— Дорогая, — сказала леди Тесси, — мужчины чем-то похожи на ковры. Если ты правильно положишь его с первого раза, то потом сможешь легко вытирать об него ноги.
   — В этом-то вся проблема. Мой муж отказывается ложиться со мной, — покраснев, сказала Блайд.
   — Тогда ты пришла за советом именно к тому, к кому следовало. — Герцогиня дружески похлопала Блайд по руке.
   — Мы поможем, — добавила леди Тесси.
   — Налей себе сидра, дорогая, а мы с Тесси обдумаем твою ситуацию.
   Блайд кивнула и направилась к окну, возле которого стоял стол с напитками. Гостиная в доме Толботов была огромных размеров. Стены украшали гобелены, сюжеты которых привлекли внимание Блайд. Забыв о сидре, она принялась рассматривать эти произведения искусства. На одном из гобеленов была изображена бабушка Мэган, которую Блайд не знала при жизни. Она закрыла глаза и положила ладонь правой руки на гобелен.
   «Ты обретешь счастье с парящим орлом в обители ветров. Но бойся темного солнца».
   Блайд поняла, что дух бабушки Мэган был где-то близко и повторил пророчество ее матери. Когда наступит Хэллоуин, она обязательно вызовет ее дух и попросит объяснить, что это за темное солнце.
   — Дорогая!
   Голос бабушки Чесси прервал размышления Блайд. Теперь, когда она заручилась поддержкой не только духов, но и вполне реальной женщины, Блайд почувствовала себя намного увереннее.
   — Мы с Тесси вспомнили рецепты нескольких любовных снадобий, — начала герцогиня.
   — Каких? — поинтересовалась Блайд.
   — Очень эффективен хлеб с месячной кровью. Возьми немного теста, подмешай туда своей крови, сделай из этого хлеб, а потом подай Роджеру. Он немедленно падет к твоим ногам.
   Блайд брезгливо поморщилась:
   — Не думаю, что я… А другого способа нет?
   — Лягушачьи мозги, — провозгласила леди Тесси.
   — Что?
   — Нужно высушить лягушачьи мозги, смолоть их в порошок и добавить в красное вино.
   Почувствовав, что ее вот-вот стошнит, Блайд зажала рот рукой.
   — Вино всегда возбуждает желание, — добавила герцогиня. — Но замедляет его выполнение. Возможно, придется отложить любовные снадобья на потом.
   — Но как же мне заставить Роджера лечь со мной? — в отчаянии воскликнула Блайд.
   — Дорогая, расскажи мне, что произошло? — попросила ее бабушка.
   — Ты имеешь в виду, чего не произошло, — вмешалась леди Тесси.
   — Закрой свой рот, — оборвала ее герцогиня и снова повернулась к внучке.
   — Несколько раз я видела, что в глазах Роджера вспыхивало желание, — начала Блайд. — Но когда я пригласила его разделить со мной постель, он отказался и назвал меня девочкой.
   — Дорогая, ты совсем забыла мои слова, — сказала герцогиня. — Ведь еще вчера я говорила тебе, что нужно обращать внимание не на то, что мужчина говорит, а на то, что он делает.
   — Да, ты так говорила.
   — Роджер не сможет вечно бороться со своим желанием, — продолжила герцогиня. — Твой муж — очень гордый мужчина. К вашему браку его подтолкнули ужасные обстоятельства. Он злится на свою беспомощность, а не на тебя.
   — Так что же делать мне? — Блайд была в полнейшем отчаянии. Все шло к тому, что, когда у ее мужа желание победит гордость, она превратится в старуху.
   — Отправляйся домой и постарайся все время пребывать в хорошем настроении, — посоветовала герцогиня. — Навещай мужа в его спальне каждое утро и каждую ночь. Надевай ночные рубашки, прозрачные, как воздух.
   — Дебре можно победить только добротой, — добавила леди Тесси, — Твой муж с детства не знал материнской любви, а его первая жена была совсем не доброй женщиной.
   — Леди Дарнел была не добра с ним? — Блайд слышала об этом впервые. — А что вы еще знаете о ней?
   — Не слишком много, — леди Тесси пожала плечами, — я ведь не интересуюсь сплетнями.
   — Какая же ты лгунья, — дружески упрекнула ее герцогиня и, обращаясь к Блайд, добавила: — Тебе не нужно выяснять детали его первого брака, дорогая. Если Роджер поймет, что ты знаешь, как он был несчастен, то будет подозревать, что ты его жалеешь. Думаю, ты понимаешь, что настоящие мужчины ненавидят, когда к ним проявляют жалость.
   — Но я не понимаю, — искренне призналась Блайд, что вызвало новые смешки у пожилых леди.
   — Возможно, у тебя не будет возможности понять это, — сказала герцогиня.
   — Возвращайся домой и будь как можно более нежной с Роджером, — посоветовала леди Тссси.
   — Дорогая, тебе самой придется поухаживать за мужем, — вставила герцогиня, — но помни: одно дело — быть доброй, и совсем другое — проявлять снисходительность.
   Блайд по-своему истолковала бабушкин совет: — О, я еще ничего не подарила Роджеру на свадьбу!
   — Нет! — одновременно вскричали обе женщины, не скрывая своего ужаса.
   — В чем дело? — удивленно спросила Блайд.
   — Никогда не дари мужчинам подарки, — тоном строгой дамы произнесла герцогиня.
   — Это они должны дарить подарки тебе, — добавила леди Тесси.
   — Но ты же даришь подарки дедушке на Новый год и день рождения, — попыталась оправдаться Блайд.
   — Ты тоже сделаешь подарок Роджеру, когда он докажет свою любовь и будет спать с тобой, — продолжала свои наставления бабушка. — Хотя, если подумать, подарок может положительно повлиять на Роджера. С тех пор как умерла его мать, сомневаюсь, что какая-нибудь женщина делала ему подарки. Уверена, что Дарнел Ховард не подарила ему ничего, кроме их дочери.
   — И я сомневаюсь, что его любовницы что-то ему дарили, — согласно закивала головой леди Тесси.
   — У моего мужа есть любовницы? — всплеснула руками Блайд.
   Герцогиня Ладлоу бросила на свою компаньонку уничтожающий взгляд.
   — Это было задолго до того, как он женился на тебе, — попыталась оправдаться леди Тесси. — Теперь это все в прошлом.
   — Дорогая, доверься своему женскому чутью, — ласково улыбнулась герцогиня внучке. — Если доброе отношение и легкий флирт не помогут, мы поговорим о любовных зельях.
   — Наверное, мне стоит посоветоваться с матерью, — задумчиво проговорила Блайд.
   Герцогиня Ладлоу громко рассмеялась, услышав эти слова.
   — Твоя мать не соблазнила ни одного мужчины в своей жизни.
   — А как же папа?
   — Это он соблазнил ее. — Герцогиня погрузилась в воспоминания. — Конечно, тогда бедняге потребовался добрый совет. И если в тот раз моя мудрость никого не подвела, то и сейчас она поможет тебе.
   — Я так рада, что дедушка женился на тебе, — улыбнулась Блайд.
   — Дорогая, это я выбрала его в мужья, — поправила ее герцогиня.
   После разговора с пожилыми дамами настроение Блайд значительно улучшилось, она сделала реверанс леди Тесси, поцеловала бабушку в щеку и направилась домой. Ей не терпелось поскорее применить полученные советы на деле.
   Когда Блайд подъехала к дому Дебре, солнце выглянуло из-за туч, словно благословляя ее. Она спешилась и жестом отослала подоспевшего конюха: вспомнив древний уэльский обычай, она решила провести Ахилла по дому, чтобы счастье вошло в дом вслед за лошадью и осталось там навсегда.
   Не обращая внимания на удивленного конюха, Блайд взяла Ахилла за повод и ввела в дом. Обед уже прошел и нижний зал был пуст.
   — Пойдем, Ахилл, — Сказала Блайд, ведя лошадь за собой, но тут ее внимание привлекли голоса на лестнице.
   — Кажется, ты говорил, что тебя зовут Дик. — Дейзи Ллойд стояла на ступеньках и сверху вниз смотрела на пажа Хардвика.
   — Я не разрешал тебе называть меня так, — возмутился молодой человек.
   — Дик Хардвик — очень милое имя, — захихикала в ответ Дейзи.
   — Повторяю, называй меня мистер…
   В этот момент Дейзи и Хардвик заметили Блайд, стоявшую с лошадью в зале. Оба были настолько ошарашены увиденным, что не могли вымолвить ни слова.
   — Лорд Роджер! Мистер Боттомз! — первым пришел в себя паж и бросился к выходу из зала.
   — Не кричи, Хардвик! — приказала Блайд. — Ахилл слишком нервничает.
   Она стала обходить зал, ведя Ахилла за собой, и уже почти закончила это странное путешествие, когда вошел Роджер.
   — Это что за дерьмо?! — закричал он, указывая на пол. Блайд остановилась и оглянулась — на полу лежала кучка навоза.
   — О ужас! — покраснела она. — Я не ожидала, что Ахилл сделает это в доме.
   — Ты сошла с ума? — Роджер выхватил из рук Блайд поводья. — Что ты делаешь?
   — Это древний обычай, принятый в Уэльсе, — попыталась объяснить Блайд. — Я заманиваю счастье в наш дом.
   — Это мой дом, — оборвал ее Роджер, — а не твой.
   — Я твоя жена, — сдержанно улыбнулась Блайд, — и все, что принадлежит тебе, принадлежит/и мне.
   Роджер сделал вид, что не слышит ее.
   — Хардвик, убери это, — приказал он.
   — Я?! — удивленно воскликнул паж.
 
   — Я сама уберу, — предложила Блайд.
   — Герцогине не пристало мыть полы, — поджал губы Роджер.
   Блайд решила промолчать: еще никогда она не видела мужа таким сердитым и не знала, как его успокоить.
   — В нижнем зале распоряжается Боттомз, — попытался отговориться от работы Хардвик.
   — Дик, перестань ныть, — перебила его Дейзи. — Его светлость приказывает тебе убрать это, а не съесть. Дай мне тряпку, и я все уберу.
   — Пойдем, — приказал Роджер, поворачиваясь к Блайд. Одной рукой он схватил ее, а другой — поводья.
   Отойдя подальше от слуг, он сказал:
   — Я отведу лошадь в стойло, а ты отправляйся в свою комнату и подумай о своем поведении. На ужин можешь спуститься вниз.
   Отправляйся в свою комнату! Только отец в детстве так разговаривал с ней.
   — Я не ребенок, чтобы сидеть в своей комнате, — дерзко произнесла Блайд и посмотрела мужу прямо в глаза.
   — Вчера ты дала клятву в церкви, что будешь слушаться меня во всем, что не касается твоей торговли, — напомнил ей Роджер.
   — Я солгала, — ответила Блайд, повторив его собственные слова, сказанные прошлой ночью.
   Лицо Роджера стало багровым от гнева, а правая щека начала нервно дергаться.
   «Твоему мужу нужна доброта», — вспомнила Блайд совет своей бабушки, и, подавив в себе гордость, она ласково улыбнулась Роджеру.
   — Спасибо, милорд, что отведете коня в стойло. У меня останется время, чтобы вздремнуть перед ужином, — подчеркнуто вежливым голосом произнесла Блайд и стала медленно подниматься по лестнице. Она спиной чувствовала на себе пристальный взгляд Роджера.
   Ровно в шесть вечера Блайд спустилась в главный зал на ужин. Чтобы выглядеть более соблазнительной, она надела платье с глубоким вырезом, обнажающим упругую грудь. Роджер уже ждал ее, стоя у камина.
   — Добрый вечер, милорд, — поприветствовала мужа Блайд легким поклоном.
   Он обернулся и долго не мог отвести от нее взгляда.
   — Сегодня ты особенно красива, — промолвил наконец Роджер.
   В ответ на комплимент Блайд улыбнулась: возможно, теперь муж забудет о досадном приключении с Ахиллом.
   — Сядем за стол? — Роджер жестом пригласил Блайд.
   Она кивнула и вместе с ним направилась к столу. Нынче на ужин была ветчина с корицей и острым горчичным соусом, горох с тушеным луком и глазированные фрукты. Возле тарелок высились хрустальные бокалы с красным вином.
   Сидя на противоположном конце длинного стола, Блайд заметно нервничала. Она не представляла себе, как можно соблазнить мужчину на таком большом расстоянии. По-видимому, флирт был легче на словах, чем на деле.
   — Как прошел визит в дом Толботов? — спросил Роджер.
   — Забавно.
   — Что это значит?
   — Уверена, что женская болтовня не покажется тебе интересной, — улыбнулась Блайд.
   — Значит, завтра Ладлоу возвращаются ко двору?
   — Дедушка и бабушка обещали присмотреть за Блисс, — кивнула Блайд. — Она должна занять мое место королевской фрейлины.
   — Мне очень жаль, что из-за меня ты потеряла это место, — извиняющимся тоном проговорил Роджер.
   — Тебе не нужно извиняться. Я сама выбрала свою судьбу.
   — Мне необходимо сказать тебе кое-что очень важное, — сменил тему разговора Роджер.
   — Да?
   — Ахилл — это кобыла.
   — Да, я знаю.
   — И ты назвала кобылу мужским именем?
   — Но мне всегда нравился Ахилл.
   — Ты была с ним знакома? — пошутил Роджер.
   Блайд рассмеялась так заразительно, что мистер Боттомз тоже начал улыбаться.
   — У меня для тебя подарок, — сказала Блайд, обращаясь к мужу.
   — Для меня? — удивился он.
   Блайд достала из кармана кольцо, подошла к Роджеру и вручила ему его. Это было золотое кольцо с орнаментом из лазурита.
   Роджер растерянно улыбнулся, а затем он молча взял кольцо и начал рассматривать его. Блайд отметила про себя, что муж не надел кольцо на палец. Неужели он действительно никогда не получал подарков? Какое же ужасное детство было у этого человека!
   — Лазурит — камень, связанный с Венерой, — пояснила Блайд. — Говорят, что он защищает того, кто его носит. А еще этот камень помогает залечивать раны и символизирует любовь. Я купила его, потому что он напомнил мне цвет твоих глаз.
   — И по какому поводу подарок? — спросил Роджер, не отрывая взгляда от кольца.
   — По случаю нашей свадьбы, — ответила Блайд. — Там, с внутренней стороны, есть гравировка.
   Роджер повернул кольцо и прочитал вслух:
   — Amor vincit omnia.
   — «Любовь побеждает все», — громким шепотом проговорила Блайд.
   Роджер оторвал взгляд от кольца и посмотрел на жену. Ее красота, теплая улыбка и этот неожиданный подарок — все было направлено на то, чтобы превратить его в раба и сделать несчастным. О женщины! Их коварству нет предела! У них нет чести и гордости, они готовы на любой бесчестный поступок, лишь бы добиться своего — сделать мужчину покорным себе. Ему, Роджеру, придется все время быть начеку, чтобы не поддаться чарам любви.
   Роджер натянуто улыбнулся и, взяв Блайд за руку, вложил кольцо ей в ладонь и сложил пальцы в кулак.
   — Очень мило, но я не намерен носить кольцо, на котором написана такая откровенная ложь, — произнес он с сарказмом. — Прибереги его для более легковерного мужчины.
   Блайд побледнела. Ее лицо исказилось, как от сильной боли.
   — Какой же ты ублюдок, — прошептала она и положила кольцо на стол.
   — Уверяю тебя, я рожден в законном браке, — холодно заметил Роджер.
   — Я купила это кольцо для тебя. — Голос Блайд задрожал, а на глаза навернулись слезы обиды. — Если оно не нужно тебе, я выброшу его.
   — Выбросишь такую дорогую вещь? — с сомнением в голосе спросил Роджер. — Это будет расточительно и глупо с твоей стороны.
   — Я купила его на деньги, которые выручила, обойдя тебя в торговле зерном и шерстью, — гневно бросила Блайд и вышла из зала.
   Роджер почувствовал себя гадом. Он не хотел обижать Блайд, а всего лишь хотел защитить себя. Ему нужна только любовь его дочери, а все остальные женщины могли катиться ко всем чертям.
   Он взял кольцо и снова стал рассматривать его. Блайд сделала то, чего не делал для него ни один человек, а он ответил грубостью на ее доброту.
   Отец никогда не обращал на него внимания, а Дарнел изменяла ему. Видимо, такова его, Роджера, судьба, — не знать ничьей любви.
   — Поздравляю, милорд, — раздалось над самым ухом Роджера.
   Он обернулся и увидел мажордома.
   — С чем? — угрюмым тоном спросил Роджер.
   — С тем, что вы только что обидели эту славную молодую леди, — ответил мистер Боттомз.
   — Ты забываешься, Боттомз. Я — хозяин, а ты — всего лишь слуга, — нахмурившись, строго произнес Роджер.
   — Это не я забыл о своем месте, — не унимался Боттомз.
   — Что ты хочешь этим сказать?
   — То, что я видел, как вы вели себя со своей женой. С лондонскими шлюхами вы были куда любезнее.
   — Мистер Боттомз, эта славная молодая леди чуть не разорила меня, сбивая мои цены на шерсть и зерно, — злобно заметил Роджер.
   Мажордом ответил ему широкой улыбкой:
   — Если бы ей это удалось, то вам это пошло бы на пользу.
   — Если ей это удастся, ты не будешь здесь работать, — заметил Роджер.
   — Леди Блайд сказала мне, что я всегда могу рассчитывать на достойное место в доме Деверэ, — невозмутимым гоном ответил Боттомз.
   — Неужели? А что скажет на это их мажордом Бэзилдон?
   — Думаю, что он не будет против, — бросил Боттомз, поворачиваясь, чтобы уйти. — Мистер Дженнингз — мой кузен.
   Роджер смотрел вслед удалявшемуся мажордому и думал о том, что тот по большому счету» прав. Он действительно был любезен со шлюхами, потому что не боялся влюбиться и потерять себя. В его жизни не было места молодой и невинной жене, тем более теперь, когда нужно было найти убийцу.
   Роджер взял кольцо со стола и положил его в карман. Предстояло провести не один час в кабинете, разбираясь со счетами и бухгалтерскими книгами. Последующие четыре часа он добросовестно пытался разобраться в столбцах цифр, но в конце концов не выдержал и отшвырнул от себя бумаги.
   Налив в бокал виски, Роджер сел в кресло и закрыл глаза. За окном послышались раскаты грома — гроза поздней осенью была обычным явлением.
   Роджер встал и подошел к окну. Небо прорезала молния, и за ней последовал новый громовой раскат. Вслед за этим в оконное стекло ударили тугие струи ледяного дождя.
   Счета могут подождать до утра, подумал Роджер и вышел из кабинета, направляясь к себе в спальню. Интересно, боится ли Блайд грозы? Эта мысль неожиданно пришла Роджеру на ум. Большинство женщин пугает такая погода. За ужином он обидел жену, так что теперь будет вполне уместно поинтересоваться, не напугана ли она.
   Роджер не стал стучать в дверь спальни, а тихонько приоткрыл ее и заглянул внутрь. На столике возле кровати догорала одинокая свеча. Блайд спала тихо и безмятежно. Роджер подошел ближе и тут заметил следы слез на ее щеках. Его взгляд скользнул ниже: Блайд, ворочаясь во сне, откинула одеяло и теперь лежала раскрытой. Только полупрозрачная ночная рубашка прикрывала ее молодое, цветущее тело. Один рукав сполз, обнажая упругую грудь.
   «Блайд уже не дитя», — эта мысль молнией пронзила сознание Роджера. Он почувствовал, что сгорает от желания встать на колени и припасть губами к этой груди, а когда Блайд проснется от его прикосновения, лечь рядом и овладеть ею.
   «Если ты сейчас уступишь своему желанию, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь», — мысленно сказал себе Роджер. Но не в силах сдержаться, он положил Блайд руку на грудь и слегка потрогал сосок большим пальцем. В этот момент Блайд вздохнула во сне и колдовское очарование было разрушено. Роджер отдернул руку и поспешно вышел из спальни.
   Прислонившись спиной к двери, он тяжело дышал. Было бессмысленно отрицать, что он хотел Блайд, но стоит ему овладеть ею хотя бы раз, его ждет ужасное будущее.
   Его сознание жаждало покоя, а его плоть — Блайд. Ее шелковистая кожа и розовый сосок будили в нем страстное желание. Остаток ночи Роджер провел без сна.

Глава 5

   Блайд закрыла глаза и попыталась не думать о своих проблемах, вернее, одной проблеме — как покорить сердце Роджера. Однако сейчас ей требовалось очистить сознание и приготовить все необходимое для совершения заклинания. Она подошла к письменному столу, взяла небольшой колокольчик, красную шелковую ленточку и четырнадцать золотых монет. Затем положила монеты на кровать и направилась в гардеробную, небольшое окошко которой выходило на восток, Когда Блайд открыла ставни, в крохотную комнатку ворвался утренний ветерок. Она встала на стул и привязала колокольчик над окном. Первый же порыв ветра заставил его тихонько зазвонить, Этот звук напоминал смех эльфов.
   — Зову тебя, Зефир, нежный восточный ветер, — начала читать заклинание Блайд, — расскажи Матери-Богини о моей любви. Колокольчик, помоги мне завоевать сердце Роджера.
   Произнеся волшебные слова, Блайд вернулась в комнату. У нее оставалось совсем мало времени, чтобы закончить обряд до того, как проснется весь дом.
   Она быстро надела просторное домашнее шелковое платье и положила по семь монет в каждый карман. Затем вышла из комнаты и бесшумно спустилась на первый этаж. Боясь разбудить слуг, Блайд решила выйти из дома через парадную дверь.
   Сад был еще погружен в предрассветный сон; небо на горизонте уже окрашивалось в золотистые тона; над Темзой навис густой туман. Вокруг было очень тихо, как будто весь мир накрыло плотное одеяло. Блайд остановилась и прислушалась — единственным звуком, нарушавшим вселенский сон, был звук ее маленького колокольчика.
   «Иди, Роджер, — казалось, пел он, — отдай сердце и любовь своей жене».
   Блайд взяла в руки крест Вотана и начала молиться:
   — Прошу тебя, повелитель Ветра, помоги мне завоевать любовь гордого орла.
   Она направилась к реке и, подойдя к берегу, опустила руки в воду. Затем умылась и прошептала:
   — Пусть моя боль будет унесена водами Темзы в далекое море.
   С этими словами Блайд достала из кармана монеты и бросила их в воду, Небольшое жертвоприношение никогда не помешает, подумала она.
   Совершив обряд, Блайд вернулась в сад, к плакучей иве, и, спрятавшись в ее густых ветвях, припала к стволу.
   — О мудрая ива, древняя, как сама земля, сестра той, с которой я провела свои детские годы. Исцели и сохрани меня, помоги мне выполнить желание моего сердца и добиться любви моего мужа.
   Блайд поцеловала кору дерева и опустилась на колени. Затем руками выкопала небольшую ямку, положила в нее оставшиеся монеты и засыпала их землей.
   — Ты очень красивое дерево, — напоследок сказала она, обращаясь к иве, и поднялась с колен.
   Повернувшись, Блайд почти уткнулась лицом в грудь Роджера. Как долго он стоял позади нее? Что слышал и что понял из услышанного?
   Блайд посмотрела мужу в глаза: они горели желанием. Завороженная взглядом его небесно-голубых глаз, Блайд была не в силах вымолвить ни слова. Тогда первым заговорил Роджер:
   — Если ты не перестанешь бегать по моему саду полуголой, то я…
   Не договорив, он заключил Блайд в объятия и прижал к себе. Его губы страстно прижались к ее губам. Охваченная возбуждением, Блайд не смогла сдержать сладостный стон. Она обняла Роджера и с жаром ответила на его поцелуй.
   Роджер неожиданно отпрянул от нее. Казалось, этот поцелуй не доставил ему никакого удовольствия.
   — Иди со мной, — хрипло произнес он и, схватив Блайд за руку, потащил за собой в дом.
   «Может быть, теперь он переспит со мной», — с надеждой подумала Блайд. Их первый поцелуй свидетельствовал о том, что ее чары начинают действовать на мужа.
   Роджер привел Блайд в дом, провел мимо заспанных слуг и втолкнул в ее спальню.
   — Скажи мне на милость, — нервным тоном спросил он, усаживая Блайд на кровать, — почему ты вышла из дома босиком и почти раздетой?
   — Я одета, — спокойно ответила Блайд, глядя мужу прямо в глаза.
   — Хорошо, — согласился Роджер, стараясь не смотреть на жену. — А что ты делала в саду в такую рань?
   Блайд смиренно улыбнулась:
   — Молилась о том, чтобы в нашем доме было счастье.
   — Это мой дом! — воскликнул Роджер, делая ударение на слове «мой». — Кроме того, для этого ты уже водила по моему залу лошадь.
   «По нашему залу», — мысленно поправила его Блайд, а вслух сказала:
   — Счастья никогда не бывает слишком много.
   — Плевать мне на это счастье, — огрызнулся Роджер. — Скоро из Винчестера приедет моя дочь, и я не хочу, чтобы она стала свидетельницей твоих странных привычек.
   — Каких странных привычек? — спросила Блайд и, встав с кровати, с вызовом посмотрела па мужа.
   — Твое поведение не соответствует статусу герцогини, — холодно произнес Роджер. — Слава Богу, ты не будешь долго носить мое имя. А теперь одевайся.
   Роджер повернулся, намереваясь уйти, но в дверях задержался.
   — А ты всегда говоришь деревьям, что они красивые? — спросил он, не скрывая сарказма.
   — Конечно, нет, — ответила Блайд и добавила, едва сдерживая смех: — Но я говорю комплименты женщинам, если они очень красивы.
   Роджер вышел и с треском захлопнул за собой дверь.
   «Смотри на то, что мужчина делает, а не на то, что он говорит», — вспомнились Блайд слова бабушки. Что ж, в данный момент она слышала, как звонит ее любовный колокольчик. Блайд улыбнулась, довольная всем произошедшим. Пусть ее муж вслух говорил «нет». Она видела, что его глаза говорили «да».
   Орел жаждал обладать своей бабочкой.
   Он страстно желает свою жену. Такова была правда.
   Роджер сидел в кабинете и тупо смотрел на ровные столбцы цифр в бухгалтерской книге. Почему-то его внимание привлекали восьмерки — они были похожи на округлые груди Блайд, нет, пожалуй, на ее бедра. Роджер закрыл глаза, но видение не исчезло. Он бросил книгу на стол и потянулся за виски. Надо немедленно изгнать волнующий образ жены из своего воображения. Если, глядя на цифры, он видит перед собой ее тело, значит, все, видимо, зашло слишком далеко.
   Как сохранить дистанцию в их отношениях? Как удержаться от соблазна? Он больше не мог смотреть на Блайд Деверэ как на ребенка: ее тело манило его к себе, округлые груди и бедра волновали в нем мужчину. Роджер почти пять месяцев не имел женщин. Сколько еще он сможет продержаться, видя каждый день рядом с собой эту красавицу?
   Роджер искривил губы в горькой усмешке. Он понял, что испытывал Адам, первый мужчина, когда Ева, соблазнительно покачивая бедрами, протягивала ему яблоко из райского сада. Со дня сотворения мира у мужчины не оставалось ни единого шанса противостоять женским чарам.
   Чтобы излечиться от этого желания, ему была нужна женщина, подумал Роджер, но, к сожалению, ни леди Сары, ни леди Роды не было поблизости. Обе сопровождали королеву.