– Есть ли еще какие-нибудь дела, требующие рассмотрения на Конклаве? – спросил Лайтол, как того требовал установленный порядок.
   – У меня есть вопрос, – поднимаясь, заявил Торик.
   – Прошу, лорд Торик.
   – Кто будет лордом-правителем Посадочной площадки?
   Тут даже Лайтол растерялся и безмолвно уставился на правителя Южного.
   Торик довольно усмехнулся.
   – Каждому ясно, что такое важное место нельзя оставлять без надзора. – Его слова звучали вполне рассудительно, поэтому Джексом едва сдержал возглас недоумения, увидев потрясенные лица остальных лордов. Это выражение было наиболее заметно на лицах тех, кто действительно понимал значимость Посадочной площадки. Джексом еще больше укрепился в своих подозрениях, отметив тех, кто придерживался обратного мнения: Сэнджел, Нессел, Сигомал, Корман, Бергамон и Лоуди, хотя лицо правителя Айгена выражало скорее неуверенность, нежели протест.
   – Ты, должно быть, просто не в курсе последних событий, – удивленным тоном проговорил он. – Лорд-Оберегающий Лайтол, мастер Робинтон и Д'рам, всадник Тирота, совместными усилиями поддерживают порядок на Площадке и в равной степени представляют интересы цехов, холдов и Вейров. Они отлично справляются. Добро пожаловать к нам, на Площадку, лорд Торик.
   – Как только Айвас был обнаружен, – твердо проговорил Лайтол, на Посадочной площадке созвали совещание. В нем приняли участие восемь лордов-правителей, восемь Главных мастеров и семь Предводителей Вейров, которые единодушно решили, что ввиду своей исторической ценности и современного значения в качестве обучающего центра, Площадка получает статус независимой зоны.
   Корман что-то раздраженно бубнил Несселу, но когда Лайтол предложил ему высказаться, угрюмо отказался.
   – Каковы границы Площадки? – в упор спросил Лайтола Торик.
   Лайтол, прежде чем ответить, смерил южанина укоризненным взглядом.
   – Разумеется, те же самые, что были отмечены на картах поселенцев. Торик состроил гримасу и сел, настороженно следя за реакцией остальных лордов. Джексом, наблюдая за ним из-под руки, терялся в догадках: что замышляет коварный южанин? Ведь ему наверняка известно, что, вздумай он выдвинуть новые территориальные притязания, они встретят отпор холдов, цехов и Вейров – особенно Вейров. Джексом уже начал сожалеть, что подсказал Торику выход из ситуации с Большим островом – это затруднение еще добрых два Оборота отвлекало бы его от алчных мыслей о восточных землях. Молодой лорд вздохнул. Иногда решение одного вопроса приводит к возникновению дюжины новых.
   Он почувствовал огромное облегчение, когда Лайтол без лишних проволочек объявил заседание Конклава закрытым. Кое-кто вздумал протестовать и возмущаться, но Лайтол предпочел не заметить их недовольства – у него были на это все права. Но, как Джексому ни хотелось поскорее выскочить из Большого зала, пришлось ему вытерпеть еще одну церемонию.
   «Мы закруглились», – сообщил он Руту.
   Лайтол возглавил процессию. Джексом ловко вклинился между Ларадом и Асгенаром, впереди правителя Форта, пробормотав лорду Гроху слова извинения. Лайтол, соблюдая обычай, трижды ударил кулаком по двери, и тиллекский дворецкий сразу же отворил ее. Про себя Джексом подумал, что все дворецкие обладают неким внутренним чутьем, которое позволяет им предчувствовать скорое окончание сборищ. Лайтол кивнул – стоявшие по обе стороны от массивных дверей кинулись к металлическим маховикам и, отвернув их, распахнули тяжелые створки. Яркий солнечный свет показался Джексому почти таким же ослепительным, как великолепные наряды толпящихся на ступенях гостей. В первом ряду стояли трое претендентов: Блессерел занял место точно в центре, поглядывал вокруг с самодовольным видом: Терентел, слева от него, сохранял равнодушный, почти туповатый вид; Рандел спокойно стоял поодаль, справа. Его окружали мастер Робинтон, Шарра, Сибел, Менолли и вожди Бендена. Джексом незаметно улыбнулся и увидел на лицах друзей облегчение еще до того, как Лайтол сделал официальное заявление.
   – В третьем туре голосования большинством в двенадцать голосов, – проговорил он, когда гомон толпы стих, – Конклав избрал нового лорда-правителя. Лорд Рандел, разреши мне первым поздравить тебя с законным вступлением в наследство.
   Воздух наполнился ликующими возгласами, которые глухим эхом отразились от гранитных стен Тиллека. У лорда Рандела был такой вид, будто он до конца не верит услышанному. На Блессерела было страшно смотреть, а Терентел просто пожал плечами и, повернувшись на каблуках, стал проталкиваться сквозь густую толпу к ближайшему винному прилавку. С сигнальных высот раздались трубные кличи драконов, присоединивших свои голоса к поздравлениям, а файры стремглав заметались н воздухе, вплетая свои звонкие трели в общий хор.
   Лорда Рандела тотчас обступили друзья и доброжелатели. Его хлопали по спине, ему пожимали руку, его поздравляли. Блессерела окружили Сигомал, Сэнджел, Нессел и Бергамон. Джексом не стал интересоваться, как отнесся Блессерел к своему поражению. На лице Сигомала застыло недовольство и раздражение, не сулившие ничего хорошего тому, кто попробовал бы нынче попасться ему под горячую руку.
   – Что с тобой? – обнимая мужа, спросила Шарра. – Рут сказал, что ты очень разозлился и расстроился, но он не понял, почему.
   – Так оно и было. Дай мне свой бокал, – сказал Джексом, спеша утолить жажду. – Давай подойдем к Сибелу и мастеру Робинтону. Я хочу, чтобы они тоже послушали. Твой брат хотел выяснить, кто станет лордом-правителем Посадочной площадки.
   Шарра возмущенно округлила глаза.
   – Он просто неисправим! И что же ему ответили?
   – Правду, – сказал Джексом. – Ты же помнишь, мы просили Брейда, чтобы он довел до сведения Торика, что Айвас – очень важная находка. Шарра сморщила носик – Джексом до сих пор считал эту ее манеру очаровательной.
   – Он так зол на Денола – за то, что тот занял его остров, что не мог даже думать ни о чем другом. – Потом пристально взглянула на мужа. – Ты сказал ему, что дарованная земля принадлежит владельцу безвозвратно?
   – Грох сказал. Нам нужен был его голос в поддержку Рандела.
   – Надеюсь, он все же не голосовал за Блессерела? – с ужасом спросила Шарра.
   Джексом мимолетно усмехнулся.
   – Происходящее на заседании Конклава не полагается разглашать кому попало.
   – С каких это пор твоя жена – кто попало?
   Они пробрались сквозь толпу в тихий уголок, где их дожидались Робинтон и остальные.
   – Мои арфисты, Джексом, тоже доложили о недовольстве со стороны тех же самых лордов, – произнес Сибел, когда лорд Руата закончил краткий обзор событий. – Я еще утром сказал об этом мастеру Робинтону и Лайтолу. А все ученики, у которых есть хоть что-то в голове, сегодня держали ухо востро.
   – Обнаружить отступников – это все-таки уже облегчение, – заметил мастер Робинтон.
   – Неужели? – скептически осведомился Джексом. Рассказ еще больше омрачил ему настроение. Ведь их ожидает такое славное будущее – но сначала придется преодолеть заблуждения и мелкие интриги, подстерегающие в настоящем.
   Почувствовав настроение мужа, Шарра прислонилась к его широкой груди, и он с радостью принял ее утешения. В конце концов, они добились избрания Рандела, несмотря на сопротивление. Противников не так уж много, и все они старики.

Глава 10

Холд Тиллек, праздник; Посадочная площадка, экспедиция
   На празднике в честь нового лорда Тиллека первым выбыл из строя мастер Идаролан. Он редко злоупотреблял спиртным, но в этот день ему пришлось поволноваться: ведь если бы Рандела не избрали, он потерял бы больше всех, так что, скорее всего, пить он начал еще в своем цехе за завтраком и продолжал все это бесконечное утро, пока не объявили результаты голосования. Поскольку Главный мастер рыбаков был человеком известным и пользовался всеобщим уважением, никто не осудил его за эту несдержанность. Когда он, пошатываясь, показался в том углу двора, где сидели Джексом с Шаррой, Робинтон, Сибел с Менолли и Тагетарл, его жизнерадостность отвлекла их от неприятной беседы, которую они вели.
   – Нам, рыбакам, пришлось бы уносить отсюда ноги, стань Блессерел правителем холда, – с пьяной откровенностью заявил мастер. – Ведь только зазевайся – и он заложит все, от якоря до мачты.
   Веселье Идаролана было столь заразительно, что никто не смог удержаться от улыбки.
   – Если бы Рандел не стал правителем Тиллека, – продолжал старый капитан, – я бы перевел весь свой цех вместе с мастерами, подмастерьями и учениками в ту дивную гавань, что на старых картах называется Монако. Право слово, перевел бы!
   – Теперь, когда Рандел стал лордом-Правителем, тебе не о чем тревожиться, – стал успокаивать главного мастера рыбаков Робинтон. Он знаком попросил Джексома и Сибела принести стул, пока ноги не подвели моряка. Менолли с Шаррой стали наперебой предлагать ему самые изысканные закуски – в надежде, что еда поможет ему справиться с опьянением.
   – Что толку тратить время на еду – все равно она во мне долго не задержится, – заявил Идаролан, жестом отметая тарелки. Неожиданно он громко рыгнул и извинился. – Прошу прощения, милые дамы. Я чувствую на душе огромное облегчение. И, пожалуй, весь мой организм тоже не прочь бы облегчиться, простите за выражение. Лорд Джексом… – он под опасным для равновесия углом наклонился к молодому правителю Руата. – …не проводишь ли меня?
   Джексом взглядом попросил Сибела о помощи, и они, подхватив грузного рыбака с двух сторон, повели его мимо кухонной суеты к ближайшему нужнику.
   – Да, друзья мои, я здорово переволновался. Уж очень не хотелось, чтобы холд достался Блессерелу. Ведь при нем нам, честным, работящим морякам пришел бы конец, – бормотал Идаролан. – Мыслимо ли пережить долгие часы ожидания, на трезвую голову? Вот и пришлось пропустить стаканчик-другой… а потом третий и четвертый, – ухмыльнулся он, вполне сознавая свое состояние. – Только вы же меня знаете, ребята: на борту я в рот не беру. И все мои мастера тоже – те, которые числятся в списках моего цеха.
   Джексом завел рыбака в нужник, Сибел помог справиться с одеждой. Потом оба они вежливо отвернулись.
   Идаролан хриплым басом затянул морскую песню: для человека в его стадии опьянения, язык повиновался ему на удивление хорошо. Облегчался он так долго, что молодые люди, обменялись изумленными взглядами: и как в старика столько влезло! Постепенно усмешка Джексома становилась все шире, а Сибел не выдержал и расхохотался. Идаролан, не замечая их веселья, продолжал распевать во все горло.
   Наконец Главный рыбак управился и снова повис на своих спутниках.
   – Оп-ля! Держи его крепче, – проговорил Джексом, стараясь подхватить обмякшее тело Идаролана, который совсем не держался на ногах.
   – Он готов, Джексом, совсем готов, – засмеялся Сибел, покачивая головой. – Наверное, будет лучше оставить его здесь, пусть проспится.
   – Мастер Робинтон нам этого никогда не простит. Сбегай на кухню, Сибел, возьми кувшин кла. Он у нас мигом протрезвеет. Ведь он присутствовал только на половине праздника – разве это дело? Главное еще впереди. – Закрыв крышку, Джексом усадил рыбака на стульчак, придерживая его безвольно поникшее тело, чтобы старик чего доброго не упал.
   – Я мигом, – Сибел выскользнул наружу, тщательно прикрыв за собой дверь. Его сапоги простучали по каменному полу, наружная дверь отворилась и снова захлопнулась. Джексом попробовал устроить Идаролана поудобнее или хотя бы так, чтобы он не сползал на пол, но тот выскальзывал из рук, как мокрая рыба. Тогда он сложил руки старика на коленях, стараясь придерживать его туловище в вертикальном положении. Так тот и сидел, сдвинув колени и ступни. Джексом впервые заметил, какие у Идаролана большие ноги, даже в тонких кожаных сапогах.
   Тут он услышал стук наружной двери. Судя по шагам, вошло несколько человек. И обуты они были в кожаные ботинки, а не в рабочие сапоги, сделал вывод Джексом, довольный своей наблюдательностью. Не желая, чтобы кто-то увидел Идаролана в столь плачевном состоянии, он торопливо задвинул железный засов на двери.
   – Ведь он не единственный наследник и даже не прямой, – раздался мужской голос.
   – Мы это знаем, – ответил скрипучим голосом его собеседник. – Его мамаша приходится всего лишь троюродной сестрой в роду. Двоюродная сестра еще жива, ее сына мы и посадим на его место. С этим парнем никаких хлопот не будет. Он спит и видит себя наследником.
   – Так оно и есть, – заметил чей-то голос потоньше.
   – Не забывай, есть еще кое-кто… ОНА, – скрипучий голос выделил это слово, – тоже имеет сына. И хотя ОНА отказалась от права наследования, этот сын – потомок по прямой линии.
   Джексом никак не мог понять, о ком идет речь: ведь в чистоте родословной Рандела никто не сомневался. Он унаследовал светлые отцовские глаза и грубоватые черты деда по материнской линии. Но сам тон разговора о легкой замене одного сына на другого и истинном родстве внушал подозрения.
   – Он получил воспитание в Вейре… К тому же, он – всадник и не может управлять холдом, – с неудовольствием заметил первый голос.
   – А его собственные сыновья еще слишком малы, чтобы принимать их в расчет, даже при наличии опекуна. Нет, этот местный парнишка – как раз то, что требуется. Нужно только поддержать его.
   – Значит, остается устроить подходящий несчастный случай – и вокруг холда снова разгорится соперничество?
   – Вот именно, – согласился скрипучий голос.
   – Да, но как? – спросил тонкий.
   – Ведь он летает на сражения с Нитями – так? И на Рассветных Сестер тоже. А это опасно. Нужно дождаться удобного момента и… – дальше можно было не продолжать.
   Джексом потряс головой – он не верил собственным ушам. Все внутри у него сжалось в ледяной комок: он понял, что неизвестные говорят о нем самом, Лессе и Ф'лессане. А «местный парнишка» – не кто иной, как Пелл; его мать, Барла, происходила из руатанского рода.
   – Только учтите, я не собираюсь никуда за ним летать, – воскликнул второй. Закончив свои дела, они двигались к выходу.
   – Тебе и не придется, – с леденящим душу смешком сказал первый. – Мы… – закрывшаяся дверь заглушила конец фразы.
   Только сейчас Джексом заметил, что не дышит, и шумно выдохнул. Его трясло. «Это от недостатка кислорода», – сказал он себе, судорожно заглатывая воздух. Идаролан застонал и стал съезжать на пол: Джексом бессознательно ослабил хватку.
   Где же Сибел? Почему не торопится? Приди он сейчас, Джексом успел бы проследить, кто вышел из нужника. Скорее, Сибел!
   «Я сейчас передам файру арфиста, – вдруг услышал он тревожный голос Рута. – Что тебя так взволновало? Я же чувствую. Рыбаку плохо?»
   «Нет, Рут, он просто перебрал. Скажи Кими, чтобы Сибел поторопился. Хотя наверняка уже слишком поздно», – мрачно добавил он. Ни один из голосов не показался ему знакомым, и ни в одном из них молодой лорд Руата не уловил характерного выговора, по которому можно было бы определить, к какому цеху или холду принадлежат неизвестные.
   Дверь с грохотом распахнулась.
   – Джексом! Что случилось?
   – Ты не видел, как отсюда только что вышли трое? – с беспокойством спросил Джексом.
   – Что происходит? Кими сказала, что я должен срочно вернуться. Какие трое? Весь двор забит народом.
   Сибел дергал дверь, пока Джексом не открыл задвижку. Главный арфист окинул тревожным взглядом впавшего в забытье рыбака, потом удивленно уставился на Джексома. В руках у него был кувшин, под мышкой – кружка. – Ладно, все равно уже поздно, – разочарованно сказал Джексом. Он решил не беспокоить Сибела рассказом о подслушанном разговоре – может, все это просто пустая болтовня недовольных? От разговоров вреда нет, убеждал он себя, хотя невинной эту беседу тоже никак не назовешь. Он обреченно вздохнул.
   – Что все-таки произошло?
   «Чутье арфиста никогда не подводит Сибела – мрачно размышлял Джексом, – с другой стороны, его учили наблюдать и угадывать недосказанное».
   Он постарался говорить как можно более бесстрастным тоном:
   – Следовало ожидать, что не все будут довольны победой Рандела.
   Сибел окинул его проницательным взглядом.
   – Вот зато перед нами человек, который исключительно доволен. Подними-ка ему голову… Может быть, аромат кла вернет его к жизни. Сейчас прибудет подкрепление.
   – Да нет, мне ничуть не в тягость… – Джексому не хотелось, чтобы про него думали, будто он загордился и не хочет возиться с подвыпившим стариком.
   Сибел с усмешкой поднес к носу Идаролана кружку с кла. Рыбак зашевелился.
   – Ты настоящий друг, Джексом, но его ребята уже начали волноваться. Пусть незаметно уберут его подальше от чужих глаз.
   Дверь снова хлопнула, торопливо вошли несколько мужчин.
   – Мастер Сибел!
   Сибел распахнул дверь в кабинку.
   – Мы здесь!
   Быстро произошла смена караула. Выходя из помещения, Сибел с Джексомом услышали характерные звуки и, поняв, что Идаролан не ошибся в своих прогнозах относительно еды, с усмешкой переглянулись.
   – Я всегда все успеваю вовремя, – заявил Сибел. – С этим согласен даже милейший мастер Шоганар. Вот и музыка начинается!
   Джексом чуть замешкался в дверях. Теперь он прекрасно понимал, почему Сибел не мог заметить троих людей, выходивших из нужника. За то недолгое время, пока они занимались Идароланом, двор заполнила празднично разодетая публика. Многие уже были навеселе и вовсю налегали на угощение, которое разносила на подносах расторопная прислуга.
   – Когда ваша с Менолли очередь?
   Сибел лукаво подмигнул.
   – Как только нас попросит добрейший лорд Рандел.
   – У вас есть новая песня?
   – Уж конечно, для такого случая!
   От веселого настроения Сибела на душе у Джексома полегчало. Не стоит думать о неприятном; возможно, это всего лишь разговоры. Но все же придется смотреть в оба.
* * *
   Когда Джексом с Шаррой неохотно вышли из толпы танцующих, настроение у молодого лорда существенно улучшилось. Но долг есть долг: завтра ожидается Падение. Начнется оно над морем, но край его пройдет над южной границей холда Руат. Джексом никогда не пропускал сражения с Нитями, даже если бывал занят с Айвасом на Посадочной площадке, и с готовностью присоединялся к крыльям Т'гелланова Восточного Вейра; это было делом чести. К тому же, чувство опасности пьянило их с Рутом, и они с восторгом отдавались битве плечом к плечу с другими всадниками. – Смотри, Джексом, – сказала Шарра, когда они готовились к отъезду. – Она подняла глаза к небу, где в отблесках бесчисленных огней, которые с наступлением темноты вспыхнули на стенах главного холда, крышах домов, на мачтах и палубах кораблей, тесным строем двигались разноцветные драконы. – Могу поспорить, что это весь Форт Вейр двинулся к дому.
   Джексом тем временем старался так приспособить упряжь, чтобы как можно меньше помять платье Шарры и поэтому едва поднял взгляд.
   – Ты права, – пробормотал он.
   – Да не суетись ты так из-за моих юбок – все равно они уже собрали всю пыль с танцевальной площадки.
   Джексом хмыкнул и, почувствовав, как Шарра ласково взъерошила ему волосы, с облегчением усмехнулся. Он опасался, что танцы слишком утомили ее, но, раз жена настроена игриво, значит не так уж она устала и можно рассчитывать на продолжение праздника. Нужно только вернуться в Руат пораньше.
   «Рут!»
   «Ради важного дела я бы помог тебе опередить время, но это не причина.»
   «Неужели?» – широко улыбаясь, Джексом вскочил на шею белому дракону. Шарра улыбнулась ему в ответ и, крепко обхватив его талию обеими руками, старалась просунуть пальцы под толстую куртку и добраться до тела.
   «И так успеете.» – Рут легко подпрыгнул, и крылья его сделали первый, самый важный замах.
   – До чего красиво! – прокричала Шарра на ухо мужу. – Попроси Рута покружить над гаванью. Больше никогда нам не увидеть Тиллек в таком великолепии!
   Рут принялся плавно описывать широкую дугу, опустив голову, чтобы тоже полюбоваться открывающимся сверху видом. Глаза дракона сверкали голубизной, в каждой из многочисленных граней отражались крошечные светлые точки – яркие огни Тиллека. Огромный холд, предместья, корабли в бухте – все сияло и искрилось. Можно подумать, что все светильники и факелы вынесли наружу.
   Джексом почувствовал, как Рут вздохнул. Вообразив перед собой темные высоты Руата, он направил дракона домой.
   На следующее утро он никак не мог вылезти из постели. Шарра встала раньше, чтобы успокоить малыша Шавана, который на рассвете раскапризничался. Нити ожидались только после полудня, и Джексом позволил себе еще немного поваляться, наслаждаясь утренней кружкой кла. Вошла Шарра с Шаваном на руках – малыш успокоился и повеселел. Услыхав отцовский голос, появился Джерол и стал прыгать по кровати, требуя, чтобы его пощекотали. Щеки его порозовели от сна, кудрявые волосы растрепались. Получив порцию щекотки, Джерол вслед за отцом отправился одеваться и умываться. К тому времени и завтрак поспел – его подали в главном зале.
   Джексом послал Джерола за Брандом. Сейчас как раз время разобраться в делах, которые накопились в холде за несколько недель его отсутствия. А поскольку Шарра с Джеролом собирались на следующий день отправиться вместе с ним на Посадочную площадку, нужно обсудить и еще кое-какие вопросы.
   Когда Шарра с мальчиками вышли, Джексому припомнился странный разговор, услышанный в Тиллеке.
   – Скажи-ка, Бранд, чем сейчас занимается юный Пелл, сын Барлы и Доуэлла?
   – Осваивает ремесло под руководством отца, но больше времени проводит на Посадочной площадке.
   – Как и половина юнцов с Северного, – заметил Джексом, откидываясь на спинку изящного деревянного кресла, которое вырезал для него Доуэлл. – Ну, и как его успехи в столярном деле?
   – Неплохо, если задание придется по нраву, – небрежно пожал плечами Бранд. – А почему ты спрашиваешь?
   – В Тиллеке я услышал довольно странный разговор. Скорее всего, это просто-напросто ворчание недовольных. Как ты считаешь, насколько реальны права Пелла на Руат?
   Бранд сел, на лице его отразилось недоумение.
   – О чем ты говоришь, Джексом? – строго произнес он тоном, которым, бывало, отчитывал провинившегося юного лорда. – Ведь ты находишься в добром здравии, у тебя двое прекрасных сыновей и, возможно, будут еще дети. – Он нахмурился. – Что конкретно ты услышал? Лайтол уже знает?
   – Нет, и я тебя прошу ничего ему не рассказывать, Это между нами, Бранд. Я говорю с тобой не только как с управляющим, но и как со своим старым другом. И хочу, чтобы ты это понял.
   – Разумеется, – поспешил заверить его Бранд, но тут же погрозил пальцем, – если только ты скажешь мне, что услышал.
   Джексом был и сам рад облегчить душу: он всецело доверял Бранду. И еще он надеялся, что, произнеся эти слова вслух, наконец освободится от страха. Но Бранд воспринял их очень серьезно.
   – Может кто-нибудь подстроить вам с Рутом несчастный случай – там, наверху?
   Джексом нетерпеливо фыркнул.
   – Впредь я собираюсь крайне осторожно выбирать себе спутников. И я не думаю, чтобы было так просто добраться до меня на «Иокогаме».
   – Те два полета, которые ты совершил, были опасны?
   Джексом энергично тряхнул головой.
   – Ведь со мной рядом был Рут! И Айвас поддерживал постоянную связь.
   А в первый раз я летал вместе с Пьемуром, Фарли и Тригом. Завтра мы полетим вдвоем с Шаррой – ты слышал? Вот и хорошо. А на следующий день назначены Миррим и С'лен. Никто из них не станет замышлять против меня. Да и Рут не допустит, чтобы со мной что-то случилось.
   «Можешь быть совершенно уверен!»
   Джексом усмехнулся и Бранд, поняв по его лицу, что он разговаривает с Рутом, несколько успокоился и даже позволил себе улыбнуться.
   – Конечно, они недооценивают вас с Рутом… Кроме того, теперь ты будешь остерегаться… – Бранд нахмурился, глаза его превратились в узкие щелки. – И все же я перемолвлюсь с юным Пеллом. Пусть он молод и гордится своим происхождением, но не настолько же глуп, чтобы метить в лорды через твою голову. К тому же, кроме тебя и твоих сыновей, есть еще трое мальчуганов Ф'лессана. Они прямые претенденты на Руат по линии Лессы, пусть она и отказалась в твою пользу от наследственных прав. Не думаю, чтобы старшие лорды сочли их претензии незаконными только потому, что Ф'лессан – всадник. Здесь решающее значение будет играть вопрос происхождения, поэтому не думаю, чтобы у Пелла был шанс. По крайней мере, при нынешнем составе Конклава. Да и обстоятельств таких не будет! – – уверенность Бранда немало способствовала тому, что грызущая Джексома тревога понемногу утихла.
   А Бранд расправил плечи, что он делал всегда, собираясь сменить тему разговора.
   – Вчерашний праздник, скажу я тебе, удался на славу… – Как управляющий Руата, он тоже был приглашен на торжество в приморский холд. – Никогда еще не видел Тиллек в таком великолепии! Теперь, когда правителем стал Рандел, мы станем свидетелями больших перемен. И для тебя хорошо, что среди лордов появился человек, более близкий тебе по возрасту.
   – Да уж, – поморщился Джексом. – Может быть, и я хоть иногда смогу высказаться на Конклаве.