Джеймс ЛАУДЕР
РЫЦАРЬ ЧЕРНОЙ РОЗЫ

   Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире.

   Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться.
   Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей – жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу.
   Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
 

ПРОЛОГ

   ИЗ ИКОНОЛЕТОПИСИ АСТИНУСА ИЗ ПАЛАНТАСА
 
   Имя, записанное здесь, на этих страницах, навсегда связанное с историей страны Кринн, стало олицетворением крушения Чести, Верности и Достоинства во всех пределах континента Ансалон.
   Это имя – лорд Сот, имя владельца когда-то славного Дааргарда.
   Рыцарь Черной Розы.
   Не извечно было такое нечестие. Некогда, в те времена, когда еще всемогущие боги не поразили смертных Катаклизмом, ужаснейшим из ужасных, потрясшим эту землю до основания, – лорд Сот был великим и благородным воином Добра, достойным членом Братства знаменитых рыцарей Соламнии. В этом славном Братстве лорд Сот удостоился высочайшей чести – он был произведен в рыцари Ордена Розы. В ту пору он был одним из самых стойких хранителей Чести и Правды. Душа его была открыта Свету, сердце было чистым, а душа – незапятнанной.
   И когда подошло время строить лорду свой замок, он пожелал, чтобы тот походил на Алую Розу Без Изъяна – на символ Ордена.
   И возведен был прекрасный замок, названный Дааргардом, и ввел в него рыцарь молодую жену, прелестную Гадрию.
   Но недолго озарял Свет неприступные стены Дааргарда. Тьма окутала жизнь его владельца, плотная тьма, и не суждено было могучему лорду разорвать тенета ее. Тление охватило его душу – и некогда гордый и блистательный защитник справедливости превратился в добровольного служителя страшной Тахизис – Королевы Тьмы.
   Неведомая и злая сила разрушала волю благородного лорда, его былое стремление творить Добро. По-разному объясняли эту ужасную перемену знавшие его доселе. Была ли тому виной жадность, пришедшая на смену бескорыстию? Или дух гордыни обуял владельца Дааргарда? А может быть, низменные желания овладели им?
   Из всех живущих под Тремя Лунами только сам лорд Сот знал причину своего перерождения, а обитателям бренного Мира оставалось лишь гадать о ней.
   Достойна была юная Гадрия несокрушимого и высокородного рыцаря. Единственная дочь знатного дворянина, во всем хотела она споспешествовать своему супругу на пути к Мировой Гармонии.
   Увы!… Взаимная любовь их лишь на краткий миг озарила Дааргард. Угас сей луч, и замечали это гости лорда Сота, все реже заставали они дома хозяина замка. Все чаще и чаще благородный лорд проводил время, рыская верхом по своим владениям в Соламнии. Благородный рыцарь еще обольщался мыслью о том, что он искореняет не правду, что он творит справедливый суд. И всегда и повсюду следовали за ним тринадцать рыцарей, вассалов, готовых идти за своим сюзереном хоть в пасть Ада.
   Однажды, когда снега сошли ручьями с полей и холмов Соламнии, к лорду Соту прибыл гонец из Палантаса с вызовом на Совет Овального Стола Рыцарей Розы. И тогда лорд, не мешкая, отправился в этот красивейший из городов Ансалона – и, как всегда, сопровождали его тринадцать верных споспешников.
   Но еще задолго до того, как копыта их коней наполнили звонким цокотом улицы города, в сердце Сота закрался и стал набирать силу дьявольский соблазн, вытеснивший благородный дух славного Ордена.
   Ровно половину пути к Палантасу преодолел он со своей дружиной. Меж грозных скал пролегала тропа, ведущая их. И тут завидели они чудовищных великанов, пожирателей всей тварной плоти. Не можно без содрогания вообразить себе облик их. Беззащитную горстку эльфиек эти кровожадные твари возжелали сделать своей добычей.
   Словно смерч, сметающий все на своем пути, набросились доблестные рыцари на великанов; и еще долгое время после того хищные птицы терзали чудовищные останки.
   Лишь одного из страшилищ не настигли мечи и копья лорда и его дружины. Среди всей нечестивой своры он был сильнейшим и ужаснейшим; потому и сумел он спастись и исчезнуть в мрачной теснине. Но – о горе! – он унес в свое зловещее логовище несчастную жертву: то была прекраснейшая и наиневиннейшая из лунносветной плеяды эльфиек.
   В ту пору еще не мог лорд Сот видеть, как зло глумится над Чистотой и Невинностью. Он отважно бросился в ущелье и в мгновение ока настиг кровожадного монстра. Своей могучей карающей дланью, один на один, в единоборстве – Рыцарь Розы поверг великана наземь и пригвоздил его к земле своим копьем.
   Спасенная им была не только прекрасной эльфийской девушкой. Она собиралась стать духовной дочерью Паладина и была почитаема всеми, знавшими ее. Лорд Сот был поражен ее возвышенной красотой.
   И суждено было свершиться еще одному злу на пути лорда к Тьме и Погибели. И не юной эльфийки была в этом вина. Неискушенная в земных грехах, она простодушно предалась зловещему очарованию своего избавителя. Так сбылось Неизбежное: вскоре они стали тайными возлюбленными; и в тайну сию никого не посвятили они. Но если она пала жертвой своего простодушия, то лорд Сот по своей злой воле нарушил священные брачные обеты, кощунственно попрал Кодекс Чести Рыцарей Розы.
   Владелец Дааргарда был высокомерно уверен в том, что это деяние, запятнавшее его честь, останется потаенным навеки. И потому после несколькодневного промедления он спокойно продолжил свой путь в Палантас, на Совет Рыцарей Овального Стола.
   Но тяжелое дыхание Рока уже коснулось клятвопреступника. Неведомая сила объединила два обстоятельства, дабы навлечь позор на благородных рыцарей Розы и на чистый свет Солнца Кринна. Чем ближе лорд Сот приближался к Палантасу, тем шире расходилась молва о том, что жена Сота, несчастная Гадрия, непостижимым образом исчезла из Дааргарда. «Убита», – шептались люди. А когда в комнатах Гадрии была обнаружена кровь, молва обратилась во всеобщую уверенность. Поистине, о вероломстве кричала эта кровь, о вероломстве и предательстве!
   Не опечалился рыцарь, не пронзила его болью весть о гибели любимой жены. И стали говорить тогда, что именно он – и никто другой! – направил руку убийц.
   В смятение повергли эти слухи всех рыцарей Розы, даже тех, кто благоговел перед именем доселе славного лорда Сота.
   Но Судьбе было угодно, чтобы свершилось еще одно зло; и рассеяло зло это последнюю тень сомнения в сердцах членов Совета. Еще не закончены были дела, еще не пришла пора возвращаться рыцарям в свои пределы – новое подозрение пало на честь лорда Сота: стали поговаривать, что он не только нарушил священные брачные обеты, но и вступил в нечестивую связь со спасенной им эльфийкой.
   Но продолжало во имя Небес открываться тайное. Круг Созвездий свершил на своем пути, не имеющем цели, почти половину оборота, а цепь преступлений лорда Сота еще не была связана Советом в Единое целое. И известно стало о странном недуге, поразившем ту, которая призвана была стать духовной дочерью Паладина. Лучшие целители Кринна готовы были изгнать духов болезни из тела эльфийки, но не допускал их в свои покои рыцарь-отступник.
   И прошло еще много времени, пока старейшины Ордена не достигли дна в омуте темных деяний преступного лорда. И хотя Сот, будучи исполнен высокомерия, по-прежнему отрицал свою всем явную вину – его черные дела стали очевидными не только высокородным рыцарям Овального Стола, но даже и любому простолюдину. На Кринне не было уже ему веры. Слишком многое совпало: тайная связь, исчезновение Гадрии и рождение чудного младенца, которого к той поре прекрасная элъфийка уже прикладывала к своей груди.
   И восторжествовало Правосудие; сверкающий грозный Меч Возмездия уж занесен был над главою лорда Сота, утратившего право носить высокое имя Рыцаря Алой Розы. Ватшкий Магистр Ордена, Глава Совета Овального Стола Рыцарей Розы, под вековыми сводами церемониального зала торжественно огласил приговор: уличенного в тяжких грехах и злодействах подлого клятвопреступника и прелюбодея Сота лишить благородного звания лорда и предать позорной казни, а пред тем – провезти негодяя по городским улицам, дабы узрели смертные, как короток путь от вершин триумфа до бесславия.
   И проведен был осужденный на смерть по улицам Палантаса. Только стража удержала жителей города от немедленной над ним расправы. Поистине лучше было бы лорду Соту умереть дважды, нежели подвергнуть себя такому позору и оставить свое имя в славной истории своей земли как клеймо бесчестья и коварства.
   Однако рыцарь этот был предуготовлен к иной смерти. Занесен был меч, да не обрушился.
   В ночь перед казнью тринадцать рыцарей-вассалов обманом и силой освободили из узилища своего сюзерена. Да свидетельствуют боги – на беду Палантасу, Соламнии, Кринну и всем обитателям Ансалона случилось это! Но еще горшие беды навлекло это на самого лорда Сота.
   Сопровождаемые эльфийкой споспешники Сота выбрались за городские стены и тайными тропами двинулись к Дааргарду. Тщетно преследовали отщепенцев, предавших Устав, верные Рыцари Розы – ибо Сот со своими освободителями успел укрыться в своих владениях. Неприступные стены замка разделили врагов, бывших когда-то единой силой.
   Скудны сведения, достигшие до нас из-под стен Дааргарда.
   Долгие месяцы длилась осада мятежного замка. И восхотел хозяин его вернуться к прежней жизни, благочестивой и доблестной. По канонам древнего свадебного обряда, принеся надлежащие жертвы, он обвенчался с эльфийкой; он возродил забытые многими традиции, с небывалым рвением отправлял строгие ритуалы Ордена.
   Но волна зла, захлестнувшая лорда, была слишком мощна, чтобы смертный, даже самый могущественный, мог противостоять ее гибельной силе. Пути назад, к Свету и Добру, были для лорда Сота отрезаны. Неискренним было его благочестие. Не выкорчевал он корни зла, глубоко угнездившиеся в душе его. Все обитатели Дааргарда, от мажордома и главного герольда до последнего поваренка, рассказывали своим родичам, пробиравшимся порой сквозь поредевшую осаду замка, что их господин день ото дня становится все угрюмей, все вспыльчивей. Порой в него словно вселялись сонмища демонов Ада, и тогда от удара его тяжелой руки, одетой в стальную рыцарскую перчатку, не была избавлена даже эльфийка, его жена и мать его ребенка, когда-то прекрасная, а ныне увядавшая на глазах.
   Всемогущие боги милостью своей даровали Соту способность проникать внутренним взором в глубину своего духа, умение видеть сотворенный ими мир таким, каков он есть, и прозревать истинное долженствование свое в мире сем. Сокровенное, но ясное понимание того, насколько низко он пал, все же порой раздувало в его замутненной грехом и страстями душе последние угасающие искры чести.
   В заброшенной, покинутой часовне лорд Сот в минуты просветления истово молился Паладину – Отцу Всего Добра И его несчастная жена, эльфийка, возносила мольбы к Несущему Свет. И вновь Силы Небесные стали благосклонны к Соту, вернув его духовным очам возможность лицезреть Саму Истину, от осиянных звездами путей которой он так страшно уклонился. И вскоре посетило рыцаря видение: он узрел облик первосвященника из града и королевства Иштар, коего одни именовали боговдохновенным пророком, а другие считали сумасшедшим За первым видением воспоследовало второе; в нем Паладин возложил на Сота высокосвященную задачу: оградить, предохранить первосвященника от искушения. Великий духовный соблазн одолевал жреца – возжелал он потребовать у богов, охраняющих Кринн, умножить его могущество, и никому неведомо было, какие последствия возымеет сие желание. И если бы лорд преуспел в этом, то Кринн и, более того, весь Ансалон предстали бы перед ныне живущими в совершенно ином облике. Но падшему рыцарю так и не суждено было достигнуть Иштара.
   Эльфийки, которых он спас когда-то, отравили его ложными наветами, обвинив его супругу эльфийку в неверности. Лорд Сот повернул с полпути и, кипя от бешенства, обрушился с упреками и обвинениями на мать своего ребенка. А тем временем Первосвященник богини Иштар возносил мольбы к Небесам, призывая низлияние духовных сил, дабы, исполнившись ими, искоренить все зло на Кринне, просил богов о снисхождении, о помощи смертным, которые их почитают.
   Но не исполнились еще времена, не имел благословения Высших Сил на такую просьбу жрец богини; замутнено было зеркало его сердца, но не пришла еще пора нам говорить о причинах этого замутнения.
   И вознегодовали боги, и обрушили лавину бедствий на горделивый град Иштар. Разрушения, обезобразившие лик этой земли, известны всем выжившим и их потомкам под названием «Катаклизм». И все, кто был свидетелем катастрофы сей, те, кто воочию видел, как страшно искорежила она дотоле цветущие равнины Ансалона, – могли знать, как прекрасные и благоуханные растения, произраставшие в душе лорда Сота, заглушил зловонный ядовитый кустарник, семена которого пестует Великая Тьма, Вечный Враг всякой жизни.
   Пламенеющие потоки смерти и ужаса затопили несчастный мир.
   Все – и от века в мире пребывающее, и руками смертных сотворенное – огненным вихрем охвачено было. И Дааргард, пред земными силами не склонившийся, – как и прочие, пал под ударом небесного Молота. Юная эльфийка, вторая жена лорда Сота, не избежала горестной участи многих. Огнем охваченная, в треске и реве бушующего пожара, собрав последние силы, протянула она свое дитя отцу. Но окончательно ожесточившийся сердцем, ослепленный гневом рыцарь отвратил свой взор от гибнущих жены и сына и не простер к ним руку помощи.
   За все содеянное Сотом, за неисполнение своей высокой Миссии, за то, что он позволил на глазах своих заживо сгореть собственному сыну, – эльфийка перед лицом своей смерти наложила страшное проклятие на когда-то благородного Рыцаря Алой Розы.
   – Ты умрешь сегодня ночью, – кричала она, задыхаясь от дыма и корчась в пламени, – умрешь в еще более тяжких мучениях, чем я и твой сын умираем!… Но и сама смерть не будет тебе избавлением! Мы покинем юдоль скорби и обретем покой, какого не знали в твоей мрачной цитадели. А ты – ты будешь жить в Царстве Тьмы, пока не прейдут Небо и Земля, и будешь в муках перерождаться там из одной ужасной личины в другую – до тех пор, пока не искупишь всего до конца!…
   И говорили уцелевшие, что слова эльфийки отозвались грозным эхом в сотрясшихся горах, окружавших злосчастный Дааргард. Огнь божественного гнева поглотил лорда Сота, но он не умер. Не перерезана еще была нить его судьбы Теми, Кто властвует над жизнью и над смертью в этом мире. Почерневший, обожженный, он возродился, не будучи живым. Сосуд его духа окончательно исполнился Тьмою, гасившей самые яркие лучи, посылаемые мудрыми и милосердными. Он до сих пор носит обуглившиеся доспехи рыцаря Соламнии, а эмблема Розы на груди его опалена и искорежена огнем. Краска осыпалась от жара. И чернота этой розы стала символом непредставимого Зла, Зла, рабом которого отныне был лорд Сот, Рыцарь Черной Розы.
   Холодеют в наши дни сердца у многих обитателей Кринна, когда слуха их касаются слова «Черная Роза», ибо перед очами их встает облик грозного слуги Ада, повергающий в смятение. Триста лет, и даже более, бродил он по свету злобной тенью, исполняя повеления властительницы ужаса, разврата и жестокости Тахизис – Королевы Тьмы.
   Не имеющие Знания и не помнящие о минувшем стали забывать лихие дела, учиненные лордом Сотом на нашей земле, и милость, и гнев богов повидавшей. Осмеянию подвергать стали тех, кто в придорожных корчмах, трясясь от пережитого кошмара, рассказывал о встречах с демоном-скитальцем. Но пришел срок, и перестали неразумные смеяться. Ибо вновь, подобно лавине, сходящей с покрытых снегами горных вершин, стали распространяться слухи о новом пришествии Рыцаря Черной Розы; и явится он, говорят, с необоримой, неохватной взором сатанинской ратью.
   Наш Палантас, никем доднесь не покоренный, был уже повержен, повержен не силой оружия, а ввергающим в оцепенение страхом. Гонцы, присланные из близлежащих земель, принесли тревожную весть: лорд Сот и его союзница Китиара Ут Матар, Повелительница Драконов, подойдут к стенам города еще до захода солнца.
   Пути богов неисповедимы для нас. Но очень хочется знать, что явит нам день грядущий во времена наши смутные, когда, вставая утренней порой с ложа своего, не знаешь, какой сон одолеет тебя вечером; кто отважится сказать уверенно, что сон этот не будет сном вечным?…
   Искушения и окончательное падение Сота удостоверены мною, смиренным Астинусом из Палантаса, Высшей Волей сподобившимся свидетельствовать о виденном и слышанном. Да покарают меня боги, если хоть единое слово не правды проникло на эти страницы, начертанные моей немощной рукой!…

ГЛАВА 1

   Каждый удар горячего копыта чудовищного скакуна лорда Сота оставлял дымящийся след на прямых как стрела улицах Нового Палантаса, отстроенного вокруг крепости уже после Катаклизма. Жеребец Рыцаря Смерти был, собственно говоря, вовсе не лошадью, а кошмарным порождением Гадеса – подземного царства, и принадлежал к существам, которых порождения Тьмы, подобные Соту, могли призывать для помощи в битве. Одного взгляда на его шкуру, сотканную из копоти адских костров, на его глаза, горящие красным фосфорическим огнем, на его ноздри, выдыхающие оранжевое пламя, было достаточно, чтобы распознать в нем нездешнее, сверхъестественное создание.
   Коварный характер скакуна и его злобные повадки ничуть не беспокоили всадника. Разум Рыцаря Смерти был занят его собственными коварными планами.
   Рыцарь Смерти был авангардом могучей армии Повелительницы Драконов Китиары Ут Матар, которая подвергла нападению Палантас ради того, чтобы захватить одно-единственное здание, скрытое за его крепкими стенами. Этим зданием была Башня Высшего Знания, выстроенная в незапамятные времена почти что в центре города. Внутри этой башни располагался Портал – Врата, ведущие в Абисс, сквозь которые проник в мрачную подземную страну обезумевший от жажды власти сводный брат Китиары волшебник Райстлин, желавший помериться силами с самой Тахизис, Властительницей Тьмы. Для того чтобы достичь Башни, Китиаре нужно было сравнять с землей весь город, но это не останавливало ее. Кто бы ни вышел победителем в схватке, кто бы ни появился из Портала – тому она готова была преподнести в дар поверженный город.
   Но Сот не думал и об этом. Ему нужна была сама Ут Матар, желательно – мертвая.
   Несмотря на то что теперь Рыцарь Смерти вел армию Китиары на город, он предупредил горожан о готовящемся нападении. Сот знал, что у палантасцев в любом случае не достанет сил, чтобы остановить атаку темных тварей, однако у самого хранителя Башни было достаточно магических сил, чтобы сразить саму предводительницу драконьей армии. Завладев ее трупом и уловив ее душу, Сот намеревался тотчас же выйти из боя и вернуться к себе домой в Дааргардский замок, дабы в укрытии его страшных стен совершить известный ему ритуал, который сделал бы мертвую женщину его верной спутницей на долгие времена.
   Приблизившись к высоким и тонким башням, хранившим главные ворота Палантаса, лорд Сот отмел от себя и эти мысли. На стенах города он разглядел десятки защитников, лишь некоторые из которых были облачены в железные доспехи. Большинство было в легких кожаных кирасах и наплечниках. Все они не отрываясь смотрели на Воздушную Цитадель, которая неожиданно вынырнула из облаков и теперь свободно парила над их головами. Когда же Сот осадил своего скакуна перед воротами, многие лица обернулись к нему со страхом; люди ждали, что же скажет им этот жуткий глашатай атакующей армии.
   – Владыка Палантаса! – воззвал Сот, и его гулкий голос эхом отразился от стен. На бастионе появился благородный лорд Амотус, и Рыцарь Смерти продолжил:
   – Сдайте город госпоже Китиаре Ут Матар, Повелительнице Драконов, и вручите ей ключи от Башни Высшего Знания. Назовите ее владычицей Палантаса, и она позволит вам жить в мире и покое, а город ваш избежит разрушений.
   Последовало молчание, и Сот узрел панику на лицах ближайших к Амотусу воинов. Сам же благородный лорд, хотя и был устрашен, однако провел ладонью по редеющим волосам и посмотрел на Сота с напускным безразличием.
   Лорд Сот восседал на своем жеребце, одетый в древние доспехи. Божественный огонь, отнявший у него жизнь, опалил кольчугу и оплавил чудесную резьбу по металлу, изображающую зимородков и розы – символы Ордена. Единственным, что еще можно было рассмотреть на закопченной кирасе, была роза, почерневшая от огня. Эта роза стала теперь гербом бессмертного рыцаря.
   Легкий ветер развевал за плечами Сота пурпурно-красный плащ, который реял, словно знамя бесстыдного вызова. Из-под шлема мерцали оранжевым огнем глаза Рыцаря Смерти. Сам он сидел в седле совершенно неподвижно, сжимая поводья рукою в латной рукавице. Другая его рука покоилась на рукояти длинного меча, лезвие которого заржавело от крови сотен и сотен жертв. Пролетающая над ним Цитадель как раз накрыла его своей тенью, и Рыцарь Смерти почти исчез из вида, так как был он частицей Тьмы и во всякой тени был невидим.
   Воздушная Цитадель была шедевром темного магического искусства. Она походила на замок, сложенный из древних и темных камней, стоящий на окруженном кипящими облаками обломке гигантской скалы. В свое время эта скала была вырвана из земли волшебными силами, и от сотрясения стены замка обрушились, однако Цитадель все еще была пригодна для обитания всяких мерзких тварей.
   Стоило Цитадели приблизиться к стенам, защищавшим старую часть Палантаса, как из туч посыпались злобные драконы. В ожидании приказа атаковать к крепость они в беспорядке носились вокруг нее. Даже сейчас некоторые из них сидели на краю скалы и ждали.
   Навстречу им взмывали с земли драконы с бронзовой чешуей, готовые защищать город. Не дожидаясь начала битвы на земле, они напали на черно-синих драконов Ут Матар. В воздухе закипел бой. Гигантские тела ящеров беспорядочно носились в небе, а пронзительные крики отражались от стен Палантаса.
   – Передай наш ответ своей драконьей повелительнице, – закричал лорд Амотус, стараясь, чтобы в голосе его прозвучала сталь. – Много столетий Палантас жил в покое и красоте, однако ни то ни другое не станем мы покупать ценой своей свободы.
   Цитадель круто развернулась в воздухе, и лорд Сот прокричал:
   – Что же, тогда купите ее ценой своих жизней!
   Затем губы падшего рыцаря снова шевельнулись, и он произнес слова магической команды. Из мрака за его спиной возникли тринадцать рыцарей, коих безжалостное время превратило в скелеты. Все они были верхом, как и Сот, оседлав кошмарных скакунов преисподней. Следом за ними в колесницах из человеческих костей поспешали сестры-баньши из Дааргардского замка. В колесницы были запряжены виверны – небольшие, ширококрылые огнедышащие драконы. Но вовсе не они напугали своим обликом жителей Палантаса: баньши, размахивая ледяными мечами и пронзительно крича, закружились перед воротами города, и от их леденящих кровь воплей стало очень не по себе защитникам на бастионах.
   Снова Сот произнес магическую команду, вытянув руку в латной рукавице па направлению к воротам крепостной стены. Тут же по железным полосам, коими были обиты ворота, словно по оконному стеклу, побежали морозные узоры. Мороз крепчал, намертво схватывая древнее дерево, а Сот уже готовил новое заклинание. Достаточно было одного его слова, и ворота рассыпались в прах.
   Сот едва слышал испуганные крики защитников, когда скакун ступил на мостовые Старого города. Его верные рыцари и баньши неслись следом.
   – Боги Добра, спасите нас! – крикнул один из воинов.
   Второй солдат выпустил стрелу в одного ил рыцарей, но промахнулся – страх застлал ему глаза.
   – Остановите их! Ради Клятвы и Мерила, мы не можем пропустить чудовищ дальше!
   Это последнее восклицание, произнесенное кем-то из рыцарей Соламнии, привлекло к себе внимание Сота, однако лишь на долю секунды. Слова рыцаря, равно как и все остальные звуки, потонули в шуме огромных крыльев, когда вся армия Китиары вырвалась из Цитадели и атаковала город. Сотни и сотни самых разных драконов пикировали на Палантас, лишь в последний момент раскрывая широкие кожистые крылья, чтобы остановить падение. Многие драконы походили на людей строением тела, однако кровь их была холодна, как у рептилий, а руки и ноги были снабжены длинными и острыми когтями. Снизившись, они издавали свой боевой клич, и воздух заполнился их шепчущими, нечеловеческими голосами, выкрикивающими имена Китиары и Тахизис – темной богини, которой все они служили. Другие драконы алкали человечьей крови, быстро облизывая сухие губы раздвоенными гибкими языками.