Разлад "внутреннего настроения" и "внешней жизни" был настоящей трагедией для Фигнер. "Пока мы жили и после, когда были в тюрьме, у меня было назначение в жизни, а теперь я потеряла его. И мне кажется так ужасно жить без этого!"4** - признается она в письме М. Ашенбреннеру в сентябре 1905 года.
   ______________
   * 4* Там же, стр. 340.
   И если бы только были силы, здоровье - ни часу не осталась бы здесь, в деревне: "...я уехала бы, чтоб быть на улицах и площадях и участвовать со всеми в том, что со стороны представляется каким-то опьянением свободы" ушла бы в революцию5**.
   ______________
   * 5* Там же, стр. 345.
   Как же жить? Какое найти себе место в жизни? Какую работу? Политическая и даже культурная деятельность исключена для человека, вышедшего из Шлиссельбурга, - бдительные стражи самодержавия не допустят. Медицинская практика запрещена, да и Фигнер отстала от науки. Остается материальная помощь нуждающимся. Ведь горя и страданий вокруг через край.
   Редакция журнала "Русское богатство" 6** передала Фигнер 800 рублей для голодающих. "Только пустота и бесцельность жизни", по признанию Веры Николаевны, заставили ее взяться за филантропию. Вместе с благотворительностью пришли еще большие беды.
   ______________
   * 6* Ежемесячный журнал, издававшийся с 1876 года до середины 1918 года. С начала 90-х годов стал органом либеральных народников. В журнале сотрудничали С. Н. Кривенко, С. Н. Южаков, Н. К. Михайловский и др. В литературном отделе журнала печатались прогрессивные писатели В. В. Вересаев, Д. М. Горький, А. И. Куприн, Г. И. Успенский, В. Г. Короленко и др.
   С 1906 года журнал стал органом полукадетской партии "народных социалистов" - энесов.
   "Начались тяжелые впечатления и встречи, приносившие разочарование и досадное сознание, что я делаю непоправимое, безобразное дело, которое лишит меня {27} расположения деревни и отнимет у меня ее, - отнимет ту любовь, которая до тех пор была у меня к ней"**.
   ______________
   ** Вера Фигнер, Полн. собр. соч., т. III, стр. 115.
   Крестьянин в жизни оказался значительно сложнее и противоречивее придуманного народниками идеализированного "шоколадного мужика".
   Помощь голодающим была первым неудавшимся практическим действием Веры Фигнер после крепости. Крушение - и опять пустота, неудовлетворенность жизнью.
   В ноябре 1906 года после долгих хлопот брата Николая ей дали заграничный паспорт.
   Еще раньше, в Нижнем Новгороде, Вера Фигнер вступила в контакт с эсерами: ей казалось, что именно они - преемники народнических идей. С истинными наследниками лучших революционных традиций - большевиками она была в сущности незнакома: пролетарская партия - авангард рабочего движения сложилась и развилась за те годы, что Фигнер и ее друзья были оторваны от жизни. Поэтому за границей на вопрос члена ЦК партии эсеров Гершуни: "Так вы хотели бы стать членом партии?" - Фигнер ответила: "Да".
   Она не несла определенных обязанностей по партии и по существу наблюдала деятельность эсеров со стороны. Много занималась литературной работой - в основном писала биографии жертв Шлиссельбурга.
   Уже в то время в революционных кругах за границей ходил упорный слух о том, что один из лидеров партии эсеров, член ЦК и руководитель боевой организации Азеф, - провокатор, оплачиваемый царской охранкой. Веру Николаевну как революционера-ветерана и человека, глубоко уважаемого всеми, пригласили в третейский суд. Обвинение казалось ей чудовищно неправдоподобным, к тому же главным разоблачителем Азефа выступал бывший охранник. И Фигнер - человек беспредельно честный и чистый - не поверила обвинениям. Вскоре, однако, поступили новые доказательства. Разоблаченный провокатор трусливо скрылся.
   Вера Николаевна, потрясенная тем, что в центре партии с момента возникновения ее находился прово-{28}катор, униженная собственным легковерием и возмущенная бегством Азефа, порвала с эсерами.
   Вторая попытка найти место в жизни также кончилась неудачей.
   Как раз в это время из России прислали Фигнер материалы о политических ссыльных. Цифры показывали громадные перемены в политической жизни страны: заключенные считались не десятками (как во времена Фигнер), а сотнями, тысячами, среди них преобладали рабочие, крестьяне.
   Мысль об использовании своего опыта и воспоминаний для помощи новым борцам приходила и ранее. Фигнер решает взяться за то, что ей было доступно: агитировать в пользу заключенных, организовывать им материальную помощь. С этой целью она едет в Англию. 23 июня 1909 года в Лондоне в присутствии 700 человек Вера Фигнер впервые рассказала о Шлиссельбургской тюрьме. Она говорила ровным тоном, без повышения голоса, без малейшего жеста, без тени напыщенности или театральности. Сама очень простая, серьезная, с гладко причесанными седыми волосами, с прекрасным лицом, в скромном и строгом платье. Выступление Веры Николаевны произвело громадное впечатление. Собранные на митинге деньги были отосланы в Петербург в пользу политзаключенных.
   Ф. М. Степняк-Кравчинская (жена революционера) пишет 26 июня 1909 года Вере Николаевне под впечатлением ее первого публичного выступления: "Последние дни живу воспоминаниями Вашего митинга. Скажу откровенно, не ожидала, что Вы окажетесь таким прекрасным лектором. Голос звучный, манера говорить превосходная, и сама лекция по содержанию и по форме не оставляет желать ничего лучшего. Она врезывается в память своей скульптурностью, и мне казалось, что я могла бы повторить ее вслед за Вами целиком" ***.
   ______________
   *** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 508, л. 1.
   С тех пор начались выступления Фигнер в разных городах Европы. Она говорила на русском, английском и французском языках, на митингах, в частных домах, на студенческих собраниях. И всюду ее рассказы о {29} политическом застенке в Шлиссельбурге, преследовании в России лучших людей, трагическом положении политических заключенных возбуждали возмущение и ненависть к царизму.
   То, в чем Фигнер видела только прошлое, личное, стало нужным, современным революционным делом. Ее рассказы как бы скрепляли преемственность разных революционных поколений в России.
   В начале 1910 года по инициативе Фигнер был организован Парижский комитет помощи политкаторжанам. Комитет ставил своей целью привлечь общественное мнение Запада в защиту политических заключенных в России и одновременно оказать им материальную помощь. Комитет проводил работу во многих европейских странах: во Франции, Англии, Бельгии, Голландии, Швейцарии. Денежные взносы поступали из Гамбурга и Бухареста, из Неаполя и Чикаго.
   Вера Николаевна написала в это время брошюру "Русские тюрьмы", которая неоднократно переиздавалась на нескольких языках. Разумеется, все доходы от продажи также шли в пользу политкаторжан.
   Несомненно, известия о заграничной деятельности Фигнер быстро дошли до царского правительства. В 1911 году в официозе "Россия" появилась статья "Революционные басни" против брошюры Фигнер. Российские власти стали мешать передаче денег заключенным. Связи обрывались. Фигнер с горечью писала: "Я находила удовлетворение в заботах о неизвестных мне товарищах по революции, но правительство вырывало у меня из рук это дело" **.
   ______________
   ** Вера Фигнер, Полн. собр. соч., т. III, стр. 393.
   Но поиски своего места в жизни не могли не дать плодов. Вера Фигнер приступает к тому, что считает своим революционным долгом. Начинает писать знаменитые воспоминания - единственное, что не могли у нее отнять ни время, ни враги. В предисловии к первому изданию воспоминаний В. Н. Фигнер писала:
   "В безрадостные дни бездействия меня утешала мысль, что есть общественное дело для меня - издание книги, которая запечатлела бы опыт той полосы революцион-{30}ного движения, в которой я принимала личное участие" ***.
   ______________
   *** См. настоящее издание, т. I, стр. 40.
   В разгар работы вспыхнула первая мировая война. Вера Николаевна рвалась на родину. Большую часть рукописей оставила в Швейцарии, справедливо предполагая особый интерес к ним царских властей.
   На границе ее арестовали и после долгого и тщательного обыска под охраной отправили в Петербург, в департамент полиции, где припомнили все: и связи с эсерами, и деятельность в пользу политзаключенных. В итоге Фигнер отпустили, но под негласный надзор полиции и с запрещением жить в столичных и университетских городах. Проездом (и самовольно) Вера Николаевна остановилась в Москве. Здесь в присутствии десяти крупнейших литераторов того времени - В. Брюсова, А. Толстого, И. Бунина, В. Вересаева и других она прочла несколько глав своих воспоминаний. Слушатели были потрясены.
   В 1916 году Фигнер впервые встретилась публично с русской молодежью. Это случилось в Харькове, куда она приехала на лекции шлиссельбургского товарища Н. А. Морозова. На первой же лекции, куда Вера Николаевна пришла инкогнито, публика узнала ее и устроила восторженные овации. Дело могло кончиться высылкой из Харькова. Но тут пришло разрешение жить в Петрограде.
   Шел 1917 год. Февральская революция, и наконец Великая Октябрьская.
   Один из очевидцев описывает большое торжественное собрание в Мариинском театре 7 апреля 1917 года: "...интерес всего зала сосредоточен на большой императорской ложе, против сцены... В ней сидят человек тридцать: старые мужчины, несколько старых дам, лица серьезные, худые, странно выразительные, незабываемые, удивленно озирающие публику. Это герои и героини терроризма... Тут: Морозов, Лопатин, Вера Фигнер, Вера Засулич и пр. ...
   Шепот симпатии и какого-то благоговения проносится по залу: какая-то безмолвная овация. {31}
   Это Вера Фигнер появилась на сцене, на месте дирижера оркестра. Очень простая, с гладко причесанными седыми волосами, одетая в черное шерстяное платье, с белой косынкой ... она поминает бесчисленную армию всех тех, кто безвестно пожертвовал жизнью для настоящего торжества революции, кто анонимно погиб в государственных тюрьмах и на каторге в Сибири" **.
   ______________
   ** Вера Фигнер, Полн. собр. соч., т. V, стр. 477-478.
   В 1917 году Вере Николаевне Фигнер исполнилось 65 лет. Из них более 30 лет она фактически была оторвана от активной политической деятельности на родине: сначала непроницаемыми стенами Шлиссельбургской крепости, потом ссылкой, полицейским надзором, эмиграцией и снова полицейским надзором. Только Февральская революция сняла с нее полицейские "запреты".
   Вернувшись в Петроград в бурные дни 1917 года, В. Н. Фигнер не смогла правильно оценить характер происходивших событий и понять значение борьбы большевиков во главе с В. И. Лениным за массы, за власть Советов, за переход от буржуазно-демократического этапа революции к социалистическому. Она не могла и остаться равнодушной, болезненно переживала происходившие события.
   Вспоминая об этом периоде, Вера Фигнер писала: "Переворот 25 октября ст. ст., которым началась наша социальная революция, был для меня великим потрясением. Я не была подготовлена к нему. Читать в 19-20 лет историю борьбы революционных партий во время Великой французской революции... - это одно, а лично переживать у себя, в своей революционной среде - другое" ***.
   ______________
   *** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 170, л. 16. - Опубликовано в кн.: И. Матвеева, Вера Фигнер, М., 1961, стр. 67.
   Но всей своей душой В. Н. Фигнер была с народом и с первых же дней Советской власти трудилась на благо Родины.
   После революции из тайников департамента полиции и архивов судебных учреждений были извлечены секретные материалы и документы. Фигнер получила {32} возможность перечитать свои показания, написанные после ареста в 1883 году. "Я почувствовала глубокое удовлетворение, - вспоминает она, - мне не пришлось жалеть, что они написаны. Я была рада, что они сохранились: они так верно отражали мое отношение к революционному делу, так полно выражали мои чувства не только в прошлом, но и 34 года спустя..." **** Показания очень помогли ей в работе над воспоминаниями. О том, как они писались, В. Н. Фигнер рассказывает в предисловии к их первому изданию. Первый том воспоминаний, названный Фигнер "Запечатленный труд", впервые был напечатан в декабре 1921 года. В начале 1922 года прибыли наконец рукописи, оставленные во время войны в Швейцарии. Они послужили основой для второго тома "Запечатленного труда" - "Когда часы жизни остановились".
   ______________
   **** См. настоящее издание, т. I, стр. 44.
   Двенадцать лет работала Фигнер над своими книгами. Обращаясь к своим читателям, она писала: "Так пусть же мой опыт из того времени, "когда часы жизни остановились", не пропадет для тех, кто будет жить в условиях непрестанного движения часовой стрелки, которая будет двигаться все вперед, вперед, в направлении к истинному равенству и свободе - благу России и всего человечества"4**.
   ______________
   * 4* См. настоящее издание, т. II, стр. 254.
   Появление воспоминаний старой революционерки было горячо встречено советской общественностью.
   В журнале "Летописи марксизма" "Запечатленный труд" характеризовался не только как "замечательный человеческий документ, одно из самых выдающихся явлений мемуарной литературы, но и чрезвычайно важный исторический источник", как героическая повесть "о необыкновенном мужестве, самопожертвовании, служении долгу активного меньшинства, взявшего на себя инициативу борьбы за народное освобождение, [как] памятник небывалой выдержки и чувства достоинства борцов, потерпевших поражение, но сумевших и в глухой тюрьме высоко держать знамя революции и не уступать торжествующему врагу" 5**. {33}
   ______________
   * 5* Летописи марксизма, кн. 1 (XI), М. - Л., 1930, стр. 242.
   В многочисленных отзывах в прессе "Запечатленный труд" причислялся к "самым лучшим образцам русской мемуарной литературы" 6**.
   ______________
   * 6* "Вестник книги" № 3, Л., 1925, стр. 66.
   Газета "Красная звезда" 14 ноября 1928 года писала: "У В. Н. Фигнер к ее исключительному жизненному опыту присоединяется и выдающееся литературное дарование: у нее не только есть что рассказать, но она и умеет рассказывать. Поэтому ее "Запечатленный труд" принадлежит к числу самых лучших воспоминаний русских революционеров. Знакомство с этой книгой необходимо для каждого, желающего хоть сколько-нибудь сознательно относиться к историческому прошлому".
   "Запечатленный труд" читали люди разных судеб и возрастов - от старых шлиссельбуржцев до юных строителей нового, социалистического мира. Бывший шлиссельбуржец, почетный академик Н. А. Морозов находил книги Фигнер "замечательно хорошими". Один из революционеров пролетарского поколения, сам бывший политкаторжанин, называет "Запечатленный труд" "неисчерпаемым источником революционной пропаганды и агитации, неиссякаемым источником революционной энергии для молодежи всех стран и народов" **.
   ______________
   ** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1 ед. хр. 117, л. 44. Фамилия автора письма написана неразборчиво.
   Вера Николаевна получала сотни восторженных писем. Крестьяне села Вязьмино просят Фигнер приехать к ним ("не заботясь нисколько о расходах по поездке, каковые мы охотно возместим"), чтоб "рассказать нам живой речью про Ваши тяжкие и длинные страдания, о которых мы с жадностью узнаем из присланных Вами книг"***.
   ______________
   *** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 10, л. 26.
   Рабочие завода "Электросталь" пишут 82-летней революционерке в 1934 году: "Мы ждем от Вас дальнейших Ваших воспоминаний о героическом времени партии "Народная воля" и надеемся скоро видеть Вас у нас на заводе" ****. {34}
   ______________
   **** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 12, л. 80. Опубликовано в кн.: И. Матвеева, Вера Фигнер, стр. 68.
   Отношение "партийных внучат" к В. Н. Фигнер выразил Николай Островский:
   "Дорогая Вера Николаевна!
   Хочу лишь одного, чтобы мое письмо передало хотя бы частичку того глубокого чувства уважения и гордости за Веру Фигнер, переживаемого мной сейчас, когда мне читают Ваши книги... Залитое кровью бойцов знамя "Народной воли" - наше знамя" 4**.
   ______________
   * 4* ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 637, л. 2. Опубликовано в кн.: И. Матвеева, Вера Фигнер, стр. 69.
   На все изъявления благодарности и восторга Вера Николаевна отвечала одно: писать воспоминания о революционном прошлом - "долг тех, кто пережил товарищей" 5**. "...Я смотрела на свой труд как на общественное дело, потому-то произведение и вышло хорошо"6***.
   ______________
   * 5* ЦГАЛИ, ф. 1642, оп. 1, ед. хр. 77. Письмо Н. А. Чарушину от 29 января 1924 г.
   ** 6* ЦГАЛИ, ф. 363, оп. 1, ед. хр. 113. Письмо Н. Островскому.
   "Запечатленный труд" стал широко известен не только в Советском Союзе. Он был переведен (под названием "Ночь над Россией") на многие языки мира: немецкий, голландский, французский, английский, испанский, на языки всех Скандинавских стран.
   Воспоминания Фигнер не кончились "Запечатленным трудом". В 1924 году вышла 3-я книга - "После Шлиссельбурга", охватывающая 1904-1917 годы. Воспоминания неоднократно переиздавались. Литературная деятельность Веры Фигнер, признанной писательницы после "Запечатленного труда", не ограничивалась воспоминаниями. Она - автор очерков по истории общественной борьбы, биографий ряда революционеров, вводных статей и предисловий к книгам о революционно-народническом движении.
   Дважды переиздавалось Полное собрание сочинений Веры Фигнер; первое - в шести томах; второе, пересмотренное, дополненное и исправленное (в 1932 году), - в семи томах:
   том I - Запечатленный труд. Часть I; {35}
   том II - Запечатленный труд. Часть II. Когда часы жизни остановились;
   том III - После Шлиссельбурга;
   том IV - I. Шлиссельбургские узники. II. Стихотворения;
   том V - Очерки, статьи, речи;
   том VI - Письма;
   том VII - Письма7**.
   ______________
   * 7* В первом "Собрании" письма составляли один том.
   Большую часть авторского гонорара В. Фигнер использовала не для себя.
   Неутомимая общественница, она оказывала большую помощь школам, народным библиотекам, музеям. Особенно тесную связь поддерживала Вера Николаевна со своей родиной. В Казанской губернии она шефствовала над колхозом своего имени (в деревне Ровные ключи, Апастовского района), несколькими школами, детдомом, культурными учреждениями (Тетюшским музеем местного края, библиотеками). В. Н. Фигнер щедро раздавала деньги на строительство школы, оборудование мастерской или приобретение машин, дарила книги, посылала в школы учебники и бумагу.
   Иногда Фигнер выступала, как всегда ярко и проникновенно, на собраниях в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев, на торжественных вечерах годовщине Кровавого воскресенья, чествовании памяти Н. А. Некрасова, Глеба Успенского, П. А. Кропоткина, на митингах, в школах, на заводах, в колхозах.
   В Советской России Вера Фигнер пользовалась всеобщей любовью и уважением. В 1926 году специальным постановлением Совета Народных Комиссаров, подписанным В. В. Куйбышевым, В. Н. Фигнер в числе восьми других "участников цареубийства 1 марта 1881 года" была назначена пожизненная пенсия. В 1922 году 70-летие Веры Николаевны было отмечено торжественным заседанием в Музее Революции. В день 80-летия в 1932 году старейшую революционерку приветствовали ветераны революционного движения Ф. Кон, Ем. Ярославский. Сообщения о чествованиях помещались в центральных газетах. {36}
   О необычайной популярности Фигнер свидетельствуют многочисленные письма, сохранившиеся в ее архиве**. В потоке юбилейных поздравлений 1922 года запоминается приветствие группы студентов-коммунистов: "Мы, участники рабоче-крестьянской революции, расходящиеся по мировоззрению с народниками, тем не менее чтим тех героев-пионеров, которые первые бросили первые призывы к борьбе с угнетателями народных масс и которые в то же время являлись носителями света и знания в народе" ****.
   ______________
   ** ЦГАЛИ, ф. 1185.
   **** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 113, л. 1.
   Молодые революционеры флота приветствуют "ветераншу народовольчества Веру Фигнер", "первую ласточку революционных шквалов, штормов и циклонов", "первую вестницу красного корабля революции" ****.
   ______________
   **** Там же, л. 4.
   В 1929 году рабочие фабрики "Освобожденный труд" имени Петра Алексеева прислали В. Н. Фигнер приветственный адрес в связи с 25-летием освобождения ее из Шлиссельбурга: "Теперь мы жмем Твою честную руку и заверяем, что дело, которому Ты служила всю свою жизнь, находится в верных руках и будет доведено до конца. Прими от нас, Вера Николаевна, наше пролетарское спасибо" 4**.
   ______________
   * 4* ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 115, л. 4.
   Н. А. Семашко, первый народный комиссар здравоохранения, писал в 1934 году Вере Николаевне: "...жизнь Ваша должна еще долгие, долгие годы светить как образец для всех честных людей" 5**.
   ______________
   * 5* ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 717, л. 1.
   Особенно трогательны детские письма. Школьники просили "бабушку Веру" прислать свой портрет и воспоминания, рассказывали о школьных буднях, присылали свои рисунки, тетради лучших учеников, стенгазеты. Школы имени Веры Фигнер были не только в Казанской губернии, но и в Сибири, Нижнем Новгороде...
   "И мы обещаем Вам, - пишут ребята из детдома, - что мы постараемся поменьше думать о своих интересах и выгодах и заботиться о товарищах, жить дружно, {37} не ссориться, укрепить свое здоровье, чтобы, когда мы вырастем большие, бороться за Советскую власть и строить новую, справедливую жизнь" 6**.
   ______________
   * 6* ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 117, л. 25.
   Вера Фигнер не была членом Коммунистической партии, но люди воспринимали ее как коммунистку. Ударники колхоза "КИМ" из Татарии, рапортуя о своих успехах и недостатках, так и обращались к ней: "Дорогая старая большевичка Вера Николаевна Фигнер!" 7**
   ______________
   * 7* ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 10, л. 53.
   Последние годы жизни старой революционерки-народннцы прошли в тяжелых условиях культа личности Сталина. На личной судьбе В. Фигнер они, к счастью, не отразились. Сильным потрясением для Веры Николаевны было официальное забвение памяти героев-народовольцев, горячо приветствовавшихся в первые годы Советской власти, незаконные репрессии в отношении многих честных людей, иногда ей близких. В. Н. Фигнер мужественно протестовала против неоправданных и несправедливых арестов, неоднократно писала об этом во ВЦИК и лично Сталину, тщетно пыталась спасти от гибели людей, ставших жертвами произвола, используя все свое влияние и обращаясь за поддержкой к М. И. Калинину, Ем. Ярославскому и другим. Но даже в самые тяжелые минуты Вера Фигнер верила в свой народ, в торжество справедливости.
   В конце 1933 года, предлагая вдове С. Кравчинского, жившей в Англии, "воссоединиться с новой Россией", она писала: "Мы не поехали за границу и не хотим ехать; хотим переживать все, что переживают все русские" **.
   ______________
   ** ЦГАЛИ, ф. 1185, оп. 1, ед. хр. 774, л. 8.
   С годами все больше седела голова старейшей революционерки, но в остальном время словно не властно было над ней. Только тихий голос и просьба к собеседнику не говорить слишком громко напоминали о десятилетиях "шлиссельбургской тишины". Ей хотелось еще и еще работать. "Если бы у меня были силы, - {38} говорила 80-летняя Вера Фигнер, - может быть, я принесла бы еще пользу народу" ***.
   ______________
   *** См. В. Г. Лидин. Люди и встречи, М., 1961, стр. 156.
   Умерла Вера Николаевна Фигнер в возрасте 90 лет 15 июня 1942 года в Москве.
   Три поколения революционеров в России, сменявшие друг друга, сильно отличались. Но в одном и главном они неразделимы: они делали одно великое дело, сражались против России старой, реакционной, отсталой, за Россию обновленную, за свой народ, его будущее. Вера Николаевна Фигнер - крупная представительница одного из революционных поколений. Ее борьба, ее слово будут всегда занимать почетное место в истории русского революционного движения.
   **
   *
   Настоящее издание воспоминаний В. Н. Фигнер ограничивается двумя наиболее интересными и ценными в историческом плане книгами "Запечатленного труда". Переиздание осуществлено с последнего прижизненного издания Избранных произведений Веры Фигнер в 3 томах (Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, Москва, 1933).
   При воспроизведении воспоминаний Фигнер сохранены все стилистические особенности авторского текста, орфография же и синтаксис приведены в соответствие с современными правилами.
   Данное издание пополнено новыми иллюстрациями, прокомментировано и снабжено широко аннотированным указателем имен. Комментарии расположены в конце каждого тома, указатель к обоим томам помещен в конце второй книги.
   Подстрочные примечания принадлежат самой Фигнер, текст от издательства, уточняющий выходные данные упоминаемых работ, набран курсивом. Документальные приложения, опубликованные в 1933 году, использованы и в настоящем издании.
   Э. Павлюченко. {39}
   ПРЕДИСЛОВИЕ
   К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
   "ЗАПЕЧАТЛЕННОГО ТРУДА"
   (1921-1922 годы)
   В безрадостные дни бездействия меня утешала мысль, что есть общественное дело для меня - издание книги, которая запечатлела бы опыт той полосы революционного движения, в которой я принимала личное участие.
   Теперь, после многих неудач и отсрочек, первая часть этой книги выходит наконец в свет.
   Сердцевину ее составляет период 1876-1883 годов, когда последовательно и в преемственной связи действовали две организации: тайное общество "Земля и воля" и партия "Народная воля", представляющие после опыта "хождения в народ" дальнейшие стадии эволюции нашего революционного движения.
   Перебирая имена землевольцев и народовольцев, находящихся в живых, я не встречаю никого, кто прошел бы чрез весь этот период: каждому недостает того или другого звена или некоторых годов которого-нибудь из них. В этом отношении мое положение исключительное: в 1876 году я участвовала в выработке программы "народников", которая легла в основу деятельности революционных сил, объединившихся в тайное общество "Земля и воля". С другой стороны, я была последним членом Исполнительного комитета "Народной воли", арестованным в 1883 году, когда из инициаторов и основоположников этой партии, входивших в Комитет, на свободе в России не оставалось уж никого.