Когда она нашла Уильяма, оказалось, что брат не знал, где находится маркиз.
   – Джек куда-то ушел, – ответил он с раздражением. – Что-то заставило его уйти. Похоже, из-за тебя у меня скоро не останется друзей.
   – Я не в ответе за плохое настроение маркиза, – заявила Лилит. – А если тебе нужны друзья, то почему не Нэнс или Уэнфорд?
   – Они ужасно скучны, Лил, – пробурчал брат, отходя в сторону.
   Лилит возвращалась домой в отвратительном настроении. Весь вечер продолжали расползаться слухи, а Джек Фаради по-прежнему ничего не подозревал, и она не знала, как предупредить его.
 
   Герцог Уэнфорд с улыбкой смотрел, как Лилит Бентон в сопровождении отца и тетушки покидает бальный зал. Она была очень мила – в этом его дядя не ошибался. Дольф в очередной раз опустил руку в карман, где лежала жемчужная сережка, которую он захватил с собой перед балом. Ее обнаружили под телом старого герцога, и Дольф, обладавший прекрасной памятью, тотчас же вспомнил, кому принадлежала эта безделушка. Похоже, что мисс Бентон находилась рядом с его дядей, когда тот умер. Но как же в таком случае дядюшка скончался? И какое отношение к его смерти имел Дансбери?
   Дольф не мог дать исчерпывающие ответы на эти вопросы, но кое-что ему все же удалось узнать. Он узнал самое главное: старый герцог Уэнфорд никак не мог бы раздеться, аккуратно сложить свою одежду, вынуть пробку из бутылки с очень скверным вином, лечь на спину – и лишь затем испустить дух. Да, было совершенно очевидно, что все это – проделки Дансбери. И негодяй заплатит за все, заплатит очень дорогую цену.

Глава 11

   – Отец, вы не думаете, что заставлять Дольфа Ремдейла ухаживать за Лилит немного… неуместно после смерти старого герцога? – спросил Уильям, когда они спускались к завтраку.
   – Не задавай мне таких вопросов, мой мальчик, – проворчал виконт. – Если его светлость не чувствует необходимости соблюдать траур, то и нам не следует. К тому же он именно тот человек, который удовлетворяет всем моим требованиям. И требованиям твоей сестры тоже.
   Лилит стояла на лестничной площадке, ожидая, когда брат с отцом перестанут спорить из-за Дольфа. она решила отправить Уильяма к Дансбери, чтобы тот предупредил маркиза об ужасных слухах.
   – И каковы же требования Лилит, которым удовлетворяет Дольф? – с усмешкой проговорил Уильям.
   – О, знаешь ли, она ищет красавца, который умеет хорошо танцевать, – ответил виконт.
   Тут Лилит наконец не выдержала и сказала:
   – Отец, пожалуйста, не говорите так обо мне. Вы же знаете, что это неправда.
   Виконт повернулся к дочери и, едва сдерживая гнев, проговорил:
   – Я всего лишь пытаюсь найти объяснение возмутительному факту. Ты вчера отдала один из вальсов Дансбери. Твое желание танцевать с красивым и приятным кавалером кажется единственным извинением тому, что ты посмела пренебречь моим мнением.
   – Маркиз – друг Уильяма, – возразила Лилит. – Если бы я была невежлива с ним, это могло иметь последст…
   – Подобные последствия меньше всего меня интересуют, – перебил отец. – Многие порядочные люди не желают даже разговаривать с ним. Этого вполне достаточно, чтобы ты избегала маркиза.
   Лилит поджала губы.
   – Да, папа.
   – Я же тебе говорила, что твой отец будет недоволен, – раздался снизу голос тети Юджинии. – Да-да, я предупреждала ее, Стивен. Но она такая упрямая и…
   – Я не упрямая, – заявила Лилит. – Я сказала, что сожалею и впредь всегда буду вас слушаться. А теперь, пожалуйста, пойдемте завтракать.
   – Да, прекрасная мысль, – пробормотал виконт.
   Отец с теткой пошли впереди, и Лилит, взяв брата под руку, задержала его.
   – Уильям, мне надо поговорить с тобой.
   – Ты понимаешь, что ты заступалась за Джека? – Он усмехнулся. – Следи за собой, сестренка.
   – Уильям, у меня просьба… касается Дансбери. Ты можешь кое-что передать ему?
   – Да, конечно. – Он испытующе посмотрел на сестру. – Но что я должен передать?
   – Уильям, раз и навсегда запомни: я не влюблена в Джека Фаради, – прошептала Лилит.
   Уильям смутился:
   – Но я вовсе не говорил…
   – Да, не влюблена, – продолжала Лилит. – Но я перед ним в долгу, поэтому я стараюсь отплатить добром. Пожалуйста, скажи ему…
   – Уильям! – раздался голос отца. – Прежде чем попытаешься улизнуть куда-нибудь, пожалуйста, запомни: сегодня ты едешь со мной к Денсону!
   Уильям вздохнул и прокричал в ответ:
   – Да, я понял, отец! – Повернувшись к Лилит, он прошептал: – Не может ли твое послание подождать до вечера?
   – Нет, не думаю, что может подождать. – Лилит казалось, что следует как можно быстрее предупредить маркиза. – Что ж, Уильям, если ты не можешь, то я сама позабочусь об этом…
   Брат с сестрой вошли в столовую, и Лилит тотчас же устроила небольшой спектакль. Ахнув, она подбежала к часам, стоявшим на каминной полке, и воскликнула:
   – О, как же я забыла?!
   – В чем дело? – проворчал виконт.
   – Тетя Юджиния, ведь мы сегодня приглашены на ленч к Сэнфордам, – пробормотала девушка. – Пен говорила, что ее мать с нетерпением ждет нас!
   А особняк Сэнфордов находился рядом с особняком Дансбери.
   – Я что-то не помню такого приглашения, – ответила тетушка. – Мы завтракаем с ними не сегодня, а завт…
   – Нет-нет, – перебила Лилит. – Мы давно уже перенесли этот завтрак. – Она покосилась на Уильяма, с усмешкой наблюдавшего за ее уловками. – Тетя, пожалуйста… Если мы поспешим, то приедем как раз вовремя.
   – Ох, Лилит… – Тетя со вздохом поднялась из-за стола. – Что ж, подожди немного, я сейчас…
   – Да-да, конечно, тетя.
   Лилит перед уходом успела забежать в свою спальню и нацарапать записку с описанием всего, что слышала накануне. Спрятав записку в ридикюль, она присоединилась к тете Юджинии. Лилит надеялась, что сумеет передать листок Милгрю – тому не составило бы труда отдать записку слугам маркиза.
   Однако отец забрал Милгрю в свою поездку, а дочери и Юджинии предоставил открытую коляску с молодым Уолтером на козлах. Лилит не решилась доверить юноше записку, поэтому листок так и остался в ее ридикюле, и теперь она не знала, как передать его Дансбери.
   Когда дворецкий леди Сэнфорд распахнул перед ними дверь, хозяйка сама вышла им навстречу.
   – Доброе утро! – Леди Сэнфорд радостно улыбнулась, однако было очевидно, что она удивлена их появлением.
   – О, мы так ждали этого завтрака… – Юджиния тоже улыбнулась. – Мы ведь не опоздали?
   Стоя за спиной тетушки, Лилит пожимала плечами и выразительно разводила руками. Однако она не чувствовала за собой ни малейшей вины – слишком уж часто тетя ее отчитывала, но ни разу не сказала ни одного доброго слова.
   – Нет-нет, вы приехали очень вовремя, – ответила леди Сэнфорд. Подмигнув Лилит, она пригласила их в дом.
   Тут в холле появилась Пен – она тоже удивилась, увидев подругу с тетушкой.
   – Лилит с Юджинией приехали к нам завтракать. – Леди Сэнфорд незаметно подмигнула и дочери. – Джеймс, пожалуйста, предупреди повара.
   Дворецкий кивнул и направился в сторону кухни.
   – О, мы так рады… – улыбнулась Пен.
   Старшие дамы пошли в утреннюю гостиную, а Лилит задержала Пенелопу в холле.
   – Пен, я должна тебе что-то сообщить по секрету, – сказала она, стараясь казаться веселой.
   Леди Сэнфорд оглянулась и улыбнулась девушкам:
   – Тогда идите в библиотеку, мои милые.
   Лилит затащила Пенелопу в библиотеку и закрыла дверь.
   – Что случилось? – спросила Пен. – Что-нибудь с Уильямом?
   – Пен, мне нужно, чтобы ты сохранила… очень важную для меня тайну, – прошептала Лилит, не решаясь говорить громко даже при закрытых дверях.
   – Да, конечно, – ответила подруга. – А в чем дело?
   – Мне необходимо передать записку маркизу Дансбери.
   Пен в изумлении смотрела на подругу.
   – Дансбери? – пробормотала она. – Ты хочешь сказать, что Мэри была права? Ты действительно влюблена в него?
   – Я… – Лилит ненадолго задумалась. – Видишь ли, я не знаю. Но это очень важно. Ты мне поможешь?
   – Конечно, – кивнула Пен. – Что я должна сделать?
   Лилит вздохнула с облегчением.
   – Мне надо незаметно выбраться из библиотеки через окно. Меня не будет всего несколько минут, но обещай мне, что ты останешься здесь, пока я не вернусь. Мы сделаем вид, что все это время здесь болтали.
   – О, как романтично! – вздохнула подруга. – Что ж, я согласна.
   Лилит крепко обняла подругу и подбежала к окну.
   – Я сейчас вернусь, – прошептала она, открывая окно. Подобрав юбки, Лилит выбралась в сад и направилась к невысокой каменной стене.
   Дверь сразу же распахнулась, но стоявший перед ней мужчина совершенно не походил на дворецкого. Может быть, он и был дворецким, однако ужасный шрам, пересекавший его щеку, придавал ему сходство с разбойником.
   – Что вам угодно, мисс? – спросил мужчина.
   – Вы служите у маркиза Дансбери? – пролепетала Лилит.
   – Да, служу.
   – Я… я хочу оставить для него записку. – Лилит раскрыла ридикюль. – Вы не могли бы передать ее маркизу?
   – Да, мисс, – ответил дворецкий. – Заходите же… Вы сами можете все передать.
   – О, нет-нет… – Лилит отступила на шаг. – Видите ли, я только хочу оставить записку и…
   В следующее мгновение дворецкий схватил ее за руку и втащил в дом. Она не успела даже вскрикнуть, как он зажал ей ладонью рот и захлопнул дверь.
   – Милорд! – крикнул дворецкий, потащив девушку в холл.
   – В чем дело? – послышался голос Джека. С книгой в руке маркиз вышел из соседней двери. – О Боже! – пробормотал он, увидев Лилит. – Фис, сейчас же отпусти ее!
   – О, Джек… – Лилит всхлипнула.
   Маркиз выронил книгу, обнял ее и прижал к себе.
   – Фис, что за шутки? – Джек посмотрел на дворецкого.
   – Она подозрительно вела себя, и я не хотел, что бы она сбежала, – проворчал дворецкий.
   – Я не вела себя подозрительно, – возразила Лилит, еще крепче прижимаясь к маркизу. – Я просто хотела передать записку.
   – Она принесла записку к черному ходу и ничего не хотела объяснять, – не сдавался Фис. – Поэтому, милорд, я решил…
   – Какую записку? – перебил Джек – У вас для меня записка, Лилит?
   Она кивнула:
   – Да, записка. У меня важное сообщение, а Уильям не мог поехать, и… – Лилит покосилась на дворецкого.
   – Я понял, – пробормотал Джек. Он завел Лилит в ближайшую комнату и закрыл за собой дверь. – Скажите, так почему же Уильям не смог приехать?
   – Папа увез его с собой. А вам необходимо знать…
   – Но как вы оказались здесь?
   Лилит вздохнула, невольно подумав о том, каким, должно быть, ужасным ребенком был Дансбери, ведь его никогда не удовлетворяли простые ответы. Учителя, наверное, его терпеть не могли…
   – Я должна была приехать на завтрак к Сэнфордам завтра, поэтому убедила тетю Юджинию, что не завтра, а сегодня, – ответила Лилит. – А потом я убедила леди Сэнфорд и Пен, что это тетя Юджиния перепутала время. Теперь понимаете?!
   Маркиз рассмеялся:
   – Вы дьявольски хитры, Лилит!
   – Мне не нравится, что именно дьявольски, – пробормотала она, хотя комплимент был ей приятен.
   – Мне кажется, вы лукавите, дорогая, – с усмешкой проговорил маркиз. – Скажите, но почему же вы не послали сюда Милгрю?
   – Я сначала так и собиралась сделать, но папа забрал его с собой. Или отправил его куда-то с поручением. Точно не знаю.
   Маркиз едва заметно улыбнулся.
   – А ваша тетя?
   – Беседует с леди Сэнфорд, полагаю.
   – Что ж, я вас слушаю. – Он посмотрел на нее. – Расскажите, что у вас за новость.
   – Вчера вечером, после того как вы ушли, начали распространяться слухи…
   – Вы с Дольфом очень мило беседовали, – нахмурившись, перебил Джек. – Да-да, очень мило.
   Лилит пожала плечами:
   – Но я же не могла его обидеть. А он был очень любезен.
   – Зато меня вы обидели, – напомнил Джек. Он вдруг взглянул на нее с удивлением. – Дорогая, а в чем у вас платье? Неужели в грязи?
   – Что? – Она опустила глаза и, покраснев, начала очищать от грязи свои юбки. – Видите ли, чтобы никто меня не увидел, мне пришлось перелезть через ограду. А на вашей стороне растут… несносные плющи. К сожалению, иначе я не могла бы добраться до вас.
   Маркиз снова рассмеялся.
   – Значит, вы сначала бросили вашу тетушку, придумав подходящий предлог?
   – Полагаю, что так.
   – Затем вы перелезли через стену и пробрались сюда, чтобы увидеть меня?
   – Совершенно верно, – кивнула Лилит. – я не умею летать, как вам, наверное, известно.
   – Черт побери, Лил, вы не перестаете меня удивлять! – воскликнул маркиз.
   – Так вы желаете выслушать меня или нет, лорд Дансбери?! – Лилит уже начинала сердиться.
   Он отвесил глубокий поклон:
   – Прошу прощения, миледи. Я слушаю вас.
   – Кое-кто на балу говорил о том, что Дольф подозревает… Он подозревает, что его дядя умер не случайно. Вы меня понимаете?
   Джек кивнул:
   – Этого следовало ожидать. В сложившихся обстоятельствах ему, должно быть, чертовски неловко.
   – Говорят также о том, что в этом, возможно, замешан человек, который всегда ненавидел Уэнфорда.
   Маркиз пристально посмотрел ей в глаза, и Лилит вдруг почудилось, что он читает ее мысли. «Нет-нет, конечно же, он не может читать мои мысли», – успокоила она себя.
   – И вы пробрались сюда только ради того, чтобы сообщить мне об этом? – спросил он наконец.
   Она кивнула;
   – Поймите, я не хотела, чтобы вы думали, будто совершили ошибку, помогая мне. Вы помогли мне, и я это ценю. А теперь… Теперь еще больше ценю, – добавила она неожиданно.
   Он по-прежнему смотрел ей в глаза.
   – В самом деле?
   – Да, поверьте.
   – И вы думаете, что я имею какое-то отношение к смерти старого герцога? – Джек приблизился к ней. – Я был бы благодарен вам за честный ответ, Лилит. Вы несколько раз в разговорах обвиняли меня, и я… – Маркиз внезапно умолк, и она вдруг поняла, что впервые он не находит нужных слов. – Я понял, что мне дорого ваше мнение, – закончил он с грустной улыбкой.
   Лилит медлила с ответом, а Джек терпеливо ждал.
   – Я думаю, – проговорила она наконец, – что недостаточно хорошо знаю вас, поэтому не смогу вам ответить.
   Джек в задумчивости прошелся по комнате. Затем снова повернулся к девушке.
   – Знаете, Лилит, а я почему-то ожидал от вас другого ответа. Дорогая, я предлагаю вам сделку, – добавил он, немного помолчав.
   Она взглянула на него с удивлением:
   – Какую сделку?
   – Вы можете задать мне три, повторяю, три вопроса, и я отвечу на них честно и откровенно. Если вы обещаете мне, что сохраните услышанное в тайне.
   Это было заманчивое предложение, и отказаться от него оказалось не так-то просто.
   – Но что скрывается за этим предложением?
   Он ответил улыбкой.
   – За каждый заданный вопрос вы должны позволить мне поцеловать вас.
   Лилит почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.
   – Поцеловать меня?
   Джек кивнул:
   – Один вопрос равен одному поцелую. В сумме – три. Заключаем сделку?
   Она понимала: маркиз ждет, что она скажет «нет». Однако он не знал, что она после их объятий то и дело вспоминала его поцелуи.
   – Я согласна, – кивнула Лилит, ей было очень приятно увидеть, как удивился Джек.
   – Что ж, приступайте. Задавайте первый вопрос.
   – Хорошо. – Лилит ненадолго задумалась, потом спросила: – Почему вы не любите семейство Ремдейл?
   Прежде чем ответить, маркиз приблизился к ней и прижался губами к ее губам. Этот поцелуй совершенно не походил на его предыдущие поцелуи, но он оказался столь же волнующим. «Так может целовать только один Джек Фаради», – промелькнуло в голове у Лилит.
   Он посмотрел ей в глаза и прошептал:
   – Первый поцелуй.
   – А ваш ответ? – спросила Лилит, придумывая следующий вопрос; она вдруг поняла, что с нетерпением ждет второго поцелуя.
   Он провел ладонью по щеке, затем проговорил:
   – Уэнфорду принадлежит Ханфелд-Холл, небольшой заброшенный парк, граничащий с Фенкросс-Гленом, одним из моих поместий, где я редко бываю. А между ними есть луг, и там стоит прелестная беседка, которую во время весенних дождей заливает вода. И ходят слухи, что это то самое место, где Уэнфорд… добился согласия своей первой жены.
   – Вы хотите сказать, что он сделал с ней то же самое, что пытался сделать со мной? – спросила Лилит.
   Джек кивнул и проворчал сквозь зубы:
   – Так говорят, то есть ходят слухи. Как бы тони было, этот паяц решил, что ему надо купить этот луг, – вероятно, он считал свой поступок… романтичным. Но мой дед отказался продать его. Тогда Уэнфорд предложил поставить на кон свой прекрасный охотничий домик в Суррее против этой проклятой беседки. Моему деду понравилось неравенство ставок, и он согласился. Они рискнули, и Уэнфорд выиграл.
   – И что в этом такого ужас…
   – Охотничий домик, как потом оказалось, был родовой собственностью, и Уэнфорд не имел права продавать его. То есть он вовсе не рисковал, делая свою ставку. Кроме того, требуя свой выигрыш, он позволил себе довольно оскорбительные высказывания о родословной Фаради. А мой дед был очень гордым человеком…
   – Как и вы, я думаю, – прошептала Лилит.
   Джек внимательно посмотрел на нее и усмехнулся:
   – Я уже несколько лет назад утратил большую часть своей гордости, моя дорогая. А у вас осталось еще два вопроса.
   – Хорошо. – Лилит сделала глубокий вдох. – Милорд, как вы объясните свою способность обо всем узнавать? То есть как вы узнаете о том, что задумали другие?
   Он рассмеялся:
   – Это уже несколько вопросов. Но вы так очаровательны, что я готов принять их за один.
   – Вы очень любезны. – Лилит улыбнулась. Она не помнила, чтобы ее когда-нибудь называли «очаровательной».
   Тут его губы снова коснулись ее губ, а затем он заключил ее в объятия, и Лилит тотчас же почувствовала, как по всему ее телу пробежала сладостная дрожь. «Вероятно, именно такими и должны быть настоящие поцелуи», – подумала она, когда он уже отстранился от нее.
   Маркиз же с улыбкой прошептал:
   – Это второй.
   Лилит уже забыла свой последний вопрос. Но тут бой часов, донесшийся из холла, заставил ее вспомнить совсем о другом.
   – Ох, я должна идти, – в волнении пробормотала она. – Пен ждет меня в библиотеке. Я не могу…
   – Я когда-то был шпионом, – неожиданно сказал маркиз. – Возможно, это мое признание кое-что вам объяснит.
   Лилит взглянула на него с удивлением:
   – Вы?.. Шпион?..
   – Совершенно верно. Когда Бонапарт снова взял Париж, мы с Ричардом были завербованы Веллингтоном как агенты. Во время войны мы большую часть времени провели в Париже и его окрестностях, стараясь отделить факты от слухов. Фис, мой дворецкий, а также мой камердинер Мартин были членами нашей группы. Ричард все еще служит в военном ведомстве, а я ушел.
   – Почему?
   Маркиз пожал плечами. Немного помолчав, спросил:
   – Это ваш третий вопрос?
   Она пристально посмотрела ему в глаза. Его лицо казалось непроницаемым, но Лилит поняла, что он в нерешительности.
   – Вы не хотите отвечать на этот вопрос, не так ли?
   Джек прикусил губу.
   – Так это ваш третий вопрос? Я ничего вам не скажу, пока вы не ответите.
   Она многое хотела о нем узнать – больше о его чувствах, чем о его прошлом. Но сейчас, в связи со смертью Уэнфорда и ужасными слухами, следовало прежде всего узнать, что за человек Джек Фаради.
   – Да, я хочу узнать, почему вы ушли из военного ведомства.
   Он отвернулся и вполголоса проговорил:
   – Вы, конечно, знаете об этих слухах, Лил. Примите их за ответ и спросите меня о чем-нибудь другом.
   – Вы сказали, что ответите на любой вопрос. Скажите, это как-то связано с той женщиной, которую, как говорят, вы убили?
   Джек медленно прошелся по комнате. Затем снова повернулся к Лилит и тихо проговорил:
   – Ее звали Женевьева. Женевьева Брюссей. Да, мы были любовниками. Да, я убил ее. Хотя ножом, не из пистолета. Нет, я не был пьян, и это был не несчастный случай. – Он покачал головой. – Это было сделано намеренно, а не случайно. Сожалею ли я об этом? – Джек криво усмехнулся. – Да, сожалею. И в эту минуту даже сильнее, чем прежде.
   Лилит вздохнула и проговорила:
   – И все же, милорд, я не думаю, что вы имеете какое-то отношение к смерти Уэнфорда.
   – Благодарю вас. – Джек подошел к окну и довольно долго смотрел в сад. Наконец снова повернулся к Лилит. – Если бы Дольф захотел, он мог бы без труда замять это дело. Через несколько недель случился бы другой скандал, и все бы забыли о смерти старого герцога. Не было никакой необходимости высказывать предположение об убийстве. Обвинение пэра Англии, даже имеющего такую репутацию, как у меня, может обернуться губительными последствиями для обвинителя, если оно окажется ложным.
   – Но это только слухи, – напомнила Лилит.
   Маркиз пожал плечами:
   – «Только слухи» тоже неприятные. Полагаю, вы это хорошо понимаете.
   Лилит потупилась:
   – Да, конечно…
   Джек подошел к ней и, взяв ее за подбородок, заглянул ей в лицо.
   – Никогда не думал, что скажу это, – пробормотал он, – но, может быть, мне следует оставить вас в покое.
   – Неужели вы столь великодушны? – спросила Лилит.
   – Видимо, так. И знаете, меня это даже немного беспокоит. – К тому же… видите ли, Лил, если мое предположение верно, если Дольф распустил эти слухи, чтобы подозрение пало на меня, то это означает лишь одно: он пытается отвести подозрение от себя.
   – Вы думаете, Дольф Ремдейл убил своего дядю? – удивилась Лилит. – Почему же вы раньше не сказали мне об этом?
   – Зато говорю сейчас. Так что будьте с ним осторожнее. Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
   Лилит в изумлении смотрела на стоявшего перед ней мужчину. Оказывается, этот человек был совсем не таким, каким его считали. Она провела ладонью по щеке маркиза.
   – Теперь вы уже думаете о моей безопасности, милорд?
   – Да, сегодня я во власти противоречий. И лишь потому, что совершенно не ожидал увидеть вас здесь, Лил. Мне кажется, я немного растерялся.
   – Сомневаюсь, что вы когда-либо терялись. Я даже сомневаюсь, что вы удивились.
   – Нет-нет, сегодня я действительно был удивлен, – возразил маркиз. – Впрочем, я удивляюсь при каждой встрече с вами, и…
   – Помолчите… – прошептала Лилит.
   В следующее мгновение она обвила руками его шею, и губы их слились в поцелуе. На сей раз поцелуй был долгим и страстным; когда же он прервался, они еще с минуту стояли молча, стояли, глядя друг другу в глаза.
   – Чем я заслужил это? – прошептал наконец Джек.
   – Ты забыл о третьем поцелуе.
   – Правда? О, как же я глуп, как…
   Она прижала палец к его губам.
   – И, кроме того, мне очень нравится Джек Фаради, – прошептала Лилит и снова прижалась губами к его губам.
   Она прекрасно понимала, что зашла слишком далеко, однако ничего не могла с собой поделать: ей хотелось, чтобы Джек целовал ее снова и снова. Но он в какой-то момент вдруг отстранился и осторожно подвел ее к кушетке. А потом он опять принялся целовать Лилит, и поцелуи его становились все более пылкими и опьяняющими.
   Наконец Лилит заставила себя открыть глаза и, легонько оттолкнув Джека, прошептала:
   – О Боже, прекрати…
   Он посмотрел на нее с некоторым удивлением:
   – И почему?
   – О, Джек, пожалуйста, не надо! – умоляла она. – Я не могу сейчас… Я…
   – Но почему? – снова спросил он.
   – Я… я не знаю. – Лилит покачала головой. – Я не могу здесь оставаться, я должна идти, – добавила она и тотчас же поняла, что ей ужасно не хочется уходить.
   Он провел пальцем по ее щеке и с улыбкой прошептал:
   – Знаешь, в чем-то я завидую старику Уэнфорду.
   – Почему же? – выдохнула она.
   – У меня нет места, где бы я хотел испустить дух.
   – О, перестань, Джек. Может, ты просто хочешь подразнить меня? И вообще, ты испытываешь ко мне хоть какие-то чувства? Или только забавляешься?
   Он взглянул на нее с такой ухмылкой, что ей захотелось ударить его… или поцеловать.
   – Это четвертый, пятый и шестой вопросы, не так ли, дорогая? Так что же мы будем делать с этим, Лил?
   – Делать?.. С чем именно? – Она невольно отступила на шаг.
   – С тем, что Дольф Ремдейл, возможно, убил своего дядю.
   – Джек, как ты можешь?..
   Он положил руки ей на плечи и вполголоса проговорил:
   – Лил, ты о чем?
   Лилит судорожно сглотнула.
   – Ты же прекрасно меня понял. У нас нет никаких доказательств, что произошло убийство, разве не так?
   Он кивнул:
   – Пока еще нет. Но не беспокойся, я непременно что-нибудь придумаю.
   – Нет-нет, не надо. Ничего не придумывай. Не втягивай меня в еще одну из своих игр, Джек. Моя семья не выдержала бы этого… И я тоже.
   Он вздохнул:
   – Что ж, я попытаюсь успокоиться на время, если ты оставишь для меня один вальс на… Кстати, когда состоится следующий бал?
   – У Кремуорренов. Сегодня, – ответила Лилит. – Но неужели и тебя тоже пригласили?
   Маркиз расплылся в улыбке:
   – Разумеется, пригласили. Нисколько в этом не сомневаюсь. Так ты будешь танцевать со мной вальс?
   «Отец придет в ярость», – подумала Лилит. И тут же ответила:
   – Да, буду. Если ты пообещаешь; что больше не станешь говорить о Дольфе и об убийстве.
   – Если не найдется доказательств, я даже не упомяну об этом.