- Вы не беспокойтесь, все будет в порядке, они позже придут, - пробормотал режиссер и куда-то убежал.
   - Ну, мы долго будем сопли жевать? - зло крикнул куда-то в пространство ведущий. - У меня запись сказки через час.
   - Приготовились, - сказал невидимый голос.
   Ведущий мгновенно преобразился, обаятельно заулыбался, с огромным интересом взглянул на собеседника.
   - Начали!..
   - Наш Шерлок Холмс, - представил ведущий Старкова.
   - Да что вы!.. - побледнел Старков. - Какой Шерлок Холмс, я...
   - Наш герой скромничает, - понимающе заулыбался ведущий, - но именно так его называют коллеги. И наверное, заслуженно, потому что на счету нашего героя сотни раскрытых дел, перед которыми спасовал бы даже небезызвестный персонаж Конан Доила...
   Старкову стало дурно, и он попытался встать.
   - Что такое, что?! - заорал режиссер. - Что за детский сад! Мы не можем писать бесконечно, у нас студия! У нас минута сотни долларов стоит.
   Старкову стало стыдно. И он сел.
   - Сейчас я буду задавать вам вопросы, - раздраженно сказал ведущий, - а вы уж будьте любезны на них отвечать!
   И снова дружелюбно заулыбался.
   - Как вы считаете, можно ли все проблемы милиции свести к недостатку средств?
   ...И еще о... ...И еще...
   - Нет, валить все на недостаток средств будет неправильно, - честно ответил Старков. - Болезни милиции - это болезни общества...
   Ведущий округлил глаза, показывая, что по этому вопросу нужно закругляться.
   - Что вы можете сказать по поводу сегодняшнего руководства МВД?
   - Наверное, они не хуже и не лучше, чем все прочие наши чиновники.
   - А о преступном мире?
   - Это тема очень обширная...
   - В двух словах.
   - Сегодняшние преступники отличаются от тех, что были десять лет назад. Они преступили все мыслимые и немыслимые нормы морали...
   - Общество волнует вопрос коррупции в органах власти. Скажите, как с этим борется милиция?
   - Коррупция существует, что ни для кого не секрет. Я думаю, что каждый человек с ней в той или иной мере сталкивался...
   - Например, многие бизнесмены жалуются, что без денег в административные органы лучше не ходить, - перебил Старкова ведущий.
   - Да, очень часто, чтобы открыть свое дело или закрыть дело без разорительных последствий, надо дать взятку. И немаленькую взятку.
   - А ведь это далеко не единственные поборы. И вам как милиции об этом должно быть хорошо известно.
   - Да, мы знаем... Нужно еще платить за "место", за так называемую "крышу", которую обеспечивают преступные элементы. Пожарникам, санитарным врачам, которые организуют бесконечные проверки, фактически вымогая у граждан деньги... Милиция с этим борется, но одних ее усилий будет недостаточно...
   - Спасибо. Теперь я бы хотел узнать ваше мнение о...
   ...И еще о... ...И еще...
   Передачу показывали в воскресенье вечером. Называлась она почему-то "Круглый стол". На экране возникла знакомая Старкову студия с полукруглым столом и знакомый ведущий.
   - Сегодня мы пригласили в студию известных людей, - сказал ведущий, заместителя министра внутренних дел, главу Парламентской фракции...
   "Какого заместителя? - удивился Старков. - Сейчас же должна быть его передача!.."
   - И следователя по особо важным делам, которого коллеги между собой Называют Шерлок Холмс, Старкова Геннадия Федоровича.
   "Как меня? - поразился Старков, - не было там меня... То есть министра не было. То есть вообще никого не было! Чего это они..."
   Камера показала заместителя министра, потом главу депутатской фракции, потом известного журналиста и... Старкова, который радостно, во весь рот, улыбался в экран.
   "Как так... Если... Я же там один был... Совсем один!.."
   - Первый вопрос мы адресуем заместителю министра...
   Заместитель министра долго говорил о трудностях в работе, недостаточном финансировании, падении престижа профессии...
   - Теперь давайте спросим мнение рядового сыщика, - предложил ведуцщй.
   - Нет, - уверенно заявил Старков. - Я категорически не согласен...
   У Старкова, настоящего Старкова, который был у телевизора, снова, как и тогда, в первый раз, отпала челюсть.
   - Валить все на недостаток средств будет неправильно...
   В студии зааплодировали зрители, которых там не было.
   - Вы считаете, что в разгуле преступности в стране виновно руководство МВД? - поставил вопрос ребром ведущий.
   - Да, - категорически рубанул Старков. - Они преступили все мыслимые и немыслимые нормы морали...
   Что?!. Он же не говорил этого... Министру...
   Замминистра недовольно поморщился.
   - Я бы не был так категоричен. Но, еще раз повторю, каждый имеет право на свое мнение. В том числе ошибочное.
   - Я не... Я не говорил... Это не я... - испуганно шептал Старков в телевизор. - Честное слово!..
   Но там уже высказывал свое мнение глава парламентской фракции.
   - Вы только что в который раз могли наблюдать типичный ведомственный конфликт, наглядно показавший, какая пропасть разделяет руководство МВД и рядовой состав...
   Снова показали Старкова, который радостно хохотал и колотил себя по колену ладошкой.
   И показали мрачного, как грозовая туча, заместителя министра.
   - Хочу затронуть больной вопрос коррупции в правоохранительных органах, поменял тему ведущий.
   - Коррупция существует, что ни для кого не секрет, - бойко сказал Старков. - Я думаю, что каждый человек с ней в той или иной мере сталкивался... Очень часто, чтобы закрыть дело, надо дать взятку... И немаленькую взятку... Нужно платить за так называемую "крышу", которую обеспечивают...
   Кадр на мгновенье дрогнул, но вряд ли это заметил зритель.
   - ...работники органов милиции... фактически вымогая у граждан деньги...
   Заместитель министра осуждающе покачал головой.
   Зрители одобрительно хлопали и кричали с мест - "Правильно!"
   Ведущий тоже захлопал.
   - От имени присутствующих в студий зрителей и телеаудитории хочу выразить свое искреннее восхищение мужеством следователя Старкова, который не побоялся в присутствии заместителя министра вскрыть язвы, разъедающие наши правоохранительные органы, - сказал он. - И мне кажется, он правильно поставил вопрос о соответствии руководства министерства своим высоким должностям...
   Старков на экране бесновался, хохоча, колотя себя по коленке и хлопая в ладоши. И кричал:
   - Да, именно так! Заявляю со всей ответственностью!..
   Настоящий Старков, сидя на ковре и обхватив голову руками, тихо матерился и поскуливал.
   Кошмар! Какой кошмар!..
   Потом обсуждали многие другие интересующие зрителя темы. И больше всех говорил Старков.
   Иногда показывали заместителя министра.
   - Категорически не согласен! - говорил он. - Это неправда.
   Глава думской фракции и журналист смеялись, хлопали себя по коленям и хлопали в ладоши.
   - Мы сделаем все возможное, чтобы в самом ближайшем времени обуздать преступность... - обещал заместитель министра.
   - Это неправда! - возмущался Старков...
   - Необходимо менять законодательство, - настаивал глава фракции.
   - Категорически не согласен, - не соглашался Старков.
   - Нужно вскрывать и освещать в прессе факты коррупции и измены в рядах милиции, невзирая на чины, - утверждал известный журналист.
   - Да, именно так!.. Заявляю со всей ответственностью! - поддерживал его Старков.
   - Мне кажется, мы сгущаем краски, - протестовал заместитель министра, защищая честь мундира. - Ведь есть же в нашей работе положительные сдвиги, есть по-настоящему честные работники. Как, например, следователь Старков.
   - Это неправда! Категорически не согласен, - решительно возражал Старков.
   И периодически, в паузах, как дурак, хохотал и хлопал в ладоши...
   В конце передачи огласили рейтинг зрительских симпатий. Следователь Старков по популярности намного опередил всех своих оппонентов. Народу понравилась его смелая, бескомпромиссная позиция и брызжущая через край жизнерадостность.
   Как только передача кончилась, Старков схватил трубку телефона.
   - Что вы сделали? Как вы смели?! Я на вас в суд подам! - орал и бесновался он.
   - А что мы сделали? - удивился продюсер. - По-моему, вы все очень правильно сказали. Или вы считаете, что у нас коррупции нет? И будете это доказывать на суде?
   - Нет, конечно есть...
   - Так что вы хотите? Вы не сказали ничего такого, что не соответствовало бы действительности. Кроме того, в контракте оговорено право компании по своему усмотрению монтировать отснятый материал.
   Да, действительно, был такой пункт. Но кто мог знать...
   На следующий день Старкову позвонили из министерства.
   - Через пятнадцать минут с вами будет разговаривать заместитель министра, - сообщил приятный женский голос.
   Старков похолодел. И стал соображать, где у него лежат рюкзак и пакет со сменным бельем. Звонок раздался через час.
   - Ну что, смотрел? - обратился на "ты" замминистра.
   - Я... да... я смотрел, - залепетал Старков. - Но это не я... Это они...
   - Нормально получилось, ядрено! - похвалил замминистра. - Ты молодец! Крыл правду-матку, невзирая на должности. Зрителю понравилось... У нас тут брифинг намечается, так ты давай приходи. Нам нужны бунтари с низов. У нас ведь теперь демократия...
   Старков шумно выдохнул воздух.
   Понравилось... А он думал... Оказывается, все не так уж страшно. Хотя совершенно непонятно.
   Решительно ничего непонятно...
   ГЛАВА 37
   - Я не хочу!.. Я не могу!.. Я высоты боюсь!.. - скулил Иванов. - Я разобьюсь!.. Ну я прошу вас! Умоляю!..
   Иванов стоял на коленях на крыше, мертвой хваткой вцепившись руками в основание спутниковой антенны. Со стороны слухового окна на него надвигались, тесня к краю, многочисленные охранники.
   - Гони его на меня, - распоряжался облавой товарищ Максим. - Давай, давай...
   Охранники подошли, разом схватили Иванова со всех сторон, что есть сил рванули вверх.
   - Нет, не хочу-у!.. - попытался заорать Иван Иванович. Но его рот залепила чья-то огромная, в пол-лица ладонь. - М...м.., Угу... М...мы, - протестовал как мог Иванов. Дюжие молодцы рвали и выворачивали его вросшие в антенну руки. Антенна качалась и скрипела, молодцы пыхтели...
   - Врежьте ему как следует! - свирепо прошептал кто-то.
   Здоровый кулак, выскочивший из темноты, впечатался Иванову в лицо. Он мгновенно обмяк и разжал пальцы.
   Потом, когда на него надевали, на нем застегивали и затягивали альпинистскую обвязку, Иванов не сопротивлялся.
   - Рот, рот ему заткните! - напомнил товарищ Максим. - А то разорется там.
   Из нескольких не первой свежести платков свернули импровизированный кляп, который впихнули Иванову в рот.
   Приказали:
   - Ну-ка покричи.
   - Угу... м.. мм, - сказал Иванов.
   - Все в порядке.
   Пристегнули карабин к веревке. И пристегнули Иванова наручниками к товарищу Максиму.
   - Ну, мы пошли, - сказал товарищ Максим. И перевалился через парапет ограждения.
   - Майна!
   Охранники столкнули Иванова с крыши и страви -ли несколько десятков сантиметров веревки.
   - М-м-м-мы-у-у-у! - кричал, извивался зависший на высоте седьмого этажа Иванов, цепляясь пальцами за желоб водослива.
   - Отпусти, дурак! - шипел висящий рядом товарищ Максим. - Отпусти, сволочь!
   Притянув к себе наручниками, наотмашь, со всей силы, ударил Иванова по лицу.
   - Отпусти крышу!
   Иванов отпустил.
   Охранники стравили еще полметра веревки. Товарищ Максим, отпустив рычаг самоспуска, пополз вниз, увлекая сомлевшего от ужаса Иванова.
   На уровне пятого этажа остановились.
   Было совершенно темно, потому что спускались не со стороны освещенной улицы, а со двора. Окна тоже не горели - добропорядочные парижане крепко спали.
   - Руку! Вытяни руку, - приказал товарищ Максим. И, приводя в чувство, толкнул Иванова в бок. Иван Иванович протянул руку.
   - Возьмись за стекло!
   Иван Иванович тронул стекло.
   - Сильнее.
   Припечатал пятерню сильнее.
   - Ну хватит уже...
   Иванов опустил руку.
   Товарищ Максим вытащил из кармана пистолет. И вытащил мобильный телефон. Болтаясь на высоте пятнадцати метров над землей, набрал номер.
   - Сашок, ты!.. - радостно, но не очень громко, закричал он. - Ты что - не узнаешь? Это же я, Мишка! Я тут, понимаешь, внизу, как дурак, стою... Где, где - во дворе! Мне дом сказали, а номер квартиры нет!..
   - Что значит - не помнишь? А ты в окно выгляни и сразу вспомнишь! Оборзел тут вконец - своих не признаешь!..
   В окне вспыхнул свет.
   Товарищ Максим убрал мобильник и, вытянув руку, приставил, прижал к оконному стеклу набалдашник глушителя.
   По шторам метнулась неясная тень. Приблизилась, выросла в пол-окна. Шторка заколыхалась посредине. Резанув по глазам светом, поползла в сторону, открыв узкую щель, в которую сунулась чья-то голова.
   Не узнавший своего давнего приятеля Сашок припал лбом к стеклу, пытась рассмотреть что-нибудь в темноте двора. Но увидел не приятеля, увидел две темные, болтающиеся перед окном на веревках скрюченные фигуры. И увидел какой-то напротив своих глаз черный кругляш.
   - Это что еще за шу... - вслух удивился он.
   И даже договорить не успел.
   Товарищ Максим плавно вдавил пальцем в скобу спусковой крючок. Промахнуться.было невозможно - лицо жертвы было всего лишь в нескольких сантиметрах от ствола.
   Пистолет тихо кашлянул - раз и тут же еще раз. Две пули ударили Сашка в лицо - в лоб и глаз, отбросив назад в комнату.
   - Возьми! - сказал товарищ Максим, протянув Иванову пистолет. Иванов взял.
   - Вира, - тихо и очень спокойно сказал товарищ Максим.
   Его веревка быстро пошла вверх. Только его веревка. Иванов продолжал висеть там, где висел, растерян -но оглядываясь по сторонам.
   За окном кто-то вскрикнул, затопал, заметался. Штора заколыхалась и вдруг рывком разошлась в стороны, заливая все вокруг ярким светом. К стеклу рядом с пулевыми отверстиями, сложив ладони лодочкой, припало женское лицо. Испуганные глаза уставились на Иванова.
   - 3-здрасьте, - растерянно сказал Иванов, кланяясь головой. И попытался изобразить доброжелательную улыбку.
   Женщина разглядела висящего против окна человека и разглядела в его правой руке пистолет. Направленный в ее сторону.
   - А-а!! - истошно закричала женщина, отшатнувшись от окна.
   Веревка сильно дернулась, и Иванова потащило вверх.
   Его втянули на крышу, расстегнули обвязку, поставили на ноги, хорошенько встряхнули и потащили куда-то по крышам...
   Прибывшая на место происшествия полиция обнаружила труп, свисающую с крыши веревку и брошенную альпинистскую обвязку. Одну обвязку.
   И не обнаружила преступника.
   Преступник успел уйти по крышам...
   ГЛАВА 38
   На ручке ведущей на чердак двери, на оконном стекле, на желобе водостока, на металлических частях брошенной на месте преступления обвязки были обнаружены отпечатки пальцев Иванова.
   Жена потерпевшего показала, что услышала, как упал ее муж, бросилась к окну и увидела висящего на веревке бандита, который целился в нее из пистолета и ужасно ухмылялся.
   - Как ужасно? - переспросил Пьер Эжени.
   - Вот так, - жутковато оскалилась женщина.
   - Зачем ему было улыбаться? - не поверил кто-то.
   - Затем, что, может быть, он садист и получает от этого удовольствие!
   - От чего от "этого"?
   - От убийства! Смеется и убивает! Вернее, убивает, а потом смеется! Вот так!.. - Женщина снова оскалилась. - Я когда его такого увидела, у меня мурашки по коже побежали. Я сразу поняла, что он меня застрелит!
   - Но ведь не застрелил.
   - Но ведь хотел! Если бы вы его видели, вы бы не сомневались. Это страшный человек. Ужасный... Так и знайте, он снова придет и обязательно меня убьет!..
   И женщина заплакала.
   - Ну хорошо, хорошо, успокойтесь. Мы вам сейчас покажем несколько фотографий, а вы попробуйте узнать среди них человека, которого видели.
   Разложили на столе несколько фотографий, среди которых была фотография Иванова.
   Женщина внимательно вглядывалась в лица.
   - Нет, не этот. И не этот... Нет...
   - Вы уверены?
   - Ну, не то чтобы... - засомневалась женщина. - Можно еще раз взглянуть? Посмотрела еще раз.
   - Ну, что скажете?
   - Ну, я не знаю...
   - Тогда давайте сделаем по-другому. Давайте попробуем составить словесный портрет.
   Открыли ноутбук, запустили программу фоторобота.
   - Какое у него было лицо?
   - Ужасное!
   -Лоб?
   - Кошмарный!
   - Глаза?
   - Жуткие...
   - Так у нас ничего не получится. Лучше я буду набирать лицо, а вы меня поправлять, - предложил оператор. - Смотрите.
   На экране появился пустой овал человеческого лица, на котором стали проступать отдельные детали - нос, скулы, губы.
   - Да, вот так похоже, - говорила женщина. - Только глаза, глаза у него были не такие. Были маленькие, злые и ужас какие страшные.
   - Я не могу нарисовать ужас, - развел руками оператор.
   - Тогда вот здесь, под глазами, сделайте темнее. И уши острее... И чтобы волосы такими сосульками...
   - Я могу еще вот эти два зуба удлинить и кровь на губах подрисовать, предложил оператор.
   - Зачем кровь, крови не было, - не поняла женщина.
   В конце концов портрет набрали.
   - Похож?
   - Ну, в общих чертах...
   Все, кто мог, подошли к экрану посмотреть на портрет убийцы.
   - Так это же Франкенштейн, - хохотнул кто-то. Убийца действительно был похож на голливудского Франкенштейна.
   - Понимаете, они здесь все такие добрые. А тот такой страшный был... оправдывалась женщина. - Вот если бы эти улыбались. Вот так...
   - Спасибо, спасибо, мы поняли, как, - замахали все руками.
   Но решили попробовать.
   Загрузили графический редактор, с помощью которого заставили фотографии корчить рожи. У портретов перекашивали лица, растягивали и деформировали губы, увеличивали зубы... Потом попросили еще раз просмотреть отредактированные фото.
   Искаженные, одна другой страшней физиономии возникали на экране. Но женщина выбрала из всех одну.
   - Погодите, погодите... Вот этот! Этот похож! Только можно его чуть-чуть развернуть? Развернули.
   - И пистолет пририсовать. Пририсовали пистолет.
   - Он! - ахнула женщина. И даже побелела. - Точно он. Теперь я его точно узнала!..
   Опознанная фотография была фотографией Иванова... И отпечатки пальцев были тоже его...
   Вновь стали перебирать возможные мотивы преступления.
   - Может, он действительно садист?
   - Если только садист-трубочист. Иначе зачем ему было забираться на крышу? Он что, внизу жертву найти не мог?..
   Версия маньяка не проходила.
   - Послушайте, те четверо, которые были вначале, они ведь, кажется, русские? - оживившись, спросил кто-то.
   - Ну да, русские.
   - А этот, последний?
   - Тоже.
   - А тот, что до него?
   - И тот.
   Все напряженно замолчали.
   - Тогда получается... Тогда получается, что он решил убить всех русских, которые живут во Франции.
   - Может, во всей Европе? - попытался пошутить кто-то.
   Но шутка повисла в воздухе.
   - Может, и в Европе, - совершенно серьезно ответил полицейский, выдвинувший "русскую" версию. - По крайней мере, если судить по взятым темпам...
   Версию стали обсуждать. Совершенно серьезно.
   - Но почему он их убивает?!
   - Например, потому, что патриот и считает их предателями.
   - Я их писателя читал, Достоевского. Там тоже один студент старушек убивал, - вспомнил Пьер Эжени. - Топором.
   - Зачем?
   - Доказывал, что он на это право имеет.
   - На убийство старушек?
   - Выходит, так, - сам удивился Пьер. - Русские эту книгу любят...
   Так, может, этот тоже... Чтобы чего-нибудь доказать?
   Дьявол их поймет, этих русских...
   На том все версии исчерпались...
   Портрет Иванова, взятый с русской ориентировки, распечатали и разослали по полицейским участкам. И тот, искаженный гримасой портрет, тоже распечатали
   и тоже разослали. На всякий случай. Иногда в приступе аффекта лицо человека меняется до такой степени, что его узнать невозможно...
   И еще Пьер Эжени направил в Россию, в министерство внутренних дел запрос об Иванове.
   И еще позвонил в Германию. Своему, так же, как он, пострадавшему от Иванова коллеге. Карлу Бреви.
   - Он снова проявил себя, - сказал Пьер в трубку.
   - Ну я же говорил! - обрадовался Карл Бреви. - Скольких он убил на этот раз?
   - Пока немного. Пока двух, - ответил Пьер, уже не удивляясь постановке вопроса и не удивляясь своему ответу.
   Помолчал, собираясь с силами, и сказал главное:
   - Боюсь, мне требуется ваша помощь...
   Справиться с Ивановым силами одной только французской полиции возможным уже не представлялось...
   ГЛАВА 39
   В министерство внутренних дел России пришел срочный факс из аналогичного министерства Франции. Французские коллеги просили предоставить им служебную информацию по гражданину России Иванову Ивану, который подозревался в совершении ряда тяжких преступлений на территории Франции.
   "Во дают, - подумал начальник эмвэдэшной канцелярии, - в России Ивановых, как собак нерезаных. Как у них там каких-нибудь Жанов..."
   И переправил факс в Следственное управление.
   "Делать нам нечего, как каких-то Ивановых искать, - подумали в Следственном управлении. Если на все запросы, касающиеся художеств россиян за границей, отвечать, - то только и будешь делать, что отвечать... Работать некогда будет!"
   Но все же для очистки совести направили запрос к картотеку.
   В электронных картотеках преступных лиц, осужденных к различным срокам заключения, вышедших из заключения, заключенных под стражу и пока не заключенных, но находящихся в розыске, набрали в поисковых строках фамилию Иванов и имя Иван. Компьютеры отсеяли среди преступных элементов России всех Ивановых и среди них всех Иванов. Таковых оказалось несколько сотен.
   Если бы была известна кличка этого Иванова, было бы проще. Клички в отличие от фамилий повторяются реже. Но клички не было.
   И значит, нужно было проводить отсев по возрасту, месту жительства, срокам и статьям. Нужно было работать... Причем бесплатно.
   А кто же у нас, тем более в милиции, согласится работать за здорово живешь?
   Да шли бы они куда подальше, эти самые французы!.. Им нужно - пусть они и делают! Тоже, понимаешь, моду взяли - на других свою работу спихивать.
   И запрос французского министерства лег под сукно, хотя никакого сукна в милиции давно нет, а есть гладкие, как милицейская статистика, компьютерные столы...
   А вот хрен им, а не Иванова!..
   Напрасно старший следователь парижской криминальной полиции Пьер Эжени ждал ответ из России. Каждый день он справлялся, не пришел ли на его имя факс из русского МВД?
   - Нет, не пришел.
   - А подтверждение, что факс получен и вручен адресату?
   -Нет.
   Хм... Тогда непонятно...
   - А извещение, что письмо не дошло до адресата?
   - Тоже нет...
   Странно, даже извещения нет, хотя давно все сроки вышли.
   Может, в русское консульство позвонить?
   В русском консульстве у Пьера был приятель. Ну не то чтобы приятель, но хороший знакомый, с которым он контактовал, когда нужно было выслать из Франции какую-нибудь сбивавшую сложившиеся в Париже тарифы проститутку или укравшего чужой ко -шелек туриста. Может, он сумеет понять, куда могло пропасть то злополучное письмо?
   Знакомый был молодым веселым парнем и звали его Константин.
   - Что, опять наши что-нибудь натворили? - весело спросил Константин. - Не иначе у Эйфелевой башни что-нибудь открутили или в Лувре?..
   - Нет, нет, - торопливо сказал Пьер. - Я не по работе. Я просто хотел с вами встретиться, чтобы проконсультироваться по одному вопросу.
   - Ну встретиться - так встретиться...
   Встретились в одном из уличных кафе. Угощал как приглашающая сторона Пьер. Константин отчеркнул в меню половину блюд и сообщил, что так получилось, что скоро здесь мимо совершенно случайно будет проходить его жена.
   - Да, конечно, я буду очень рад, - заверил Пьер, прикидывая, хватит ли ему захваченных с собой денег.
   Жена подошла сразу после того, как он сказал: - Да, конечно... буду рад.
   Вначале беседа не вязалась, потому что у Константина был занят рот. И у его жены тоже. Но потом, к вечеру, Константин разговорился.
   - Ну, ты даешь! - хохотал он. - Так и написал?.. Кто же так пишет! У нас такие писульки отправляют знаешь куда? На гвоздик!.. Знаешь, что они подумали, когда твое послание получили?
   - Что?
   - Что он, то есть ты, на чужом горбу хочешь в рай въехать.
   - В рай? В какой рай?.. - не понял Пьер.
   - Да нет, это пословица такая. Когда кто-то не хочет работать и пытается заставить это делать за себя другого.
   - Я никого не пытаюсь за себя заставлять работать! - обиделся Пьер. - Я делаю свою работу! И они тоже должны делать свою работу...
   - Должны, да не обязаны, - опять непонятно ответил Константин. Потому что эти два слова были взаимоисключающими: если должны, то это и значит, что обязаны. А как может быть, чтобы должны и одновременно не должны?..
   - Еще как может, - подтвердил Константин. - У нас это запросто!
   - Извини, я, наверное, чего-то не понимаю, - извинился Пьер. - Я только хочу понять-, почему они не отвечают?
   - Ты не это не понимаешь - ты, видать, вообще ни хрена не понимаешь, посочувствовал Константин. - Ты когда отправил письмо?
   - Уже неделю назад, - ответил Пьер.
   - Ха, неделю! Если бы полгода... Раньше чем через полгода ответа можешь даже не ждать.
   - Как через полгода? - забеспокоился Пьер. - Через полгода будет поздно! Мне сейчас надо!
   - Да? - почесал затылок Константин. - Тогда по-другому нужно было писать.
   - Как по-другому? - удивился Пьер.
   - Ну, то есть писать так же, как писал, но добавить несколько строчек насчет того, что тебе требуется помощь российской милиции...
   - Но мне не нужна помощь русской милиции, - возразил Пьер. - Я сам...