Вера, во все века собирания и укрепления русской земли, служила главной опорой русского населения, главным источником его духовных сил. С ослаблением у русского народа веры будет ослаблена его главная опора в предстоящих еще в XX веке испытаниях.
   Поэтому указанное государем императором Александром III развитие духовных сил русского народа, прежде всего, должно пониматься в поддержании и укреплении в нем религиозного чувства.
   Одновременно должна прийти на помощь школа для сообщения детям и юношам полезных сведений, для расширения их умственного горизонта, для увеличения физических сил детей и юношей и для воспитания их.
   Но надо, чтобы дети и дома могли увеличивать, а не растрачивать запас духовных сил, приобретаемых в школе.
   Надо, чтобы и в деревне и в городе они видели пример трезвой, трудолюбивой, нравственной жизни. Они должны проникнуться привычкой каждый день, каждое дело начинать молитвой. Несомненное падение за последнее время нравственности, даже среди сельского населения, и падение религиозности должны внушать самые серьезные опасения. Если это падение не будет приостановлено, все меры к подъему духовных сил русского народа окажутся мало действительными.
   Ближайшей мерой для борьбы с падением в деревне нравственности и религиозности должно служить увеличение значения прихода. Это значение теперь не велико, а сельские священники, поставленные в материальную зависимость от крестьян, сами не всегда подают пример трезвой, примерной, трудолюбивой жизни. Требуются усиленные меры к поднятию наших сельских священников не только в материальном, но и в духовном отношениях.
   И духовная школа нуждается в коренной реформе. Семинарии в городах — ошибка, Их место в монастырях. Изучение мертвых языков[209], начинаемое с городских, духовных училищ, составляет вредное увлечение Западом и Юго-Западом. Выбросив этот вредный балласт, можно будет сообщить священникам массу нужных им сведений, чтобы они могли лучше влиять на их паству.
   Будущие священники должны быть приучены в монастырях к тяжелому земледельческому труду, садоводству, огородничеству, пчеловодству.
   Вместо книжных надо больше практических знаний. Но выше всяких знаний должно быть поставлено их благочестие, твердость в вере, пример личной жизни.
   Два лица в приходе ныне могут иметь благодетельное влияние на население прихода — священник и школьный учитель. Надо прежде всего найти средства и способы, чтобы эти ближайшие к народу, стоящие выше его по развитию лица могли словом и делом способствовать поднятию духовных сил населения прихода. Правильное обучение детей в школе, приучение их к порядку, опрятности, послушанию, правдивости, честности, обучение их пению хором, развитие их физических сил, возбуждение их внимания к подвигам русских людей, к знанию местной старины — все это, вместе взятое, принесет большую пользу сельскому населению.
   Влияние священника на старших прихожан в смысле привлечения их к посещению храма Божьего, приучению к христианской жизни в семье, к трудолюбию и трезвости, подкрепляемое личным примером, будет содействовать сохранению в населении духовных сил. Приходской совет из священника, учителя, церковного старосты, выборных от прихода поможет во многих случаях выяснить, кому надо оказать помощь из ослабевших физически или духовно членов прихода.
   Но вся работа в этой низшей, но важной ячейке народной жизни — в приходе . — не окажется достаточно производительной, пока будут существовать два растлевающих русское сельское, городское и фабричное население фактора: казенная продажа нитей и отсутствие нравственных устоев в интеллигенции, соприкасающейся с народом.
 
Меры по уменьшению пьянства
   Относительно вреда пьянства написано много томов. Только комиссия по борьбе с алкоголизмом, кажется, издала уже около десяти томов. Никто в тяжком вреде водки не сомневается и тем не менее по соображениям фиска не только не сокращают казенную продажу водки, но иочень снисходительно смотрят на огромное распространение тайной продажи водки, развращающей население не менее, чем употребление ее.
   Доход от водки составляет такую важную статью в нашем бюджете[210], что отказаться от нее сразу не представляется возможным без потрясения всего государственного хозяйства. Но если признать, что борьба с этим несомненным злом невозможна, то нечего и надеяться на поднятие духовных и материальных сил народа. Без прекращения отравления населения водкой достигнуть этих целей совершенно невозможно. Отравляя свой организм, обессиливая его, мужик зачинает в пьяном виде детей, рабочий в городах и мастеровой в пьяном виде заражаются сифилисом; в пьяном виде нарушаются все семейные основы, разоряется хозяйство, совершаются преступления против собственности, против личности.
   Точными научными исследованиями установлено, что алкоголизм влияет на увеличение заболеваемости, смертности, числа выкидышей, преждевременных родов, числа ненормальных детей.
   В последнее время начала пьянствовать даже молодежь, и пьянствовать буйно. Драки с пролитием крови происходят в деревне все чаще. Народ от водки звереет. Прочтите «Наше преступление» П. Родионова. Краски сгущены, но сущность схвачена верно. «Казенка» развращает народ, «казенка» не дает ему возможности поправиться материально. Утешение, что за границей количество выпиваемого спирта в процентах больше, чем на Руси, недостаточное. Французы пьют более нас, но не напиваются и не безобразничают, как у нас. В России пьют сравнительно с иностранцами редко, но поглощают одновременно большее количество спирта и пьянеют. Водка наша, по мнению врачей, слишком крепка и поэтому действует на организм разрушительнее, чем, например, виноградные вина или пиво.
   Борьба с пьянством простого народа затрудняется тяжелым экономическим положением населения и его невежеством. Жизнь многих крестьян и рабочих так тяжела, так безотрадна, что в водке он видит возможность хотя временно забыться от гнетущей действительности. Все те явления, которые теперь переживает Россия, переживались уже другими странами. В печатных отчетах комиссии по борьбе с алкоголизмом имеются указания, каким путем, например, проходили Швеция и Дания, чтобы остановить пьянство, которое там достигало еще больших размеров, чем достигло в настоящее время в России. Указания определенны. Пока боролось против пьянства одно правительство или одно общество — успеха не достигалось. Только при дружном содействии самого общества правительство достигло поставленных им целей. Например, в Швеции удалось уменьшить количество потреблявшейся ранее водки в пять раз.
   Поэтому и в России, пока в борьбе против алкоголизма правительство одной рукой помогало обществам трезвости, а другой уничтожало постановления сельских волостных сходов о закрытии той или другой винной лавки, очевидно, борьбы с пьянством и не начиналось, а существовало лишь «принятие мер» к увеличению деятельности винной монополии. Проф. И. Озеров в своем труде «Алкоголизм и борьба с ним» указывает, что доход от казенной продажи питей в России определялся на 1909 год в 733 млн руб., что, вместе со сборами с питей, должно было дать 755 млн руб.; при этом чистый доход от винной монополии ожидался в 1909 году в 518 млн руб.[211].
   Если взять бюджет России за 1908 год без железных дорог и без расходов на винную монополию, то доход со спиртных напитков, по исчислению И. Озерова, составит 33 % нашего бюджета. В других государствах доходы со спиртных напитков составили в 1905 году: в Соединенных Штатах — 27 %, в Англии — 27 %, во Франции — 14 %.
   Потребление водки в 1904 году достигло в России 4,9 литра[212], в Норвегии — 2,6, в Италии — 1,5, в Швейцарии — 5,2, в Бельгии — 5,7, во Франции — 7,1, в Австро-Венгрии — 10,3 и в Дании — 13,3 литра на душу.
   В статье «Финансы переходного времени» размер потребления спиртных напитков в России определен следующий: питейный доход составил: в 1903 году — 405 млн руб., в 1904 году — 406 млн руб., в 1905 году — 469 млн руб., в 1906 году — 558 млн руб., в 1907 году — 526 млн руб.; всего за несколько лет этот доход возрос на 20 %[213].
   Потребление водки составляло в середине 1890-х годов 0,35 ведра на душу всего населения; в 1900—1904 годах потребление поднялось до 0,39 ведра, а в 1905 году до 0,5 ведра.
   Потребление пива достигало максимума в Бельгии — 222 литра на душу населения (1905 год), в Германии — 119 литров , в Дании — 93 литра, в Великобритании — 145 литров , в Соединенных Штатах — 76 литров ; в России в 1904 году потребление пива составляло лишь 4,7 литра на голову.
   Потребление вина в 1905 году наибольшее: во Франции — 154 литра на душу населения, в Италии — 84 литра, в Германии — 7,3 литра.
   На основании этих данных проф. Озеров приходит к выводу, что по количеству выпиваемых в России спиртных напитков она занимает скромное место среди других держав. Но тот же автор признает, что алкоголизм в России развивается потому, что потребление водки «совершается у нас в весьма некультурной обстановке, сопровождается эксцессами, дикими сценами и т. п.» .
   Уровень народного благосостояния у нас очень низок, и сравнительно больший размер потребления спиртных напитков в других странах не так отражается на обеднении населения, как у нас.
   В России доход на душу населения исчисляется в 63 руб., а расход на алкоголь составляет 6 руб. 83 коп. на душу, что дает 10,8 % душевого дохода. В других странах расход на алкоголь составляет от всего душевого дохода: в Швеции—4,2 %, в Норвегии — 3,8 %, в Австро-Венгрии — 6,9 %, в Англии — 10,5 %, во Франции — 13,5 %[214]. Только во Франции это отношение расхода к доходу выше, чем в России, но душевой доход во Франции составляет на душу населения 256 руб.; за вычетом расхода на алкоголь остается на душу 222 руб., а в России остается тоже на душу только 56 руб.
   Эти цифры получат новое освещение, если принять во внимание, что, например, в крестьянской семье из пяти душ пьют только двое: отец и сын. Тогда на долю каждого из них придется пропить по 17 руб. в год. Если же принять в расчет, что многие народности в России или вовсе не пьют водки, или потребляют ее в значительно меньшем количестве, чем представители русского племени, то на долю взрослого крестьянина русских губерний придется свыше 20 руб. в год на душу пропитых денег.
   Принимая, что средний душевой доход крестьянина-земледельца при общинном владении не превышает 40 руб., в семье из пяти членов, при среднем годовом доходе в 200 руб., пропивается свыше 40 руб. в год, что дает свыше 20 % всего получаемого семьей дохода.
   Признавая, что бороться с алкоголизмом в России необходимо и что эта борьба — великое дело, проф. И. Озеров справедливо признает, что одни запретительные меры мало помогут.
   Чтобы ознакомить своих слушателей и читателей со способами борьбы с алкоголизмом в других странах, проф. И. Озеров приводит несколько сведений о так называемой готенбургской системе[215], при помощи которой в Швеции достигнуты огромные результаты по уменьшению народного пьянства.
   В начале XIX века Швеция была пьянейшей страной в мире: в этой стране считалось 170 тыс. винокурен, т. е. на каждых 14 жителей приходилось по одной винокурне.
   На каждого жителя приходилось 46 литров потребления 50-градусной водки, т. е. в5 раз больше, чем приходится теперь.
   С 1855 года шведское правительство вступило в борьбу против народного пьянства и начало сокращать мелкие винокурни. В 1861 году число винокурен сократилось до 950, а в 1900 году их осталось всего 131. Мелочная продажа спирта была запрещена в количестве меньше одного литра, и на производство мелочной продажи требовалось получить разрешение общины. Налог на спирт был увеличен в 2,5 раза.
   Сущность готенбургской системы изложена у И. Озерова следующим образом:
   «Готенбургская система в городах начала прививаться с 1865 года. Она состоит в том, что продажа спирта монополизируется в руках акционерного общества. Это общество довольствуется небольшим процентом на свой капитал: в Готенбурге, например, капитал этого общества 102,5 тыс. крон, а Готенбург насчитывает 140 тыс. жителей; все же остальные доходы это акционерное общество употребляет на общественные нужды.
   Эта система уничтожает личную заинтересованность продавцов в продаже спиртных напитков и доставляет возможность получать кушанья там, где продаются спиртные напитки. Доступ в места продажи спиртных напитков открыт только лицам трезвым в возрасте свыше 18 лет. В кредит ничего не отпускается. Продажа от 9 часов утра и до 6 вечера, а летом — до 7 часов; в воскресные и праздничные дни продажа идет только от 1 до 3 часов пополудни, и то лишь вместе с пищей. С местами продажи спиртных напитков обычно соединены читальни. Заведующие этими местами заинтересованы в продаже кушаний, кофе, сельтерской воды и сигар, и с этой целью они получают известное процентное вознаграждение.
   Акционерное общество уплачивает особый налог в размере около 500 марок с каждых 30 гектолитров ежегодной продажи спирта. Сверх того, чистый доход за покрытием известного процентного капитала в размере 71 % поступает в пользу города (в Стокгольме 8 %) и 29 % в пользу государства. Эта система введена в настоящее время в 104 городских поселениях.
   Итак, продавцы не заинтересованы здесь в продаже спиртных напитков, — наоборот, они заинтересованы в сбыте кушаний, сельтерской воды, кофе.
   Акционерное общество также не заинтересовано, так как доход его ограничен известным процентом.
   Результаты готенбургской системы в самом городе Готенбурге таковы: в 1874—1875 годах на жителя продавалось водки, по расчету в 50 градусов, 22,21 литра, а в 1904—1905 годах — уже только 10,72, т. е. потребление сократилось больше чем вдвое. Это — общая продажа спирта, сокращение же в распивочной торговле еще больше. В 1874—1875 годах — 9,7 литра, а в 1904—1905 годах — 3,78 литра»[216].
   Относительно применения готенбургской системы в Норвегии И. Озеров приводит следующие данные:
   «В Норвегии доход от готенбургской системы делится так: 65 % идут в пользу государства, 15 % — общине и 20 % — самому обществу, но с обязательством употреблять их на борьбу с алкоголизмом. Введение этой системы предоставлено здесь на голосование всех жителей данной местности в возрасте свыше 25 лет, включая и женщин.
   В настоящее время, по закону 1904 года, система распределения чистого дохода несколько видоизменена. Общество получает не 20 %, как ранее, а только 10 %. Другие 10 % идут в разверстку между общинами данного округа пропорционально количеству населения.
   Государство свой долю дохода от продажи спиртных напитков должно помещать до конца 1910 года в фонд для страхования на случай инвалидности и старости. Средства тратятся обществом на музеи, школы, библиотеки, детские приюты, купальни, музыкальные общества, общества трезвости».
   В Норвегии в 1845 году прошел закон, давший право деревенским округам запрещать продажу спиртных напитков, и, как результат этого, в деревнях осталось всего лишь 15 разрешений на эту торговлю.
   Акциз в Норвегии весьма высок, и литр (несколько больше бутылки) водки стоит 3,5 марки, т. е. около1 руб. 62 коп[217].
   В Финляндии в городах также применяется готенбургская система. Принятию этой системы предшествовало пробуждение сознания вреда пьянства среди самого населения.
   В 1898 году в Финляндии 70 000 взрослых мужчин и женщин решили в течение года не употреблять спиртных напитков. В г. Таммерфорсе все взрослое население присоединилось к этой стачке.
   В настоящее время финляндский сейм принял законопроект, совершенно запрещающий потребление спиртных напитков в стране. Финляндский сенат не считает возможным идти так далеко и составил свой законопроект, по которому торговля спиртными напитками запрещается вне городов, а в городах вопрос о запрещении решается голосованием всего населения, достигшего 24-летнего возраста (мужчин и женщин). В тех городах, где торговля будет разрешена, применяются основы готенбургской системы.
   Торговля будет предоставлена акционерному обществу с тем, чтобы такое общество могло получать на свой капитал не свыше 5 %. Остальной доход распределится так: 70 % идут в ход казны; 15 % в пользу города и 15 % идут на устройство и содержание народных читален и библиотек в селениях и городах.
   По проекту, спиртными напитками должны считаться все напитки, содержащие более 2,5 % алкоголя.
   Благодетельные последствия от принятия правительством и обществом мер против пьянства в Швеции и Норвегии выразились, между прочим, в следующем: в 1855 году арестов и штрафов за пьянство на каждых 1000 жителей было 138 человек; в 1865 году число это сократилось до 45, в 1905 году цифра арестов и штрафов повысилась до 52 человек.
   В 1851—1860 годах непригодных к воинской повинности было 35,7, а в 1881—1890 годах всего 20,4 на 1000 человек.
   Смертность за то же время упала с 20,2 до 16,9 на 1000 человек. Преступность с 50,4 на каждые 100 тыс. жителей упала до 40,3.
   В Норвегии в 1856—1860 годах на 10 тыс. смертей 33 были от алкоголизма, и цифра эта постепенно уменьшилась к 1903 году до 7 человек.
   По вопросу о применимости готенбургской системы в России проф. Озеров высказывает мнение о необходимости первоначально подготовить почву созданием дешевых столовых, ресторанов, запрещением продажи водки в посуде меньшей, чем бутылка, а также пробуждением движения среди самого населения против злоупотребления алкоголем. В числе других мер проф. Озеров советует поощрять деятельность просветительных обществ, развивать школы, устраивать библиотеки, читальни, дать населению дешевый неалкогольный напиток, удешевить чай и сахар, создать клубы, улучшить обстановку на фабриках, улучшить жилища, улучшить вообще экономическое положение масс.
   Проф. Озеров заканчивает свой труд по борьбе с алкоголизмом следующими строками:
   «Алкоголизм вырос у нас на почве недоедания, экономического оскудения, нашей убогой общественности, питается у нас дефектами нашей экономической и финансовой политики».
   В брошюре «О вреде народного пьянства» члена Государственной Думы М. Челышева также имеются ценные указания как на вред, приносимый в России пьянством, так и на меры для борьбы с этим русским горем.
   Прежде всего весьма важно указание, что 50 членов Государственной Думы из крестьян единогласно в заседании Думы 16 марта 1908 года заявили: «пусть водку уберут в города, если им нужно, а в деревнях она окончательно губит нашу молодежь».
   По благородному и важному почину члена Государственной Думы М. Челышева, после произнесенных им в Думе речей, с разных сторон России откликнулись тысячи лиц, горячо поддержавших М. Челышева в его «освободительной от водки миссии». Многие члены Государственной Думы энергично поддержали М. Челышева.
   Ныне в составе Государственной Думы работает особая «комиссия о мерах борьбы с пьянством».
   В заседании Государственной Думы 16 ноября 1907 года депутат М. Челышев, между прочим, заявил, что в 1902 году было продано 63 млн ведер водки, а в 1906 году — 85 млн ведер, т. е. только за 4 года увеличилось потребление водки на 40 %. Если эти цифры точны, то многое, совершившееся на Руси в эти смутные 4 года, совершено в пьяном виде.
   Указывая на важность принятия мер против пьянства, М. Челышев заканчивает свой речь следующими глубоко справедливыми словами:
   «Только при трезвости может человек быть материально обеспечен и нравственно здоров, а не развращен. Не могу не указать и на то, какое влияние на школу, на наших детей имеет алкоголь. Этот ужасный, проклятый напиток убивает все, что есть в человеке лучшего и чистого. Повторяю, если мы не обратим внимание на это, и правительство будет замалчивать это, то нас ожидают разорение и нищета, и нам, как могущественному русскому государству, не существовать».
   В журнале «Финляндия» в статье «Параллели и наблюдения» сделано сравнение между Финляндией и Пермской губернией.
   Пространство этих местностей почти равное, а население Пермской губернии даже превосходит население всей Финляндии. Автор пишет: «В самом деле, Пермская губерния есть действительно русская губерния, с типично русским обликом, т. е. в ней нет ни дорог, ни газет, ни просвещения, ни культуры, ни зажиточности. Раскинувшись над богатейшими горными недрами с неменьшими лесными богатствами, она живет вечно впроголодь и кончает тем, что распродает свои богатства иностранцам.
   Скудные, каменистые и редкие поля Финляндии никогда не могли давать своим обитателям хлеба достаточно для прокормления. Финляндия спокон веку живет покупным хлебом, и в настоящее время ввоз хлеба составляет почти 1/3 часть всего ее импорта. Но Финляндия не знает ни голодовок, ни нищенства.
   Зато в ней, на пространстве Пермской губернии, имеется 1 университет, 1 политехникум, 51 гимназия, 23 реальных училища, 8 учительских семинарий, 7 морских училищ, 9 коммерческих училищ, 10 технических училищ, 24 земледельческих и т. д., не считая женских. Пермская губерния может противопоставить этим цифрам: 2 гимназии, 2 реальных училища и 1 духовную семинарию (не считая женских).
   При этом в Пермской губернии не было ни инородческого элемента, ни еврейского засилья, ни бунтов, ни восстаний, ни каких бы то ни было экстравагантных причин, которые могли бы служить поводом к задержке в ней просвещения и к ограничению школьного дела.
   Одной пахотой земли, вместе с сенокосной, в Пермской губернии 6300 тыс. десятин, т. е. чуть не втрое больше, чем в Финляндии. Однако дохода от водки казна собирает с этой губернии около 20 млн руб. в год, тогда как в Финляндии вовсе не существует этой статьи в бюджете. Значит, вполне достаточно было бы средств на то, чтобы покрыть всю Пермскую землю сетью высших и средних образовательных учреждений и, таким образом, насадить культуру, вооружить местное население на борьбу с неблагодарной природой и широко развить местные производительные силы вообще.
   Великая державность имела полную возможность сделать это, хотя бы для одной из своих губерний, хотя бы на пробу, чтобы доказать, какую огромную культурную мощь она таит в себе и насколько она может облагодетельствовать свое исконное, чисто русское, подвластное ей население. Но она этого не сделала и тем обнаружила или свое культурное бессилие, или сознательное нежелание идти навстречу культурным потребностям»[218].
   В Финляндии население не разоряется продажей водки. В Финляндии воинская повинность отбывается путем уплаты небольшой суммы денег. Эти две причины и дают Финляндии главным образом огромное преимущество перед русскими губерниями. Культурным успехам Финляндии можно завидовать, но их следует крепко уважать и охранять. Надо изучать способы, при содействии которых финны достигли этих успехов, и подражать им.
   В журнале «Практический врач» помещена весьма интересная статья Н. Вигдорчика «Врачебные отклики», написанная по поводу антиалкогольного съезда, который собирался в прошлом декабре в Петербурге.
   Приведем из нее следующие сведения:
   В литературе и в жизни существуют по вопросу об алкоголизме два противоположных течения: одни в алкоголизме видят причину всех социальных зол, другие видят в нем последствия социальных зол. «Одни объясняют бедственное положение трудящихся классов их страстью к алкоголю; другие в самой этой страсти видят результат бедственного положения народных масс». Первые смотрят на алкоголизм как на моральную болезнь, как на «порок», «грех» и соответственно сему взгляду ищут излечения в моральных средствах: проповедь, нравственное воздействие и даже наказание. В настоящее время моральное направление сосредоточилось в руках различных обществ трезвости, возникших в большом числе в протестантских странах. «Дух нового времени отодвинул на задний план всякие карательные мероприятия, и их место заняла пропаганда воздержания. Но тот же дух нового времени вызвал такое колоссальное распространение алкоголизма, что вся деятельность моралистов приобрела характер какого-то жалкого, даже смешного крохоборства»[219].
   С возникновением рабочего движения, поставившего себе целью преобразование социальных условий жизни масс, в вопросе об алкоголизме все более стала выдвигаться социальная точка зрения. Представители этого «социального» направления почти совершенно игнорируют моральную сторону вопроса и центр тяжести борьбы переносят в область улучшений материальных условий существования масс[220].