– Согласен насчет публичности, но почему не в размере тысячи фунтов?
   – Пожалуй, – ответил Данбридж, широко улыбаясь. – Спасибо за кофе и угощение, лорд Шеппердстон. Простите меня за неуместное веселье. Но ведь не каждый день получается одержать верх над маркизом Шеплердстоном. Браммел был прав, посоветовав мне отказаться от сделок с вами. Это доставило мне удовольствие.
   – Ну, вам пока еще рано говорить о победе над маркизом Шеппердстоном, – ответил Джарред. – А что касается советов Браммела, я не дам за них и пенни.
   – Приход в Хелфорд-Грин по-прежнему принадлежит мне, – торжественно отчеканил Данбридж. – А кому принадлежит приход, тому принадлежит и мисс Экерсли. Они оба в моем полном распоряжении.
   – Надо же! – хмыкнул Джарред. – А мне говорили, что вы передали приход церкви.
   – Это ненадолго.
   – Именно так, – подчеркнул Джарред. – Также ненадолго, как и ваша будто бы имевшая место помолвка с мисс Экерсли. Потому что мои доверенные лица в данный момент как раз ведут переговоры о покупке прихода в Хелфорд-Грин с его преосвященством архиепископом Кентерберийским…
   – Епископ Фултонский… – начал было Данбридж.
   – Епископ Фултонский крайне нуждается в средствах на реставрацию Батского собора. Я был рад финансировать ремонт в обмен на его содействие в приобретении прихода и земельного надела. – Это был блеф чистейшей воды, но Данбридж ничего не знал об этом.
   – Епископ не стал бы…
   – Он это сделал, – возразил Джарред.
   – Я заявлю протест в церковный суд, – пригрозил Данбридж.
   – Это сколько угодно, – разрешил Джарред.
   – И я настаиваю на выполнении условий нашего пари. Я занесу его в журнал клуба «Уайтс», где каждый сможет ознакомиться с ним. И, сочетавшись браком с мисс Экерсли, я буду рассчитывать на получение моей тысячи фунтов.
   – Вы вправе рассчитывать на что угодно, – сказал Джарред, – Только пишите разборчиво и не ошибитесь в написании моей фамилии. Ш-е-п-п-е-р-д-с-т-о-н. Без «а». Два «е». Возможно, вам и присвоен духовный сан, но, по моим источникам, в Тринити-колледже вы провалились на экзамене потому, что не могли без подсказки написать слово «кошка».
   – Можете забрать себе приход в Хелфорд-Грин вместе с землей. – Данбридж поднялся со стула. – И черт с вами. Он мне больше не нужен. Я получил, что хотел. Я получил мисс Экерсли.
   Джарред сощурился.
   – Вы можете похвастаться разве что богатым воображением, лживым языком и вульгарным жилетом. Больше ничем.

Глава 13

   – Ты отбрасываешь уже четвертое платье, – сухо заметила леди Данбридж. – Такая нерешительность тебе совсем несвойственна.
   – Тогда решите вы за меня, – подбоченилась Сара, стоя посреди комнаты в одной только длинной рубашке, черном коротком корсете и черных чулках. – Что мне лучше надеть?
   Леди Данбридж взглянула на лежавшие на кровати платья. Все они были черного цвета. Два из черного муслина.
   Одно из черного шелка. Еще одно из тонкого черного мериноса.
   Саймон Экерсли всего два месяца как умер, и им не подобало вообще приезжать в Лондон. Но выбор у них был небольшой: или Лондон, или Хелфорд-Грин, а жить дальше в Хелфорд-Грин после случившегося в доме священника они не могли. Оставался Лондон. Здесь Сара могла найти себе в мужья кого-нибудь получше этого ужасного Реджи Бланчарда, который вознамерился заполучить ее в жены. И получше Джарреда Шеппердстона, этого закоренелого холостяка, в которого Сара давно влюблена.
   Они были в глубоком трауре, и никто из друзей не мог позвать их даже на скромные домашние чаепития, а уж тем более на музыкальные вечера или балы, куда в другое время их бы непременно пригласили. И уж разумеется, никаких пригласительных билетов в «Олмак» они не получат.
   Леди Данбридж тяжело вздохнула. Саймон Экерсли всегда больше думал о других, чем о себе. Как печально, что, обладая таким качеством, он умер в самом начале сезона. Его смерть и последовавший за ней траур делали их положение весьма затруднительным.
   – То, которое ты примеряла последним, как будто вполне годится, – сказала она, наконец.
   – Я не могу надеть его к завтраку, – отрезала Сара. – Оно такое… простенькое. И к тому же оно черное!
   – Сейчас все твои платья черные. – Леди Данбридж оглядела свое собственное траурное платье.
   Когда Саймон умер, каждая из них покрасила свои платья в черный цвет, кроме одного дневного платья, одного вечернего, двух ночных сорочек, двух комплектов белья и бальных платьев. И эти вещи избежали чана с черной краской только потому, что Генриетта не могла перенести мысли, что Сарин гардероб будет таким образом полностью погублен. Девочке не придется век ходить в трауре, надо подумать и о том времени, когда она сможет снова надеть цветное.
   Сара посмотрела на часы, вытащила из шкафа еще одно черное платье, приложила его к себе и взглянула поверх него на тетку.
   – Конечно, они все черные, но разного фасона и из разных тканей. Когда мы спустимся вниз на встречу с Джейсом, я хочу выглядеть как можно лучше.
   Леди Данбридж снова вздохнула.
   – «Мы» не станем встречаться с Джейсом внизу.
   – Почему? – Сара бросила платье и резко повернулась к тете лицом.
   – Потому что я встречусь с ним одна, – ответила та.
   – Ох, ну, тетя Этта… – начала Сара. Она все утро думала о его поцелуях и о том, как снова увидит его и получит новый урок. Конечно, это не произойдет за завтраком, но по крайней мере она снова повидает Джейса!
   – Я уже написала ему, что принимаю его приглашение. – Леди Данбридж было от души жаль племянницу. – Сара, дорогая моя, я понимаю, как тебе хочется увидеть твоего молодого человека, как ты разочаруешься, если не сможешь посидеть с ним за столом и насладиться его обществом. Но дело в том, что после этого письма молодого Шеппердстона я долго думала и решила, что пора сменить тактику. И лучше, если это будет исходить от меня.
   – Не понимаю, – нахмурилась Сара.
   – Ты с детства бегала за ним, – объяснила леди Данбридж. – Пока ты была ребенком, это было забавно. Но теперь, когда ты выросла, вы должны поменяться ролями. Заставь его побегать за тобой.
   – Я пыталась это сделать прошлой ночью, – сказала Сара, убирая платья в шкаф. – Но ничего не вышло. Джейс никогда ни за кем не бегал.
   – Потому что ему не было в этом необходимости, – ответила леди Данбридж. – Он молодой, привлекательный, богатый, неженатый маркиз, и женщины так и роятся вокруг него.
   – Не похоже, что это изменится.
   Леди Данбридж многозначительно улыбнулась.
   – Ты и не представляешь себе, как сильно мужчина может хотеть изменить подобное положение дел, если только у него появится подходящий стимул.
   – Когда я к нему пришла, он не захотел ничего менять, – напомнила Сара.
   – Да, потому что ты пришла к нему сама, – сказала леди Данбридж. – И он не захотел стать пособником твоего падения. Не захотел обесчестить тебя и предать доверие твоего отца. Но держу пари, что наш маркиз куда ревнивее, чем он сам это подозревает.
   – Джейс ничуточки не ревнив, – возразила Сара. – Он предложил помочь мне найти мужа, а если не получится, посулил просто купить мне его.
   – В самом деле? Как интересно, – приподняла леди Данбридж изящно изогнутую бровь.
   – Как унизительно! – вздохнула Сара. – Как будто я сама не способна найти себе мужа, если захочу.
   – Начиная с сегодняшнего дня ты хочешь этого, – сказала тетя Этта, поправляя волосы и расправляя складочки на юбке.
   – Но…
   – Разве ты не видишь, дорогая? Ты слишком упрощаешь ему задачу. А в его жизни и так не много сложностей. Лорду Шеппердстону никогда не приходилось прикладывать к чему-то усилия. Все ему приносилось на блюдечке. Он не принял всерьез твою угрозу, поскольку привык думать, что ты с детства обожаешь его. Он знает, что ты никогда не осуществишь свой дикий план сделаться куртизанкой, потому что это его расстроит и потому что твоя любовь к нему по-прежнему неизменна. Он привык думать, что может на нее рассчитывать всегда.
   – Она ему никогда не понадобится, – ответила Сара.
   Леди Данбридж снова улыбнулась своей загадочной улыбкой.
   – Да, он принимает твою любовь как должное, однако так приятно быть уверенным в чьей-то неизменной любви. Но дело в том, что он никогда не сделал ничего, чтобы ее заслужить, разве что дышал одним воздухом с тобой. Пора изменить картину. Мы заставим его завоевать твою любовь – или на худой конец поверить, что он может потерять ее, уступить кому-то другому.
   – Например, лорду Мейхью, – пробормотала Сара.
   – Кому? – немедленно насторожилась леди Данбридж, услышав это имя.
   – Лорду Мейхью, – повторила Сара.
   – Ты говоришь о лорде Роберте Мейхью?
   Сара кивнула.
   – А что такое с ним? – спросила леди Данбридж, снова подходя к зеркалу.
   – Он крестный лорда Шеппердстона, – пояснила Сара. – Джейс сказал, что человек вроде лорда Мейхью будет мне лучшим покровителем, чем кто-то помоложе.
   – Не сомневаюсь, что лорд Мейхью способен быть прекрасной опорой любой женщине. Молодой или старой.
   Мечтательное выражение теткиного лица удивило Сару.
   – Так вы с ним знакомы?
   – Я была с ним знакома, – кивнула леди Данбридж. – Мы встречались много лет назад, когда оба были несчастливы в браке. – Она закусила нижнюю губу. – Я слышала, что его жена скончалась примерно годом раньше Кельвина.
   – Что с ней случилось? – спросила Сара.
   – По-видимому, она умерла от того же, от чего и твоя мама, – сказала леди Данбридж.
   Сара поймала ее ускользающий взгляд и задала вопрос, который давно ее тревожил:
   – А от чего все-таки умерла мама?
   – Батшеба так и не оправилась после того, как потеряла ребенка. Она просто зачахла.
   – Какого ребенка? – Сара резко втянула в себя воздух.
   Неужели это возможно? Леди Данбридж сдвинула брови. Разве Сара жила все эти годы в неведении о причине смерти матери? Разве они с Саймоном не объяснили ей всего еще давным-давно?
   – Я говорю о твоем младшем братишке… или сестренке, – тихо проговорила леди Данбридж. – Прости, дорогая, я полагала, ты знаешь. Твоя мама потеряла ребенка незадолго до того, как тебе исполнилось пять лет. – Она проглотила комок в горле и заморгала, чтобы сдержать слезы. Ее сестра ушла слишком рано и не видит, какой красавицей выросла ее дочь. – Она все слабела и однажды утром просто не проснулась.
   – Я ее совсем не помню. – Саре всегда было стыдно в этом признаться, но она не могла вспомнить материнское лицо. – Помню только вас.
   – Может быть, потому, что мы с твоей мамой были похожи. Когда она заболела, Кельвин как раз жил в Лондоне у своей любовницы, и я уехала из Сомерсета в Хелфорд-Грин. В отличие от мужа семья моей сестры нуждалась во мне. Я пообещала Батшебе, что позабочусь о тебе. А когда она умерла, я сдержала обещание и осталась в Хелфорд-Грин. – Генриетта поглядела в окно. – И в Сомерсет больше не возвращалась.
   – Я всегда хотела, чтобы вы с папой поженились, – призналась Сара.
   Леди Данбридж кивнула:
   – Я знаю, но мы никак не могли бы это сделать, даже если бы и захотели.
   Церковь запрещает брак между мужчиной и сестрой его покойной жены. Но леди Данбридж знала, что многие обходят этот запрет. Конечно, Саймон Экерсли был человеком строгих правил. Он не стал бы и пытаться. Даже если бы захотел.
   – Но мы не хотели, – заговорила она снова. – Я любила твоего отца, как брата, и он испытывал ко мне сходное чувство. Господи! – Она вынула из-за обшлага платок и вытерла глаза, после чего взглянула на Сару. – Я становлюсь ужасной плаксой. Но я так давно не говорила об этом. – Тетя Этта пожала плечами и поморщилась. – Меня вывело из равновесия имя лорда Мейхью. Впрочем, я кокетничала с ним вполне невинно. Это никак нельзя сравнить с твоей давней страстью к его крестнику.
   – Только по тому, насколько вам повезло со взаимностью, – сказала Сара, облачаясь в черное платье, которое она достала из самого дальнего уголка шкафа. – Или не повезло… – Она повернулась спиной к тете, и леди Данбридж с коротким смешком принялась застегивать ониксовые пуговицы на спине племянницы.
   – Мы все изменим.
   – Если бы это было так легко, – вздохнула Сара.
   – Не будь неверующей, но верующей! – перефразировала Писание ее тетка.
   – Я очень даже верю, что однажды Джейс поймет, что любит меня. А что касается того, чтобы он начал за мной бегать… – Сара пожала плечами. – В это я поверю, только если увижу своими глазами.
   – А ты верь, – сказала тетя Этта. – Потому что это вот-вот произойдет.
 
   В половине первого Джарред вошел в холл своего лондонского дома и окликнул камердинера. У него было всего полчаса на то, чтобы сменить рубашку, галстук, жилет и бриджи и успеть в гостиницу «Иббетсон» на встречу с Сарой и леди Данбридж.
   – Сэр! – Хендерсон торопливо спешил ему навстречу. – Вы сегодня рано вернулись.
   – Я сейчас же снова ухожу. У меня ровно в час встреча в «Иббетсоне», – сказал Джарред.
   – Я знаю, сэр, – ответил Хендерсон. – Леди Данбридж ответила согласием на ваше приглашение вместе позавтракать. – Он посмотрел на Джарреда как-то странно.
   – В этой гостинице завтрак для леди начинается в час дня, – пояснил Джарред.
   – Разумеется, сэр.
   – Больше для меня ничего не приходило? – спросил Джарред, направляясь через мраморный холл к лестнице.
   – Нет, сэр.
   Джарред резко остановился и взглянул на дворецкого:
   – Совсем ничего?
   – Нет, сэр.
   – И от его светлости герцога Суссекса тоже?
   – Ничего, сэр, – снова повторил Хендерсон. – А мы ожидаем от него письмо?
   – Да, – ответил Джарред. – Потому что его светлость сегодня утром не появился в клубе.
   Хендерсон знал, что такого еще не бывало.
   – И никто не видел его после вчерашнего бала, – продолжал Джарред. – Да и на балу его видели только мельком. А сегодня его вообще никто не видел и не имел от него известий. Я бы решил, что он задержался во Франции, если бы Эйвон и Баркли не поклялись, что заметили его вчера во дворце Суссексов. И если бы вчера ночью он не завез сюда письма.
   – Он не завозил их, сэр, – сообщил Хендерсон. – Он послал вместо себя человека.
   – Это был Траверс? – назвал Джарред имя секретаря герцога Суссекса.
   – Нет, – покачал головой Хендерсон. – Этого человека я не видел ни разу. Он сказал: «Король Артур велел передать гостинцы для Мерлина». Он вручил мне папку и головку сыра и вернулся к экипажу.
   – Это был экипаж герцога?
   – Нет, сэр, на том экипаже не было герба.
   Джарред нахмурился.
   – Письма были запечатаны. Я не заметил ничего указывающего на возможность подделки, и информация, содержащаяся в них, по-видимому, подлинная.
   – Посланец произнес пароль слово в слово: «Что за бутерброд без сыра? А сыр без французского вина?» И при этом достал головку круглого французского сыра, – добавил Хендерсон.
   Обычно «свободные братья» сами передавали почту Джарреду или в его отсутствие Хендерсону, но иногда это не представлялось возможным. И на такой случай был изобретен специальный код для каждой миссии, которым пользовались посланцы. Они должны были произнести особую фразу и передать некий предмет. Пароль и предмет оговаривались предварительно и назывались Хендерсону, который получал почту в отсутствие Джарреда.
   Дворецкий выглядел растерянным.
   – Неужели я ошибся насчет сыра? Или перепутал пароль?
   Джарред покачал головой:
   – Не вините себя, Хендерсон. Вы не ошиблись ни с паролем, ни с сыром. Этот пароль мы придумали перед поездкой герцога, причем сыр он сам выбрал в качестве опознавательного знака. Вчера Эйвон и Баркли оба видели его на балу. Но утром он не пришел в клуб.
   – Его светлость никогда не пропустил бы встречу, разве что с ним что-то стряслось.
   – И я так думаю, – сказал Джарред. Хендерсон подтвердил его худшие опасения. – Мы все очень волнуемся. – Он оглянулся на дворецкого: – Где же Фентон?
   – Его нет, сэр. Сегодня четверг, его выходной день. Он свободен до вечера.
   – Тогда идемте со мной. – Джарред побежал вверх по лестнице, на ходу стаскивая с себя сюртук и расстегивая жилет. – Мне потребуется ваша помощь, потому что чем скорее я позавтракаю с леди Данбридж, тем скорее займусь исчезновением Суссекса.
   Хендерсон поспешил следом, подхватив на лету сюртук хозяина.
   – Позвольте спросить, сэр, что произошло с вашей одеждой? Это была случайность?
   – Никакой случайности, – ответил Джарред. – Это было сделано намеренно.
   – Намеренно?
   Джарред кивнул.
   – Под конец нашего делового разговора в «Шоколадном дереве» я счел своим долгом указать лорду Данбриджу на то, что он проявил дурной вкус при выборе жилета. – Он слабо улыбнулся при этом воспоминании. – А он счел своим долгом облить меня кофе. – Тут он поморщился. – Весьма крепким кофе, к тому же щедро сдобренным коньяком.
   – Мы потребуем у него удовлетворения, сэр? – ахнул Хендерсон.
   Джарред покачал головой.
   – Я первым оскорбил его. А порча костюма для меня еще не повод, чтобы вызвать человека на дуэль. Как бы сильно я его ни презирал.
   – Но, сэр! Лорд Данбридж всего лишь виконт. А вы маркиз, и он оскорбил вас.
   Джарред услышал в голосе Хендерсона неодобрение. Для представителей высшего сословия иерархия была весьма важной вещью. И такой же, если не еще более важной, представлялась она слугам.
   – Правильно, – согласился Джарред. – Но оскорбление посредством чашки кофе нельзя назвать смертельным. К тому же это не по-джентльменски с моей стороны – вызвать Данбриджа после того, как я намеренно его спровоцировал. – Он развязал галстук и отбросил его в сторону. – На самом деле урон здесь небольшой. Моя честь нисколько не пострадала. А репутация моя не настолько хрупка, чтобы не выдержать оскорбления такого рода. Я очень удивился бы, если бы он не отплатил мне. Может, он и посвящен в духовный сан, но никак нельзя было ожидать, что он подставит другую щеку. – Достигнув верхней площадки, Джарред устремился по коридору в свою комнату. – К сожалению, я не угадал, в какую форму выльется его месть. Вот теперь придется потратить время на переодевание.
   Войдя в спальню, Джарред направился прямиком к гардеробу. Открыв дверцы, он достал свежий сюртук, жилет и бриджи, затем вошел в туалетную комнату за рубашкой и галстуком. Отыскав бережно завернутые в папиросную бумагу рубашки, он принес их в спальню и положил на кровать.
   Хендерсон включился в работу, оказывая активное содействие, где оно требовалось, разворачивал папиросную бумагу, расправлял свернутый галстук, а Джарред тем временем снял залитую кофе рубашку и натянул через голову новую.
   Справившись с рубашкой, Джарред сел в кресло и стянул сапоги, затем испачканные бриджи и облачился в свежую пару. Взглянув на золоченые бронзовые часы на камине, он счел нужным поторопить дворецкого, который отгибал уголки воротничка и повязывал вокруг шеи Джарреда новый галстук.
   – Быстрее, Хендерсон.
   – Я стараюсь как могу, сэр.
   – И все же поспешите, – велел Джарред.
   – Тогда стойте спокойно, сэр. – Когда-то Хендерсон служил камердинером, но вот уже пятнадцать лет, как он исполнял обязанности дворецкого. Придание галстуку нужной формы было исключительно трудоемкой и кропотливой работой.
   – Не могу, – сказал Джарред. Он чувствовал себя смертельно усталым и держался только благодаря нервной энергии. Стоит сейчас успокоиться, и он уже будет ни на что не годен, пока не выспится.
   – Это, конечно, оттого, что вы пьете слишком много кофе.
   Наблюдение Хендерсона вызвало у Джарреда улыбку.
   – Этим утром я в самом деле злоупотребил им. – Он кивнул на залитую одежду.
   – К тому же вы на ногах уже целые сутки, – напомнил ему Хендерсон.
   – Да, я не чувствую особых преимуществ, рано начав день, – усмехнулся Джарред. – Все утро я только и делал, что опаздывал. Не хотелось бы закрепить эту привычку.
   Признание лорда Шеппердстона просто ошеломило Хендерсона. Его милость с детства усвоил, что точность – вежливость королей. Ему с колыбели внушали, что джентльмен никогда не заставляет ждать других джентльменов. В результате лорд Шеппердстон не опаздывал никогда и никуда.
   – Прошу прощения, сэр, – извинился Хендерсон, ловко фиксируя свободный узел и расправляя длинные концы галстука. – Я также нисколько не желаю содействовать вашим опозданиям. Ведь поистине…
   – Точность – вежливость королей, – процитировал Джарред. Застегнув жилет, он побрызгался немного своей любимой хвойной туалетной водой, чтобы отбить запах кофе. Жаль, что нет времени принять ванну. Об этом сейчас не может быть и речи. Он и так надеялся, что Сара и ее тетушка, как большинство женщин, склонны опаздывать на встречи. Часы снова притянули его взгляд.
   – Некоторое время меня можно будет найти в обеденном зале гостиницы «Иббетсон». Если поступят какие-то известия от нашего Короля Артура, немедленно пошлите за мной.
   – Непременно, сэр.
   – Спасибо за помощь, Хендерсон. Я боялся, что снова опоздаю, но у меня в запасе целых восемь минут.

Глава 14

   Джарред опаздывал!
   Леди Данбридж разгладила лиф платья и поерзала на неудобном стуле. Стул, однако, был всего лишь второстепенным источником дискомфорта, который она испытывала, ловя на себе пристальные мужские взгляды с того момента, как прошла через холл и вошла в общую столовую без сопровождения.
   Общая столовая радушно принимала одиноких дам в течение двух часов, отведенных на дамский завтрак, но этого нельзя было сказать о расположившихся здесь джентльменах. Дамы без сопровождения, судя по всему, вызывали их крайнее неудовольствие.
   Леди Данбридж, уже некоторое время нетерпеливо постукивавшая ногой по полу, бросила взгляд на стенные часы. Прошло две минуты с тех пор, как она смотрела на них последний раз.
   В своем письме маркиз Шеппердстон просил, чтобы они с Сарой не опаздывали, и она выполнила его просьбу. Это он опаздывал уже на десять минут.
   Леди Данбридж поманила официанта и попросила дать ей бумагу и чернила.
   – Надеюсь, это предназначалось не для меня!
   Леди Данбридж подняла взгляд и встретилась с карими глазами маркиза Шеппердстона.
   – Вообще-то именно для вас, – сдержанно произнесла она. – Я собиралась написать вам записку и вернуться к себе в номер. Может быть, вы не обратили внимания, лорд Шеппердстон, но я здесь единственная дама без провожатого и чувствую себя очень неловко.
   Джарред склонился над ее рукой.
   – Весьма сожалею, что мое опоздание причинило вам неудобства, леди Данбридж. Но обстоятельства задержали меня. – Обстоятельствами, задержавшими его на этот раз, был перевернувшийся фургон с фруктами, приостановивший движение по всей Парк-лейн. Джарреду пришлось добираться в объезд длинной дорогой. – Надеюсь, вам недолго пришлось меня ждать?
   – Десять минут, – ответила леди Данбридж. – Я пришла ровно в назначенное вами время. А вы опоздали.
   Не было смысла отпираться. Он в самом деле опоздал. Опять. Леди Данбридж заслуживала его извинений.
   – Я еще раз прошу великодушно простить меня. – Он положил руку на спинку стоявшего напротив стула. – Вы позволите?
   Помедлив секунду, она величественно кивнула:
   – Пожалуйста.
   Джарред сел и подозвал официанта.
   – Желаете позавтракать?
   Она покачала головой:
   – Спасибо, с меня будет довольно чашки чаю с печеньем.
   – Чаю и печенья для леди, – велел Джарред.
   – А для вас, сэр?
   – Я уже позавтракал, – сказал Джарред. – Но вы принесите еще одну чашку чаю для второй леди, которая сейчас к нам присоединится.
   – Сара не присоединится к нам, – возразила леди Данбридж. – Ни сейчас, ни после.
   – Вот как? – потрясенно спросил Джарред. Он не мог скрыть разочарования, услышав, что Сара не спустится к завтраку. – Почему?
   – Она отдыхает, – улыбнулась леди Данбридж.
   – Отдыхает? – повторил он, выпрямляясь. – Она не захворала?
   – Просто устала. – Леди Данбридж встретилась с ним взглядом. – Вчера вечером она уходила. – Она снова улыбнулась: – И вернулась только на рассвете.
   – Я слышал, что бал у леди Суссекс затянулся до самого утра, – пробормотал Джарред. – Кажется, весь Лондон побывал там. Надеюсь, мисс Экерсли осталась довольна?
   Леди Данбридж не могла не отдать ему должное за то, что он старался выгородить ее племянницу.
   – Вам это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было, поскольку Сара большую часть ночи провела с вами, – ответила она.
   – Я не был на балу, – сказал Джарред.
   – Как и моя племянница. Вам хорошо известно, что она ночью была у вас дома.
   – Вам известно, что ваша племянница покинула гостиницу и ночью одна пришла ко мне домой? – изумился Джарред.
   – Да, известно, – признала леди Данбридж.