– О, джентльмен, – лорд Уинтер искоса взглянул на Зению, – не сомневаюсь, вам известно все о таких вещах.
   – Прошу вас.
   – Бет нравится, когда я здесь.
   – Вы интересуете ее только потому, что позволяете ей делать все, что она хочет.
   – Знаешь, если ты будешь настойчиво удерживать ее в заточении, то однажды обнаружишь, что вообще не нужна ей. – Уинтер пристально посмотрел на Зению.
   – Я не держу ее в заточении. – Зения резко выдохнула. – В хорошую погоду она ходит гулять. Вы просто ничего не знаете.
   – Зения, – заговорил он неожиданно напряженным голосом и, повернувшись к ней спиной, пошел к закрытому ставнями окну, – кое-что я знаю.
   – Что вы можете знать? Вы только вчера увидели ее в первый раз в жизни. Что вы знаете о том, как я старалась оградить ее от опасностей? Что вы знаете о том, как мне жилось после… – Зения отвернулась, когда он обернулся к ней. – Они сказали, что сауды захватили вас, и на седле я видела кровь. – У нее задрожал голос. – Вы были мертвы, а я не могла допустить, чтобы Элизабет умерла! Вы ничего не боитесь, у вас отсутствует здравый смысл, вас не заботит, если вы погибнете, а я не допущу, чтобы… – С кровати послышалось всхлипывание, и, увидев, что Элизабет подняла голову, Зения осознала, насколько громко говорит. – Прошу вас, уйдите! – прошептала она и, сев к столу, уперлась взглядом в серебряные блюда. – Просто уйдите.
   – Зения…
   – Уходите. Вы разбудите Элизабет… а мне невыносимо слышать, как она плачет.
   Лорд Уинтер прошел мимо нее в соседнюю комнату, но, когда дверь начала закрываться, Элизабет приподнялась на руках и захныкала.
   – Оставьте ее открытой, – прошипела Зения.
   Дверь осталась открытой, свет свечи по другую сторону порога погас, и остался виден только черный дверной проем. Элизабет долго смотрела на него, а потом, удовлетворенно вздохнув, снова опустила головку на подушку.
 
   Арден стоял в конторе имения и старался не смотреть в окно на серое небо. Его отец, склонившись над разложенной на столе картой, указательным пальцем отмечал по очереди каждое поле.
   – Все относилось к части владений Лайберн-Эбби, но твой дед выкупил его, когда старого Коула разбил паралич. Обычно его арендовал мистер… я сейчас не вспомню его имени. Давай посмотрим в красной книге. Нет, в той, с зеленым переплетом из телячьей кожи. – Граф подошел к книжному шкафу, достал том и, положив его на стол, открыл. – Вот так.
   Арден листал страницы с бесконечными записями о доходах и сделках сорокалетней давности, не представляя себе, как можно там найти имя арендатора времен его деда и зачем.
   – Этот человек все еще ведет здесь хозяйство? – поинтересовался он.
   – О Боже, нет. Он умер, должно быть, лет десять назад.
   – Тогда зачем нам искать его имя?
   – Ты должен начать с самого начала, Уинтер. – Его отец снова сел за стол. – Ты должен изучить все, если хочешь стать почтенным лендлордом. Помогите мне, мистер Пинкни.
   – Арендатором был Сэмюел Браун, ваше сиятельство, – подсказал управляющий имением, молчаливый мужчина с окладистой седой бородой и большим животом, несоразмерным с его пятью с половиной футами роста.
   Ардену сказали, что Сэмюел сам обрабатывал большой участок, но мистер Пинкни вообще не говорил на подобные темы.
   – Нет, нет, я имел в виду, что вы должны помочь нам найти запись. Он должен изучить… в общем, в данный момент важно, что происходило. Что было на поле аббатства в прошлом году, мистер Пинкни?
   – Пшеница, ваше сиятельство.
   – И что мы должны посеять нынешней зимой?
   – Пшеницу, ваше сиятельство.
   – И я полагаю, скоро начнется грубая вспашка?
   – На поле уже проведены вспашка и боронование, ваше сиятельство.
   – Превосходно. Вот видишь, – граф кивнул Ардену, – благодаря хорошей теплой зиме мы все сделали раньше. В этом году промерзшая земля не задержала нас.
   – Да, сэр, – подтвердил Арден, думая о том, что хорошо бы погулять с Бет по зимнему лесу, показать ей дупла в деревьях и следы зверей, и снова украдкой бросил взгляд в окно.
   – Сейчас мы где-нибудь еще пашем, мистер Пинкни?
   – В глинистых низинах, ваше сиятельство.
   – Да, мы еще не поговорили о низинах. Дренаж очень важен, нужно поддерживать канавы в порядке. Мистер Пинкни, отведите лорда Уинтера днем посмотреть на дренажные канавы. Заодно он сможет увидеть пахоту. Если ты, Уинтер, переоденешься в соответствующую одежду, то сможешь сам вспахать борозду. Могу сказать, дело не такое легкое, как можно подумать, и будет для тебя хорошим уроком.
   – Да, сэр. – Арден почувствовал, что у него сводит челюсти, выдохнул и постарался расслабиться.
   – Мистер Пинкни, я прошу вас проследить, чтобы он не попался быкам. Они не любят лошадей, Уинтер. Так что, если ты не будешь осторожен, они растопчут тебя. Я не хотел бы видеть, как тебя поранит пара глупых волов.
   – Да, сэр, – согласился Арден.
   – Итак, что дальше? Да, поставь обратно том на место. Поле мельника. Ты, безусловно, захочешь, чтобы мистер Пинкни показал тебе все границы и закоулки.
   – Зачем?
   – Ты их знаешь? – помолчав, спросил граф.
   – Нет.
   – Так изучи их. Ты должен точно знать все границы.
   – Да, сэр. – Арден снова взглянул в окно и оперся о подоконник.
   – На полях мельника всегда заготавливают сено, – сообщил ему отец. – И небольшой участок занимает маслобойня. А где еще?
   Вопрос прозвучал для Ардена неожиданно, и он понял, хотя и слишком поздно, что его проверяют.
   – Где еще? – повторил он.
   – Что еще я сказал про сено?
   – Вы ничего не упоминали.
   – Я уверен, что говорил о второй половине владений аббатства. Разве нет, мистер Пинкни?
   – Вы говорили о землях аббатства, ваше сиятельство.
   – Мне казалось, я упоминал и о маслобойне. Тебе следует все записывать, Уинтер. Подвинь сюда стул. Мистер Пинкни, дайте ему перо и бумагу.
   Мистер Пинкни открыл простой деревянный шкаф и подал Ардену книгу и вечное перо. Арден сел и сделал для себя заметки: «Земли мельника, маслобойня, вторая часть аббатства – всегда сено. Изучить все границы и закоулки». Он был совершенно уверен, что никто вообще ничего не говорил о второй половине владений аббатства.
   – Итак, – его отец снова склонился над картой, – старая маслобойня. Что нам делать с переселением бедняги ее владельца, мистер Пинкни?
   – Мистер Фентон пасет там скот, пока ваше сиятельство не изменит решения.
   – Да, проклятая изгородь. По правде говоря, я не вижу в ней необходимости. Что ты думаешь, Уинтер?
   – Не представляю себе, о чем вы говорите.
   – Нужно ли огораживать западную часть леса? – Граф с нетерпением неопределенно помахал рукой над картой. – Я действительно не вижу в этом необходимости.
   – О, я тоже, – равнодушно согласился Арден.
   – Мистер Фентон будет доволен, – подтвердил управляющий.
   – Хорошо, – кивнул лорд Белмейн. – Значит, мы все пришли к соглашению. Полагаю, ты сделал себе заметку об арендаторе.
   Под пристальным взглядом отца Арден записал: «Старая маслобойня – арендатор доволен».
   – На самом деле, Уинтер, почему бы тебе самому не заняться всем?
   – Чем заняться? – не понял Арден.
   – Поселить нового арендатора взамен старого, который умер, – ответил ему отец немного неестественно спокойным тоном.
   – Полагаю, лучше всего выбрать фермера Дингла, ваше сиятельство, – подсказал мистер Пинкни. – Он возьмет за две с половиной.
   – Хорошо, хорошо. Вполне подойдет.
   – А разве у Фентона их нет? – поинтересовался Арден.
   – Нет, нет, мы не хотим, чтобы Фентон продолжал пасти там скот, – ответил его отец. – Совсем не хотим. Он жалуется на изгородь.
   – Я думал, он доволен изгородью.
   – Арден, боюсь, отсутствие внимания – твой недостаток.
   Стиснув зубы, Арден наклонился над книгой и записал: «Изгородь. Обратить внимание».
   – Может быть, выпьем кофе, джентльмены? – с удовольствием предложил лорд Белмейн, отодвигая стул. – Уинтер, позвони в колокольчик, если не трудно. Какое чудесное утро! Правда, немного сыро, так что советую тебе днем надеть пальто.
   – Да, сэр. – Арден встал и дернул шнурок звонка.
   – Замечательно, что ты работаешь здесь. – Граф тепло улыбался, глядя на сына. – Мне приятно видеть тебя с нами.
   – Да, сэр.
   – Какое чудесное утро! – довольным тоном воскликнул граф, взглянув в окно.
 
   Днем Ардена к Бет не пустили.
   – Она сладко спит, – сообщила ему няня, поставленная внизу у лестницы.
   Он слышал, как Бет кричит, но не стал спорить. Бедная женщина имела такой виноватый и измученный вид, что Арден пожалел ее. Он чувствовал, что сам задыхается под давлением власти.
   – Я приду позже… миссис?..
   – Меня называют Саттон, милорд, – присела перед ним в реверансе женщина.
   – Всех моих няней звали Саттон и гувернанток тоже, – криво улыбнулся Арден. – Как ваше настоящее имя?
   – Генриетта Лэм, сэр, – ответила женщина; у нее были прямые каштановые волосы, гладко зачесанные назад и убранные под чепец.
   – Я приду позже, миссис Лэм. Когда, по-вашему, будет лучше всего?
   – Не могу точно сказать, когда лучше всего, милорд. – Она подняла голову и испуганно посмотрела на него. – Миледи считает, что для здоровья мисс Элизабет требуются тишина и спокойствие… и отсутствие посетителей.
   – Совершенно правильно, – спокойным тоном сказал Арден, несмотря на то что в нем вскипело возмущение, – но поскольку я отец, а не посетитель, можете сообщить леди Уинтер, что я приду в четыре часа к ежедневной прогулке мисс Элизабет. И я жду, что они обе будут готовы составить мне компанию.
   – Да, сэр.
   – Благодарю вас, миссис Лэм.
   Сделав реверанс, няня побежала вверх по лестнице, а Арден ушел.
 
   Придя ровно в четыре, как предупредил, Арден вообще ничего не стал говорить. Зения уже была готова, но и она, и Бет выглядели измученными. Все утро и день они провели в дурном настроении и непрекращающихся препирательствах по поводу всего, начиная от надевания носков и смены подгузника и до необходимости съесть морковь. Элизабет кричала, когда ее оставляли с няней, и кричала, когда с ней оставалась Зения.
   Зения старалась не дать начаться припадку у дочери. Она употребляла ласковые слова и шутки, пыталась уложить Элизабет в коляску, напускала строгий вид и даже шлепнула Элизабет, когда та укусила ее за руку, но, в конце концов, обнаружила, что характер дочери гораздо сильнее ее собственного. К четырем часам впервые за всю жизнь Элизабет у Зении появилось желание передать ее кому-нибудь другому. Но она едва не расплакалась, увидев, как просияло лицо дочери, когда появился Арден. Зения начала вынимать Элизабет из кровати, но малышка оттолкнула ее и с радостным писком потянулась к отцу.
   Больно кусая губу, Зения села у окна и стала смотреть наружу.
   – Пожалуйста, не выносите ее из дома, – не оборачиваясь, предупредила она.
   – Но сегодня не очень холодно…
   – Нет. Она не одета для прогулки.
   – Да. Хорошо.
   Наступила тишина, и Зения ожидала, когда раздадутся шаги, говорящие о том, что он с Элизабет уходит.
   – Вы не идете с нами?
   – Уверяю вас, она не желает, чтобы я шла с вами.
   Последовала еще одна долгая неловкая пауза. Достав из рукава носовой платок, Зения вертела его в пальцах, надеясь, что лорд Уинтер уйдет прежде, чем самообладание изменит ей.
   – Но я желаю, чтобы вы пошли. – Он мрачно смотрел на Зению, и она, украдкой взглянув на него, опустила голову, чтобы спрятать опасно дрожащие губы. – Что ж, не нужно, – отрывисто, со злостью сказал он и вышел из комнаты.
   Зения упустила свой шанс.

Глава 19

   – Прошла неделя. Вы уже получили что-нибудь от мистера Брюса? – с едва заметной необычной протяжностью в голосе спросил лорд Уинтер.
   Он только что вернулся с рождественского обеда для арендаторов и все еще не снял праздничную одежду. Обед, начавшийся после полудня и затянувшийся до позднего вечера, проходил в мраморном вестибюле, где стояли длинные столы, и шум голосов поднимался на верхние этажи. Элизабет была грустной, но вела себя тихо, она скучала по своей ежедневной прогулке по дому с отцом, но даже не обрадовалась его появлению, а когда он наклонился над кроватью, чтобы поцеловать ее, замолотила ногами и отвернулась от него.
   Лорд Уинтер выпрямился и смотрел, как Зения, переодевая дочь ко сну, натягивает на нее маленькие шерстяные носки и завязывает ленточки. От него пахло табачным дымом и еще чем-то сладким и крепким – такого Зения никогда прежде за ним не замечала, но когда он отошел на небольшое расстояние, запахи пропали.
   – Нет, я еще не получила ответа.
   – Уже прошла неделя, – повторил он, и в его тоне почувствовался скрытый укор.
   – Сейчас рождественские праздники, – коротко напомнила Зения, хотя и сама не могла понять и беспокоилась, почему нет письма от отца.
   Однако лорд Уинтер не уходил, и она чувствовала, что он продолжает смотреть на нее. Если бы она обернулась, его плечо оказалось бы на уровне ее глаз, его широкий черный атласный галстук и бархатные отвороты находились так близко, что она могла бы коснуться их, просто чуть придвинувшись к нему.
   – Обед прошел хорошо? – бесстрастно спросила она.
   Он издал весьма неприятный глубокий горловой звук и, будучи пьяным впервые за тринадцать лет, пробормотал:
   – Нет. В компании я чувствую себя неловко.
   Зения в удивлении взглянула на него. Лорд Уинтер стоял, держась рукой за спинку детской кровати, его голубые глаза блестели, а губы кривились в иронической улыбке, но постепенно в его лице появлялось что-то похожее на тоску.
   – Я пьян, безнадежно пьян. – Он старательно, четко выговаривал слова, словно они приклеивались к языку. – Мне хотелось бы поцеловать вас, но я был бы величайшим дураком, если бы попытался, верно? – Он, прищурившись, посмотрел на Зению долгим взглядом.
   Она почувствовала, как у нее к лицу приливает кровь, и снова перевела взгляд на Элизабет.
   – Может быть, и нет, – ответила Зения так тихо, что усомнилась, услышал ли он ее.
   Отпустив детскую кровать, он отошел, словно забыл о Зении. Она секунду стояла неподвижно, а потом снова взялась завязывать Элизабет ленточки. Она взяла дочь из кровати, и тогда в первый раз Элизабет отвернулась от лорда Уинтера и не захотела идти к нему, чтобы покататься у него на плечах.
   – Мама. – Элизабет уткнулась лицом в плечо Зении и, сжав кулачки, прижала их к глазам.
   Оставив лорда Уинтера стоять посреди игровой комнаты с видом получившего отказ жениха, Зения унесла дочь в спальню и уложила среди подушек.
   – Сегодня вечером от него не очень приятно пахнет, правда? – склонившись к сонной Элизабет, прошептала она в розовое ушко девочки.
   – Га-а, – ответила Элизабет. – Га-га-га-ко!
   – Не стану спорить с тобой, – шепнула Зения.
   – По!
   – Но я, вероятно, не настолько щепетильна, как ты, чтобы отвергнуть поцелуй, – с замиранием сердца прошептала Зения.
   Элизабет потянулась вверх к волосам матери, незакрепленный гребень выпал, и темные локоны ливнем упали девочке на лицо. Элизабет, отодвинувшись, рассмеялась, и Зения обрадовалась ее смеху. Затем Элизабет перевернулась на живот и стала засыпать, отвернувшись от двери, а Зения, накрыв дочь, расправила одеяло и погасила свечу у кровати.
   Всю неделю дверь между комнатами оставалась открытой. Лорд Уинтер приходил в четыре часа, шел с Элизабет гулять по дому, а потом приносил ее обратно. Пока Элизабет обедала в детской, которая располагалась дальше по коридору, игровая комната на час оставалась в его распоряжении, чтобы он мог переодеться, потом он уходил, а Зения переодевалась и оставляла Элизабет под присмотром няни. Сразу после обеда Зения поднималась в спальню и готовилась ко сну, а лорд Уинтер делал все необходимые приготовления ко сну в темноте, после того как гасил свет в своей комнате. Когда установился такой порядок, Элизабет стала спокойнее, но закрывать дверь все же не позволяла.
   Откинув волосы, Зения оглянулась на дверь. Сейчас уже можно ее закрыть, потому что Элизабет крепко спала и, судя по равномерному посапыванию, не собиралась просыпаться. Зения подошла к двери и, взявшись за ручку, почувствовала, как у нее на шее бьется жилка.
   Арден сидел на деревянном стуле няни, глядя в противоположный темный угол комнаты. Он снял галстук и шейный платок, и они болтались у него в руке. Свет от свечи падал на его лицо, соблазнительно освещая губы, подбородок и скулы, а его голубые глаза задумчиво всматривались во что-то несуществующее.
   – Мне жаль, что обед не доставил вам удовольствия, – нарушила тишину Зения.
   Арден обернулся и, встав, посмотрел на нее, неторопливо подняв необыкновенные черные ресницы.
   – У вас распущенные волосы, – заметил он.
   Она совсем забыла о волосах, но то, как он смотрел на нее, внезапно напомнило ей о ее прическе. Среди мусульман волосы считались гордостью женщины, и по восточному обычаю распущенными их мог видеть только муж. И в Англии тоже все женщины убирали волосы под чепцы или под шляпы. Зения вспыхнула, превратившись в босоногого бедуинского мальчика с падающими на плечи спутанными волосами.
   – Простите, Элизабет растрепала меня. Я сейчас подберу их. – Зения повернулась, чтобы уйти.
   – Не нужно. Разве это необходимо? – спросил Арден, и Зения в нерешительности остановилась на пороге. – Садитесь. – Он немного театрально кивком указал на стул. – О, Элизабет спит? Нужно погасить свечи?
   – Свет для нее не имеет значения. – Зения наполовину прикрыла за собой дверь. – Она или спит, или нет. Думаю, сейчас она уже уснула.
   – А-а.
   – Но вы, вероятно, устали. – Она смущенно стояла возле двери.
   – Нет, – отозвался он, – вовсе нет. Просто отдыхаю. Хотя не похоже, чтобы я весь день трудился, – скривил он губы в насмешливой ухмылке.
   – Ваш отец сказал, что вы взялись за управление имением. – Зения села на нянин стул с высокой спинкой.
   – О да. Я удивительно хороший фермер. – От выпитого спиртного его язык споткнулся на слове «удивительно», и Арден повторил его со смущенной улыбкой. – Прошу прощения, я немного… немного навеселе.
   – Навеселе?
   – Да, – признался он, – я вдрызг пьян.
   Пару раз Зения видела пьяными слуг матери, но редко, только когда им удавалось украсть несколько бутылок вина из тех, что иногда гости-христиане привозили в подарок ее матери леди Эстер. Вполне понятно, в пустыне не было алкогольных напитков, они запрещены верой и по законам ваххабитов стоили человеку жизни. Зения, никогда прежде не видевшая, чтобы лорд Уинтер выпивал больше, чем бокал вина за обедом, сейчас смотрела на него со скрытым любопытством.
   Если не считать запаха, проглатывания звуков и того, как он медленно опускал ресницы, а потом снова вскидывал их вверх, приобретая какой-то пиратский вид, Арден совсем не производил впечатления пьяного. Он крепко держался на ногах и, очевидно, не собирался натыкаться на стены или затевать с кем-нибудь драку.
   – Я изучал границы и закоулки, – он кивнул в сторону окна, – смотрел на дренажные канавы и держался подальше от пары опасных волов, чтобы они не могли оцарапать меня.
   – Что? – озадаченно переспросила Зения.
   – Я понимаю, вы, вероятно, поражены. Так и должно быть. – Он сел на кровать и, прижав ладони ко лбу, запустил пальцы в волосы. – Чертовски трудно, – покачал он головой. – Не знаю, смогу ли я с этим справиться.
   – Я всегда думала, что вы справитесь с чем угодно. – Зения сжала вместе руки. Даже в самые плохие дни в пустыне она никогда не слышала приглушенной нотки отчаяния в его голосе, появившейся сейчас.
   – Правда? – Лорд Уинтер поднял голову и бросил на нее быстрый взгляд.
   – Да.
   Он некоторое время молча смотрел на нее.
   – То же самое я думал о вас, Зения, цветок, который может расти где угодно. – Он усмехнулся. – Даже здесь.
   – Здесь не так уж трудно. – Сидя на стуле, она поджала колени к груди и обхватила их руками. – Здесь легко.
   – Да, – согласился он. – Знаете, мне кажется, произошла путаница. Вы родились здесь, чтобы стать английской леди, а я в Дар-Джуне, чтобы быть настоящим варваром, но эльфы поменяли нас местами. – Он покачал головой. – Они совершили жестокую шутку.
   – Вы жалеете, что родились здесь? – Она в изумлении смотрела на лорда Уинтера. – Вам больше нравится Дар-Джун?
   – Я извращенный человек.
   – Вы сумасшедший, – с отвращением произнесла Зения.
   – А, маленький волк, – неожиданно улыбнулся лорд Уинтер. – Иногда я вижу тебя, ты еще здесь. Еще со мной.
   – Я хотела бы забыть все, что произошло там, – подавленно вымолвила она, уткнувшись в свою одежду.
   – Почему? – спросил он глухим голосом, от которого у Зении внезапно сжалось горло. – Почему вы хотите все забыть?
   – Вы не поймете, – ответила она, подняв голову.
   – Потому что вы хотите быть леди? – Его веки медленно опустились, затем снова поднялись, и он окинул ее взглядом. – Должен сообщить вам, что если вы будете сидеть в такой неподобающей леди позе, я не отвечаю за свои поступки.
   – Пожалуй, мне пора спать. – Зения быстро опустила ноги на пол и выпрямилась.
   – После вас я не дотрагивался до женщины. – Арден смотрел на нее с нескрываемым голодным блеском в глазах. – И теперь я вынужден спать на этой кушетке, зная, что вы там, всего лишь за дверью. – Он встал и наподдал ногой одинокий детский кубик, который с глухим стуком ударился о комод. – Если только здесь можно употребить слово «спать».
   Зения встала и, подойдя к двери, прислушалась к Элизабет. Но все оставалось тихо, и она не знала, что делать дальше. Лорд Уинтер уже отвернулся и вешал на вешалку галстук и платок.
   – Полагаю, для вас все иначе, – проворчал он, стаскивая с себя сюртук. – Полагаю, прекрасные леди не лежат в постели, сгорая от желания. Всем хорошо известная истина, мой мальчик! – Думая, что Зения ушла, он расстегнул жилет и бросил его на вешалку, но промахнулся, и жилет упал на пол. – Слишком хорошо известная истина!
   Зения смотрела, как он, высвободив рубашку, со слабым стоном стянул ее через голову. При свете свечи его голая загорелая спина отливала темным золотом, и, когда он двигался, глубокие тени подчеркивали игру мускулов. Но взгляд Зении мгновенно остановился на большом шраме, который начинался у нижнего ребра с правой стороны и тянулся вверх к груди. На красной неровной ране, еще как следует не зажившей, были четкие следы от прижигания в тех местах, куда прикладывали вытащенные из костра раскаленные докрасна головешки – таков принятый у бедуинов метод лечения любого ранения.
   Отбросив в сторону рубашку, лорд Уинтер повернулся и, увидев Зению, застыл. К ним снова вернулась пустыня, ощутимо и реально. Зения понимала, что с ним произошло. Она знала, что лорд Уинтер не издал ни звука, когда его разрезали и ножом вытаскивали пулю, а потом поливали кипящей мелассой открытый глубокий разрез, и не кричал, когда прикладывали головешки. Он получил рану, от которой должен был бы сразу же погибнуть или, во всяком случае, умереть медленной смертью от жара и жажды.
   Лорд Уинтер ничего не сказал, а нагнулся и, тяжело опершись на кушетку, тщательно разглаживал складки на простынях и одеяле. Зения смотрела на его мускулистую спину, видела, как он вытягивался и, выпрямляясь, делал маленький неуверенный шаг, чтобы сохранить равновесие. Она смутно помнила, что чувствовала, когда он сделал внутри ее Элизабет, помнила, что тогда она ощущала боль, но она хотела его, хотела, чтобы он находился так близко к ней, как только возможно.
   – Если вы останетесь здесь в своем симпатичном наряде, – прокомментировал Арден, доставая из гардероба подушку и бросая ее на кровать, – то может оказаться, что вы самым интимным образом исполняете роль леди Уинтер.
   Зения должна стать его женой, лорд Уинтер согласился обвенчаться, так что на самом деле не было настоящих причин затягивать дело; она знала, что скажет ее отец, и знала, что лучше всего для Элизабет.
   – Я говорю совершенно серьезно, Зения. – Он выпрямился и, все так же неторопливо взмахнув ресницами, искоса взглянул на нее.
   – Если хотите, можете поцеловать меня. – У нее забилось сердце, кровь прилила к лицу, и она слегка приподняла подбородок.
   Ее слова, очевидно, застали Ардена врасплох, и он замер, держа руку на дверце гардероба.
   – Вы, безусловно, отдаете себе отчет, – насмешливо заметил он, – что в Англии, если джентльмен целует леди, она без промедления должна выйти за него замуж.
   – Что ж, – бесстрастно пожала она плечами.
   – Что ж. – Едва заметная ироническая улыбка мелькнула у него на губах. – Ответ, вполне достойный леди. – Он оперся о край открытой дверцы. – Не такой прямой, как «да» или «нет».
   – Вы сказали, что хотели бы поцеловать меня, и я сказала: да, можете.
   – Если я поцелую вас, Зения, – медленно, с напряжением произнес он, скользя взглядом от подола ее пеньюара к талии, потом к груди и губам, – то будь я проклят, если остановлюсь на этом. И тогда придет конец затянувшемуся фарсу, завтра вы выйдете за меня замуж.
   Зения стояла, едва дыша, не чувствуя собственного веса, не в силах пошевелиться и сдвинуться с места, неуверенная в том, чего она хочет. Облизнув губы, она заметила, что лорд Уинтер не сводит глаз с ее рта. Отпустив дверцу, он направился к ней, и Зения подумала, что Арден коснется ее, но он остановился перед ней. Сейчас, глядя прямо перед собой, Зения видела только жилку у основания его шеи, его подбородок и рот, и ей захотелось взглянуть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.