– Нет, лгали вам, – ответил он уверенно. – Избиение было.
   – Может быть, и так, согласился Медик-Пятой-Степени с готовностью. – Меня там не было на самом деле. Но скажи мне, ашреган-унифер: какова могла бы быть цель подобного избиения? Что это дало бы Узору?
   – В этом не должно было содержаться какой-либо цели, если в избиение были вовлечены люди.
   – Даже люди не убивают бессмысленно. Конечно, говорят, что они совершают варварские поступки. Но не в таких масштабах, как ты говоришь. К тому же одни люди не воюют. Им это не разрешено. Массуды, или кто-то другой всегда присутствуют. И о подобной кровожадности стало бы известно.
   – Вы так в этом убеждены? Узор постарался бы скрыть подобный случай.
   Так как вам неведомо Назначение, вы все время сражаетесь и спорите между собой. Известие о подобной трагедии вызвало бы среди вас разногласия.
   – Ты очень хороший спорщик, – медик покрепче затянул лиану вокруг его ног. – И хотя я не верю твоему рассказу, но допускаю, что он может быть правдив. Но может быть, ты тогда допустишь возможность и моей правоты? Все может быть возможно, если нет прямого доказательства обратного. Раньи замолчал, а Итепу и медик продолжили работу. Молчание давало возможность подумать, а наставники указывали, что это может быть опасным. Зачем им надо было бы лгать ему и его друзьям на такую важную для них тему, как разрушение Хусилата? Гивистам, кажется, был искренне удивлен его рассказом, и совершенно убежден, что ничего подобного не происходило. Да, конечно, правительство могло бы скрыть от них правду. Но разве это возможно в эпоху мгновенной связи между различными мирами и различными расами?
   – Мои друзья отвезут вас в тот мир, – заявил он, не имея в распоряжении иных аргументов. – Было или не было избиения, но Узор несет ответственность за смерть моих родителей.
   – Я тебе очень сочувствую, – сказал физиотех. – Даже когда речь идет о высоких идеалах, мирные жители погибают. Но ни я, ни мой товарищ к этому отношения не имеют. Во времена Хусилата мы еще не были взрослыми. Раньи замолчал. Ему надо было бы подумать о том, как убежать, а не тратить силы на споры с врагами.
   – Я не хочу сказать, что лично вас обвиняю в происшедшем. Виновата та организация, то правительство, которое вас направляет. – Сказать по-иному не соответствовало бы высоким задачам Назначения.
   – Да, конечно, – пальцы медика щелкнули, что выражало сарказм. – Но ваш облик меня смущает.
   – Я настоящий ашреган. Если вы думаете по-иному, то теряете зря время.
   – Ты, наверное, видел изображения людей. Не верю, что тебя не удивляло ваше физическое сходство.
   – Я знаю о нашем внешнем сходстве. И о наших различиях, – заверил его Раньи.
   – Амплитуры бы не снизошли до более низких по уровню развития рас, если бы не знали, что те обеспечат им достижение их целей. Если бы Узор держал в секрете от большей части населения достижения прогресса в другом мире, мире, где правят амплитуры, то в любом случае, встреча с этим миром состоялась бы – и остановила бы развитие Узора. Он вдруг с изумлением осознал, что, кажется, только что нашел возможное рациональное объяснение тому, как выразился их пленник, избиению мирных людей на Хусилате. Но не может быть, чтобы с'ваны или гивистамы разрешили бы подобное.
   В этом он уверен.
   – Чепуха, – пленник попытался подвигаться на месте. – Ашреганы разнообразны по своим физическим качествам. И если кто-то из нас выше ростом и сильнее, это не означает, что мы являемся продуктом каких-то генетических манипуляций.
   – Я не могу ничего об этом сказать. Лучшие, чем я, умы проанализируют и изучат вас. – Взглянув на ашрегана, медик добавил:
   – Не думаю, что вас подвергнут вивисекции. Неужели вы на самом деле считаете нас какими-то варварами, как нас представляют амплитуры?
   – Они не называют вас варварами, – ответил Раньи.
   Острые зубы медика лязгнули:
   – Не так прямо, конечно. Но они предлагают заставить вас так думать.
   Ваши хозяева амплитуры неплохо преуспели в том, чтобы предлагать выгодные для них идеи.
   – Они не наши «хозяева». В рамках достижения Назначения все расы равны.
   – И амплитуры не навязывали вам своих идей?
   – У меня был мысленный контакт с двумя амплитурами, – сказал Раньи с гордостью. – Я чувствую себя просвещеннее и польщен подобным контактом.
   – Конечно, если они «предложат» вам так себя чувствовать.
   – Но я-то на самом деле чувствовал, – резко ответил Раньи громче, чем хотел.
   Медик-Пятой-Степени не был расположен обсуждать с ним недостатки циркулярной системы их мышления. Вместе с Итепу они спустили плот на воду. Он замер на поверхности реки рядом с грязным береги, готовый принять пассажиров.
   – Идем, – произнес медик, обращаясь к пленнику. – Не пытайся выкинуть какую-нибудь глупость. Мы мохом тогда все вместе упасть в реку. Но мой приятель чувствует себя в воде прекрасно, даже лучше, чем на земле. И можешь быть уверен, он не пожалеет силы, чтобы спасти меня, а не тебя. Ты не сумеешь сбежать.
   Раньи шагнул вперед, с трудом передвигая ногами.
   – Даже если я всего-навсего воин, не стоит мне лишний раз объяснять очевидное.

ГЛАВА 6

   Как и предвидел Медик-Пятой-Степени, их нежданное появление на передовом посту оборонительной линии войск Узора вызвало ликование среди изумленных сотрудников поста. Усталых и грязных, но в любом случае целых и невредимых их препроводили в штаб. Ведь они не только сумели выжить после сокрушительной атаки врага, но и проделали пешком длинный переход по вражеской территории, безоружными, и с собой привели пленника.
   Такого рода подвиг можно было бы ожидать от массудов или людей, но никак не от лепара и гивистама.
   Хотя коллеги медика были обеспокоены состоянием его ума, но ему было предоставлено почетное место в медитационном кругу, а его достоинства были должным образом отмечены. Итепу не получил столь громких почестей – одобрительное слово, дружеское пожатие. Да ему они и не были нужны. Он стремился поскорее вернуться к своей работе.
   Первоначальное нетерпение медиков станции уступило место разочарованию – они поняли, что не в состоянии провести изучение пленника, потому что не располагают необходимой аппаратурой. Но даже поверхностное изучение Раньи подтвердило подозрение Медика Пятой Степени – в одном теле странным образом были смешаны качества, присущие людям и ашреганам. Для решения этой биологической загадки специалисты Гивистама и О'о'йана, находившиеся на Эйрросаде не располагали достаточными средствами. Было решено отправить пленника ближайшим же челночным рейсом. Люди могли бы воспротивиться, что пленника отправляют так далеко от его сородичей, но пленник не был человеком. Как истинный ашреганский солдат, воспитанный для достижения Назначения, он спокойно воспринял решение, обратившись лишь с одной странной просьбой. Хотя командование подумало, что просьба его непонятна, но согласилась выполнить ее. Поэтому, когда Раньи несся через субпространство к своей неизвестной судьбе, оставляя далеко позади и Эйрросад, и свой любимый Коссуут, он путешествовал не в одиночестве. Очень многие были изумлены его просьбой – он хотел путешествовать в обществе знакомого ему лепара. Психолог штаба Третий-по-Уму нашел этому объяснение.
   – Этот пленник, ашреган, вероятно, опасается исследований своего мозга. Он знает, что лепары известны своей простотой, и он знаком с этим конкретным индивидуумом. Он попытается использовать лепара, чтобы проверить истинность того, что говорят ему остальные. Командиром Базы был массуд. Ему была определена задача освоить и завоевать этот мир для Узора, – мир, уровень влажности в котором вызывал приступы удушья, а дожди почти никогда не прекращались. Этот мир не очень-то нравился командиру. Он не слишком-то интересовался психологическими аберрациями и умственными процессами пленника – ашрегана, который к счастью был выведен из-под его юрисдикции. Он простился с психолог, никак не прокомментировав от объяснение. Однако на борту корабля, мчавшегося от солнца Эйрросада этот пассажир вызвал волну любопытства. Всем было известно положение единственного пассажира на корабле, который направлял свои просьбы исключительно через лепара, выполнявшего в обычное время ремонтные работы. Все изумлялись его росту, когда он время от времени проходил через отсеки корабля. Это был самый большой ашреган, которого они когда-либо видели в своей жизни. Капитан из с'ванов был несколько разочарован маршрутом корабля. Конечно, на Омафиле возможности научного исследования были значительно больше, тамошние ученые были значительно компетентнее, но это был мир Юла. Он бы с большим удовольствием доставил пленника на собственную планету. Но выбор делал не он. Военные советники были достаточно специфическими существами. Обитаемая планета Омафил мира Юла была ближайшей к Эйрросаду развитой планетой. По каким-то пока неизвестным причинам уже в ближайшем будущем окажется необходимым вернуть пленника домой. Капитан задумчиво гладил бороду. Возможно, все это и хорошо. Юла было космополитическим местом. Там есть с'ваны, которые станут следить за развитием событий, даже если сами они и не будут прямо участвовать в исследованиях.
   Самому капитану пленник был безразличен, если не иметь в виду лишь то обстоятельство, что с'ваны взяли себе за правило не быть безразличными ни к чему. Не потому, что они были так уж любопытны. Скорее параноидальны. Значительная часть команды состояла из юланцев, естественно, с обычным количеством гивистамов, о'о'йанов, лепаров и с'ванов-офицеров. Был еще отряд массудов, которых взяли с Эйрросада специально для наблюдения за пленником. Однако ашреган оказался примерным узником, поэтому они проводили свое рабочее время спокойно.
   Вместе с ними летели еще трое солдат человеческой расы. Их сходство с пленным ашреганом вызвало немало комментариев среди команды. Ашреган, однако, не выказал желания к общению с ними. Он проводил время с лепаром, который и сопровождал его во время полета. Это импонировало самым впечатлительным членам команды, которых выводило из равновесия столь разительное сходство солдат человеческой расы и ашрегана. Не потому, что предпочтение, оказанное узником лепару, не озадачивало. Для среднего лепара два предложения, сказанные вместе, уже означали продолжительный разговор. О чем вообще мог говорить ашреган со своим компаньоном-амфибией? Команда развлекалась, как могла, подыскивая самые невероятные объяснения.

***

   У юланца было три ноги и три руки, соответствующая этому осанка и три желтых глаза на верхней части треугольного черепа. Из-под форменной юбки выглядывала шерсть, что делало Теота похожим на набитую игрушку. Хотя он не был выше ростом обыкновенного гивистама, из-за обилия шерсти он казался весьма массивным.
   Шерсть была настоящей и очень густой, как борода с'вана, хотя и значительно более мягкая и очень ухоженная. Она покрывала все тело Теота, включая пиву и ноги, сложное сочетание пятен определяло идентичность данного существа.
   Хотя Юла не являлся самой населенной и важной частью Узора, но входил в его состав уже сотни лет, его жители полностью верили в правоту дела Узора и по мере возможностей оказывали ему поддержку в борьбе против влияния Амплитура. Они были полностью цивилизованны, то есть уже давно не участвовали ни в каких сражениях, но лишь оказывали помощь и поддержку людям и массудам. Это объясняло их присутствие на борту корабля. Юла занимал три планеты, из которых Омафил была самой важной. В экономике планеты преобладало сельское хозяйство и легкая промышленность. Лишь часть производства обслуживала военные цели. Несмотря на достаточно уязвимое расположение в Галактике Юла наслаждался обманчиво мирным существованием, что было характерно для большинства миров системы Узора, как и для миров Назначения. Нынешнее сражение проходило на мало населенных планетах между малоразвитыми расами Узора и теми несчастными, которых амплитуры используют для достижения своих целей. Именно поэтому Теот был озабочен тем, что доставка на мирную планету Омафил особого пленника-воина не вызвала беспокойства его товарищей. Несколько раз он пытался начать с ними обсуждение этого вопроса, но каждый раз они уклонялись от дискуссии. Их это не беспокоило. Однако он нашел понимание и сочувствие среди вечно занятых и серьезных гивистамов. Особенно двое из них – Восьмой-по-Характеристике и Шестой-по-Технике, составили благодарную аудиторию и внимательно слушали его рассуждения. Они разделяли его опасения, что пленник представляет опасность.
   Обычно они встречались в шаре зеро-джи, выбирая время, когда шар не был слишком заполнен членами команды. Пока остальные прыгали по мягким стенам или плавали через вечно изменяющийся центральный лабиринт, или участвовали в разнообразных нулл-джи-играх, три заговорщика уединялись и беседовали наедине друг с другом.
   Мотивы Теота были ясны и просты: он не хотел, чтобы сумасшедшую боевую машину – ашрегана – импортировали в его мир. Хотя большинство придерживалось мнения, что один-единственный противник не сумеет составить большую угрозу, Теот с этим бурно не соглашался. В этом отношении его позиция больше совпадала с позицией гивистамов, чем юланцев. Конечно, все трое сходились в этом мнении.
   Восьмой-по-Характеристике знал о пассажире не больше, чем все другие члены команды. Шестой-по-Технике и сам Теот видели пленника время от времени, когда он прогуливался по кораблю. Эти недолгие встречи были достаточно устрашающими.
   Восьмой-по-Характеристике тихо говорил:
   – Они говорят, что новый вид боевого мутанта является примером результатов биоинженерного вмешательства Амплитура.
   – Интересно, насколько оно было успешным, – пробормотал Шестой-по-Технике.
   – На самом деле, я еще не знаю, – зубы его товарища щелкнули. – Это секрет. Есть, конечно, слухи. Говорят, что они столь же выносливы, как люди.
   – Но почему нужно везти его в мой мир? – Теот тщательно настроил свой транслятор, чтобы быть уверенным, что все им сказанное понятно товарищам-гивистамам. – Почему не отправить его на Массудай? Или даже в мир людей, где его надежно изолируют? Разве не рискованно ввозить его в цивилизованный мир, где он может вызвать беспорядок?
   – Ты знаешь, почему, – сказал Шестой-по-Технике. – Потому что Омафил – самый близкий цивилизованный мир к Эйрросаду.
   – Совет обеспокоен, – веки второго гивистама были плотно сомкнуты от яркого света шара. – Они не хотят, чтобы об этом стало широко известно.
   – Я знаю, что делать, – сказал Теот. – Я уверен, что самые худшие из слухов совершенно точны. Это существо – результат самых последних аморальных экспериментов Амплитура в биоинженерии.
   – Но, наверное, есть и иные жертвы эксперимента, – настаивал на своем Шестой-по-Технике. – Амплитуры не ограничились бы созданием подобного существа в единственном экземпляре.
   Теот кивнул:
   – Вы, конечно же, слышали, что произошло на Кобе.
   – Да. – Восьмой-по-Характеристике содрогнулся. – Представляете, что может произойти с нашим кораблем, если это существо уйдет из-под стражи?
   – Я меньше обеспокоен тем, что происходит на этом корабле, но я весьма обеспокоен тем, что может произойти на моей любимой родине. – Заметив, что он начинает кружиться на месте, Теот вытянул руку, чтобы уравновесить свое положение.
   – Но даже если подобное произойдет, сколько наших детей погибнет?
   Сколько домов будет разрушено? Специалисты согласны с тем, что мало знают о его способностях, и о его потенциале. Но почему же надо подвергать опасности такое мирное место, как Омафил? – Он сфокусировал взгляд всех трех глаз на собеседнике.
   – Юла всегда с удовольствием принимал у себя существа с других планет для работы на фабрике в Узоре. Но почему мою планету избивши для дополнительного риска?
   – Их не выбирают. – Шестой-по-Технике был вынужден восстановить истину. – Ашрегана везут туда, чтобы сэкономить время, потому что Эйрросад находится рядом.
   – Меня не убеждают объяснения. – Теот смягчил тон. – Люди моего мира не столь созрели, как люди твоего мира, или каких-то других миров. Они не смогут спокойно воспринять то знание, которое будет внесено в их среду этим существом.
   – К тому же я уверен, что его присутствие на Омафиле будет держаться в секрете, – присвистнул тихо Шестой-по-Технике.
   – Юла верит в открытость, – шерсть Теота встала дыбом. – Я просто не согласен ни с чем из тою, что вы говорили. Разве в первый раз мой мир вынуждают принимать то, что ему чуждо? Или Совет Узора собирается и впредь привозить для изучения бойцов-мутантов на Омафил? А если они начнут их разводить? Если один мутант может натворить такое, то сколько вреда могут причинить несколько мутантов? Мы – не бойцы. Юла – цивилизованный мир. Мы окажемся совершенно беспомощными перед лицом такого бедствия. Для того, чтобы контролировать ситуацию, придется вызывать массудов, а кто знает, не случится ли чего еще? – Его огорчение было физически ощутимо гивистамам. Например – люди.
   – Да, не хотел бы я, чтобы они оказались в моем мире, – согласился Восьмой-по-Записи.
   – Если они хотят заняться их изучением, то пусть посылают специалистов на Эйрросад. – Ноги Теота медленно плыли в воздухе. Шестой-по-Технике щелкнул ногтями.
   – Ну так что же вы предлагаете?
   – Пока не знаю. – Три глаза заморгали. – Я обычный специалист-техник, как и ты. Но дело это слишком важное, чтобы доверять его лишь разумению столь же узких специалистов-ученых.
   К ним приближалась группа с'ванов. Трио замолкло, ожидая, пока они удалятся.
   – Ты хочешь предложить что-то нецивилизованное?
   – Я бы так не сказал, – возразил Теот. – Я лишь говорю, что те, кто находятся ближе к этим существам, должны взять на себя контроль ситуации.

***

   Два ксенолога задумчиво смотрели на пленника. И хотя он оказался очень разговорчивым, но по-прежнему оставался для них загадкой. Одним из ученых был с'ван. Он был типичным представителем своей расы – коренастый и приземистый. Черная густая борода скрывала половину его лица. Более толстые, похожие на проволоку волосы были заметны там, где виднелись из-под одежды запястья, икры. Брови были так густы, что, казалось, из-под них ему ничего не видно.
   Его коллега женщина-массуд возвышалась рядом. Ее униформа члена корабельной команды – пиджак и шорты – оттеняли короткую густую серебристую шерсть, серые кошачьи глаза внимательно следили за каждым движением пленника, черные уши подергивались. Ее мордочка с бакенбардами была в постоянном движении. Работая, она то и дело вынимала что-то из своих острых зубов – это движение было так же характерно для массудов, как дыхание.
   – Я не понимаю этого. – С'ван говорил тихо и спокойно, голос его походил на те записи, с которыми был знаком Раньи. Голос его был так же спокоен, как голос Вандира. Конечно, допрашивающий его был весьма безобиден на вид. Вряд ли его стоит бояться, подумал Раньи. Манеры с'вана были доброжелательны и цивилизованны.
   Женская особь массудов производила большее впечатление с физической точки зрения. Она была выше Раньи, но не настолько сильна. Внимание ее было сосредоточено на компактном устройстве, которое она держала в руках. Вероятно, она записывала все, что он делал или говорил (ему, правда, все равно). Ему нечего было скрывать, да и помешать он этому не может в любом случае.
   Он внимательно проследил за тем, как они повернули ручку транслятора, позволявшего понимать их разговор.
   – Он отвечает как типичный ашреган, – говорил с'ван. – Даже на вопросы с подвохом.
   – Я придерживаюсь такого же мнения. – Массуд посмотрела на молчаливого пленника. – С умственной и эмоциональной точки зрения, он является типичным ашреганом. С физической точки зрения, он уникален. Вы видели предварительный медицинский доклад?
   С'ван кивнул.
   – Внутренне он такой же человек, как и обыкновенный солдат – обитатель Земли. Вообще различия между людьми и ашреганами невелики, но ясны. В этом же индивидууме они отсутствуют, если только не иметь в виду форму его черепа и его пальцы. Над его ушами такие же выпирающие костные дуги, а под глазами – характерные для ашрегана мешки, такой же приплюснутый нос, а пальцы располагают дополнительным суставом. – Он взглянул на компактный экран, лежавший у нет на коленях.
   – Конечно, физиология нас не настолько интересует. Это поле для других исследователей. Наша задача – изучить его мозг, а не его кишки.
   – Что вы собираетесь делать с моими мозгами? – вежливо поинтересовался Раньи. – Вы полагаете, это пойдет мне на пользу?
   – Вот! – довольно воскликнул с'ван. – Эти слова, пожалуй, больше всего соответствуют человеческому образу мышления. Ни один из ашреганов не осмелился бы дать такой саркастический ответ во время допроса.
   – Я вовсе не саркастичен, – Раньи откинулся на стуле. – Вы совсем не понимаете мой народ. Мы, вероятно, весьма похожи на людей, но у нас совершенно иной образ мышления… Благодаря Назначению! Ваша тупость на этот счет утомительна!
   Но с'вана не так легко было сбить с толку.
   – О, конечно, конечно. Я думаю, что психологические базовые данные, полученные нами в результате допросов тысяч подобных вам особей в течение нескольких столетий дали бы нам вполне ясную картину мыслительных процессов ашреганов. – Он погладил свою бороду. Среди рас Узора с'ваны имели репутацию существ, обладающих наиболее развитым чувством юмора. Наравне, правда, с совершенно варварской расой людей, как это ни странно.
   – Необходимо пригласить ксенолога-человека, – сказала массуд, и поспешно добавила:
   – Я не имею в виду, что вы некомпетентны, Д'оуд, но…
   – Все в порядке, хотя не уверен, что соглашусь с вами. Не думаю, что человек привнесет что-то новое в нашу работу.
   – Что вы собираетесь со мной делать? – спросил его Раньи. – Различные собеседники дают мне различные ответы.
   Д'оуд рыгнул. Его коллега, казалось, почувствовала при этом физическую боль.
   – Вас доставили в мир Узора для того, чтобы мы могли вас изучить. Но мы в растерянности. Мы убеждены, что вы являетесь какого-то рода мутантом, но естественным или искусственным – пока еще рано говорить. Специалисты вынесут окончательное решение. Мы склоняемся к мысли, что некоторые ваши характеристики, похожие на человеческие, являются результатом вмешательства Амплитура, которые пытаются таким образом создать расу более эффективных воинов. Биоинженерия – это обычный образ поведения амплитуров. Из опыта Кобы мы знаем, что вы – не единственный подобный экземпляр. Есть и другие подобного же физического склада.
   – Я не обладаю никакими человеческими характеристиками, – Раньи контролировал поднимавшийся гнев. – Я целиком и полностью ашреган.
   – Вы уже нам это говорили. – Глаза с'вана заблестели. – Я уверен, что вы верите в то, что говорите. Но истина станет нам понятной лишь в результате непредвзятого анализа.
   Верхняя губа его коллеги изогнулась:
   – Люди вашего типа выше ростом, сильнее, быстрее в движениях, и согласно рапортам, более агрессивны, чем средние ашреганы. Короче говоря, вы очень похожи на людей. Как это получается у Амплитура, мы не знаем, но они в состоянии извлечь ДНК так же легко, как я – расчленить небольшого зверька.
   – Амплитуры ничего со мной не делали. Я ашреган и только ашреган.
   Можете анализировать все, что вам вздумается. Вы не найдете ничего, что подтвердит ваши смехотворные предположения.
   С'ван вздохнул, захлопнул экран и встал. Ясно, что разговор близился к концу. Теперь пришла очередь Раньи улыбнуться.
   – Я буду счастлив побеседовать с вами, когда вы того пожелаете.
   Всегда есть шанс привлечь на сторону Назначения своего противника.
   Ксенологи пошли к дверям.
   – Нам необходимы иные приспособления, чтобы проникнуть внутрь его сознания, – говорил С'ван, когда они выходили из каюты Раньи. – Эти чертовы беседы… – дверь бесшумно скользнула и закрылась за ними, остаток фразы Раньи не слышал.
   Вскоре после этого дверь вновь отворилась и появилась знакомая луковицеподобная, простодушная физиономия. Тот, кто интересуется изучением выражения чужих лиц, сразу бы заметил, что улыбка Раньи при появлении лепара была иной, чем та, с которой он обращался к своим прежним собеседникам.
   – Приветствую тебя во имя Назначения, Итепу.
   – Теплая вода и легкое течение. – Лепар привык сам приносить еду для Раньи. Это давало им возможность для более продолжительного разговора. Итепу нравились их беседы, тем более что ашреган выбирал для них простые темы. У Раньи многому можно было научиться, а Итепу любил учиться. Раньи сбросил ноги с постели и поглядел, что за еду ему принес Итепу. Как обычно, пища была незнакома, но съедобна. Автоматы на борту корабля знали, что именно ему готовить. Узор уже сотни лет занимался узниками. Функционирование психологии ашреганов не было ни таинственным, ни сложным. Пища могла и не доставлять наслаждения узнику, но поддерживала его жизнедеятельность.