На ней было обманчиво простое атласное платье с длинными рукавами цвета льда. В зале, где там и сям мелькали банты и оборки, благодаря своей подчеркнутой элегантности Ариан безнадежно затмила других женщин. Блестящие черные волосы были собраны сзади – точно так же, как и накануне. Даже на сравнительно большом расстоянии Пандора без особого труда разглядела украшавшие ее уши серьги с изумительно крупными жемчужинами. Чарлз Мердок держался на шаг позади своей дамы. Поприветствовав обоих, Джеральдина заглянула за спину Пандоре в поисках кого-нибудь из официантов. Один из них тут же поспешил к вновь прибывшим.
   Салли тем временем подвел Пандору к гостям, собравшимся вокруг Джеральдины.
   – А вот и вы, мои дорогие, – произнесла хозяйка. – Ариан, это Пандора Дойл, самая проверенная из моих подруг. Пандора, позволь представить тебе Ариан де ла Форс и Чарлза Мердока. Пандора собирается написать для моего журнала серию очерков о наиболее выдающихся женщинах мира – по крайней мере я на это надеюсь. Ее так трудно заполучить!
   Чарлз Мердок перевел взгляд на Пандору.
   – В самом деле? – многозначительно спросил он. Попытка флирта выглядела настолько откровенной, что скорее была рассчитана на то, чтобы повеселить компанию, нежели на желание действительно установить некие особые отношения с Пандорой.
   – Пандора должна рассказать нам о миссис Тэтчер, – поддержал тему господин с проницательным выражением лица, обращаясь ко всем сразу. – Как-никак она любимый журналист премьер-министра Англии.
   Пандора подумала, что нисколько не удивится, если к концу вечеринки о ней будут болтать как о тайном советнике Тэтчер.
   Ариан взглянула на мужчину с выражением любопытства на лице.
   – Вы всегда очень хорошо информированы, Боб, – произнесла она мягким, низким голосом. – Мисс Дойл напоминает мне удивительно симпатичную секретаршу, которая когда-то давно у вас работала.
   – Я изо всех сил пыталась уговорить Пандору написать очерк о вас, Ариан, – вмешалась Джеральдина. – Если бы вы согласились помочь ей в этом, я была бы просто в восторге.
   – Какие чудные композиции из ветвей и листьев, Джеральдина, – произнесла Ариан. – Кто их для вас составляет?
   – Одна замечательная девушка, которую я нашла в Лондоне, – с улыбкой ответила Джеральдина. – Училась в одной школе с принцессой Дианой. Когда у меня намечается вечеринка, я ее вызываю, она прилетает и делает все, что нужно. Это куда разумнее, чем платить нью-йоркским специалистам – они заламывают безбожные цены.
   Пандора невольно подумала, что обе собеседницы вряд ли представляют себе уровень цен на цветы в Нью-Йорке, равно как и в каком-либо другом месте.
   – Я знаю. Когда есть возможность, я заказываю для моих вечеринок орхидеи в Бразилии – их привозят самолетом. Но здесь масса сложностей с ввозом растений. – Сообщив это, Ариан отхлебнула глоток минеральной воды из своего бокала.
   Пандора обратила внимание, что на обеих руках у нее надеты перстни с одинаковыми квадратными изумрудами.
   – Какие замечательные камни! – непосредственно воскликнула она.
   – Вы весьма наблюдательны, хотя в этом нет ничего удивительного, – улыбнулась Ариан. – Как-никак журналистка. Тем не менее весьма необычно слышать из уст англичанки комментарии по поводу личных вещей, принадлежащих кому-то другому.
   Укол был нанесен мягким, нежным голосом.
   – Англия теперь не такова, какой вы ее себе представляете, моя дорогая, – снова вмешалась Джеральдина. – Однако ваши драгоценности действительно становятся все великолепнее. Что до меня, то я больше не ношу настоящих драгоценностей, так что проблема страховки для меня теперь не существует. – С этими словами хозяйка продемонстрировала Ариан красовавшиеся у нее на обоих запястьях массивные позолоченные браслеты с синтетическими жемчужинами. – Вот эти штуки сделала Мерседес Робироса.
   – Я давно отказалась от бижутерии, – коротко бросила Ариан.
 
   Гости начали потихоньку двигаться к только что открытым позолоченным дверям из красного дерева в задней части комнаты.
   – Вы уже знаете, где ваше место за столом? – спросил, обращаясь к Пандоре, Чарлз Мердок и слегка выставил локоть, предлагая ей опереться.
   – Еще нет, – ответила Пандора, которой не пришло в голову выяснить это заранее.
   Чарлз остановился около небольшого столика с золочеными ножками. План, напечатанный на листе белой бумаги, был приколот к пробковой пластинке, лежавшей на мраморной столешнице.
   – Мы с вами сидим рядом. Отлично придумано, Джеральдина, – заявил Чарлз.
   Глядя на план, Пандора обратила внимание на имя человека, который должен был расположиться за столом слева от нее.
   – Кто такой Шеридан Крэбтри? – спросила она.
   – Не знаю. Не стоит тратить время на пустяки, – ответил Чарлз, вводя ее в столовую.
   Пандора уже видела эту комнату, но те изменения, которые были произведены в ней ради всего-навсего одной вечеринки, поразили ее. Громадные застекленные двери, ведущие в сад, были сняты, а сама комната стала вдвое больше за счет пристроенного к ней сооружения, похожего на оранжерею. Сверху все было затянуто серебристой газовой материей. На столах стояли зажженные свечи в серебряных подсвечниках с отделкой из позолоты. Вдоль дальней стены комнаты выстроились девушки, одетые как рабыни из гарема какого-нибудь восточного владыки.
   В столовой было два стола, каждый из которых рассчитан на двадцать гостей. Место Пандоры было за тем из них, во главе которого сидела Джеральдина. Во главе второго стола, вынесенного в напоминавшую оранжерею пристройку, расположился хозяин дома. Пандора поначалу пожалела, что оказалась не за одним столом с Ариан, но поняла, что у нее в любом случае не было бы возможности поговорить с той: между ними обязательно оказался бы кто-то из мужчин. Джеральдина и так сделала для подруги максимум возможного, усадив ее рядом с любовником миссис де ла Форс.
   Взяв в руки салфетку, Пандора бросила короткий взгляд на Шеридана Крэбтри и тут же отвернулась – наиболее яркими деталями его внешнего облика оказались на редкость заношенный смокинг и острый запах пота, перебивавший даже аромат дорогих духов.
   Когда вдоль столов засновали официантки, предлагая гостям «Пулиньи-Монтраше» урожая 1971 года, Чарлз Мердок спросил Пандору, давно ли она в Нью-Йорке.
   – Уже несколько…
   Пандора хотела сказать «недель», но тогда ее слова вступили бы в противоречие с рассказом Джеральдины о ее карьере – звезды журналистики нигде не задерживаются надолго без определенной цели. В это время одна из «рабынь» подошла к ней с огромным серебряным блюдом. Пандора положила себе лобстера и немного бирманского салата-латука.
   – Я здесь уже несколько дней, – продолжила она после небольшой паузы и, в свою очередь, поинтересовалась: – Миссис де ла Форс кажется мне очень интересной, даже загадочной женщиной. Как вы познакомились?
   Чарлз с улыбкой взглянул на нее.
   – Я думал, у нас будет обычный застольный разговор, но вы, похоже, настроены поработать.
   Пандора усмехнулась, в душе ругая себя за нетерпение.
   – Я вовсе не пытаюсь брать у вас интервью. Диктофоном я пользуюсь только на работе, спрятать его под платьем было бы весьма затруднительно.
   – Несколько позже я был бы не прочь убедиться в этом, – ухмыльнулся Чарлз.
   – Я думала, вы будете вести обычный застольный разговор, а не пытаться меня соблазнить, – рассмеялась Пандора.
   – Вы уже достаточно взрослая, чтобы знать, что это-то как раз и составляет суть большинства застольных разговоров, – парировал Мердок и взялся за нож и вилку. – Странно, что Джеральдина, которая всегда проявляет исключительную щепетильность в вопросах протокола, не знает о том, что для лобстера полагается специальный рыбный нож, – заметил он.
   Пандору, которая и так уже была достаточно раздражена снобизмом Мердока, распалила эта претенциозная фраза.
   – Рыбные ножи – изобретение викторианской эпохи. Этот вид столового серебра получают в наследство только нувориши, – процедила она так же, как это делала ее мать.
   Чарлз бросил на нее испытующий взгляд.
   – Вряд ли семья Салли в восемнадцатом веке покупала большое количество серебра, – ответил он и как ни в чем не бывало продолжил: – А вы были на лихтенштейнской выставке? Это было замечательно.
   Он явно уводил разговор от единственной темы, которая ее интересовала. Надо было срочно брать инициативу в свои руки.
   – …и, конечно, коллекция полотен Тициана великолепна.
   Закончив очередную фразу, Чарлз отхлебнул вина из бокала.
   – Вы удивительно много знаете о живописи, но не могу поверить, что картины имеют отношение к вашей профессии. Чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Пандора.
   Чарлза, похоже, снова позабавил ее вопрос.
   – Я веду довольно продолжительный по времени курс обучения под названием «Как хорошо проводить время». – Он бросил взгляд на Пандору, которая отправила в рот очередной кусочек лобстера, и улыбнулся. – Должно быть, вы единственная женщина в Нью-Йорке, которая действительно ест на таких мероприятиях. Вы замужем?
   – Мы с мужем, – коротко ответила Пандора, – развелись пять месяцев назад, а в браке прожили восемь лет.
   Она почувствовала, что, по всей вероятности, следует рассказать о себе больше, чтобы поощрить к откровенности собеседника, но решила, что даже ради этого не станет знакомить Мердока с подробностями своей личной жизни.
   – Откуда вы? – поинтересовалась она. – У вас почти американский выговор, но все же не совсем.
   – Я долго жил в Европе.
   – А где именно? – Пандоре очень хотелось снова перевести разговор на Ариан, но ее радовало уже и то, что собеседник отвечает на вопросы, касающиеся лично его.
   – В основном на юге Франции. Замечательное место для совершенствования знаний и навыков для обучающихся на моих курсах.
   – Я уже много лет не была на юге Франции. Должно быть, там многое изменилось, – проговорила Пандора, чтобы усыпить его бдительность. – Вы познакомились с Ариан там?
   Мердок улыбнулся.
   – Нет, мы познакомились на острове Форментора. Это было очень давно.
   Подали основное блюдо – седло барашка с гарниром из кабачков, молодой моркови и нежнейшего, изумительно приготовленного молодого картофеля. Пока Пандора перекладывала порцию с блюда на свою тарелку, Чарлз Мердок повернулся к даме, сидевшей по правую руку от него.
 
   Когда наконец подали десерт, Пандора вздохнула с облегчением, в течение последнего получаса она была вынуждена слушать гнусавую болтовню соседа слева. Мистер Шеридан Крэбтри заявил ей, что он архитектор, но не занимается практической работой, ибо современные здания недостойны того, чтобы он тратил на них свой талант. Вместо этого он предпочел стать основателем и редактором «Палладиан газетт», выходящего ограниченным тиражом издания для избранных. Руководство «Палладиан газетт» Шеридан Крэбтри осуществлял из своего дома в Уилтшире. В Нью-Йорк же он, по его словам, прибыл потому, что выполнял обязанности главного консультанта по дизайну в одном крупном проекте реконструкции исторических построек. Впрочем, он добавил, что его супруга приходится Джеральдине кузиной.
   Пандора вспомнила, что Джеральдина действительно как-то упоминала о его приезде и при этом охарактеризовала как напыщенного зануду. Она еще сказала, что мистера Крэбтри пригласили проконсультировать владельцев нового оздоровительного клуба по поводу интерьера, – им хотелось воссоздать атмосферу типично английского загородного дома.
   Слушая мистера Крэбтри, Пандора заметила, как нога Чарлза Мердока вплотную приблизилась к ее ноге. Это нельзя было назвать прикосновением, но сквозь тонкий чулок она явственно чувствовала текстуру ткани его брюк и тепло его тела. Она взглянула на Чарлза, но тот, казалось, был полностью поглощен беседой с другой соседкой. Пандора отодвинулась и снова принялась слушать разглагольствования архитектора. Наконец, когда в ее бокал налили «Редерер» урожая 1976 года, Чарлз повернулся к ней и спросил:
   – Так на чем мы остановились?
   – На миссис де ла Форс, – ответила Пандора.
   – Можете называть ее Ариан. Я уверен, что она не стала бы против этого возражать – по крайней мере здесь.
   В голосе Мердока явственно прозвучала нотка сарказма. «А ведь ты самый обыкновенный паркетный шаркун, только чем-то очень обозленный», – подумала Пандора.
   – Я слышала, у нее были какие-то проблемы с партизанами в Аргентине, – произнесла она.
   – Это было давно. Я познакомился с ней уже после того, как она и Глория приехали жить в Европу.
   – А кто такая Глория?
   – Ее дочь.
   Слова Мердока привели Пандору в замешательство.
   – Мне казалось, муж Ариан умер вскоре после свадьбы.
   – Симон де ла Форс не был отцом Глории, – пояснил Чарлз. – Девочке было два или три года, когда Ариан вышла за него замуж.
   – А кто же ее первый муж? – Пандора обрадовалась, что начинает получать хоть какую-то новую информацию.
   – Спросите у нее. – Мердок, чтобы несколько смягчить свои слова, добавил: – Точно не знаю, но мне кажется, француз. Уверен, что Ариан мне говорила, но все вылетело из головы. Простите, я такой неважный сплетник – никогда не помню историй, касающихся личной жизни других людей. Ну а теперь, когда вы знаете, что я человек надежный, деликатный и заслуживаю доверия, может быть, расскажете немножко больше о себе?
   – Что вам хотелось бы узнать?
   – Например, что вы делаете завтра во второй половине дня.
   Откровенность его намека не понравилась Пандоре, хотя после многих месяцев одинокой жизни в Лондоне, когда она была вынуждена обедать наедине с собой, глядя в экран телевизора, от явных знаков внимания со стороны весьма привлекательного мужчины у нее слегка закружилась голова. Однако Чарлз Мердок не был в ее вкусе, так что Пандоре не составило труда преодолеть головокружение. Она бросила на собеседника ледяной взгляд.
   – У меня есть довольно необычное занятие – я работаю, – процедила она. – Бываю занята как по утрам, так и во второй половине дня и к вечеру очень устаю.
   – Вы исключительно недружелюбны, – заявил Чарлз. – Оттого, что у вас роман с Салли, или по какой-то другой причине?
   Пандора почувствовала, как щеки у нее загорелись от гнева.
   – Да как вы смеете? – возмутилась она. – Джеральдина – моя давнишняя и лучшая подруга, и я не собираюсь терпеть ваши гнусные намеки!
   Чарлз, судя по всему, был искренне озадачен.
   – Пожалуйста, простите, если я вас обидел, но мне кажется, не стоит принимать все это так близко к сердцу. Я всю свою жизнь спал с женами моих лучших друзей. Это совершенно обычное дело, так что не стоит расстраиваться по пустякам.
   Пандора уже собиралась ответить Чарлзу, но тут снова появились «рабыни» с позолоченными чашками и антикварными турецкими кофейниками, и она решила, что, пожалуй, будет лучше замять неприятный разговор. Она заметила, что Джеральдина разговаривает с человеком, с которым, как ей показалось, Ариан знакома – это был тот самый мужчина с проницательным взглядом, имени которого Пандора не расслышала, когда их знакомили.
   – Кто тот господин, что сидит слева от Джеральдины? – поинтересовалась она.
   – Боб Чалмерс, – ответил Мердок. – Финансовый гений: сначала загнал все страны третьего мира в долги, а потом слупил с них же огромные гонорары, советуя, как выбраться из долговой ямы. Сейчас он консультирует лишь нескольких частных клиентов. Ариан – одна из них. Хотя, судя по тому, как внимательно его слушает Джеральдина, у него есть какие-то дела и с Салли.
   Как только Чарлз и Пандора вышли из-за стола, Чалмерс подошел к ним.
   – Давно мы не играли с тобой в теннис, Чарлз. Как насчет корта в Пайпинг-Рок в следующую субботу?
   Чалмерс улыбнулся Пандоре и, когда они подошли к мраморным ступеням лестницы, предложил ей руку. Чарлз слегка отстал, чтобы с кем-то поговорить.
   – Когда такая молодая женщина, как вы, добивается успеха в жизни, это производит впечатление, – проговорил Чалмерс. – Должно быть, вы действительно мастер своего дела. Вы что-нибудь публиковали?
   После обеда в обществе Чарлза Мердока Пандора поняла, что когда мужчины льстят ей, следует соблюдать особую осторожность.
   – У меня готово несколько занятных вещей, – сказала она, – но только одна из них появится в «Шике». Остальные опубликую в Англии. Как раз сейчас я собираю кое-какой материал.
   – Я попрошу моего референта следить за публикациями в «Шике». – Боб вытащил из кармана бумажник и протянул Пандоре свою визитную карточку. – Буду очень рад, если вы пришлете мне экземпляры английских изданий с вашими публикациями.
   – Разумеется, – улыбнулась Пандора.
   Они с Бобом прошли в гостиную, где уже успели собраться другие гости. В комнате стоял оживленный гул. Джеральдина сидела у камина в одном из черных с позолотой кресел. Напротив нее расположились Рафаэль Лопес Санчес и Ариан де ла Форс.
   Увидев в огромном зеркале над камином их отражение, Джеральдина помахала Бобу и Пандоре рукой.
   – Идите сюда, – позвала она. – Рафаэль рассказывает нам о своей театральной карьере в Буэнос-Айресе в шестидесятые годы.
   Боб и Пандора уселись в огромных креслах с гобеленовой обивкой.
   – …и вот представьте, спектакль был в самом разгаре, когда вдруг жена генерала, сидевшая в зале, не выдержала, забралась на сцену, вытащила из сумки четки и принялась хлестать ими актеров, крича: «Клевета! Клевета!» На следующий день пьесу запретили, а я вскоре уехал в Париж. – Рафаэль повернулся к Ариан. – А вы в то время тоже жили в Буэнос-Айресе? Я просто не помню – все это было так давно.
   – Мы с Симоном поженились в 1969 году, – сказала Ариан. – Так что аргентинские шестидесятые пролетели мимо меня.
   – А где вы были в шестидесятые годы, Ариан? – спросила Джеральдина. – Позвольте вам напомнить, что Пандора будет писать о вас очерк. Моих читателей все это очень интересует.
   – Думаю, нет необходимости утомлять ваших читателей малоинтересными подробностями моей жизни, – ответила Ариан.
   Пандора заметила, что она сжала левую руку в кулак.
   Джеральдина шутливо воздела руки вверх, изображая ужас.
   – Боже мой, никогда еще я не встречала человека, так упорно не желающего сотрудничать с прессой, – произнесла она. – Вы хуже, чем Гарбо, дорогая.
   – Где же Чарлз? – Ариан огляделась по сторонам и взяла с кофейного столика свою сумочку. – Нам, пожалуй, пора.
   – Пандора, дорогая, я думаю, мне придется отправить тебя в Рио для журналистского расследования. К сожалению, объект твоего интервью не хочет нам помочь.
   Джеральдина сказала это шутливым тоном, но при этом ни на ее лице, ни в ее глазах, устремленных на миллиардершу, не было и тени улыбки. Ариан встала и улыбнулась хозяйке.
   – Я вовсе не такая интересная личность, как вам кажется. – Она повернулась к Пандоре: – Пожалуйста, позвоните моему секретарю и согласуйте дату и время встречи. Думаю, получасовая беседа с вами – это все же лучше, чем допрос с пристрастием, который устраивает мне Джеральдина всякий раз, когда мы встречаемся. Доброй ночи.
   – Я провожу вас до лестницы, – сказала Джеральдина.
   Обе дамы направились к двери, болтая и смеясь, как лучшие подруги.

Глава 4

    Нью-Йорк
    Апрель 1987 года
   Небо становилось все темнее, и Пандора ускорила шаг. В тот самый момент, когда она шагнула на мостовую, чтобы перейти улицу, на асфальт упали первые капли. Когда же она пересекла проезжую часть, дождь уже лил вовсю и по водосточным желобам бежали целые ручьи. Пандора чертыхнулась про себя: на ней было лучшее платье и любимые туфли.
   Пандора окинула Пятьдесят седьмую улицу взглядом в поисках такси. Было десять минут четвертого, а в половине четвертого ей было назначено интервью у Ариан де ла Форс. Было ясно, что если не удастся немедленно поймать машину, она будет вынуждена идти пешком, несмотря на ливень.
   Весь день настроение Пандоры менялось в соответствии с погодой.
   Утро было ясным, на небе не было ни облачка, и она отправилась в офис в предвкушении интересной работы в чудесном расположении духа. Короткая пешая прогулка доставила ей удовольствие, хотя намеченная встреча с менеджером по рекламе вовсе не обещала быть приятной. Войдя в фойе редакции, отделанное в стиле тридцатых годов черным мрамором, хромом и зеркалами, Пандора почему-то подумала, что сегодняшняя беседа с людоедом из отдела рекламы вряд ли будет лучше, чем первая, состоявшаяся две недели назад, когда она приступила к исполнению своих обязанностей.
   Пандора приехала в Нью-Йорк, имея весьма смутное представление о том, что за работа ей предстоит. Поначалу ей казалось, что служебные отношения с Джеральдиной станут чем-то вроде продолжения их прежней дружбы. Однако вскоре ей стало ясно, что подруга теперь живет совсем в другом мире, где полеты на «конкордах» и ленчи в обществе Нэнси Рейган – совершенно обычное дело. Джеральдина решала только наиболее важные, глобальные вопросы, непосредственно касавшиеся либо судьбы журнала, либо собственной карьеры.
   Правда, в первый день Джеральдина пригласила Пандору подняться в свой потрясающий кабинет выпить чашку чаю и весьма откровенно проинформировала ее о том, кто из редакционных сотрудников с кем спит, но вскоре свернула дружескую беседу, так как торопилась на весьма срочную и важную встречу. Когда Пандора попросила Джеральдину хотя бы вкратце объяснить, в чем будут состоять ее обязанности, та сказала, что кто-нибудь обязательно свяжется с ней и обсудит все детали. «Все очень просто, дорогая, ты вполне сможешь делать свою работу даже во сне», – заключила Джеральдина.
   Через неделю Пандорой начала овладевать скука. Она составила список знаменитостей, которые могли бы стать героями ее очерков, надеясь обсудить его с Джеральдиной. Как-то днем, когда она сидела дома за столом, машинально покрывая страницы блокнота цветочками, в первый раз за все время в квартире зазвонил телефон. Это была секретарша Конни ван Наалт, редактора раздела моды. Она попросила Пандору подъехать в редакцию.
   Конни ван Наалт считалась в «Шике» ведущей журналисткой, пишущей о проблемах моды. Она открыла в Бронксе нескольких молодых интересных дизайнеров, которые с ее помощью стали суперзвездами Седьмой авеню; девушки, замеченные ею в уличной толпе, становились моделями международного уровня; сама Конни инициировала едва ли не столько же новых тенденций в развитии моды, сколько глотала женьшеневых таблеток. Мисс ван Наалт так стремилась к совершенству, что нередко срывала платья со своих перепуганных ассистенток, если эти платья казались ей банальными.
   Кое-что об этой особе Пандоре было известно от ее фулхэмской парикмахерши, которую та регулярно посещала. Однако Пандора не знала о том, что после отставки предыдущего редактора журнала Конни ясно дала всем понять, что намерена сменить его на этом посту.
   Однако деловое чутье миссис Грин, владелицы «Шика» и доброй дюжины других изданий, было ничуть не менее острым, нежели чутье мисс ван Наалт на все новое в области моды. Хозяйка не преминула обратить внимание на незавидные финансовые результаты деятельности «Шика» и прекращение роста его тиража, в результате чего пришла к выводу, что на месте главного редактора ей нужна не легендарная личность из мира моды, а человек, умеющий делать стильный журнал и одновременно зарабатывать на нем деньги. Миссис Грин была наслышана о Джеральдине Фриман и потому полетела в Лондон, где сразу же после прибытия пригласила Джеральдину в свой номер-люкс пообедать. На следующей неделе в Нью-Йорке было объявлено о назначении Джеральдины на должность главного редактора.
   Конни, узнав об этом, с достоинством промолчала – она все и всегда делала с достоинством. Мисс ван Наалт была слишком искушена во всевозможных интригах, чтобы пытаться конфликтовать с Джеральдиной или демонстрировать какие-либо признаки недовольства. Однако, услышав о том, что в отделе «Покупки» появилась новая сотрудница и что она протеже Джеральдины, не имеющая никакого журналистского опыта, Конни втайне возликовала – стервятник, долгие часы круживший в небе под лучами палящего солнца, наконец заметил внизу, на земле, хромого зайца.
   – Я слышала, ты взяла новую девушку, которая будет работать на раздел «Покупки»? – спросила она у Джеральдины как ни в чем не бывало.
   – Да, – недовольно пробурчала та. – Эта идиотка Биби Сонненталь две недели назад получила травму, катаясь на лыжах в Альпах. Теперь она валяется в больнице. Я попросила Пандору Дойл ее заменить. Мы знакомы еще по Лондону, она очень компетентный человек. Я попросила Тони ее проинструктировать.
   – Я уверена, что она замечательно себя проявит, – произнесла Конни с деланным воодушевлением.
   Джеральдина несколько удивилась – обычно в манере держаться и в высказываниях редактора раздела моды так и сквозило высокомерие, – но в конце концов решила, что такая реакция вызвана импульсивным желанием Конни продемонстрировать ей свое дружелюбие.
   – Ты ведь знаешь Тони, – снова заговорила Конни. – Его вечно заботят цифры, и потому он наверняка не уделит новенькой достаточно времени. Если ты не против, Джеральдина, я могла бы сама побеседовать с Пандорой, очертить ей круг ее обязанностей.