С пленником общались хорошо. Его даже снабдили инструментами, которые ашреганы употребляют при еде. Раньи достал их под всегда спокойным взглядом Итепу.
   Его обманчивое дружелюбие не вводило Раньи в заблуждение. Все, что делалось здесь, имело единственную цель – обеспечить сотрудничество ценного для хозяев существа. Ничего больше. Но если они лелеяли надежды на то, что сумеют изменить образ его мыслей, то они, конечно же, ошибались. Он с энтузиазмом набросился на пищу, зная, что для предстоящих дискуссий ему будет необходима энергия. Хотя он и пленник, это не означает, что больше он не в состоянии служить Назначению.
   – Как прошла встреча? – Итепу слегка отклонился назад, опираясь на свой сильный хвост, чтобы сохранить равновесие. Раньи отправил что-то розовое и мясистое в рот. Нет смысла интересоваться, есть ли там наркотики или нет. Ему нужно есть и пить, чтобы выжить, а если они хотели напичкать его медикаментами, то могли это сделать совершенно бесконтрольно.
   – Я думаю, они ушли разочарованными, – отвечал Раньи с набитым ртом.
   – Я думаю также, что они несколько меня боятся. Это хорошо. Пусть они меня боятся. – Он взял жареные зерна и взглянул на лепара. – Ты ведь тоже меня боишься, разве нет?
   – Конечно, как и все цивилизованные расы, мы считаем даже само понятие сражения чем-то чуждым и тревожным. Ну, а те, кто ведут эти сражения, – по-настоящему ужасны.
   Раньи оторвал ломоть от поджаристой буханки и помахал им:
   – Но ты не настолько меня боишься, насколько испугался бы человека.
   – Люди – наши союзники.. Я не боюсь людей.
   Раньи проглотил кусок.
   – Я умею не только сражаться, но и наблюдать. Мои собеседники узнают что-то от меня, я – от них. Я думаю, ты лжешь. – Итепу ничего не сказал. Ваши доктора беспрестанно мне толкуют, что у меня масса черт, присущих человеку, и что эти, мол, черты появились в результате «биоинженерии». Чтобы я и мои друзья лучше сражались, понял? Как люди. Я вижу их реакцию. И тут уже не имеет значения, с'ван это, гивистам, о'о'йан или массуд. Морды у всех одинаковые. Это все весьма поучительно. Я знаю и сам из учебных занятий, что ашреганы и люди похожи между собой. Было бы глупо с моей стороны отрицать, что я более похож на человека, чем большая часть представителей моей расы. Но это еще не делает меня человеком. Это не означает, что мои гены подверглись изменению. Это лишь означает, что я выше ростом, сильнее и опаснее обычных ашреганов. Я не понимаю, почему ваши ученые все так усложняют.
   – Я не знаю, – ответил Итепу тихо. – Подобные вопросы выше моего понимания.
   – Да, вы – лепары – прямолинейные и простые существа. Поэтому я не понимаю, отчего вы до сих пор не присоединились к Назначению? Честно признаться, несмотря на всю их пропаганду, в рамках Узора на лепаров смотрят снисходительно. Ничего подобного нет в рамках Назначения. Там все расы равны. Вы будете наравне с криголитами, ашреганами и учителями-амплитурами.
   – Это правда, что мы просты. – Итепу говорил медленно и осторожно. – Но мы достаточно умны, чтобы быть реалистами. Чтобы ты не говорил, но различные существа не создаются равными. Мы это понимаем и согласны с этим, нас это и не тревожит. На этом осознании зиждется наша независимость и наша удовлетворенность своим положением. Мы не променяем это на чуждые и непонятные идеалы.
   Раньи вздохнул и отодвинул остатки пищи в сторону:
   – Типичное искаженное мышление. Но если у нас будет больше времени побыть вместе, я надеюсь открыть тебе истину.
   Итепу сделал широкий жест своей рукой с толстыми пальцами:
   – Я тронут твоей заботой о моем благополучии.
   Раздосадованный своей неспособностью переубедить своего собеседника, Раньи протянул руку к контейнеру с крепкими напитками. Содержимое было приятного терпкого вкуса.
   – Ты мне нравишься, Итепу. Как и другой твой приятель, тоже лепар.
   Мне кажется, что в какой-то мере ты представляешь лучшую часть Узора, хотя ты, как и остальные, – дезориентированы. Ты невинен, честен. Твои более рафинированные союзники не обладают этими качествами.
   – Ты тоже мне нравишься, Раньи-аар. Я рад, что мне разрешено тебя сопровождать. Должно быть, ужасно понимать, как далек ты от своих друзей, от своих сородичей. Как ужасно быть одному среди врагов. – Легкая дрожь пробежала по телу амфибии, завершившись резким движением хвоста. Я лично не смог бы долго такое выдержать.
   – Это потому, что ты не боец. Не проклинай себя за отсутствие способностей, которые тебе не были даны при рождении. Каждому из нас в этом временном существовании отведена своя роль.
   – Но разве ты так уверен в том, какова именно твоя роль? – маленькие черные глазки взглянули на него с комичной мордочки лепара.
   – Конечно. – Раньи уселся на кровать. – Борьба во имя Назначения.
   Чтобы мои друзья и мои родные мной гордились.
   – Они, наверное, уже гордятся тобой. – Итепу выпрямился, опираясь хвостом о пол. От него пахло водой, в которой он и его товарищи проводили время, свободное от работы. – Наверное, это просто прекрасно – быть так уверенным во всем, всегда знать, что именно делать, твердо знать, что правильно, а что нет. К сожалению, лепары – глупый народ. Вселенная озадачивает нас. Нам сложно выбирать в бесконечном количестве возможностей. Если бы только Космос был более простым местом для жизни. Тогда мы чувствовали бы себя увереннее, как с'ваны, как ашреганы, как амплитуры.
   – Учителя? – Раньи с удивлением взглянул на Итепу.
   – Да. Лепары думают, что амплитуры заслуживают восхищения. Правда, нас беспокоит их отношение к слабым народам. Их отношение и их намерения.
   – Но так не может быть всегда, – искренне сказал Раньи. – Вы могли бы измениться.
   Итепу дотронулся до панели на стене, и дверь скользнула в сторону.
   – Думаю, мы предпочли бы, чтобы амплитуры изменились. – Он постоял в дверном проеме. – Я надеюсь, Раньи-аар, что наши союзники не нанесут тебе вреда. Я надеюсь, ты проживешь долгую и счастливую жизнь среди своих близких. Очень многое в тебе интригует меня. Многое, чего я, простой представитель своего простого народа, никогда не смогу понять. – Дверь за ним закрылась.

ГЛАВА 7

   Власти сделали все от них зависящее, чтобы держать его приезд в секрете. Он был единственным пассажиром на борту челночного корабля, которого доставили из подпространства на поверхность Юли. Там его быстро перевели в небольшой, пилотируемый воздушно-реактивный мобиль. Он очень походил на плот-истребитель, с той лишь разницей, что был более комфортабелен. У нет были затемненные окна и удобные сиденья. Раньи и его эскорт на большой скорости мчались через небольшой город с незнакомой ему архитектурой. Вскоре они уже оказались над холмистой зеленой долиной, по которой были разбросаны небольшие, очевидно, сельскохозяйственные предприятия. Поля были засеяны разнообразными культурами: зеленого, желтого, коричневого и пурпурного цветов. Юла был удобным и процветающим миром. Цивилизованным. Мирным. Молодые люди, живущие здесь, не бегали по лабиринтам и не занимались военными приготовлениями.
   Раньи их пожалел.
   Пышные, быстр движущиеся над головой облака до боли напоминали ему родину. Несколько дождевых капель упали на ветровое стекло мобиля и испарились. Интересно, что делают сейчас его родители, как скоро они узнают о его исчезновении с поля боя? Он старался не думать об их реакции на это сообщение. Несомненно, Сагио стойко вынесет это сообщение. Синза была слишком юной, чтобы понять суть происшедшего. Но все они будут горды узнать, что он пожертвовал своей жизнью во имя Назначения. Хотя он и не пожертвовал собой целиком. Он был еще жив. Но он и не собирается просто так удовлетворять интерес сбитых с толку ученых Узора. Он найдет способ оказать им сопротивление. Ради чести своих родителей. Ради Коууада и ради обреченного Хусилата, которых ему уже не суждено увидеть.
   Но возможности послужить Назначению, наверное, ему еще представятся. Взявшие его в плен не слишком-то заботились о безопасности. Его сопровождали два человека – оба мужчины. Водитель – вейс – сидел в отдельном отсеке впереди и был отделен от узника прозрачной перегородкой. Два охранника сидели по обе стороны от Раньи. Их серьезные и узкие лица были повернуты по ходу движения. Они не выглядели усталыми. Раньи был потрясен их сходством между собой, но восхищения они у него не вызывали. Доказательством того уважения, с которым к нему относились, служил тот факт, что запястья его были связаны за спиной. Это было неудобно, и он сказал об этом, но тут его хозяева были готовы вести себя самым нецивилизованным образом.
   Пока они ехали, Раньи изучал свой эскорт. Это были первые люди, которых он видел так близко и которых ему не нужно было убивать. Один был шире в плечах, выше и более массивен, чем он сам. В правом ухе у него торчала небольшая металлическая кнопка, из которой лилась тихая музыка. Раньи не смог бы сказать с уверенностью, было ли это связано каким-то образом с его манерой двигаться на своем месте, время от времени пощелкивая пальцами, как нервозные массуды. Точно такая же кнопка была связана с универсальным транслятором, висевшим на груди. Человек справа от него, несмотря на меньшие размеры, казался не менее компетентным. Кожа его была очень темной, особенно по контрасту со своим коллегой. Раньи знал, что цвет кожи у людей был весьма разнообразен, в то время как все ашреганы отличались одинаковым золотистым оттенком кожи. Большую часть времени этот человек смотрел в окно на проносившийся мимо пейзаж.
   Они двигались уже по более пересеченной местности. Вместо полей его взгляду открылись фруктовые сады и заросли деревьев. На горизонте показались горы с заснеженными вершинами. До сих пор на борту корабля он видел больше юланцев, чем здесь, на планете.
   Никто их не обгонял и никто не проезжал мимо. Может быть, это своего рода запретная зона, подумал Раньи.
   У каждого из присутствующих имелся транслятор, и Раньи задумался, для чего здесь вейс. Ведь их роль в рамках Уива ограничивалась переводческими услугами.
   Впрочем, они, конечно, могли выполнять и другие функции. Но он ожидал, что вести мобиль будет юланец или о'о'йан. Может быть, это какой-нибудь ученый, которому поручено наблюдать за ним, пока он везет Раньи к месту назначения. Ему стало смешно от мысли, что вейсу путешествие в компании двух вооруженных людей могло показаться значительно более неприятным, чем Раньи.
   Вейс, являвший собой само воплощение элегантности и одиночества, ни разу не повернулся, чтобы взглянуть на своих пассажир. Раньи думал, что если сам он сейчас вдруг бросится вперед, заскрежещет зубами и выкатит глаза, то водитель просто потеряет сознание от страха. Пытаться же донести до людей понятие Назначения, скорее всего, будет пустой тратой времени. Они слишком нецивилизованны, просто варвары. Они и на попытку обычного разговора могут ответить насилием. Поэтому он сидел молча, изучая окружавший его мир.
   Мобиль начал замедлять движение, и он слегка нагнулся вперед, чтобы лучше видеть. Что-то вроде легкого транспортного корабля двигалось с севера на юг, прямо перпендикулярно их маршруту. Пилот их мобиля остановился, ожидая, пока более медленное и неповоротливое судно проследует мимо. Темнокожий человек раздраженно заерзал на своем месте, на лице его появилось выражение отвращения. Его более массивный компаньон продолжал двигаться в такт не слышной музыки. Под ними недвижимо стоял мобиль.
   Раньи вскочил с места, рванулся вправо, пальцы левой руки ударили по дверному механизму в той последовательности, которую он запомнил, когда они в первый раз садились в него. Он упал прямо на колени к темнокожему человеку, а ногами плотно обхватил его за шею. Использовав всю силу своих мышц, он с силой швырнул его голову назад. Череп того с силой ударился о прозрачную перегородку заднего отсека. Кровь брызнула на Раньи, который уже вскочил на ноги и ринулся прочь в открытую дверь.
   – Держи его! – простонал раненый, и Раньи почувствовал, что он схватил его за икру. Раньи резко повернулся вокруг своей оси и с силой ударил стражника головой прямо в подбородок. Тот отлетел к двери, так и не успев вынуть оружие и перегородив дорогу для преследования своему более крупному товарищу. Здоровяк выругался, выдернул музыкальное устройство из уха и поспешно стал стаскивать свое ружье. Для него очевидно было, что его противник собирается или броситься бежать и скрыться в ближайшем саду, или продолжит драться с ними. Свои способности к рукопашному бою он только что продемонстрировал. Но вместо этого, как только здоровяк показался в дверях и стал обходить мобиль сзади, направляясь к Раньи, тот прыгнул обратно в мобиль. Вытолкнув прочь темнокожего, Раньи в мгновение ока запер обе двери. Теперь он остался в полном одиночестве в изолированном заднем отделении. Обманутые стражники яростно жестикулировали снаружи. Один из них бросился к передней дверце мобиля и зарычал на вейса, чтобы тот открыл переднюю дверцу. Но неожиданный всплеск ярости и насилия, привел водителя в почти парализованное состояние. Он сидел, уставившись в одну точку, его перья дрожали, он был не в состоянии и пальцем пошевелить. И чем больше бушевал человек, тем в больший паралич впадал вейс. Как и надеялся Раньи.
   Он не мог рассчитывать на то, что такое состояние будет продолжаться вечно. Руки его были по-прежнему связаны за спиной, и он начал искать пути подхода к отсеку, где сидел водитель. Это его очевидное намерение еще больше перепугало вейса.
   Поиски Раньи увенчались успехом. Он обнаружил встроенное в задний отсек небольшое отделение, в котором находились разнообразные инструменты, неизвестной ему формы и назначения. Там было и большое количество тоненьких прозрачных карточек с выгравированными на них надписями. Человек продолжал биться в дверь, извергая неслышимые проклятия. Раньи повернулся и осторожно убрал карточки. Стоя спиной к барьеру, он попробовал одну за другой несколько щелей, очевидно, и предназначенных для того, чтобы принимать эти карточки, надеясь, что таким образом сумеет убрать прозрачную перегородку между собой и водителем. Мягкое «бип» сопровождало каждую его попытку, но барьер не исчез. Однако пластиковая лента, тесно сжимавшая его запястья, вдруг превратилась в пригоршню мыльных пузырей.
   Приятно удивленный такой переменой, он начал действовать освобожденными руками, не обращая никакого внимания на неистовствующего человека. Наконец, последняя карточка в пачке оказалась той самой, которую он искал.
   Барьер ушел в пол. Ничуть не спеша, Раньи убрал в карман карточки и занял место рядом с вейсом. Существо продолжало, не отрываясь смотреть вперед, не обращая никакого внимания на Раньи. Здоровяк чуть не сходил с ума там, снаружи.
   С того момента, как его посадили внутрь, Раньи внимательно наблюдал за тем, как вейс ведет мобиль. Преодолев барьер, он вынул контрольный диск из парализованных пальцев птицеобразного водителя, вытянул гибкий шланг, к которому был прикреплен этот диск и поставил его перед собой. Диск был рассчитан на самое разнообразное расположение пальцев. Длинный грузовой транспорт, вынудивший их остановиться, уже давно исчез в южном направлении. Положив ладонь на диск, Раньи слегка двинул палец так, как это делал вейс. Мобиль пришел в движение, и человеку, прижавшемуся к стеклу, пришлось бежать рядом. Однажды он даже прицелился из своего оружия в Раньи, но тот и глазом не моргнул, полностью полагаясь, на то, что безопасность ему гарантирована в силу его важности как представителя малоизученной расы.
   Человек отстал, но не сдался. Более того, повиснув на задней дверце, он сумел проникнуть внутрь. Усевшись на сиденье, он направил оружие на ту щель, в которую Раньи опустил карточку и таким образом проник в отделение, где сидел водитель.
   Пальцы Раньи сжали диск. Как только задняя дверь захлопнулась, передняя открылась.
   Раньи с силой швырнул диск на переднее стекло, выведя из строя несколько кнопок и выключателей, спокойно выпрыгнул из быстро набирающего скорость мобиля и покатился по траве. Он мигом встал на ноги и посмотрел на плоды своих трудов. Выражение, появившееся на лице человека, надежно запертого в мобиле, стремительно уносившемся прочь, стоило боли, пронзившей плечо Раньи. Теперь бедняге придется с помощью оружия пробиваться на переднее сиденье (если только в результате его усилий система управления не придет в полную негодность), поворачивая мобиль назад, или, скорее всего, вызвать через сеть управления помощь. Мобиль теперь двигался слишком быстро, чтобы он попытался повторить прыжок Раньи. Он надеялся, что сумел изрядно повредить пульт управления. В этом случае мобиль не замедлит ход еще достаточно долго. К тому времени Раньи рассчитывал достаточно глубоко уйти в чащу местного леса.
   Он побежал к тому месту, где лежал на спине и тихо постанывал человек, которого он сшиб с ног. Раньи наклонился и с силой ударил его по шее. Стоны прекратились, но человек еще дышал. Убийство в данном случае не отвечало интересам Назначения и в любом случае не принесло бы ему пользы. Карманы противника были набиты всякими предметами, ничуть не интересовавшими Раньи. Но он захватил с собой военный хронометр и набор уже известных ему карточек с выгравированными знаками. Небольшой запечатанный пакет был полон твердых кусочков сладкой пищи темного цвета. Была еще какая-то нелепая катушка с отличной пластиковой бечевой. К сожалению, его оружие осталось внутри мобиля. Раньи выпрямился и внимательно огляделся. Он не мог рассчитывать на то, что преследование будет отложено надолго. Особенно, если выживший страж прорвался в водительский отсек и завладел контрольным диском, не нанеся повреждений самой машине. Раньи стремительно направился к густой чаще деревьев справа от себя. Он передвигался большими прыжками, пытаясь оставлять как можно меньше следов.
   Сад вскоре уступил место густому дикому лесу. Почва стала тверже, а вместо равнины появились крутые холмы, перерезанные лощинами и речушками. Некоторые из них уже пересохли, а другие питали буйную растительность. Мест, где можно было спрятаться, хоть отбавляй! Он бежал и улыбался, воображая себя в Лабиринте.
   Решив немного перекусить, он смог воспользоваться дикими фруктовыми деревьями. Как и большинство цивилизованных миров, Юла был населен теплокровными. Он надеялся, что не отравится тем, чем питались местные жители.
   Он не строил планов на завтрашнее утро. Он не мог бежать с этой планеты, не мог бежать на Коссуут или какую-либо иную дружескую планету. Отныне его единственным вкладом в войну против Узора будет несдача на милость врагу. Кроме того, со временем и по размышлении, он, может быть, сумеет сделать и что-то еще, хотя бы нарушить мир и спокойствие на планете. Интересно, думал он, как долго его побег будут держать в секрете от местного населения.

***

   Теот получил известие от Восьмого-по-Характеристике, который в силу своей работы имел доступ к информации, обычно не сообщавшейся остальной части команды. Вместе с Шестым-по-Технике они посовещались немного. Все его самые худшие опасения подтвердились.
   – Существо сбежало с транспорта, который вез его в исследовательский центр, – рассказывал гивистам. – Что до подробностей, знаю лишь, что он по-прежнему на свободе, несмотря на возрастающие усилия по его поимке.
   – Я не удивлен, – Теот потер центральной передней ногой по полу. – Я ожидал, что произойдет нечто в этом роде.
   Шестой-по-Технике заморгал глазами на своего товарища.
   – Кажется, ты не очень-то огорчен новостями.
   Три глаза одновременно уставились на меньшего из двух гивистамов.
   – Почему же я должен быть огорчен, если мои надежды почти сбылись?

***

   Ночная температура на Омафиле была умеренная. Несмотря на нервное напряжение и отсутствие удобств, Раньи сумел немного поспать. Проснувшись, он осмотрел ближние деревья и нашел немного фруктов. Он их аккуратно очистил и съел. Затем он стал ждать. Убедившись, что пища хорошо усвоилась, он попробовал воды из близлежащего источника. С утра сюда же, на водопой, пришла масса животных утолить свою жажду. Большинство имели зеленый и синий мех, слишком густой для столь мягкого климата. Они не обратили на Раньи ни малейшего внимания, приняв его за одного из своих. Он спокойно и без помех смыл семена и мякоть фруктов с лица и с рук. Освежившись таким образом, он встал и направился еще глубже в лес. Своей целью он выбрал горы с заснеженными вершинами, которые увидел с мобиля.
   Конечно, они будут лихорадочно искать его вдоль дороги, но так как он ушел в лес лишь когда мобиль скрылся из виду, точно определить его путь они не смогут. Да и на такой мирной и цивилизованной планете, как Омафил, вряд ли есть квалифицированные специалисты по поиску. Значит, потребуется еще время, чтобы доставить сюда подготовленных специалистов и специальное оборудование. Только тогда они сумеют начать поиски. Рассчитывать, однако, на случайность он не мог. Он должен был предположить, что преследователи уже идут по его следу. Эта мысль не обескураживала его. Напротив, чем больше средств им придется отвлечь для его поисков, тем больше будет его вклад в дело Назначения. Становилось светлее, и Раньи ощутил прилив сил по мере того, как он уверенно прокладывал себе дорогу среди деревьев, скрывавших его от возможности обнаружения с воздуха и затруднявших регистрацию его теплового сигнала. Чем дольше они не сумеют его обнаружить, тем глубже в горы он уйдет, и тогда они, вероятно, вообще не сумеют его откопать. Если он обнаружит пещеры, то сумеет там скрываться многие годы. На третий день он начал постепенно подниматься. Теперь он то карабкался вверх, то шел по равнине. Мысленно он благодарил обитателей Омафила за то, что они держались своих населенных пунктов и оставили дикую часть планеты в ее девственном состоянии.
   Спустившись в ущелье с крутыми, но невысокими стенами, он оказался у ревущего водопада. Там, где дымящиеся воды обрушивались с гранитной стены вниз, он обнаружил массу бревен и сучьев. Он выбрал себе подходящий сук, гладкий от долгого нахождения в воде, который прекрасно мог послужить в качестве дубины.
   Он обыскал ближние скалы и нашел несколько острых треугольных обломков. От другого растения он оторвал волокна и привязал ими обломки к дубине. Опробовав полученное оружие, пускай и примитивное, он остался доволен. Теперь ему есть, чем защищать себя.
   На дне речушки, вдоль которой он шел, Раньи обнаружил несколько увесистых булыжников, которые тоже помогут ему обороняться в случае необходимости. Закончив вооружаться, Раньи свернул в кусты. На пятый день он сумел убыть какое-то мирно пасшееся на лугу травоядное животное. Оно было почти такого же размера, как сам Раньи, и ободрать с него шкуру оказалось занятием утомительным и долгим. Он набрался терпения, зато его усилия были вознаграждены. Теперь у него оказалась отличная одежда от дождя, к тому же она скрывала его запах. Если же он встанет на четвереньки, то случайный наблюдатель будет убежден, что перед ним просто какое-то животное, но никак не беглец-ашреган. Итак, теперь у него в распоряжении есть оружие и маскировочное устройство, пусть и простое, но эффективное. Вряд ли его преследователи сообразят, что он додумался до такого.
   Едва лишь он начал думать, что сумеет бродить по диким, покрытым густой растительностью горам целую вечность, как вдруг увидел перед собой охотника.
   Может быть, следом за ним идет много таких охотников. Но этот был совсем один. Однако Раньи был неприятно поражен мыслью о том, что их может быть очень много. Значит, любой, кто его обнаружит, сразу же позовет на помощь.
   Если только он не заметит его первым.
   Двуногое существо все еще было достаточно далеко впереди. Оно пока еще не видело Раньи. Может быть, это массуд. Высокий рост, острое зрение и быстрый бег делали их замечательными охотниками. Впрочем, это не имело значения. Отныне он станет передвигаться лишь ночью, когда его преследователи скорее всего спят. Днем же он станет спать. Или он их опередит, или они его настигнут. Он стал искать место, где скрывался в первый раз. Таким образом, он весьма успешно провел первую неделю, затем вторую. Несомненно, те местные власти, которым Узор все же доверил минимум информации о его побеге, теперь лихорадочно искали его, даже не предполагая, где именно может оказаться опасный воин-беглец. Лучше бы им думать, что он свалился со скалы и насмерть разбился или умер от голода.
   Он прекрасно себя чувствовал, прокладывая путь через ночную рощу, где росли высокие, странно склоненные деревья и чуть не натолкнулся на мирно спящего Охотника.
   Тот был прикрыт маскировочным одеялом, и этот случайно встретившийся пригорок ничем не отличался от любого другого земляного холмика. Только когда он едва не наступил на него и почувствовал под собой что-то мягкое и услышал сдавленный крик, он понял, что это – охотник. Его обдало жаром, и он чуть не оглох, когда тот выстрелил.
   Однако его дубина была хоть и не столь цивилизованным видом оружия, но значительно более эффективным.