Человек, несущий свёрток, беспокоится о том, чтобы его не потерять, — его сознание фиксировано на свёртке. Сознание человека, который дорожит чувством «я есть», фиксировано на себе. Джняни не фиксируется ни на чём, поэтому нельзя сказать, что он сознателен. Но и нельзя сказать, что он бессознателен. Он есть само сердце осознания. Мы называем его дигамбара, одетый в пространство, Обнажённый, лишённый любой формы. Не существует такого имени и такой формы, в которых он мог бы существовать, однако он — единственное, что действительно есть.
   В: Я не могу этого понять.
   М: А кто может? Ум ограничен. Достаточно подвести вас к самым границам знания и повернуть вас лицом к бескрайности неизведанного. Нырнуть в него должны вы сами.
   В: А свидетель? Он реален или нереален?
   М: И то, и другое. Последний оплот иллюзии, первое прикосновение реальности. Сказать: «Я только свидетель» — значит одновременно произнести ложь и истину: ложь — из-за «я», истину — из-за свидетеля. Лучше сказать: «Есть только свидетельствование». Когда вы говорите «я», вся вселенная обретает бытие вместе со своим создателем.
   В: Ещё вопрос. Можно представить личность и «я» как двух братьев — маленького и большого? Маленький брат злобен и эгоистичен, груб и беспокоен, а большой брат умён и добр, рассудителен и внимателен, свободен от сознания тела с его желаниями и страхами. Большой брат знает маленького, но маленький ничего не знает о большом и считает себя совершенно самостоятельным. Гуру приходит и говорит маленькому: «Ты не один, ты происходишь из очень хорошей семьи, у тебя замечательный брат, очень добрый и мудрый, и он тебя очень любит. Помни о нём, думай о нём, найди его, служи ему, и станешь с ним одним». Теперь вопрос: эти двое — личное и индивидуальное, ложное «я» и истинное «я» — оба находятся в нас или это только сравнение?
   М: И то, и другое. Они кажутся разными, но при тщательном рассмотрении оказываются одним. Двойственность существует только до тех пор, пока не ставится под сомнение. Если внимательно посмотреть на троицу — ум, я и дух (вьякти, вьякта, авьякта) — она станет одним. Это лишь способы восприятия — привязанность, непривязанность и трансцендентность.
   В: Ваше утверждение о том, что мы пребываем во сне, делает вашу позицию неопровержимой. Как бы мы ни пытались возражать, вы просто отрицаете действительность этого. С вами невозможно дискутировать!
   М: Желание дискутировать — это всего лишь желание. Желание знать, желание иметь силу, даже желание существовать — это просто желания. Каждый хочет быть, выжить, продолжаться, поскольку никто не уверен в себе. Но все бессмертны. Вы делаете себя смертными, считая себя телами.
   В: Раз уж вы нашли свою свободу, не могли бы вы дать мне её кусочек?
   М: Почему кусочек? Берите всё. Берите, она для того и есть, чтобы её брали. Но вы боитесь свободы!
   В: Свами Рамдасу приходилось иметь дело с подобной просьбой. Однажды преданные собрались вокруг него и стали просить освобождения. Рамдас слушал их с улыбкой, затем вдруг стал серьёзным и сказал: «Вы можете получить её, здесь и сейчас, свобода абсолютна и постоянна. Кто действительно хочет её, выйдите вперёд». Никто не шевельнулся. Он трижды повторял своё предложение. Никто не откликнулся. Тогда он сказал: «Предложение аннулировано».
   М: Привязанность уничтожает смелость. Дающий всегда готов отдать. Нет берущего. «Свобода» означает «отпустить». Люди просто не хотят отпустить всё. Они не знают, что конечное — цена бесконечного, как смерть — цена бессмертия. Духовная зрелость — это готовность отпустить всё. Отказ — это первый шаг. Но истинный отказ лежит в осознании того, что отказываться не от чего, потому что ничто вам не принадлежит. Это подобно глубокому сну: вы не отказываетесь от кровати, когда засыпаете, — вы просто забываете о ней.

74
Истина здесь и сейчас

   Вопрос: Мой вопрос такой: каково доказательство истины? Последователи всех религий, метафизических или политических, философских или этических, убеждены, что их истина единственная, что всё остальное — ложь, и принимают своё собственное непоколебимое убеждение за доказательство истины. «Я убеждён, значит, это должно быть так», — говорят они. Мне кажется, что любая философия или религия, любая доктрина или идеология, какой бы полной, свободной от внутренних противоречий и эмоционально притягательной она ни была, может быть доказательством только своей собственной истины. Это как одежда, надеваемая людьми, которая различается в зависимости от времени и обстоятельств и следует своим тенденциям моды. Может ли существовать истинная религия или философия, не зависящая от чьих-либо убеждений? И не в священных текстах, поскольку они также зависят от чьей-то веры в них. Существует ли истина, которая не зависит от веры в неё, которая не является субъективной?
   Махарадж: А наука?
   В: Наука циклична, она заканчивается тем, с чего начинается — чувствами. Она имеет дело с переживаниями, а переживания субъективны. Два человека не могут иметь одно и то же переживание, хотя могут выражать его одними и теми же словами.
   М: Вам надо искать истину за пределами ума.
   В: Хватит с меня трансов, сэр. Любой наркотик может вызвать их дёшево и быстро. Даже классическое самадхи, вызванное дыхательными или ментальными упражнениями, не сильно от них отличается. Есть кислородное самадхи, самадхи двуокиси углерода и самостоятельно вызванное самадхи, следствие повторения мантры или цепочки мыслей. Монотонность усыпляет. Я не могу принять самадхи, даже самое великое, в качестве доказательства истины.
   М: Самадхи находится за пределами переживаний. Это состояние, лишённое качеств.
   В: Отсутствие переживаний вызвано невниманием. Они возобновляются с возвращением внимания. Закрытые глаза не опровергают свет. Приписывая реальность состояниям отрицания, мы не продвинемся далеко. Само отрицание содержит в себе утверждение.
   М: В каком-то смысле вы правы. Но разве вы не видите, что просите доказательства истины, не объясняя, какую истину имеете в виду и какое доказательство может вас удовлетворить? Вы можете доказать всё что угодно, если сами будете доверять своему доказательству. Но что докажет, что ваше доказательство истинно? Я могу легко заставить вас согласиться с тем, что вы знаете только то, что вы существуете, — что вы являетесь единственным доказательством чего бы то ни было. Но я не отождествляю простое существование с реальностью. Существование скоротечно, всегда в пределах времени и пространства, а реальность неизменна и всепроникающа.
   В: Сэр, я не знаю, какова истина и что может быть её доказательством. Не бросайте меня на милость моих знаний — у меня их нет. Здесь вы — познавший истину, не я.
   М: Вы отказываетесь от свидетельствования как от доказательства истины, опыт других не имеет для вас никакого значения, вы отвергаете все выводы из сходных утверждений большого количества независимых свидетелей. Так что сами скажите мне, какое доказательство удовлетворит вас, что вы считаете действительным доказательством?
   В: Если честно, я не знаю, что может быть доказательством.
   М: Даже не ваш собственный опыт?
   В: Ни мой опыт, ни даже моё существование. Они зависят от моего сознания.
   М: А от чего зависит ваше сознание?
   В: Я не знаю. Раньше я бы сказал «от тела», теперь я вижу, что тело вторично, а не первично, и не может считаться доказательством существования.
   М: Я рад, что вы отказались от концепции «я есть тело», основного источника ошибок и страдания.
   В: Я отказался от неё интеллектуально, но чувство отождествления с чем-то конкретным, с личностью, всё ещё со мной. Я могу сказать: «Я есть», — но не могу сказать, что я. Я знаю, что существую, но не знаю, что существует. Как бы я ни пытался это выразить, я оказываюсь лицом к лицу с неизвестным.
   М: Само ваше бытие и есть реальность.
   В: Боюсь, что мы говорим о разных вещах. Я не являюсь каким-то абстрактным бытием. Я личность, ограниченная и осознающая свои ограничения. Я есть факт, но очень непрочный факт. Нет ничего, на чём могло бы быть основано моё существование как личности.
   М: Ваши слова мудрее вас самих! Ваше существование как личности недолговечно. Но разве вы всего лишь личность? Разве вы вообще личность?
   В: Как мне на это ответить? Моё чувство бытия доказывает только то, что я есть. Оно не доказывает ничего, что не зависит от меня. Я относителен, одновременно создание и создатель относительного. Абсолютное доказательство абсолютной истины — что это, где оно? Разве может простое чувство «я есть» служить доказательством реальности?
   М: Конечно, нет. «Я есть» и «мир есть» относительны и взаимозависимы. Они вызваны тенденцией ума проецировать имена и формы.
   В: Имена, и формы, и идеи, и убеждения, но не истину. Если бы не вы, я бы принял относительность всего, включая истину, и научился бы жить допущениями. Но я встретил вас и услышал, как вы говорите об Абсолюте как о чрезвычайно желаемом и будто бы в пределах моей досягаемости. Такие слова, как покой, блаженство, вечность, бессмертие, привлекают моё внимание как обещающие свободу от страха и боли. Мои врождённые инстинкты — поиск удовольствий и любопытство — разбужены, и я начинаю исследовать открытую вами территорию. Всё кажется чрезвычайно привлекательным, и я, естественно, спрашиваю: «Это достижимо? Это реально?»
   М: Вы как ребёнок, который говорит: «Докажи, что сахар сладкий, только тогда я его съем». Доказательство сладости находится во рту, а не в сахаре. Чтобы знать, что он сладкий, вы должны попробовать его, другого пути нет. Конечно, сначала вы спросите: «Это сахар? Он сладкий?» — и примете моё утверждение, пока сами не попробуете. Только тогда все сомнения рассеются, и ваше знание станет непоколебимым первоисточником. Я не прошу вас верить мне. Хотя бы доверяйте мне немного для начала. Каждый шаг подтверждает или опровергает сам себя. Кажется, вы хотите, чтобы доказательство истины предшествовало самой истине. А каким будет доказательство доказательства? Видите, вы движетесь в обратном направлении. Чтобы прекратить это, вы должны перестать требовать доказательств и принять, хотя бы на мгновение, что-то как истинное. На самом деле не важно, что это будет. Это может быть Бог, или я, или вы сами. В каждом случае вы принимаете что-то неизвестное или кого-то неизвестного как истину. Теперь, если вы будете действовать в соответствии с принятой вами истиной, даже одно мгновение, очень скоро вы окажетесь на второй ступени. Это подобно карабканью на дерево в темноте — вы можете ухватиться за следующую ветку только тогда, когда прочно стоите на предыдущей. В науке это называется экспериментальным подходом. Чтобы доказать теорию, вы проводите эксперимент в соответствии с рабочими инструкциями, оставленными теми, кто проводил этот эксперимент до вас. В духовном поиске цепь экспериментов, которые необходимо провести, называется Йогой.
   В: Существует так много видов Йоги, какой предпочесть?
   М: Конечно, каждый джняни предложит путь, пройденный им самим, как тот, который он знает лучше всего. Но большинство их очень либеральны и адаптируют свои советы к нуждам ищущих. Все пути ведут к очищению ума. Нечистый ум непроницаем для истины, чистый ум прозрачен. Сквозь него истину можно увидеть легко и ясно.
   В: Я прошу прощения, но, кажется, я не могу разрешить свою трудность. Я прошу доказательство истины и мне дают методы её достижения. Предположим, что я следую этим методам и достигаю какого-то чудесного и желаемого состояния. Как узнать, что моё состояние истинно? Каждая религия начинает с веры и обещаний некоего экстаза. Этот экстаз реален, или это продукт веры? Потому что, если это не настоящее состояние, мне оно ни к чему. Возьмите, к примеру, христианство, которое говорит: «Иисус ваш Спаситель, верьте, и будете спасены от греха». Когда я спрашиваю грешащего христианина, как же так произошло, что он не был спасён от греха, несмотря на его веру в Христа, он отвечает: «Моя вера несовершенна». Мы снова оказываемся в порочном круге — без совершенной веры нет спасения, без спасения нет совершенной веры, значит, и нет спасения. Наложены невыполнимые условия, и при этом нас обвиняют в невыполнении этих условий.
   М: Вы не понимаете, что ваше нынешнее состояние бодрствования — это состояние неведения. Ваш вопрос о доказательстве истины порождён незнанием реальности. Вы контактируете со своими чувственными и ментальными состояниями в сознании в точке «я есть», а реальность не может быть опосредованной, с ней нельзя контактировать, её нельзя пережить. Вы принимаете двойственность настолько как само собой разумеющееся, что даже не замечаете её, а для меня разнообразие и отличия не создают разделения. Вы воображаете, что реальность находится отдельно от имён и форм, а для меня имена и формы — вечно меняющиеся выражения реальности и неотделимы от неё. Вы требуете доказательства истины, а для меня доказательством является всё существование. Вы отделяете существование от бытия, а бытие от реальности, а для меня они являются одним. Как бы сильно вы ни были убеждены в истинности своего бодрствующего состояния, вы не считаете его постоянным и неизменным, каким я считаю своё. И всё же я не вижу между нами разницы, кроме той, что вы придумываете вещи, а я нет.
   В: Сначала вы лишаете меня права задавать вопросы об истине, а затем обвиняете в воображении! То, что для вас является воображением, для меня — реальность.
   М: Пока вы не начнёте исследование. Я не обвиняю вас ни в чём. Я только прошу вас задавать вопросы мудро. Вместо поиска доказательства истины, которой вы не знаете, просмотрите доказательства того, что, по-вашему, вы знаете. Вы обнаружите, что ничего по-настоящему не знаете — вы доверяете словам других. Чтобы узнать истину, вы должны пройти через свой собственный опыт.
   В: Я смертельно боюсь всяких самадхи и других трансов, какими бы ни были их причины. Выпивка, курево, высокая температура, наркотики, дыхательные упражнения, пение, тряска, танец, кружение, молитва, секс или голодание, мантры или какая-то головокружительная абстракция могут выбить меня из моего бодрствующего состояния и дать мне некоторый опыт, незнакомый, следовательно, экстраординарный. Но когда его причина исчезает, эффект растворяется и остаётся только воспоминание, навязчивое, но бледнеющее.
   Давайте отбросим все средства и их результаты, поскольку результаты связаны со средствами. Давайте сформулируем вопрос по-новому: можно ли найти истину?
   М: В каком месте может находиться истина, чтобы вы могли отправиться туда в её поисках? И как вы узнаете, что нашли её? Каким критерием вы воспользуетесь, чтобы проверить её? Вы опять вернулись к своему первоначальному вопросу: каково доказательство истины? Должно быть, что-то не так с самим вопросом, поскольку вы повторяете его снова и снова. Почему вы спрашиваете о доказательствах истины? Не потому ли, что сами не знаете истину и боитесь быть обманутым? Вы воображаете, что истина — это вещь, имеющая название «истина», и что иметь её выгодно, при условии, что она настоящая. Отсюда ваш страх быть обманутым. Вы хотите купить истину, но боитесь торговцев. Вы боитесь подделок и имитаций.
   В: Я не боюсь быть обманутым. Я боюсь обмануть самого себя.
   М: Но вы обманываете себя в своём незнании своих истинных мотивов. Вы просите истину, но на самом деле вы просто ищете комфорта, который бы длился вечно. Ничто, никакое состояние ума не может длиться вечно. Во времени и пространстве всегда есть предел, потому что время и пространство сами ограничены. А в безвременном слово «навсегда» не имеет смысла. То же и с «доказательством истины». В сфере недвойственности всё целостно, всё является своим собственным доказательством, значением и целью. Там, где всё едино, подтверждения не нужны. Вы полагаете, что постоянство является доказательством истины, что то, что длится дольше, каким-то образом более истинно. Время становится мерилом истины. А поскольку время находится в уме, ум становится судьёй и ищет внутри себя доказательства истины — задание насколько невозможное, настолько и бесполезное!
   В: Сэр, если бы вы сказали: «Ничто не истинно, всё относительно», — я бы согласился с вами. Но вы настаиваете, что существует истина, реальность, совершенное знание, поэтому я спрашиваю: «Что это, и откуда вы знаете?» И что может заставить меня сказать: «Да, Махарадж был прав»?
   М: Вы цепляетесь за необходимость в доказательстве, свидетельстве, авторитете. Вы всё ещё воображаете, что истина нуждается в указывании на неё и словах: «Посмотрите, вот истина». Это не так. Истина не является результатом усилий, концом дороги. Она здесь и сейчас, в самом стремлении и поиске. Она ближе, чем ум и тело, ближе, чем чувство «я есть». Вы не видите её, потому что направляете взгляд слишком далеко от себя, за пределы своего сокровенного бытия. Вы объективировали истину и настаиваете на стандартных доказательствах и проверках, которые приложимы только к вещам и мыслям.
   В: Из ваших слов я могу сделать только один вывод: что истина за пределами меня и что я не компетентен говорить о ней.
   М: Вы не только компетентны, вы есть сама истина. Только вы принимаете ложное за истинное.
   В: По-моему, вы говорите: «Не просите доказательств истины. Занимайтесь только тем, что не истинно».
   М: Истина обнаруживается в распознавании ложного. Вы можете знать то, чего нет. Тем, что есть, вы можете только быть. Знание относится к познанному. В некотором смысле это обратная сторона неведения. Там, где нет неведения, зачем нужно знание? Сами по себе ни неведение, ни знание не существуют. Это просто состояния ума, который, в свою очередь, является лишь видимостью движения в сознании, которое по сути своей неизменно.
   В: Истина находится в пределах сферы ума или вне её?
   М: И там и там, и в то же время не там и не там. Это нельзя выразить словами.
   В: Я всё время слышу только это — невыразимо (анирвачанья). Это не делает меня мудрее.
   М: Действительно, это часто скрывает простое незнание. Ум может оперировать терминами собственного изобретения, он просто не может выйти за пределы себя. То, что не является ни чувственным, ни ментальным, но без чего в то же время не может существовать ни чувственное, ни ментальное, не может содержаться в них. Поймите, что ум ограничен. Чтобы выйти за его пределы, вы должны согласиться на безмолвие.
   В: Можно ли сказать, что действие является доказательством истины? Его нельзя выразить словами, но его можно продемонстрировать.
   М: Ни действие, ни бездействие. Истина за пределами обоих.
   В: Может ли человек вообще сказать: «Да, это истинно»? Или он ограничен только отрицанием ложного? Другими словами, является ли истина чистым отрицанием? Или может наступить момент, когда она станет утверждением?
   М: Истину нельзя описать, но можно пережить.
   В: Переживание субъективно, им нельзя поделиться. Ваш опыт никуда меня не привёл.
   М: Истину можно пережить, но это не просто переживание. Я знаю её и могу передать её, но только если вы для неё открыты. Быть открытым означает не хотеть ничего другого.
   В: У меня много желаний и страхов. Означает ли это, что я не подхожу для истины?
   М: Истина — это не награда за хорошее поведение и не приз за прохождение испытаний. Она не может быть вызвана. Это первичный, нерождённый, древний источник всего, что есть. Вы подходите, потому что вы есть. Вам не надо заслуживать истину. Она ваша. Просто перестаньте убегать, гоняясь за ней. Остановитесь, пребывайте в покое.
   В: Сэр, если вы хотите, чтобы тело было неподвижным, а ум — спокойным, расскажите, как это сделать. В самоосознании я вижу тело и ум, движимые причинами, неподвластными моему контролю. Наследственность и окружение доминируют надо мной абсолютно. Могущественное «я есть», создатель вселенной, может быть сметено наркотиком — временно, или ядом — навсегда.
   М: Вы опять принимаете себя за тело.
   В: Даже если я перестану считать это тело из костей, плоти и крови собой, останется тонкое тело, сотканное из мыслей и чувств, воспоминаний и представлений. Если я и это перестану считать собой, всё ещё останется сознание, которое тоже является своего рода телом.
   М: Вы совершенно правы, но не останавливайтесь на этом. Идите дальше. Ни сознание, ни «я есть» в его центре не являются вами. Ваше истинное бытие абсолютно лишено самосознания, свободно от любого самоотождествления с чем бы то ни было грубым, тонким или трансцендентным.
   В: Я могу представить себя за пределами этого. Но какие у меня доказательства? Чтобы быть, я должен быть кем-то.
   М: Всё как раз наоборот. Чтобы быть, вы должны быть никем. Думать, что вы кто-то или что-то, — это смерть и ад.
   В: Я читал, что в древнем Египте люди допускались на некоторые мистерии, где под воздействием наркотиков или заклинаний выходили из своих тел и могли ощущать себя стоящими в стороне и смотрящими на свои распростёртые тела. Это делалось для того, чтобы убедить их в реальности жизни после смерти и зародить в них глубокую обеспокоенность своей конечной судьбой, что было крайне выгодно государству и церкви. Самоотождествление с личностью, владеющей телом, оставалось.
   М: Тело состоит из пищи, как ум — из мыслей. Воспринимайте их такими, какие они есть. Естественное и спонтанное не-отождествление — это освобождение. Вам не нужно знать, чем вы являетесь. Достаточно знать, чем вы не являетесь. Вы никогда не узнаете, кто вы, потому что любое открытие открывает новые горизонты для исследования. Неизведанное не имеет границ.
   В: Означает ли это вечное неведение?
   М: Это означает, что неведения никогда не было. Истина в открывании, не в открытии. А в открывании нет ни начала, ни конца. Подвергните границы сомнению, выйдите за их пределы, поставьте себе невыполнимые на данный момент задания — таков путь.

75
В покое и безмолвии вы растёте

   Вопрос: Индийская традиция говорит нам, что Гуру необходим. Для чего он необходим? Мать необходима, чтобы дать ребёнку тело. Но она не даёт ему душу. Её роль ограничена. А как обстоят дела с Гуру? Его роль тоже ограничена? И если да, то чем? Или он необходим в целом, даже абсолютно?
   Махарадж: Сокровенный свет, сияющий в сердце спокойно и безвременно, и есть истинный Гуру. Всё остальные всего лишь указывают путь.
   В: Меня интересует не внутренний Гуру, а только тот, который указывает путь. Есть люди, которые верят, что без Гуру Йога недосягаема. Они постоянно находятся в поиске правильного Гуру, меняя одного на другого. Насколько ценны такие Гуру?
   М: Они временны, это ограниченные временем Гуру. Вы встречаете их на каждом шагу своей жизни. Они нужны вам для приобретения какого-либо знания или умения.
   В: Мать является матерью только на срок жизни. Она начинается с рождением и заканчивается со смертью. Она не навсегда.
   М: Также и связанный временем Гуру не навсегда. Он выполняет свою задачу и уступает место следующему. Это вполне естественно и не заслуживает никакого порицания.
   В: Нужны ли мне разные Гуру для разных типов знания и умения?
   М: В таких делах не может быть правил, кроме одного: «внешнее мимолётно, сокровенное — постоянно и неизменно», хотя и всегда новое в действии и проявлении.
   В: Какова связь между внутренним и внешним Гуру?
   М: Внешний Гуру представляет внутреннего, внутренний принимает внешнего — на время.
   В: Кто прилагает усилие?
   М: Ученик, разумеется. Внешний Гуру даёт инструкции, внутренний посылает силу, задача ученика — их незамедлительное использование. Без воли, проницательности и энергии со стороны ученика внешний Гуру бессилен. Внутренний Гуру не упускает свой шанс. Тупость и преследование ложных целей приводят к кризису, и ученик, проснувшись однажды, обнаруживает себя в плачевном состоянии. Мудр тот, кто не ждёт неприятностей, которые могут быть довольно суровыми.
   В: Это угроза?
   М: Нет, не угроза, а предупреждение. Внутренний Гуру не следует заповеди ненасилия. Временами он может быть очень грубым, вплоть до уничтожения тупой или извращённой личности. Страдания и смерть, как и жизнь и счастье, — его рабочие инструменты. Только в двойственности ненасилие становится объединяющим законом.
   В: Надо ли в таком случае бояться своего собственного «я»?
   М: Бояться не надо, потому что «я» желает только добра. Но его следует принимать всерьёз. Оно требует внимания и послушания. Когда его не слушаются, оно переходит от убеждений к принуждению. Пока оно может ждать, его нельзя игнорировать. Трудность связана не с Гуру, внешним или внутренним. Гуру доступен всегда. Нет только созревшего ученика. Если человек не готов, что можно сделать?
   В: Готов или устремлён?
   М: И то и другое. Это одно и то же. В Индии мы называем это адхикари. Это значит способный и достойный.
   В: Может ли внешний Гуру даровать инициацию (дикша)?
   М: Он может давать сколько угодно инициаций, но инициация в Реальность должна прийти изнутри.