Миша задумчиво смотрел на отца.
   — Хорошо, я с ними поговорю. Но мне не хочется вот так, сразу, их увольнять. Они работают со мной с самого начала. Мне кажется, я обязан сохранить им верность.
   Соня тяжело вздохнула:
   — Так что же ты собираешься делать с этой поездкой в Россию?
   — Я туда не собираюсь.
   — Решать тебе, Миша. Мы поддержим любое твое решение, ты это знаешь.
   — Спасибо, ма. — И все-таки я бы хотела, чтобы ты подумал о новом агенте.
   — Ну, я вижу, ты теперь не отступишь.
   — Ни за что, можешь быть уверен.
   Расставшись с родителями, Миша поймал такси. Усадил Веру, сел сам, дал водителю Верин адрес.
   — Хочешь зайти ко мне чего-нибудь выпить? — спросила она. Миша ответил не сразу, погруженный в свои мысли.
   — Наверное, не стоит. Я… я… Она похлопала его по руке:
   — Ты не обязан ничего объяснять. Я же Вера. Или ты забыл? Он улыбнулся, не глядя ей в глаза.
   — Я знаю. И я действительно очень рад тебя видеть. Ты знаешь, во всех моих поездках твои письма и телефонные звонки очень меня поддерживали.
   — И меня твои тоже. Но они не могут тебя заменить…
   — Мы с тобой обязательно должны встретиться наедине до моего отъезда.
   — Это было бы здорово. Если найдешь время.
   — Сегодня я что-то не в своей тарелке. Лягу спать пораньше. «Надо как следует выспаться к завтрашнему утру, перед встречей с Сириной…»
   — Да, тебе надо как следует отдохнуть.
   «Он никогда не ложится рано спать… Интересно, что происходит на самом деле?»
   Машина остановилась перед домом, где находилась городская квартира Веры. Миша сделал движение, собираясь выйти.
   — Не надо, — остановила она его. — Я спокойно могу дойти и одна.
   — Нет-нет, я тебя провожу. — Он обернулся к водителю: — Я сейчас.
   Он проводил ее до дверей. Она вынула из сумочки ключ. Обернулась к нему с улыбкой.
   — Спокойной ночи, Миша. Позвони, если сможешь. Нельзя на него давить, иначе сбежит насовсем…
   — Обязательно. — Он наклонился, целомудренно поцеловал ее в щеку. — Мы с тобой еще поговорим.
   Он побежал обратно к машине.
   Если бы действительно можно было с ней поговорить… рассказать ей о Сирине. О его любви.
   Да… Вера — его лучший друг, но он никогда не сможет рассказать ей о Сирине.

Глава 24

   Увидев Сирину, Миша почувствовал, как его сердце замерло. Раньше он никогда не испытывал подобного и даже не представлял, что так бывает. Такое чисто физическое проявление чувств… Его тело среагировало на нее мгновенно.
   Она его еще не заметила.
   — Сирина! Я здесь!
   Она обернулась в его сторону. Сняла темные очки. Губы словно сами собой раздвинулись в улыбке, так же как и у него.
   — Майкл!
   Она рванулась к нему. Он раскрыл объятия. У него дух захватило от ощущения ее близости, ее неповторимого аромата — смеси мускуса, цитрусовых и чего-то загадочно-восточного.
   Она расцеловала его в обе щеки, так, словно они просто друзья, а не любовники. Однако в следующий момент он понял причину.
   — Познакомься, Миша. Это Корал Рэндолф, мой агент.
   Миша взглянул поверх ее плеча на болезненно худощавую женщину неопределенного возраста с прической «под пажа». Ее блестящие черные волосы создавали почти гротескный контраст с густо напудренным, мертвенно-белым лицом и губной помадой сливового оттенка. Брови, выщипанные до тонких ниточек, густо подчернены карандашом.
   Миша протянул руку:
   — Добрый день. Как поживаете?
   Он ожидал, что Сирина прилетит одна, и теперь старался скрыть свое разочарование при виде этой странной женщины.
   Корал Рэндолф пожала протянутую руку с силой, удивительной для женщины. Он заметил, что пальцы у нее очень длинные и тонкие, с идеально ухоженными ногтями, покрытыми лаком сливового цвета, в тон помаде. На одном пальце — золотой перстень с огромной жемчужиной. Корал смотрела Мише прямо в глаза оценивающим и каким-то бесстрашным взглядом.
   — Рада с вами познакомиться, Майкл. Сирина мне много о вас рассказывала. И разумеется, я слышала вашу замечательную игру.
   — Благодарю вас.
   — Смотри! — воскликнула Сирина. — А вот и Сал. К ним подошла молодая дама с мужской стрижкой, в дорогом брючном костюме мужского покроя с галстуком.
   — Салли Паркер, Майкл Левин, — поспешно произнесла Корал. — Салли — мой ассистент.
   Салли кивнула, не обратив внимания на Мишину протянутую руку.
   — Ну что, ребята, поехали? У меня там машина припаркована. И голос, и манеры у нее, как у Джона Уэйна, подумал Миша. Корал и Сирина двинулись вслед за Салли.
   — Но… — неуверенно начал Миша.
   — Что такое? — обернулась к нему Сирина.
   — Я думал, мы поедем вместе. У меня там лимузин ждет.
   — О Господи! Я об этом совсем не подумала. Сал всегда встречает нас с машиной, когда мы приезжаем в Нью-Йорк. Почему бы тебе не поехать с нами? Отпусти водителя.
   — Я мигом. Встретимся там, перед зданием. Черт, значит, по дороге им не пообниматься!
   — Давайте побыстрее, — поторопила его Салли. Миша подбежал к машине, расплатился с водителем, щедро прибавил «на чай» и помчался обратно, туда, где ждали дамы.
   — Где твои вещи? — спросил он Сирину.
   — Мы все отправили заранее из Парижа. Так намного удобнее.
   — Да, действительно.
   — Садись в машину.
   У тротуара стоял огромный сверкающий черный «роллс-ройс».
   — Господи, какое великолепие! — вырвалось у Миши.
   — Это машина Корал.
   Сирина проскользнула внутрь, на заднее сиденье, пахнувшее ароматной кожей. Корал — следом за ней. Миша сел рядом с другой стороны. Обвел глазами салон роскошной машины.
   — Значит, это чудо ваше, Корал?
   — Так получилось. Она мне досталась от бабушки. Дедушка подарил ей эту машину, а старушка оставила ее мне.
   — Все уселись? — спросила Салли.
   — Да, — ответила Корал. — Салли, пожалуйста, не очень гони по дороге к городу. Договорились?
   — Будет сделано.
   Миша с огромным трудом сдерживался, чтобы не дотронуться до Сирины. Однако та сидела на благопристойном расстоянии от него, из чего он сделал вывод, что сейчас не время для любовных игр. В присутствии вампирши Корал и этого «Джона Уэйна» на водительском месте ему не осуществить своего желания проглотить Сирину прямо здесь, в машине.
   Салли высадила Корал у дома на Пятой авеню. Вполне подходящий адрес для такой дамы. Все у нее, должно быть, первоклассное: одежда, квартира и скорее всего первоклассный хирург для пластических операций.
   Они величаво проехали по Пятой авеню, потом по Четырнадцатой улице, пересекли город, покатили вниз по Седьмой авеню и наконец остановились у дома Сирины. Вышли из машины.
   — До встречи, Сал.
   — До встречи, Сирина.
   Великолепная машина укатила. Сирина с Мишей вошли в вестибюль. Дом, по всей видимости, только недавно подновили, что обошлось недешево, судя по всему. Однако швейцара здесь нет, отметил Миша.
   В лифте они кинулись друг другу в объятия, целуясь с бешеной жадностью, словно компенсируя муки, перенесенные по дороге из аэропорта. Когда лифт остановился на ее этаже, они еще несколько мгновений не могли разжать объятия. Наконец вошли в просторную квартиру, служившую Сирине одновременно и жильем, и фото-студией. Сразу же ринулись в спальню. Без всяких предисловий начали срывать с себя одежду, швыряя вещи прямо на пол, бросились на постель. Они словно пожирали друг друга и никак не могли насытиться.
   Потом, много позже, они лежали, сплетясь в объятии, почти в полной темноте. Нашептывали что-то друг другу на ухо, пили вино, которое Сирина принесла из кухни.
   — На сколько ты приехала?
   — На два дня. Два дня переговоров. Потом в Хельсинки, на съемки. Три или четыре дня буду снимать модели в мехах.
   — Черт!
   — Что?
   — Я буду в Нью-Йорке до конца недели, потом еду выступать в Берлин.
   — Ну что ж… Может быть, мне удастся втиснуть тебя между деловыми встречами завтра и послезавтра. Что ты на это скажешь?
   — Ты еще спрашиваешь! — Он теснее прижал ее к себе. — А ты не могла бы отменить какие-нибудь из этих встреч, пока я здесь, чтобы мы могли побольше времени провести вместе?
   Сирина отодвинулась от него.
   — Ничего не выйдет.
   Миша заметил, что она нахмурилась.
   — Хорошо-хорошо. Я просто так спросил.
   — Запомни, Майкл: карьера у меня на первом месте. Важнее всего остального. Я никогда не отменяю деловые встречи и не задерживаю работу. Знаешь, сколько фотографов хотели бы занять мое место?
   — Я все понимаю.
   — Это хорошо. Потому что дело обстоит именно так. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
   — Не беспокойся. Я точно так же отношусь к своей карьере. Поэтому я действительно тебя понимаю.
   — Надеюсь. — Она переменила тон. — Ты только подумай, у нас целых две ночи впереди! Только ты и я!
   Следующие две ночи оказались для Миши самыми одинокими, самыми несчастливыми в его жизни. В четверг они планировали встретиться в квартире Сирины в девять часов, после того как она закончит свои дела. Около восьми она позвонила и сказала, что скорее всего не сможет освободиться до полуночи. Неожиданное происшествие с фотомоделью. Около одиннадцати Сирина позвонила снова и сообщила, что вряд ли появится дома раньше двух или трех часов ночи. Он ни о чем не спрашивал и не возражал, однако от нее не укрылось разочарование в его голосе.
   — Мне тоже это совсем не нравится. Но я ничего не могу поделать. Тамара и Жюстин, две наши фотомодели для демонстрации мехов, куда-то исчезли. Теперь мы ищем замену.
   — Исчезли?
   — Ну, я не знаю. Наверное, сбежали с какими-нибудь богатенькими мальчиками.
   В пятницу все повторилось сначала. Он ждал, сидел как на иголках до полуночи. Потом уже и ждать перестал. Последний разговор между ними состоялся в половине третьего ночи.
   — Сал отвезет меня в аэропорт в семь утра. Так что ложись-ка ты спать.
   — Я сам могу отвезти тебя в аэропорт.
   — Нет-нет, тебе надо выспаться.
   — А тебе не надо?
   — Я могу поспать в машине и в самолете.
   — Мне все это не нравится.
   — Я ведь говорила тебе, что такое возможно. Это тоже часть моей работы, Майкл.
   — Да, я знаю.
   — Послушай, мы скоро увидимся снова. Я не могу этого дождаться.
   — Я тоже.
   Повесив трубку, он почувствовал жесточайшее разочарование. И в то же время уже начал мечтать о следующей встрече, о том, как снова будет держать ее в объятиях, вдыхать ее возбуждающий аромат.
   — Манни, я хотел поговорить с тобой до отъезда в Берлин.
   Они сидели в роскошной Мишиной гостиной и пили свежее-сваренный кофе, приготовленный Сашей, который сейчас снова скрылся на кухне.
   — В чем дело, старина?
   Манни сегодня пребывал в исключительно благодушном настроении. Утром принесли несколько новых костюмов, заказанных у его личного портного в Лондоне, и вдобавок доставили новенький «ягуар» по его заказу. Зеленого цвета, с коричневым верхом. Как раз то, что надо. Прекрасно смотрится рядом с солидным черным «мерседесом» в гараже под домом, где он недавно купил роскошный пентхаус, окруженный террасами, с видом на весь город, Нью-Джерси и Лонг-Айленд.
   — Дело в том, что я абсолютно ничего не знаю о компании «Брайтон-Бич рекордингс». По-моему, пришло время тебе ввести меня в курс дела.
   — Ввести в курс дела?! Но у тебя же есть копии всех контрактов. Я сам их составлял, так что можешь быть уверен — все чисто. И ты получаешь вполне приличные авансы и авторские выплаты, как и оговорено в контрактах.
   Манни замолчал. Сделал глоток кофе, глядя на Мишу сквозь стекла очков. Миша внимательно смотрел на него, однако выражение его лица он не мог понять.
   — Кроме того, у тебя есть копии договоров об авторских выплатах за последние несколько лет, — продолжал Манни. — А если ты спросишь меня, то я скажу, что заработать больше, чем приносит тебе «Брайтон-Бич», просто невозможно.
   Он откинулся на спинку с довольным выражением лица, однако Миша сразу почувствовал, что за этим скрывается неуверенность и тревога.
   — Я не о деньгах, не о контрактах и не об авторских выплатах. Отец давно уже все это проверил с помощью независимого юриста.
   В глазах Манни промелькнул страх, но он быстро замаскировал его под видом внимательного слушателя.
   — Эллиот Лафкин проверил все бумаги и заверил отца, что все в полном порядке. Манни кивнул.
   — Я польщен тем, что такой известный юрист… Но я не понимаю… Зачем вам с отцом это понадобилось? Вы что, мне не доверяете? Или Саше?
   Некоторое время Миша молчал.
   — А как насчет распределения? — ответил он вопросом на вопрос. — Здесь я в полном неведении. Так же, как и насчет твоей феноменальной способности заказывать для меня лучшие концертные залы. Похоже, что «Брайтон-Бич» в состоянии зарезервировать для меня любой зал в любое время. Здесь я тоже как во тьме. Я бы хотел обо всем этом поговорить.
   В это время зазвонил телефон персональной линии связи. Миша снял трубку.
   — Привет, это я, — услышал он голос Сирины.
   Губы сами собой раздвинулись в радостной улыбке. Сердце словно остановилось. Тело моментально возбудилось. Его захлестнуло страстное желание коснуться ее, сжать в объятиях.
   — Привет. Ну, где ты?
   — В Хельсинки. У меня всего несколько секунд. Я просто хочу сказать, что скучаю по тебе.
   — Я тоже.
   — Я вот что подумала… Ты ведь приедешь в Берлин. Может быть, мы сможем встретиться как-нибудь вечером в Копенгагене или в Стокгольме?
   — О Господи, Сирина! Когда ты сможешь освободиться?
   — В конце этой недели.
   — Тогда в воскресенье? В воскресенье я смогу приехать на несколько часов.
   — Хорошо… в воскресенье.
   — Я тебе позвоню, когда буду знать время. И забронирую номер в отеле. Хорошо?
   — Прекрасно!
   — Как тебя найти?
   Она продиктовала номер телефона.
   — Я тебе сразу же позвоню.
   — Ну, мне пора бежать. До встречи в Копенгагене. Миша положил трубку. Некоторое время сидел молча, улыбаясь куда-то в пространство. Манни внимательно наблюдал за ним.
   — Сирина? — произнес он наконец.
   — Да.
   — Не возражаешь, если я задам чересчур личный вопрос?
   — Какой?
   — Ты влюблен?
   — Да… Нет… Не знаю. Я только знаю, что никогда ни к кому меня так не тянуло, как к ней. Никогда ни с кем у меня не было такого секса. Это ни на что не похоже. Какое-то невероятное химическое притяжение. Ты понимаешь, о чем я.
   — Думаю, да, старина. Хотя должен признаться, сам я никогда ничего подобного не испытывал.
   Миша с любопытством смотрел на него. Может быть, у них действительно роман с Сашей? Как-то они никогда на эту тему не заговаривали.
   — В общем, мне кажется, что нас с ней свела судьба. Мы как будто предназначены друг для друга. — Он замолчал, глядя в пространство, поглощенный своими мыслями. — Мы родом из разных миров, у нас совершенно разные интересы. С другой стороны, мы оба имеем дело с искусством. У нас разный образ жизни и в то же время чем-то похожий: мы оба подчинены своей карьере и оба постоянно путешествуем.
   — Может быть, она именно то, что тебе нужно, старина? Творческая натура, и все такое.
   — Ты имеешь в виду: в противоположность Вере?
   — Я имею в виду, что… Вера по-своему чудесный человек, но… она из тех, для кого важнее всего выйти замуж и осесть. Возможно, ради семьи она оставит и свою работу в «Кристи». Не очень творческая натура.
   — В доме она очень даже творческая натура. Может творить чудеса с мебелью и картинами, любое жилье может сделать элегантным и комфортабельным. И готовит всегда выше всяких похвал.
   Манни тут же отступил:
   — Да-да, конечно! Я вовсе не хотел преуменьшать ее таланты. Она действительно просто волшебница во всех этих вещах.
   — Я должен с ней сегодня увидеться. Послушай, Манни, ты можешь идти. Поговорим как-нибудь потом. У меня куча дел. Надо подготовиться к Берлину, выяснить насчет Копенгагена. А вечером я иду к Вере на новую квартиру.
   Манни не заставил себя уговаривать. Мгновенно поднялся с места и направился к двери. Слава Богу, что этот разговор закончился. Чем меньше они с Мишей будут обсуждать компанию «Брайтон-Бич», тем лучше. И хорошо бы окончательно оторвать его от Веры. Слишком уж она его опекает, слишком уж умна. Повсюду сует свой нос. Он, Манни, будет счастлив, если они разойдутся. Кажется, это произойдет уже скоро. Он же, со своей стороны, сделает все возможное, чтобы укрепить их связь с Сириной Гиббонс. Она именно то, что нужно. Уж она-то никогда не будет беспокоиться о Мишиной карьере.

Глава 25

   Покончив с готовкой в тесной и жаркой кухне, Вера кинулась в ванную подправить косметику. Миша скоро придет. Сегодня она должна выглядеть как можно лучше. Она быстро расчесала волосы, завязала их лентой сзади у самой шеи. Проще не придумаешь, но это лучше всего подчеркивает утонченные черты ее лица. Она чуть подкрасила губы бледно-розовой помадой, нанесла на щеки совсем чуть-чуть румян. Отступила, критически разглядывая себя в зеркале. На самом деле она не любила косметику и терпеть не могла тратить на нее время. Однако при ее природных бледных красках совсем без косметики она будет выглядеть как привидение. Еще раз окинула себя взглядом. Кажется, неплохо. Особенно если принять во внимание, что сегодня она встала в шесть утра, позанималась в гимнастическом зале, провела бурный день на аукционной фирме, покупала продукты и готовила.
   Готовить в этой маленькой кухоньке — настоящее мучение. Остается надеяться, что Миша оценит ее героические усилия. Вера приготовила отварного лосося в укропном соусе. Подаст его с гарниром из жареного молодого картофеля с розмарином, молодыми зелеными бобами и грибами. И еще будет салат и винегрет с чесноком. Простая еда, здоровая и не слишком жирная. Она знала, что Мише давно надоели перенасыщенные калориями изысканные блюда, которые ему приходилось есть в отелях и на званых обедах.
   Она быстро прошлась по квартире, проверила, все ли в порядке. Поправила букеты цветов в гостиной и на обеденном столе. Несколько минут постояла, с гордостью оглядывая свое жилище. Вера только недавно переехала из родительского тридцатишестикомнатного дворца на Пятой авеню в эту квартиру на Восточной Семьдесят пятой улице. Квартиру приобрел для нее отец, но Вера настояла на том, чтобы подписать документ, в котором обязалась выплатить всю сумму целиком, да еще и с процентами. Она получила повышение по службе, работа теперь дает вполне приличный доход. Вера твердо решила, что будет сама себя обеспечивать, насколько это возможно.
   Квартира находилась в бывшем городском особняке, принадлежавшем некогда одному хозяину, а теперь разделенном на пять квартир, каждая из которых занимала по этажу. Эта квартира, не самая просторная из всех, понравилась Вере своими пропорциями, высокими потолками, лепными украшениями и каминами. Спальня хоть и небольшая, но уютная, да и крошечные кухня и ванная вполне удобны.
   Вера не пожалела сил и времени на то, чтобы украсить и обставить квартиру, и теперь она скорее напоминала жилище эксцентричного коллекционера-богача своим смешением стилей и периодов. Если не считать нескольких самых любимых книг.
   Вера ничего не перевезла от родителей. Все купила сама, частично у себя на фирме — она всегда следила за тем, что выставляется на продажу, и находила сокровища, которые другие не замечали, — частично на аукционах и в антикварных магазинах по стране. Большинство предметов обстановки выглядели далеко не новыми, что соответствовало действительности; многие картины тоже нуждались в реставрации. Однако Вере нравилось впечатление, которое они производили, — впечатление жилого дома в отличие от сверкающей музейной роскоши, в атмосфере которой прошли ее детство и юность в доме родителей. Здесь она всячески старалась этого избежать. В ее квартире можно не бояться задеть ногами спинку кресла или пролить вино. Здесь это не будет трагедией. Комфорт и удобство прежде всего. Ее жилище действительно выглядит уютным и гостеприимным.
   Удовлетворенная, она прошла в спальню переодеться. Сбросила джинсы и рубашку, надела бледно-желтый кашемировый свитер, кашемировые же брюки под цвет, сунула ноги в бледно-розовые балетные тапочки. Как удобно после высоких каблуков, на которых она проходила целый день! Она так и не сняла жемчужное ожерелье и серьги. Пожалуй, их можно оставить — они хорошо смотрятся с этой одеждой.
   Послышался звук зуммера. Вера быстро смочила духами около ушей, на горле, у запястий. Этот душистый состав с изысканным ароматом туберозы приготовили специально для нее в Париже.
   Она поспешила на кухню. Нажала кнопку переговорного устройства.
   — Кто там?
   — Миша.
   Вера сделала глубокий вдох. Нажала другую кнопку, отпирающую входную дверь. Побежала к двери, распахнула ее. Миша стоял на пороге. Темные глаза светятся озорной усмешкой, иссиня-черные волосы блестят, полные чувственные губы изогнуты в его неотразимой улыбке.
   Он поцеловал ее в щеку.
   — Ты чудесно выглядишь.
   — А ты выглядишь лучше, чем всегда.
   Вера жадно вдохнула его неповторимый мужской запах. Повела его в гостиную. Он остановился на пороге.
   — Боже правый, Вера! Просто фантастика!
   — Это только начало. Он обернулся к ней.
   — Тебе, конечно, виднее. Но это действительно фантастика! Просто великолепно.
   — Спасибо, Миша.
   — Мне следовало бы это знать. Особенно после того, как ты помогла мне с моей квартирой.
   — Если хочешь, можешь осмотреть все остальное. А я пока принесу нам чего-нибудь выпить. Белое вино подойдет?
   — Да.
   Вера пошла на кухню. Миша в это время изучал комнаты — гостиную, столовую, спальню. Рассматривал мебель, картины, безделушки, фотографии, книги. Обнаружил собственную фотографию среди семейных снимков на столе в спальне.
   Вера появилась на пороге со стаканами в руках:
   — За нас!
   Миша обернулся к ней. Как она прекрасна! Какой-то необыкновенной, неземной красотой, как в тот первый раз, много лет назад. Он взял у нее из рук стакан. Они со звоном чокнулись.
   — За нас!
   — Пойдем посидим в гостиной.
   Он последовал за ней. Они сели на большой удобный диван перед камином.
   — Странно… как во многом совпадают наши вкусы! Я хочу сказать… эта квартира, конечно, светлее моей, в ней больше воздуха, но во многом они очень похожи. Нам обоим нравятся произведения искусства из Старого Света и старые, бывшие в употреблении вещи, над которыми многие другие только посмеялись бы.
   — Да, это верно. Но по-моему, твоя квартира намного интереснее.
   Потом они говорили о его предстоящих концертах, о ее работе, об общих друзьях. В конце концов переместились в столовую. Обедали при свечах.
   — Неужели ты все это сама приготовила? Не могу поверить. Все так вкусно. Просто восхитительно! Ты себе даже не представляешь, какое это удовольствие после всех тех тяжелых деликатесов, которыми меня угощают.
   — Я рада, что тебе понравилось.
   Вера сама поразилась тому, как обрадовал ее этот комплимент.
   — Хочешь кофе?
   — Конечно. Если и ты будешь.
   — Тогда будем пить в гостиной. Ты иди, устраивайся поудобнее, а я сейчас приготовлю.
   Миша прошел в гостиную, скинул туфли, растянулся на диване, ощущая полное удовлетворение. Квартира — то, что надо. И еда тоже. Вполне цивилизованная и в то же время такая домашняя.
   Вошла Вера с подносом. Миша начал было подниматься, но она его остановила:
   — Нет-нет, ложись, как тебе удобно.
   Она поставила поднос на кофейный столик и села на пол рядом с диваном. Подала ему чашку с кофе.
   — Спасибо.
   Он сделал глоток, поставил чашку на столик. Приподнялся на локте, глядя на Веру.
   Она молча пила кофе. Взглянула на него поверх чашки.
   — Что?
   — Ничего особенного. Я просто думал о том, как ты хорошо выглядишь и как прекрасно прошел вечер.
   — Я рада, что ты получил удовольствие. Я тоже. Нам теперь так редко удается встречаться.
   — Да… — Он помолчал, задумчиво глядя на нее. — Ты с кем-нибудь сейчас встречаешься?
   Вера поставила чашку на столик.
   — В общем-то нет. Я, конечно, много выезжаю, вижусь с друзьями, посещаю всякие мероприятия… вечера… ну, ты знаешь. Но постоянно ни с кем не встречаюсь.
   — А тогда кто эти парни на фотографиях в светской хронике вместе с тобой? — спросил он небрежно. Она рассмеялась.
   — Ты спрашиваешь точно так же, как раньше. Помнишь, как мы тогда смеялись над светской хроникой?
   — Значит, теперь у тебя больше нет от меня секретов? — поддразнил он ее, имея в виду Саймона Хэмптона. Вера непроизвольно вздрогнула.
   — Нет! И это совсем не смешно, Миша.
   — Прости. Мне не следовало над этим шутить.
   — Ничего, все нормально.
   — И все же я как-то не могу поверить, что ты ни с кем не встречаешься, пусть даже не всерьез. Она только пожала плечами.
   — Но этого не может быть, Вера! То есть я хочу сказать, у тебя ведь есть все, чего только может пожелать мужчина.
   Она отвернулась. Ну как ему объяснить, что никто, кроме него, ее не интересует? Как объяснить, что ей не хочется иметь ничего общего с теми молодыми людьми, которые добиваются ее внимания уже много лет?
   — Мне просто не встретился подходящий человек, — проговорила она наконец.
   Миша погладил ее по волосам.
   — Ты его обязательно встретишь. Я в этом уверен.
   Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Встретил ее взгляд, полный печали и желания. Неожиданно для самого себя притянул к себе, начал покрывать поцелуями ее лицо, шею, уши, вдыхая нежный сладкий аромат.