Однако в душе его шевелился червь сомнения - они ни разу еще не пробовал обратиться к богатым торговцам, которые могли бы быть заинтересованы в их отряде. - Как видно, я сделал правильный выбор. Ты прирожденный сержант.
   Махаон промолчал и спросил:
   - Ты знаешь, кто я такой?
   - Я знаю, кто ты, но мне нет никакого дела до того, кем ты был. Конан посмотрел ему прямо в глаза, и Махаон понимающе кивнул.
   - Ладно, я присмотрю за ними, капитан.
   Пробиваясь сквозь толпу нищих, шлюх и бандитов, которых стало, казалось, вдвое, а то и втрое больше, чем десять дней назад, Конан направился к "Знаку Тестис". Никто из благородных не рисковал уже появиться здесь без охраны, и все носилки, кого бы в них ни везли настоящую леди или дочку купца - сопровождали закованные в железо воины. Городской стражи, как всегда, не было видно.
   "Знак Тестис", как и обычно к полудню, заполнился молодыми и голодными музыкантами, художниками и философами, жаждущими получить свою порцию из общего котла. Конан уже привык и не обращал внимания на шум. Он схватил руку пробегавшей мимо Керин.
   - Ордо еще не вернулся?
   Она с размаху опустила кувшины на ближайший стол. Один из них треснул, и вино потекло на сидящих, что вызвало разгневанные упреки. Керин не обратила на это внимания.
   - Прислал с мальчишкой послание, - холодно сказала она. - Ты должен встретить одноглазого в "Знаке полной луны", что на улице Сожалений, спустя час после того, как солнце минует зенит.
   - Почему именно там? Он не сообщил, почему не сможет прийти сюда?
   Ее глаза сузились.
   - Была упомянута какая-то танцовщица... с грудями, - прошипела она. Хватит. Если тебе нужно что-то еще, спроси об этом одноглазого козла!
   Конан с трудом подавил улыбку. Пусть Ордо думает об этой танцовщице. Но ему придется дорого заплатить, если он еще раз окажется вблизи Керин.
   Конан пытался разрешить сложную проблему - хватит ли ему времени на тарелку жаркого, которое было здесь несравненно лучше, чем на улице Сожалений - когда подошедшая Ариана положила ему руку на плечо. Конан улыбнулся, решив, что оставшееся время можно провести с большей пользой.
   - Пойдем ко мне, - сказал он, обвив ее талию рукой. Прижав девушку к себе, он ощерился в самой приветливой своей улыбке. - Поговорим о поэзии.
   Ариана не смогла сдержать смешка.
   - Если ты под этим словом подразумеваешь то, что я думаю, боюсь, что разговорами дело не ограничится. - Улыбка на ее лице погасла, и она ищущим взглядом посмотрела ему в лицо. - Есть более важные вещи. Но сначала ты должен мне поклясться, что никому не расскажешь о том, что тебе сообщат. Клянись.
   - Я клянусь, - медленно повторил Конан. Он внезапно понял, почему до сих пор не на службе. Несомненно, что любой отряд на службе у лорда или торговца будет обязан выступить в поддержку трона в случае народных волнений. Но Конану вовсе не хотелось принимать участие в уничтожении Арианы и ее друзей. Особенно Арианы.
   - Я все думал, - продолжил он, - когда же ты наконец решишься рассказать мне о восстании.
   - Так ты знал?! - изумилась она и, прижав палец к его губам, заставила его молчать. - Идем со мной.
   Они прошли через залу и вышли в небольшую комнату в задней части трактира. Находившийся здесь Стефано хмуро уставился на облезлую стену. Гракус, коренастый скульптор, оседлал скамейку и улыбался. Философ и обладатель большого носа, называвший себя Левкасом, сидел, скрестив ноги, на полу и задумчиво жевал свою губу.
   - Он знает, - просто сказала Ариана. Все повскакивали с мест.
   Конан ненавязчиво положил руку на меч.
   - Он знает! - вопил Стефано. - А я говорил! Он опасный человек! Мы не должны иметь с ним никаких дел! Это не для нас!
   - Приглуши голос, - посоветовала Ариана. - Ты что, хочешь, чтобы об этом узнали и все остальные?
   Стефано виновато опустил глаза. Она продолжила.
   - Да, это правда, что нанимать людей, подобных Конану, не входило в наши планы. Каждый из присутствующих выражал желание принят непосредственное участие в подготовке и проведении восстания.
   - Ты, по крайней мере, можешь писать стихи, - пробурчал Гракус. - А мне остается лишь переписывать да разбрасывать их на улице. Скульптурами народ на борьбу не поднять.
   - Король Гариан на троне сидит, - неожиданно произнес Конан. - Король Гариан на пищу глядит. - На него смотрели недоуменно. - Я видел один такой стишок. Это не ты написала?
   - Нет, это Галия, - сухо ответила Ариана. - Мои стихи намного лучше.
   - Это все дела не касается, - взвизгнул Стефано. - Мы знаем, почему ты ему доверяешь! - Он встретил ледяной взгляд Конана и нервно сглотнул. Я считаю, что это слишком опасно. Оставим нанимать бойцов Таэрасу. Он их знает, а мы нет.
   - Мы же знаем Конана, - возразила Ариана. - Кроме того, мы же решили - и ты, кстати, согласился - самим начать поиск нужных людей, что бы там Таэрас ни говорил по этому поводу. Вместе с Конаном мы получаем не одного воина, а сорок сразу!
   - Если они за ним пойдут, - усомнился Гракус.
   - Они последуют за мной туда, где им платят золотом, - заявил Конан.
   Гракус растерянно посмотрел по сторонам. Стефано насмешливо рассмеялся.
   - Да уж, золото!
   - Идиоты! - упрекнула их Ариана. - Сколько раз мы с вами говорили о тех, кто утверждал, что революция должна быть чистой. Что за нее должны сражаться только те, кто бьется за идеалы? Сколько из них избежало кола? И все из-за своей чистоты.
   - Наше дело правое! - выкрикнул Стефано. - Золото пачкает нашу революцию!
   - Снова спорим об одном и том же, - устало покачала головой Ариана. Давно пора прекратить эти препирательства. Как, по-твоему, набирает людей Таэрас? С помощью золота, Стефано! Золота!
   - И с самого начала я возражал, - вспыхнул скульптор. - Народ...
   - Народ последует за нами и поднимется, - перебила она. - Он поднимется. А мы ничего не знаем о ведении войны. Их всех перережут!
   - Но наши идеалы!
   - Одних идеалов недостаточно! - она обвела взглядом заговорщиков, и они нервно задвигались, почувствовав себя неуютно.
   Конан понял, что самый сильный дух был заключен в ее пленительное тело. Остальные ей не ровня.
   - Все, что я хочу, - заявил Гракус, - это шанс биться с мечом в руках. Конан, можно мне быть рядом с тобой в этот день?
   - Я вроде бы не говорил, что присоединяюсь к вам, медленно произнес киммериец.
   Ариана онемела от изумления, нервно сцепив руки. На ее лице было написано разочарование. У Гракуса отвисла челюсть.
   - Я предупреждал, ему нельзя верить, - пробормотал Стефано.
   - Мои люди пойдут за мной, - продолжил Конан, - если только я не поведу их прямо на дыбу или на кол. Я не имею права связать себя обещанием, пока у меня не будет представления о ваших шансах на победу. А для этого я должен знать ваши планы.
   - Он может предать, - быстро сказал Стефано.
   - Тихо! - велела Ариана, всматриваясь в лицо Конана.
   - Я не столь цивилизован, - тихо ответил киммериец, - чтобы предавать друзей.
   Девушка неуверенно кивнула. Стефано попытался заставить ее молчать, но она его отстранила.
   - Таэрас нанимает воинов. Он утверждает, что нам нужно, по крайней мере, тысячу бойцов, и у него они скоро будут. Но основная наша сила - в простых людях. Их гнев - и голод - настолько велики, что будь у них возможность, они бы голыми руками стащили Гариана с трона. Некоторым сказали, что они получат оружие. За ними последуют другие. У нас найдется оружие для десяти тысяч человек - оно доставлено через границу. Кое-что, несомненно, твоим другом Ордо.
   - ДЕСЯТЬ тысяч? - изумился Конан, припомнив цифру пять, о которой говорил его товарищ.
   - Десять, - твердо ответил Гракус. - Я все это видел. Таэрас показал. Целая куча оружия!
   Пусть тогда Таэрас и считает, усмехнулся про себя Конан.
   - Чтобы вооружить десять тысяч человек, пускай даже плохо, вы должны были потратить целую уйму золота. Еще больше уйдет на тысячу экипированных воинов Таэраса. Золото вы достали сами?
   - По крайней мере, частично, - перешла к защите Ариана. - Но, как ты знаешь, с доходами у нас не очень хорошо, а большая часть того, что мы получаем от... от других источников, идет на содержание трактира.
   - Есть еще те, - гордо сказал Стефано, - кто, как бы ни были они богаты, видят нашу правоту. Они видят, что Гариан губит страну. Они и дают Таэрасу деньги на приобретение всего необходимого.
   - И кто же они? - спросил Конан. - Выступят ли они открыто, под собственными именами, как только начнутся волнения?
   - Ну конечно, - сказал Стефано и сник. Похоже, у него возникли сомнения в правоте собственных слов. - То есть, я думаю, они поддержат нас. Видишь ли, до сих пор они желали оставаться неизвестными. - Он дребезжаще засмеялся. - Никто из нас их не видел. Деньги поступают прямо в руки Таэраса. Он умолк.
   - Стефано хочет сказать, - пояснила Ариана, - они боятся, что нас постигнет неудача. Их пугает призрак палача. Возможно, они надеются использовать нас и революцию в собственных целях - для обогащения. Если так, они забывают, на чьей стороне народ. И еще тысяча бойцов.
   Да, и еще тысяча воинов, которые взяли золото таинственных благодетелей, устало подумал Конан.
   - Но каков же ваш план? Не собираетесь же вы просто выйти на улицы и начать раздачу оружия?
   Гракус широко расплылся в улыбке.
   - Мы не такие идиоты, как ты думаешь. Те из нас, что распределяли хлеб в трущобах, нашли людей, которым можно доверять; отметили тех, кто готов следовать за нами по сигналу. Они получат оружие. Мы с ними окружим королевский дворец, в то время как Таэрас со своими людьми захватит городские ворота и запрет городскую стражу в казармах.
   - А вы берете в расчет состоящие на службе у богачей отряды и отдельных телохранителей? - спросил Конан. - Таких будет в городе около трех тысяч, и они наверняка выступят в поддержку короля.
   - Это так, - согласилась Ариана. - Но их хозяева будут держать их при себе - пока не разберутся в происходящем. Мы просто будем их игнорировать. Если придется, выкорчуем, один за другим, но позже. Отряд в сотню воинов едва ли справится с тысячей отверженных, для которых смерть - лишь избавление от голода.
   Похоже, она готова возглавить такую силу, подумал Конан. Голова откинута чуть назад, плечи расправлены, грудь вперед Конан знал, что она права. Люди без страха смерти - опасные противники в стычке. В то же время с ними легче вести затяжную войну. Что бы сегодня ни случилось, его люди должны быть готовы в любой момент выехать на улицы.