За проявленную трусость все чины армии заслуживают смертную казнь.
   Выше я указывал не необходимость самого быстрого движения вперед офицеров, обнаруживших военные дарования, отвагу, самостоятельность. Одновременно старших начальствующих лиц, оказавшихся несоответствующими, надо быстро удалять от командования, давая им подходящее их силам назначение. Командиры корпусов и начальники дивизий, признанные не соответствующими, должны в защиту своей военной чести ходатайствовать остаться в рядах армии в голове дивизий, бригад. На войне можно признавать только одно старшинство, а именно старшинство лиц, способных одержать победу над врагом. Старшие генералы, прибывшие в голове корпусов и дивизий, неспособные продолжать боевую службу в строю, могут оказаться весьма полезными для службы в тылу, для начальствования этапными линиями, заведывания запасными войсками, для их обучения, заведывания госпиталями, для управления населением и проч.
   Если мы в будущем хотим одержать победу над сильным врагом, то не должны допускать, чтобы не выдержавшие боевого испытания начальники дивизий, бригадные и полковые командиры получали в немобилизованных частях назначения; не должны допускать, чтобы многие сотни офицеров, выбывшие из армии по выздоровлении, под разными предлогами уклонялись от возвращения в армию.
   Если в мирное время необходимы в частях войск суды чести, то таковые особенно необходимы в военное время. Эти суды должны быть образованы не только полках, но и в корпусах и армиях для суждения о поведении в бою старших начальствующих лиц до начальников дивизий включительно.
   Настоятельно необходимо прекратить и безнаказанность нижних чинов, обнаруживших малодушие в бой или содеявших позорящие честь части поступки вне боя. Прежде всего необходимо возвратить начальствующим лицам право перевода нижних чинов в разряд штрафованных. Затем одним из средств для обуздания худших элементов считаю образование в каждой роте и отдельной части войск солдатских судов чести — ротных и полковых.
   При современном духовном развитии нашего простолюдина признаю необходимым в военное время предоставить солдатским судам чести налагать по их усмотрению на виновных рядовых телесное наказание.
   Одной из главных причин ослабления боевого состава наших частей войск являлся вынос раненых. Надлежит по этому важному вопросу постановить неизменный закон, по которому вынос раненых во время боя должен составлять заботу только чинов, специально для сего определенных, а выход во время боя из строя под предлогом выноса раненых приравнять к оставлению поля сражения из трусости и карать по закону.
   Для доведения боя до необходимого упорства все начальствующие чины, ранее отказа от выполнения порученной им задачи, обязаны употребить и последнее средствосвой личный пример с последним своим резервом, или возглавляли ту или другую из введенных в бой частей.
   В третьем томе моего отчета указаны случаи, где начальствующие лица, отдав приказание об отступлении, сами преждевременно уезжали в тыл. Такие примеры всегда заразительны и ведут к расстройству частей вместе с подрывом доверия к своему начальству.
   Начальники частей войск, не оказавших, имея к тому возможность, поддержки соседним частям войск в бою, подлежат отстранению от должностей, суду по законам военного времени и наказанию до смертной казни включительно.
   Начальники всех степеней должны сознавать важность каждого лишнего человека в рядах бойцов. Поэтому как перед боем, так и во время боя, надлежит принимать все меры, чтобы поддерживать возможно сильный боевой состав частей войск.
   Наконец, позволю себе высказать мнение, что существующие законоположения о наградах в военное время надлежит пересмотреть и значительно изменить. Число боевых наград слишком велико. Выдача их производится массовым порядком. Через несколько месяцев войны значительное число офицеров сравниваются в числе боевых наград, причем сравниваются командиры рот, все время бывшие со своими ротами в боевой линии, с заведывающими хозяйством, командирами обозов и в особенности со служащими в штабах.
   Как выяснилось в минувшую войну, болезненность среди офицеров, несмотря на их лучшие сравнительно с нижними чинами жизненные условия, была большей, чем у нижних чинов. Необходимо на этот факт обратить самое серьезное внимание. К сожалению, при посещении госпиталей врачи неоднократно указывали мне на случаи притворства не только среди нижних чинов, но и среди офицеров. Большинство, конечно, были действительно больны, но многие из них заболели по своей неосторожности. Необходимо, чтобы сами офицеры признавали, что насколько почетно во время войны быть раненым, настолько мало почетно проводить время в госпиталях, когда их товарищи ведут бой с врагом.
   Следует установить законом, при каких заболеваниях всем офицерам армии, чиновникам и нижним чинам время болезни должно исключаться из действительной службы, с прекращением выдачи содержания по военному времени. Все офицеры и чиновники, отсутствующие по болезни свыше двух месяцев, должны отчисляться от занимаемых ими должностей с перечислением в запасные войска.
   В минувшую войну в числе печальных явлений надо отметить большую легкость, чем то было в прежнее время, сдачи в плен не только нижних чинов, но и офицеров. К сожалению, по отношению к таким лицам даже не применялся существующий закон, предписывающий расследование обстоятельств, при которых произошло пленение. Прямо из
   Японии бывшие пленные приказами по военному ведомству получали назначения даже начальниками дивизий. Между тем может существовать только одно обстоятельство, оправдывающее сдачу в плен — это ранение. Все же сдавшиеся в плен не ранеными должны быть ответственны за то, что не сражались до последней капли крови.
   Закон о крепостях должен быть пересмотрен, и из него надлежит вовсе выкинуть случаи, когда оправдывается сдача крепости. Крепости могут быть взяты, но сдаваться не должны ни при каких условиях. Коменданты крепостей, сдавших крепости, командиры судов, сдавших суда, начальники частей войск, положивших оружие, должны признаваться лишенными всех прав состояния и приговоренными к расстрелу без суда. Все сдавшиеся в плен не ранеными должны считаться со дня сдачи в плен лишенными воинского звания.
   Периодическая печать во время войны много способствовала подрыву авторитета начальствующих лиц, офицеров, понижению нравственного духа войск. При будущей войне в печать должны проникать только такие сообщения, которые могут способствовать поднятию духа войск, способствовать победе, а не поражению. После окончания войны — другое дело: тут, по моему мнению, необходимо допускать для пользы дела самое откровенное исследование всех наших недочетов, обозначившихся во время войны.
   Но недостаточно еще, чтобы все чины армии были проникнуты сознанием необходимости вести начатую борьбу до победы над врагом. Необходимо, чтобы весь русский народ был проникнут этим сознанием и в мере сил и средств способствовал успешному выполнению армией возложенной на нее тяжелой задачи.
   При нашей отсталости, особенно в железнодорожном отношении, мы и ныне обречены в случае новой войны на медленный сбор своих сил. Поэтому для нас война и в будущем может получить длительный характер. Не будучи в силах сразу выставить большие силы и овладеть инициативой в действиях, мы можем снова быть вынуждены нести все последствия нашей неготовности: частные неудачи, отступления. Надо непоколебимо твердо верить в конечный победный исход войны, при каких бы неблагоприятных условиях ни протекало начало войны. Духовные и материальные силы России огромны. В непреклонной решимости армии и всего русского народа продолжать войну до победного исхода борьбы и будет заключаться главный залог победы.
   Окончу эту главу возвращением к основному для нашей армии вопросу: о лучшей подготовке в мирное время командного состава нашей армии.
   Выше была объяснена необходимость дать возможность нашему командному составу не только учить других, но и учиться самому. В этих видах необходимо пересмотреть и изменить наши расписания летних занятий. Эти расписания почти не дают практики старшим начальствующим лицам.
   В настоящее время летние занятия войск оканчиваются для очень многих частей уже в августе. Это слишком рано. Например, в Петербургском военном округе летние занятия для масс войск оканчивались даже в первой половине августа. Между тем, для войсковых занятий в поле наилучшим месяцем можно считать сентябрь, потому что жатва уже снята и войска не ставятся в неестественную обстановку, признавая засеянное, например, картофелем поле непроходимым препятствием.
   Представляется необходимым летние занятия войск всюду продолжить еще на один месяц специально для обучения своим обязанностям старшего командного состава армии.
   В этот период все командиры корпусов и начальники дивизий должны командовать частями войск, во главе которых поставлены. Чтобы найти нужное число посредников, занятия с крупными частями войск должны в разных округах производиться в разное время, начиная с августа и оканчивая октябрем Занятия эти должны вестись на совершенно незнакомой местности.
   Офицеры генерального штаба при этих занятиях должны усиленно практиковаться в своевременном представлении своим начальникам материала для постановки решений, вместо подсказки решений без сбора этих материалов и знакомства с обстановкой.
   Командир корпуса и начальник дивизии должны ежедневно получать отчетную карточку с нанесением на ней условными знаками расположения войск, предполагаемого расположения сил противника, справку о путях, о местности. Если предстоит атака позиций, то о предполагаемом занятии ее противником (фланги, пути отступления и проч.). Имея своевременно эти данные, наши начальники приучатся вполне сознательно принимать решения о распределении и направлении своих войск для марша, атаки и обороны.
   Командующие войсками в округах должны непрерывно присутствовать на этих занятиях и завершать их действиями под своим личным начальством. Для облегчения войск и сокращения расходов казны часть этих важных занятий может производиться войсками в сокращенном количестве: ротой обозначать батальон и т. д.
   Когда рядом мер будет приподнята подготовка в мирное время наших старших начальников войск, улучшится их выбор, самостоятельность в их деятельности, разовьется в них инициатива, тогда облегчится решение важного и трудного вопроса для армии: выбора главнокомандующих и командующих армиями в военное время.
   Один из самых выдающихся стратегов и военных мыслителей прошлого столетия, Блюме, в своем труде «Стратегия» делает следующий вывод о значении частных начальников на войне: «Даже величайший гений полководца не заменит ему самостоятельного содействия частных начальников».
   Немцы в 1870—1871 годах вполне подтвердили правильность этого положения.
   Уже после напечатания XXXVI главы в журнале «Русская мысль» за март сего года появилась статья Л. Гальберштадта в отделе иностранной политики под заглавием «Дальний Восток». В статье этой на основании наблюдений европейцев, проживающих в Китае, приводится несколько интересных данных, служащих подтверждением изложенных мной в этой главе мыслей о «желтой опасности».
   Русско-японская война всколыхнула все народы Азии. В Китае возникли две могущественные партии, из которых одна японофилъская, другая японофобская. «Так называемая миссия Японии среди желтой расы встречает в Китае столько же энтузиастов, сколько заклятых врагов».
   Уже в конце Русско-японской войны китайское правительство проявило кипучую деятельность. Прежде всего был разработан ряд мероприятий, имевших целью реформировать систему обучения с целью дать возможность выдвигаться вперед наиболее сильным ученикам.
   «Школьная реформа ввела в программу средней школы преподавание наук, почти устранив из нее схоластику, давившую и душившую китайца с начальной школы и до высшей». В деле этой реформы проявился патриотический порыв. Так, в одной Печилийской провинции было открыто до 3 тыс. новых школ.
   В школьной реформе, как и в железнодорожном строительстве, китайцы проявили страстное желание взять у Европы ее культуру, но обойтись при этом, по возможности, без европейцев. Китайцы начали усиленно учиться в Японии. Японские университеты переполнены китайскими студентами. С каждым годом число образованных китайцев растет. Основной лозунг в Китае вполне определился: «Китай для китайцев».
   Военная реформа в Китае началась после Японо-китайской войны. Первая династия, обученная при помощи немецких инструкторов, уже была сформирована в 1900 году, но участия в военных действиях не принимала. В 1901 году Юан-Шикай заменяет Ли-хун-чанга в Тиентзпне и создает там регулярные войска. Вице-король Нанкина и затем Ханькоу формирует 2 дивизии. Эти войска составили ядро новой китайской армии.
   Европейцы, видевшие китайские войска на маневрах в 1905 году, признали их серьезной силой.
   Пока в китайских войсках много иностранных инструкторов, преимущественно японцев, но китайцы усиленно борются, чтобы скорее заменить их своими. С этой целью открыто до 40 кадетских корпусов[299], в которых ныне свыше 7 тыс. учащихся и несколько офицерских школ, соответствующих нашим военным училищам. Кроме того, до 2 тыс. человек готовится к офицерским обязанностям в японских военных школах и в японской армии. Ежегодный выпуск офицеров будет доведен в настоящем году до 1500 человек. Для подготовки штабных офицеров основана высшая школа.
   Для реформирования армии составлен план, по которому в каждой из провинций собственно Китая должно быть создано по 2 дивизии по японскому образцу: каждая из дивизий будет заключать в себе 4 трехбатальонных полка, трехэскадронный полк конницы, 9 батарей (54 орудий), саперный батальон и обоз — всего 12 тыс. человек.
   Все 36 дивизий составят армию в 430 тыс. человек, по-европейски сформированную и обученную. Такая армия будет существовать уже через несколько лет и с резервными войсками, в случае войны, достигнет миллионной численности.
   Год тому назад в Китае уже находилось в составе европейски обученных войск 150 тыс. человек, образующих 25 бригад; 17 из этих бригад были снабжены артиллерией, кавалерией и саперными частями.
   О том, какие планы могут зреть в умах китайцев на будущее, указывает заявление в 1907 году в Берлине китайского посла Уин-чанга о том, что в Китае разрабатывается план создания армии в 10 млн человек строевого состава.
   Патриотический подъем, охвативший китайскую нацию, отразился и на армии. Вместо прежнего нерасположения к военной службе явился порыв к ней. В 1904 году при открытии низшей офицерской школы в Ханькоу (соответствующей нашему кадетскому корпусу) на 60 вакансий явилось свыше тысячи кандидатов. Военные школы полны сыновьями мандаринов и богатых купцов.
   Нижние чины служат по найму и по рекрутским наборам. Семьи служащих получают часть жалования, определенного для нижних чинов; во все время нахождения в запасе получает военное пособие.
   С китайской точки зрения громадное моральное значение имеет то обстоятельство, что образованные (по китайским понятиям) люди идут и на военную службу, а не только на гражданскую. При том ореоле, которым издревле в Китае окружено знание, это придает офицерам новое и почетнейшее положение в китайском обществе.
   D'Ollone[300] рассказывает, что теперь в Китае, даже в глуши на улицах видны «отряды» ребятишек, играющих в «военное учение» и точно подражающих эволюциям войск. В той самой долине нижнего Янг-тзу, о которой еще Марк Поло презрительно говорил, что там «нет и не бывало рыцарей», теперь всюду распространились гимнастические общества: молодежь по собственному почину изучает военный строй. «Скоро, скоро наши вожди поведут миллионы молодых воинов, которые покорят Европу и Америку. О вы, безумные белые варвары, не рассчитывайте, что страдания Китая будут еще долго длиться», — вот какие песни поются членами гимнастических обществ в Китае.
   В начальных школах провинции Кианг-су, в книге для чтения учеников имеется песня патриотического характера, которая оканчивается словами: «Боги, воззрите на наше государство, чтобы уснувший лев проснулся, наконец, и с ревом кинулся на поле битвы».
   Таковы в общем данные, сообщаемые в статье «Дальний Восток»[301].
   Необходимо отнестись к ним с величайшим вниманием, чтобы не пропустить военного пробуждения Китая, подобно тому, как было пропущено военное пробуждение Японии.
   Долгое время Китай признавал лучшей гарантией для поддержания дружественных отношений с Россией пустынность местностей, прилегавших к русской границе со стороны Монголии и Маньчжурии. Поэтому переселение китайцев в эти пограничные местности было запрещено. Этим объясняется, почему в обширной северной части Маньчжурии, способной вместить и прокормить многочисленное население, ко времени Русско-японской войны проживало всего около 1 миллиона душ. Теперь положение, к нашей невыгоде, быстро меняется. Китайцы перестали считать пустынность хорошим средством защиты против белых варваров и, надеясь на свой армию, двинули колонизационную волну не только в северную Маньчжурию, но и в Монголию.
   Пока нашей огромной границе с Китаем грозит опасность только в ее восточной части. Через 15—25 лет, если заселению китайцами пограничной полосы не будет поставлено препятствий, нашей границе с Китаем будет угрожать опасность на всем ее протяжении со стороны Сибири, что составляет около 7 тыс. верст[302].
   Ныне китайцы оспаривают заработок русского населения главным образом в Приамурском крае. Со временем они будут оспаривать этот заработок во всей Сибири к пользе представителей капитала, но ко вреду для рабочих масс русского населения.

Заключение

   Возвращение к русской национальной политике во внутренних делах поведет к увеличению духовных и материальных сил русского племени. Какие при этом надлежит преследовать цели —указано выше.
   Главнейшие из мер по подъему духовных сил русского народа должны заключаться в утверждении твердой и попечительной власти на местах, в преобразовании школы, в борьбе с пьянством.
   В «России для русских» представители высшей правительственной власти, а также выборные члены в высшие законодательные учреждения — Государственный Совет и Государственную Думу — должны принадлежать к русскому племени, с допуском тех инородцев, которые по языку и по убеждениям признают себя русскими, а Россию признают своей родиной. Основной задачей духовного развития русского народа должно служить поддержание православной веры, преданности царю и любви к родине.
   Главнейшие меры к подъему материальных сил русского народа прежде всего должны быть направлены к подъему деятельности русского населения коренных губерний России. Вместо одностороннего развития фабрично-заводской промышленности, необходимо планомерное развитие как сельскохозяйственной деятельности населения России, так и фабрично-заводской.
   Особой заботой правительства должно служить поднятие уровня среднего достатка населения. Сообщение населению сельскохозяйственных и иных технических знаний, путем широкого развития профессионального образования, должно служить одним из средств облегчить населению наилучшее использование естественных богатств России. В сельскохозяйственной деятельности обращается особое внимание на поддержание и упрочение образуемого ныне, расходом на углы или отрубные участки, мелкого землевладения.
   Охрана личности, труда и имущества населения должна составлять одну из важнейших забот правительства.
   В целях охраны труда русского населения необходимо постепенное удаление еврейского элемента из местностей вне черты еврейской оседлости. В тех же видах должен быть приостановлен переход богатств России в иностранные руки.
   Представляя роспись доходов и расходов на 1910 год на рассмотрение высших государственных учреждений, министр финансов, в своих объяснениях к ней, поместил следующие драгоценные слова:
   «Земля и земледельческие промыслы остаются, однако, коренными устоями русской народной жизни и первоисточником, на котором стоит весь хозяйственный быт страны. Оздоровление этих устоев, увеличение их производительной силы и лучшее приложение труда, энергии и предприимчивости населения к разработке скрытых в недрах земли и водах России богатств несомненно приведут страну верным путем к экономическому ее расцвету».
   К сожалению, такие пожелания в значительной степени пока остаются только на бумаге. По смете на 1910 год предполагалось ассигновать на землеустройство 23 млн руб., но из них на улучшение полеводства во всей России ассигнуется всего 2 млн руб.
   Все расходы по министерству земледелия и землеустройства, имеющие в настоящее время особую важность и настоятельность, составляют на 1910 год лишь около 3 % всего государственного бюджета. Для поддержания «коренных устоев» народной жизни и «оздоровления» их, очевидно, лекарства отпускаются пока лишь в дозах гомеопатических.
   Вместе с заботами об увеличении достатка живущего населения правительству необходимо принимать меры к возможному увеличению источников естественных богатств России для обеспечения будущих поколений. Сюда входят: изучение севера, борьба с северной природой, увеличение рыбных богатств и проч.
   Содействуя всеми мерами подъему материальных сил русского племени, отставшего не только от западных соседей, но и от инородцев-русско-подданных, наше правительство должно заботливо охранять достигнутые инородческими племенами России культурные успехи.
   Переход к русской национальной политике усилит и внешнее положение России. С прекращением забот об устройстве «блаженства» других народов, в ущерб силам и средствам русского племени, исчезнет и общее недоверие к планам России, сопровождавшее нашу внешнюю деятельность все XIX столетие. Явится возможность, даже прочно охраняя самостоятельное положение основанных русской кровью государств на Балканском полуострове, прийти к соглашению по делам Ближнего Востока. Все более и более ясное понимание государствами Европы растущей на Дальнем Востоке для всей Европы «желтой опасности» позволяет надеяться, что можно будет положить конец взаимным распрям различных государств Европы между собой и объединиться в мощном европейском союзе с целью удержать и на XX столетие господствующее положение Европы на азиатском и африканском материках. Достижение такого соглашения позволит государствам Европы начать ослаблять бремя «вооруженного мира».
   Усиление военного положения России тоже тесно связано с возвращением к русской национальной политике.
   Как изложено выше, весьма важные меры по усилению военного положения России лежат вне ведения военного министерства.
   С достижением соглашения по делам Ближнего Востока существовавшая в России более 100 лет необходимость при каждой войне оставлять в бездействии большую часть наших сил на западной границе исчезнет. В случае, например, новой опасности на Дальнем Востоке явится возможность располагать всеми русскими военными силами.
   С ростом материальных сил России облегчится и ассигнование нужных средств на поддержание русской армии на высоте современных требований. Отсталость в техническом отношении от соседей, составлявшая, вследствие недостаточных на армию денежных отпусков, неизменное явление уже около столетия, наконец исчезнет. При культурном росте населения России сгладится и огромное неравенство, существующее ныне между нами и соседями в железнодорожном отношении.
   В развитием железных дорог облегчится для действующей на окраинах России или за ее пределами армии связь с центральными местностями России. Эта связь, как указано выше, во все войны, веденные Россией даже и после начала постройки железных дорог, была недостаточная.
   Основной задачей русской армии на XX столетие будет: охрана целости границ, защита безопасности и чести России. Принятие национальной политики будет содействовать приданию войнам в XX столетии, если таковые выпадут на ее долю, характера национальных войн.
   Из мер по военному ведомству, которые принимаются к увеличению боевой годности нашей армии, заслуживают особого внимания меры по улучшению состава нижних чинов и меры по улучшению командного состава армии. В целях улучшения состава нижних чинов представляется необходимость пересмотреть устав о воинской повинности и ввести в него некоторые изменения. В число племен, которые не будут призываться по новому уставу к несению службы в войсках, необходимо включить и евреев, обложить это племя особым налогом, соответствующим числу подлежащих приему новобранцев из евреев. Замеченное в течение последних войн постепенное ухудшение унтер-офицерского состава побудило меня высказать мнение о необходимости возвратиться к срокам службы, существовавшим до Русско-японской войны.