– Ах, до чего же вкусно пахнет! – заявил чужой голос. Розарык приняла сидячее положение, Мадж огляделся, а Джон-Том перестал бренчать на дуаре.
   На краю полянки стоял пятифутовый кускус с вежливым выражением на морде. Одеждой ему служили короткие коричневые панталоны и перекрывающие друг друга кожаные ленты и тесемки, обувью – ажурные башмаки из змеиной кожи. На каждом бедре висел метательный нож. Опираясь на короткий посох, он цепким голым хвостом почесывал подбородок. У Джон-Тома мелькнуло подозрение, что в посохе незнакомца, как и в его собственном, скрыт короткий смертоносный клинок. Бежевый мех кускуса был усеян коричневыми крапинками.
   Как и все его сородичи, он был потрясающе уродлив – хотя, возможно, какая-нибудь самка-кускус могла придерживаться на этот счет иного мнения. Он терпеливо ждал, совершенно не проявляя враждебности.
   – Подходите, присаживайтесь, – сказал ему Джон-Том, когда Розарык встала на ноги, а Мадж переместился поближе к луку.
   – Сударь, вы очень любезны. Я – Хаткар.
   Джон-Том представился и назвал друзей по именам. Розарык прислушалась и с упреком поглядела на гостя.
   – Вы не один.
   – Нет, о могучая госпожа, я не один. Разве я забыл об этом сказать? Прошу прощения и спешу исправить оплошность. – Хаткар вытянул губы дудочкой и издал резкий высокий свист.
   Под шорох и треск кустов на полянку выбралась и образовала кольцо вокруг кускуса солидная стая всевозможных существ – от привычных глазу Джон-Тома крыс и мышей до бандикутов и фаланг. Среди них маячила даже ночная руконожка в огромных солнцезащитных очках и с коротким серповидным оружием. Все были одеты в лохмотья. Сапоги и сандалии просили каши. Не самая процветающая шайка, решил Джон-Том. Присутствие многочисленного оружия отнюдь не успокаивало. Определенно, это не мирные селяне, захотевшие подышать лесным воздухом, подумал он, и все же, если они желают закусить…
   – Охотно поделимся с вами, – сказал он Хаткару. – Тут на всех хватит.
   Хаткар смотрел мимо него – на стоящего у костра Маджа. Черный язык скользнул по черным губам.
   – Вы очень любезны. Те из нас, кто предпочитает мясо, давно не видели столь изысканного яства. – Он изобразил жуткую пародию на располагающую улыбку.
   Джон-Том показал на Розарык.
   – Да, она знатная охотница.
   – И это неудивительно – при таком-то росте. И все-таки она одна, а нас много. Почему же ей повезло, а нам нет?
   – Потому что уменье важнее числа. – Огромная лапа погладила рукоять длинного меча.
   Видимо, на Хаткара это не произвело впечатления.
   – Не всегда. Например, если сотня охотников на одну ящерицу…
   – Не всегда, – холодно согласилась тигрица.
   Кускус переменил тему.
   – И что же вы, путники, делаете в столь далеких от цивилизации краях?
   – Выполняем важное поручение великого и могущественного чародея, – ответил Джон-Том. – Идем в город Кранкуларн.
   – В Кранкуларн? – Хаткар оглянулся на своих коллег, очень плохо скрывающих веселье. – Дурацкое поручение.
   Джон-Том небрежно провел пальцами по посоху. Его уже начинал раздражать любопытный и таинственный незнакомец. Не хочет есть, так пусть проваливает со своей оравой. Лицемерная болтовня в меню не входит.
   – Возможно, мы вам кажемся дураками, – произнес Хаткар, и смешники за его спиной мигом умолкли. Джон-Том не ответил – ждал, что будет дальше.
   На физиономию кускуса вернулась улыбка, он придвинулся к огню.
   – Ах да, вы же предложили нам угощение. Разумный ход. Явно рассчитан не на дураков. – Он вытащил метательный нож. – Можно, я отрежу кусочек? Мясцо, похоже, отлично прожарилось. У вас превосходный повар.
   Мадж промолчал. Джон-Том пристально смотрел на гостя. Что он намеревался сделать? Резать мясо или… бросить нож?
   Внезапно в него что-то полетело. Он упал на землю, перекувырнулся и через мгновение застыл в оборонительной стойке, с посохом перед грудью. Мадж подхватил лук и наложил стрелу. Сверкнули мечи Розарык. И все это – за две секунды.
   Хаткару хватило осторожности не поднять нож. Его банда угрожающе ощетинилась оружием. Но кускус смотрел не на Джон-Тома, а на существо, пролетевшее над самой землей и плюхнувшееся к ногам высокого человека.
   Одетый во все черное мангуст стонал, лежа на животе. На его узкой спине виднелась необычная отметина.
   – Фасет, – прошипел Хаткар, – в чем дело?
   Мангуст перевернулся на спину, поглядел на него и взвизгнул от боли, прикоснувшись к земле ушибленной задницей.
   – Во мне.
   Все обернулись на голос. На поляну развязной иноходью вышел единорог. Он весь, вплоть до подшерстка, сверкал – но не слабенькой амальгамой, а настоящим червонным золотом, как монета или кольцо. Не блестели лишь белые пятна на лбу и задних ногах. Казалось, он только что выбрался из ванны с жидким золотом.
   В зубах он держал маленький арбалет. Уронив трофей к ногам Джон-Тома, он многозначительно указал головой на все еще стенающего мангуста. Теперь Джон-Том узнал отпечаток на панталонах Фасета. То был след копыта.
   Хаткар вышел из себя.
   – Кто ты такой, четвероногий, черт бы тебя побрал? – выпалил он, злобно глядя на единорога. – И кто тебя просил совать нос не в свое дело?
   Окинув его лазурным взором, единорог холодно ответил:
   – Теперь это мое дело. – И улыбнулся Джон-Тому. – Меня зовут Дром. Я пасся в зарослях и услышал разговор. Я бы, конечно, проигнорировал его, как проигнорировал ваше появление, но тут, – он кивком указал на мангуста, который отполз к своим приятелям, боязливо сторонясь Хаткара, – случилось мне наткнуться на этого эбенового червя, нацелившего тебе в спину свою игрушку. – Дром придавил арбалет копытом. Раздался хруст. – Этот неприятный тип, – последовал кивок в сторону Хаткара, – отчасти прав: моя хата с краю. Я не позволяю себе вмешиваться в дела стадных существ, однако очень не люблю, когда стреляют в спину. – Он повернул величественную голову, сверкнув золотистой бородкой, и недобро посмотрел на кускуса.
   – Ты настоящий хыцарь, мой сахахный, – одобрительно произнесла Розарык.
   – Болван! Зря ты сунулся. – Хаткар отбежал к своей шайке. – К тому же он нагло врет. Бесспорно, это насекомое, – он пнул жалкого Фасета, – пыталось всадить в тебя стрелу, но при чем тут я? Я его впервые вижу.
   – Ты назвал его по имени, – возразил Джон-Том.
   – Совпадение! Всего лишь совпадение! – Хаткар все отступал. За его спиной беспокойно ворчали и переминались бандиты.
   – Я рад, приятель, что ты его не знаешь. – Наконечник стрелы Маджа бдительно следил за ретирадой кускуса. – Мне ненавистна мысль о том, что ты способен водить дружбу с любителями засад.
   – А как же ваше приглашение? – поинтересовался Хаткар.
   – Пожалуй, для нас предпочтительнее обед в узком кругу, – надменно улыбнулся Джон-Том. – Во всяком случае, пока мы не разобрались, кто есть кто.
   – Отменять приглашение – моветон.
   – О, моя спинка! – скулил мангуст. – Мне, кажется, хребет поломали!
   – Заткнись, дырка от задницы. – Хаткар пнул Фасета в зубы, брызнула кровь. Взглянув на высокого человека, кускус попытался улыбнуться. – Ей-богу, я эту тварь впервые вижу.
   Его шайка уже рассасывалась по лесу.
   – Вот так всегда. Ходишь, ищешь сочувствия… Ладно, я все понимаю. Уж не сердитесь, если вам досадил наш визит. – И его самого поглотили заросли.
   Розарык постояла, навострив уши, и обеспокоенно прошептала:
   – Они все еще здесь.
   – Где? – спросил Джон-Том.
   – За дехевьями.
   – Они растянулись цепью и пытаются вас окружить.
   – Кореш, позволь тебя поблагодарить за своевременное вмешательство, – произнес Мадж, настороженно обшаривая глазами заросли. – Мне б эту шельму ни в жисть не учуять.
   – И мне, – призналась Розарык, удостаивая останки арбалета мимолетным взглядом.
   – Не понимаю, – пробормотал Джон-Том. – Ведь мы предложили накормить их досыта.
   – Их интересовала не только жратва. – Дром отшвырнул копытом обломки арбалета. – Я знаю репутацию этой банды. Они охотятся за оружием, доспехами, добротной одеждой и деньгами.
   Мадж издал лающий смешок.
   – Деньгами! Вот это и впрямь забавно. У нас ни медяка за душой.
   – Ну, они-то об этом не знают. – Единорог кивком указал на лес. – А кабы узнали, то вряд ли это помогло бы вам.
   – Ты прав.
   Стараясь держаться за ящеричьей тушей, Розарык медленно повернулась кругом.
   – Да, они еще здесь. Может, думают, что мы их не слышим? Но они меня недооценивают. – Она заурчала горлом, и от этого звука в жилах у Джон-Тома заледенела кровь. – Наш друг пхав. Они пытаются зайти в тыл.
   – И захватить вас врасплох. Хаткар не стал демонстрировать всю свою силу. Пока он с вами говорил, большинство его головорезов сидело в укрытии.
   Джон-Том с тревогой разглядывал безмолвные деревья.
   – Сколько их всего?
   – Немало. Хотя, конечно, я могу судить лишь по тому, что увидел, пока шел сюда.
   – Мы ценим вашу помощь, но вы, наверное, уже можете идти. Наши проблемы – это наши проблемы.
   – Теперь они и мои, – возразил единорог. – Вы имеете дело с хладнокровными убийцами, с извращенным понятием о чести. Из-за меня их вожак у всех на глазах отпраздновал труса, и теперь он должен или убить меня, или потерять честь и свое положение.
   Розарык пошла к опушке.
   – Идемте сюда, здесь входе можно укхыться.
   Единорог отрицательно помотал головой, золотая грива всколыхнулась в сиянии лучей, проникающих сквозь кроны деревьев.
   – Вряд ли это поможет, тигрица. Я вижу, ты сильна и в бою не промах, но их слишком много, а в тесноте драться не с руки. Если они бросятся разом со всех сторон, твоя песенка спета. Нужна позиция поудобнее.
   – Можешь что-нибудь предложить? – спросил Джон-Том.
   – Есть тут неподалеку одно местечко. Думаю, если сумеем туда добраться, они нас не возьмут.
   – Так давайте уносить ноги. – Джон-Том закинул котомку за плечи.
   Мадж медлил, раздираемый общей тревогой и печалью по времени, напрасно потраченному на готовку. Его колебания не укрылись от глаз Розарык.
   – Сытый желудок – штука хохошая, но только не в том случае, когда он выпущен вместе с дхугими потхохами. Честное слово, кохоткоусый, похой твои пхедпочтения меня удивляют.
   – Порой я сам себя удивляю, кисуля. – Шествуя за жеребцом, выдр с тоской оглядывался сквозь кусты на брошенное жаркое.
   Дром бежал ровной, но медленной иноходью, чтобы не отрываться от своих новых товарищей. Все с опаской озирались по сторонам, больше всего полагаясь на уши Розарык.
   – Стахаются дехжаться с подветхенной стохоны, но я слышала, как они зашевелились. Впхочем, пока они позади. Должно быть, все еще думают, что мы в лагехе.
   – Подождите, – остановил спутников Джон-Том. – А где Мадж?
   Розарык невнятно выругалась.
   – Вот чехтова выдха! Глаз да глаз за ним нужен. Вехнулся за мясом! У твоего пхиятеля вместо ума одни пехвобытные инстинкты.
   – Да, зато он не дурак. Вон он!
   Появился Мадж, сгибающийся под куском жаркого весом почти с него самого.
   – Извиняйте, друзья, я весь день готовился к чертову банкету, так что будь я проклят, если оставлю все этим сволочным ублюдкам.
   – Ты и так будешь проклят! – рассердился Джон-Том. – Хоть бы подумал, как ты все это потащишь!
   Выдр сбросил тяжелую ароматную ношу с плеч.
   – Розарык?
   – Уволь, выдха. Любишь кататься, люби и саночки возить.
   – Теряем время, – вмешался Дром и добавил, опустив голову: – Давайте. Держите покрепче.
   Быстрый удар головой – и жареное мясо нанизано на спиральный рог.
   – А теперь – деру, пока до них не дошло, что мы сбежали. – Единорог повернулся и побежал дальше. – фу, какая гадость!
   – Что – гадость? – спросил трусивший рядом Джон-Том.
   – Запах жареной плоти, сама идея пожирания одним живым существом другого живого существа, миазмы обугленного протеина. Что, мало?
   У Джон-Тома вдруг пропал аппетит.
   Вход в древнее строение скрывался под пологом вьюнков и лиан. Тигрица войти не решалась. Необычные прорези окон и треугольные проемы дверей наводили на мысль о существах, правивших этим миром задолго до появления теплокровных.
   – Здесь обитали сьюлолки, – пробормотал Дром, вбегая в здание. Раздавшиеся вдалеке вопли ярости прибавили тигрице отваги. Она согнулась в три погибели и протиснулась через низкий портал.
   Внутри они обнаружили единственную комнату под сводчатым потолком, достаточно высоким, чтобы Розарык смогла выпрямиться во весь рост. Хватило места и всем остальным. Мадж с восторгом разглядывал узкие окна – какими бы эстетическими мотивами ни руководствовались неведомые зодчие, эти проемы идеально решали насущную проблему беглецов. Выдр наложил на лук стрелу и уселся возле одной из бойниц.
   Джон-Том занял позицию слева от входа, чтобы отделать посохом любого, кто попытается войти. Через секунду ему пришлось перейти ко второму окну. Розарык полностью завалила вход массивным, весом не меньше трехсот фунтов, камнем.
   – Отличное место для обороны. – С помощью копыта Дром сбросил остывающее жаркое с рога на чистый камень. – В соседней комнате под полом бьет ключ. Для циркуляции воздуха в потолке достаточно трещин. Я тут частенько ночую – это вполне безопасно. – Он указал на сырое сено, устилающее пол. – И пища рядом.
   – Для тебя, – кивнул Джон-Том, высматривая в зарослях преследователей. – Ну, а у нас есть кое-что в котомках, да еще – спасенный ростбиф. – Он посмотрел вправо, на выдра, сторожащего окно. – Все-таки зря ты это, Мадж.
   – Господи, чувак, да чего ж хорошего в драке на пустой желудок? – Выдр наклонился вперед и принюхался, шевеля черным носом. – Если вздумают штурмовать, я им дам жару. Прав наш рогатый приятель: это клевое местечко.
   Розарык с опаской разглядывала резные украшения на стенах.
   – Это очень стахая кхепость. Я чую дхевние стхахи. – Она вытащила оба меча.
   Дром с шумом опустился на пол.
   – А я – только свежее сено и воду.
   Из-за деревьев послышались угрожающие крики. Мадж ответил несколькими отборными ругательствами, помянув Хаткарову мамашу, которую никогда не встречал, но с которой, как пить дать, знакомы тысячи других. Тем самым он инспирировал дождь стрел, бездарно расщепившихся о толстые каменные стены. Одна влетела в окно Джон-Тома и вонзилась в земляной пол.
   – Берегись, атакуют! – предупредил он спутников.
   Тактика бандитов изощренностью не отличалась. Под прикрытием лучников ко входу ринулся широкий ассортимент енотов, лис и котов, облепивших с двух сторон здоровенное бревно. Но Розарык налегла на валун широкой спиной, и тот даже не шелохнулся. А тем временем Мадж успешно обескровил стенобитную команду.
   – Готов, педрило! – орал выдр всякий раз, когда его стрела попадала в цель.
   Так продолжалось несколько минут. Наконец стенобитчики, не будучи по призванию самоубийцами, бросили таран и отступили под прикрытие леса, подгоняемые смертельными посланцами Маджа. Во время схватки никто из них не приблизился к окну Джон-Тома, и того разобрал стыд – Мадж и Розарык не оставили на его долю работы.
   – Что дальше? Вряд ли они еще раз полезут в лобовую атаку.
   – Ага, зато придумают какую-нибудь пакость, это как пить дать, – предрек выдр. – Слышь, парень, почему бы тебе не разобраться с ними при помощи дуары?
   – Мне это и в голову не пришло. Впрочем, на бегу думать и петь затруднительно.
   – А зачем нужна музыка? – заинтересовался Дром. – Чтобы поиздеваться над ними?
   – Не-а. Он у нас, этта, чаропевец, – ответил Мадж, – причем чертовски удачливый. – И добавил как бы между прочим: – Когда держит свое умение в узде.
   – Чаропевец, – задумчиво сказал единорог. – Я польщен.
   На душе у Джон-Тома немного потеплело, хоть ему и не очень понравился пристальный и выжидающий взгляд жеребца.
   – Как думаешь, что они теперь предпримут? – спросил Джон-Том выдра.
   Мадж рассматривал деревья.
   – У этой шайки, кажись, с фантазией не лучше, чем у кучи коровьих лепех. Стало быть, они попытаются нас выкурить. Ежели наш четвероногий прав насчет трещин в крыше, то чуваки зря потеряют время.
   – Ты увехен, что здесь только один вход?
   – Другого мне найти не удалось, – ответил тигрице Дром.
   – Вряд ли ты искал лазейки, пригодные для некоторых из нас, – рассудительно заметил Мадж и отдал Джон-Тому лук и колчан. – Проверю-ка я все норки и дырки, шеф. Ни к чему нам клепаные сюрпризы вроде ножика в спину. – Он направился к полуразвалившейся перегородке.
   – Мадж, я ведь по этой части не спец.
   – Да ты тока заори, если снова полезут. Чего проще. Покажи из окна стрелу, им этого хватит. Они ж не знают, что ты мазила. – Он согнулся и исчез под косо лежащим камнем.
   Джон-Том неумело наложил стрелу и опер лук о подоконник, а Розарык заняла место выдра у другого окна.
   – Я не понимаю, – прошептала она, зорко наблюдая за лесом, – мы обходимся Хаткаху слишком дохого. Выдха уже уложила пятехых или шестехых. На месте этого пахня я бы плюнула и пошла искать менее опасную добычу.
   – С его стороны это было бы весьма разумно, – кивнул Дром, – не будь он разбойничьим вожаком, которому грозит бесчестье. Нет, он не отступится, однако новых потерь шайка ему не простит. – Единорог поднялся на ноги и подошел к окну Розарык. Она посторонилась.
   – Хаткар! – выкрикнул он.
   Довольно не скоро раздался злой голос:
   – Кто меня зовет? Ты, что ли, козел с колючкой на мозгах?
   – Да, это я, – подтвердил Дром, неуязвимый для шпилек бандитского атамана. – Слушай меня. Эти путешественники – нищие, у них нет денег.
   За деревьями зазвенел смех кускуса.
   – Думаешь, я в это поверю?
   – Это правда. И в любом случае, тебе их не победить.
   – На твоем месте я не был бы столь уверен в этом.
   – Вам сюда не ворваться.
   – Допускаю, что ты прав, но мы все равно вас выкурим. Может, и не сразу, но обязательно.
   – Если вам это удастся, я отведу их в другое местечко, еще понадежнее. Я знаю эти леса, а ты знаешь, что я не вру. Зачем тебе бессмысленные потери? Ступай лучше своей дорогой. Плох тот атаман, который губит своих парней ради грошовой добычи.
   Кое-где за деревьями раздалось ворчание – последние слова Дрома явно угодили в цель. Хаткар поспешил ответить:
   – Куда бы ты их ни увел, мы со следа не собьемся.
   – Может, и не собьетесь, а может, угодите в ловушку. Мы, лесовики, умеем защищаться от вас, баловней цивилизации. На моей земле всего довольно: и ловчих ям, и подрытых деревьев. Ищите их на свою погибель.
   На сей раз заросли ответили молчанием. Дром удовлетворенно кивнул и понизил голос:
   – Вот и славно. Теперь они подумают, может, даже поспорят. Если им достанет ума, мы уйдем отсюда без нового насилия.
   Джон-Том смотрел сквозь прорезь в каменной стене.
   – Думаешь, им и в самом деле не чуждо здравомыслие?
   – Не знаю, но Хаткар знает, что я говорю правду, – тихо ответил единорог. – Эту часть леса я знаю лучше, чем он, и ему об этом известно.
   – Но как же нам выбраться отсюда и проскользнуть мимо них?
   Дром хихикнул.
   – Тут я маленько прихвастнул. Но ведь Хаткар знает, что под крепостью не меньше десятка тайных ходов.
   – Ежели они и есть, то чертовски тайные. – Мадж выполз из щели в стене и принялся отряхивать жилет и усы от известняковой пыли. – Тесно, как кое-где у малолетней шлюхи. Никто крупнее змеи там не пролезет. Так что мы здесь в полном ажуре.
   Джон-Том охотно вернул выдру лук и растянулся на полу, выбрав, где помягче.
   – Тогда надо ждать, когда они снова нападут или оставят нас в покое. Думаю, спать будем по очереди.
   – Довехь оххану мне, сахахный, – вызвалась Розарык. – По ночам я вижу не хуже, чем днем.
   – А пока мы ждем их следующего шага, – проговорил Дром, – вы, может быть, расскажете, зачем пришли в эти края, столь отдаленные от культурных стран?
   – Это длинная история. – И Джон-Том принялся рассказывать ее в очередной раз.
   Между тем солнце опускалось, на лес ниспадал тенистый покров. Время от времени о каменные стены щелкала стрела – разбойники не надеялись поразить кого-нибудь из защитников, а просто хотели пощекотать им нервы. Хаткар, потеряв слишком много своих бандитов, действительно не хотел лезть на рожон. Он понимал: если снова бросить ватагу на неприступные стены, она может плюнуть на все и разбежаться по лесу.
   В ту ночь он и двое самых мудрых разбойников – старый крыс и волк – отошли от главного лагеря и стали держать военный совет.
   – Ну, так как же нам добраться до этих вонючих ублюдков?
   Морда и лапы крыса были покрыты шрамами, а мех тронут белизной. В потемках он вляпался передней лапой в грязь.
   – А зачем голову ломать? Раз уж они засели в этой норе, дадим им там сгнить, и дело с концом. Мертвяков откуда хочешь легко выковырять.
   Хаткар наклонился к крысу, в его глазах гневно блеснула луна.
   – А ты знаешь, что сегодня случилось? Знаешь? Они меня выставили на посмешище! Меня, Хаткара! Еще никому не удавалось выставить Хаткара дураком и уйти, чтобы хвастать этим. И они не уйдут. Во всяком случае, своими ногами.
   – Да это же только идея, – пробормотал крыс. – Что, нельзя высказаться?
   – Можно. Ты высказался. А я говорю, это чушь.
   Крыс промолчал.
   – А может, выкурить гадов? – предложил волк.
   Кускус презрительно фыркнул.
   – Думаешь, они к этому не готовы? Раз не пытаются удрать, значит, дым им не страшен, а раз дым не страшен, то он скорее всего и не подействует.
   – А не пробиться ли, – подал голос крыс, – через верх?
   Хаткар вздохнул.
   – Вот так всегда. Все норовят предложить очевидное, один лишь я умею находить нестандартные решения. Проклятый четвероног привел их прямиком сюда, стало быть, он не врет, что хорошо знает эти леса. Он не из тех, кто идет на неоправданный риск. По его словам, в любую минуту они могут смыться и забраться в крепость понадежнее. Может, он врет, да нам проверять не резон. Здесь их надо брать, пока все карты раскрыты. Отсюда вывод: перво-наперво необходимо избавиться от копытного придурка.
   – А как насчет пары-тройки лучников? С хорошим ночным зрением? Может, они сумеют подкрасться к стене и стрельнуть наверняка?
   Хаткар поразмыслил.
   – Неплохо. Только вот закавыка: если они сразу не уложат единорога, эта вонючка, водяная крыса, запросто продырявит их всех. В жизни не видал такой стрельбы. – Он раздосадованно покачал головой. – Нет, Парш, пожалуй, это не годится. Они обязательно выставят часового, а я больше не хочу посылать ребят под стрелы выдра. Нет, придется нам подумать, как бы выманить единорога, да подальше от крепости, чтобы там спокойно пристрелить. Сам пристрелю, если получится.
   Крыс плюнул на землю.
   – Да неужто такое возможно?
   – А что? Кажись, я знаю способ.
   Хаткар хмуро взглянул на волка.
   – Брунгунт, я же полушутя.
   – А я – на полном серьезе. Главное – найти подходящую приманку.
   – Да, брат, – ухмыльнулся Парш, – крепко тебе дали по башке в деревеньке Оллорори. Напрочь мозги перемешались. Чем же ты его выманишь, умник?
   – Продолжай, Брунгунт, – заинтересовался Хаткар.
   Волк приблизил к нему пасть.
   – Надо будет это обтяпать, когда остальные гаврики задрыхнут. Мы-то глаз не сомкнем и унюхаем жеребца, когда придет его черед сторожить. Ежели они выставят только одного часового, дело, считайте, в шляпе. Тут, конечно, осторожность нужна ого-го какая! Единорог – шельма хитрая, коли учует нас, то и носа наружу не покажет, чем его, подлеца, ни приманивай. А мы, значица, так сделаем: подкинем наживку и отойдем подальше. Получится, вот увидите. Коли наживка ему по вкусу придется, он за нею сам потянется, а там мы ему, глядишь, дорожку-то обратную и заступим. Коли в лес драпанет – пущай, лишь бы под ногами не путался и тем стервецам не пособлял.
   – Нет! – сверкнул глазами Хаткар. – Нет. Копытный мне тоже нужен. Я хочу видеть его мертвым. Не сразу, конечно. Для начала мы ему поджилки перережем. – Он злобно ухмыльнулся в темноту. – Да, чикнем поджилочки. Пускай попляшет. – Он с трудом заставил себя вернуться из царства сладостных грез в реальность. – Значит, приманка… И где же мы ее раздобудем?
   Брунгунт почесал ухо, и даже на морде Парша сквозь гримасу скепсиса проглянуло любопытство.
   – Перво-наперво надо сыскать деревню или ферму, где людей много. – Волк сопровождал свои слова размеренными кивками. – Да, братцы, колдовство это древнее, очень древнее, но чтобы им пользоваться, вовсе незачем быть чародеем. Оно само подействует. Неспроста, верно, бают, что единорога силой споймать нельзя, а только хитростью и коварством…
   – Ближе к делу, – раздраженно потребовал Хаткар.
   Волк перешел на скороговорку:
   – Не надо к нему лезть, сам выйдет. Как привязанный, пойдет за девицей, так старики бают.
   На морде Хаткара отразилось сомнение.
   – За какой еще девицей? За кельтской кобылой, что ли?
   – Нет, нет. Тут человеческая девственница нужна.
   У крыса даже челюсть отпала от изумления.
   – Да ты точно спятил! Где ты здесь найдешь девственницу, не говоря уже о ее видовой принадлежности?
   – Есть тут в округе городишко…
   – Крестльвэ, – кивнул Хаткар.
   – Так чего ж, братцы, стоит попробовать? – осклабился волк.
   – Девственница, значит… А ты, Брунгунт, ничего не напутал?