— На самом деле, мисс Джеймс, — добавил Палмер, — наши потребности в древесине достаточно велики, чтобы сдать подряды и вам, и мистеру Бреннигану.
   Молли облегченно вздохнула.
   — Тем не менее, продолжил Палмер, — существует одна проблема, касающаяся вас обоих, и мы считаем ее непреодолимой.
   Молли насторожилась.
   — Мистер Уиткоум, вы юрист, и думаю, лучше сейчас предоставить слово вам, — заключил свою речь владелец компании «Рио-Гранд».
   Палмер сел, а Спенсер Уиткоум, лысеющий джентльмен в очках, с брюшком и раздражительным взглядом, поднялся со своего места.
   В конце длинного стола орехового дерева Сэм небрежно откинулся на спинку стула. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но было очевидно, что он уже в курсе дела.
   Если бы Молли выехала из Траке раньше, чтобы опередить его, то она, а не Сэм, знала бы теперь, что, черт возьми, происходит! Проклятие! И как только ему всегда удается опередить ее?
   — В наших документах указывается, мисс Джеймс, что вы и мистер Бренниган вовлечены в земельный спор по поводу участка земли.
   Молли молча кивнула, и Спенсер Уиткоум, дождавшись ее подтверждения, продолжил:
   — Мы полагаем, что земельная тяжба может значительно затруднить выполнение условий контракта, так как, не исключено, возникнут сомнения, кому принадлежит древесина, поставленная компании «Рио-Гранд» и кому следует платить за нее, «Леди Джей» или «Кедровой Бухте», и тому подобные вопросы. Как поверенный компании, я не могу позволить фирме заключить контракты, которые в дальнейшем могут привести «Рио-Гранд» к судебному процессу. Вы должны войти в наше положение, мисс Джеймс, чтобы понять разумность принятого решения.
   Снова Молли не выдала своих чувств, хотя внутри нее все кипело от злости. Сэм Бренниган, похоже, опять одержит верх! Ей придется, как и хотел он, прекратить тяжбу, чтобы заключить контракт на поставку леса.
   А контракт заключить ей совершенно необходимо, чтобы сделать ранчо «Леди Джей» рентабельным! В противном случае она вынуждена будет продать ранчо.
   Твердо решив не позволить Сэму догадаться о ее истинных чувствах и чтобы не выказать себя побежденной, Молли весело улыбнулась:
   — В таком случае, джентльмены, у нас с вами нет никаких проблем, потому что просто-напросто я прекращаю земельную тяжбу, снимая все свои требования. Уверена, мистер Бренниган не станет возражать.
   Сэм лениво улыбнулся, однако, ничего не ответил.
   Спенсер Уиткоум снял очки и положил их на стол, отчего эхо разнеслось по огромному, изысканно обставленному залу.
   — Боюсь, все не так просто, как вы себе представляете, мисс Джеймс. Видите ли, законный владелец спорного участка земли, как выясняется, до сих пор не установлен определенно, и, даже если вы прекратите возбужденное вами дело, могут со временем все-таки встать некоторые вопросы. В любом случае, либо вы, либо мистер Бренниган всегда будете иметь возможность обвинить нас в том, что за лес одного владельца уплачено компанией другому. Нет, мисс Джеймс, пока дело не будет решено в судебном порядке и законный владелец не будет установлен совершенно определенно, боюсь, что «Рио-Гранд» не станет иметь дело ни с кем из вас.
   — Пока дело не будет решено в судебном порядке? — Молли вскочила. — Но на это ведь могут уйти годы!
   — Мне очень жаль, мисс Джеймс. Мы на самом деле можем только сожалеть о несостоявшейся сделке, выгодной для обеих сторон.
   Молли побледнела. Возбудив судебное дело против Бренниганов, она разбудила монстра, и сама виновата, что теперь этот монстр подстроил ловушку для нее.
   Молли тяжело опустилась в свое кресло, обитое красной кожей. Она боролась с волной отчаяния. Единственным утешением ей служило то, что и Сэм Бренниган тоже не получит выгодного контракта. Но вряд ли этот контракт значил для «Кедровой Бухты» столько же, сколько для «Леди Джей».
   — Весьма сожалею, мисс Джеймс, — добавил Уильям Палмер, начав собирать свои бумаги. — Если бы мы узнали о земельной тяжбе несколько раньше, вам обоим не пришлось бы тратиться на поездку.
   Майкл Локе сочувственно посмотрел на Молли. Он отодвинул свой стул, заскрежетавший по мраморному полу, и подошел к ней.
   — Мне тоже очень жаль, мисс Джеймс, что все так получилось.
   Он заботливо взял ее за руку и помог встать со стула. Сочувствие, светящееся в его голубых глазах, несколько успокоило Молли. Она позволила ему взять себя за руку и проследовала вслед за ним к двери.
   Хотя поражение было очевидным, она отказывалась сдаваться окончательно. Необходимо все обдумать. Быть может, до завтра ей удастся найти какой-нибудь выход, несмотря на то, что положение казалось безысходным.
   Сэм заметил близость отношений между Молли и Майклом Локе. С того момента, как она вошла в комнату, девушка почти не смотрела в сторону этого голубоглазого проходимца, а сейчас, однако, доверчиво опиралась на руку Локе. Сэм почувствовал раздражение. И когда же это, черт побери, Локе удалось так сблизиться с Молли?
   Парень был сладкоречивым негодяем, это Сэму было известно наверняка. Локе определенно не тот мужчина, который подошел бы Молли Джеймс, и, тем не менее, казалось, они давно уже на дружеской ноге!
   — А что, если обоими ранчо будет владеть одна семья Бренниганов? — спросил Сэм, поднимая вопрос, который обдумывал все утро.
   Как только Сэму сообщили о решении, принятом руководством компании «Рио-Гранд», ему в голову пришло необычное решение вставшей перед ним проблемы, и несколько мучительных часов он провел, отговаривая себя от этого решения. Но найденный им выход не только был единственным — он еще был крайне привлекательным для Сэма во многих отношениях. Однако, сейчас Сэм с трудом мог поверить, что произнес эти слова вслух.
   Молли резко остановилась. Выражение ее лица отразило чистую, нескрываемую ярость, всколыхнувшую ей душу.
   Сэм, однако, не обратил никакого внимания на гнев хозяйки «Леди Джей».
   — Мне кажется, джентльмены, что если оба ранчо станут принадлежать одной семье, то исчезнет вопрос, кому, мисс Джеймс или мне, принадлежит лес.
   Спенсер Уиткоум с согласия Уильяма Палмера ответил за «Рио-Гранд»:
   — Вы совершенно правы, мистер Бренниган, и если я вас правильно понял, то… вы предлагаете мисс Джеймс продать вам ранчо?
   — «Леди Джей» не продается! — гневно выкрикнула Молли, с ненавистью глянув на Сэма.
   Мистер Бренниган лишь насмешливо улыбнулся, наслаждаясь свирепым взглядом ее голубых глаз. Грудь девушки бурно вздымалась, и весь вид говорил о том, что она готова броситься в сражение очертя голову.
   — Нет, мистер Спенсер, — ответил Сэм, продолжая совершенно намеренно не замечать не только негодования Молли, но и ее саму, — я предлагаю мисс Джеймс не продать мне ранчо, нет. Я предлагаю мисс Джеймс СВОЮ РУКУ.
   В комнате повисла тишина. Глаза Молли стали такими огромными, что казались прозрачными голубыми озерами. Она стиснула руку Майкла Локе так, словно он был ее единственным спасителем, и опустилась на стул.
   Майкл Локе прервал молчание:
   — Это весьма глупая и неуместная шутка, Бренниган. Мисс Джеймс не имеет ни малейшего желания выходить за вас замуж. Вы ведь едва знакомы!
   Сэм пренебрежительно приподнял брови.
   — С каких это пор, мистер Локе, вы получили право отвечать за мисс Джеймс по делу такой важности? До сих пор, насколько мне известно, она вполне могла говорить за себя сама, не будучи глухонемой.
   Не дожидаясь, кто же на этот раз ему ответит, Молли или Локе, он обратился к застывшим от изумления мужчинам:
   — Если не ошибаюсь, вы, джентльмены, останетесь в Денвере до завтрашнего вечера, я прав?
   — Да, — подтвердил Уильям Палмер, растерянно моргнув.
   — Тогда, полагаю, мы с мисс Джеймс обсудим сегодня этот вопрос.
   Он подошел к стулу, на котором, ни жива, ни мертва, сидела, не шевелясь, Молли.
   — Завтра мы сообщим вам о своем решении, — заключил свою речь Сэм.
   Он взял руку Молли в свою и не слишком-то мягко поднял на ноги, положив ее ладонь на изгиб своей руки.
   Словно во сне, она позволила ему увести себя из конференц-зала. Другая ее рука сжимала ридикюль так сильно, что даже побелели костяшки пальцев.
   — До завтра, мисс Джеймс, — произнес, глядя им вслед, Спенсер Уиткоум, но Молли, казалось, не расслышала его слов.
   Сэм повел ее в изысканно обставленный ресторан и усадил за маленький столик в углу, где она, наконец, обрела дар речи.
   — Вы… всерьез?.. То есть… это же все несерьезно?
   — Мисс Джеймс, хотите ли вы заключить контракт с «Рио-Гранд»?
   Он заказал ей стакан хереса.
   — Да, но… но…
   — Мисс Джеймс, хотите ли вы избавиться от своего деспотичного опекуна?
   — Да, но… но… как же вы, мистер Бренниган? Для чего вам жениться на мне? У вас же нет нужды избавляться от МОЕГО деспотичного опекуна, и необходимость заключить контракт по поставкам леса для «Кедровой Бухты» не столь остра, сколь для «Леди Джей»! — Официант принес херес, и Молли дрожащей рукой поднесла высокий стакан к губам. Она надеялась, что сладкое и ароматное вино немного успокоит ее взвинченные до предела нервы.
   — Да, вы правы, у меня нет надобности избавляться от ВАШЕГО опекуна, но я хочу, также, как и вы, заполучить контракт на поставку леса, хотя, опять-таки вы правы, для «Кедровой Бухты» этот контракт не так жизненно важен, как для «Леди Джей». Однако, есть еще одна причина, о которой вы не упомянули, то ли потому, что не догадываетесь о ней, то ли из нежелания говорить об этом. Дело в том, что я был бы рад раз и навсегда покончить с этой чертовой враждой между нашими семьями.
   Молли не поверила ни единому слову. Сэм не сказал об истинной причине своего предложения! Что ж! Она скажет!
   — Вы имеете в виду, мистер Бренниган, что хотели бы завладеть «Леди Джей», не так ли? М-да, вы значительно расширите границы своих владений!
   Сэм удивленно взглянул на Молли. В чем она его подозревает — в корыстолюбии?
   — Я попрошу Спенсера Уиткоума составить все необходимые документы, подтверждающие, что и в случае брака, вы остаетесь единственной и полноправной владелицей ранчо. Вы же дадите мне письменное и окончательное разрешение пользоваться дорогой через перевал, к чему присовокупите свое обещание больше никогда не обстреливать моих быков.
   У Молли было такое чувство, словно у нее только что выбили почву из-под ног. Сэм предлагал ей все, что она хотела, и в то же время ей приходилось отказываться от всего: независимости, свободы выбора и возможности счастья.
   — Не смотрите так печально, Молли, — Сэм протянул руку через мраморный столик и взял ее холодные пальцы в свои. — Определенно, быть за мной замужем не должно казаться женщине слишком уж большой трагедией в ее жизни.
   Его карие глаза ласкали ей тело, задерживаясь на округлостях груди. Молли покраснела.
   — Но ведь вы предлагаете мне… брак по расчету, мистер Бренниган?
   — Сэм, — поправил он.
   — Сэм, — повторила она шепотом, начиная осознавать еще одно свое поражение.
   — Вовсе нет, — сказал он, — если вы, произнося «брак по расчету», не решились сказать «чисто формальный брак». Это не будет чисто формальный брак. Я не монах, Молли, и, признаться, мое тело не создано для длительного воздержания, к тому же, я считаю, что муж не должен изменять своей жене, каковы бы ни были причины, по которым был заключен брак. Если вы согласитесь выйти за меня замуж, то будете моей женой во всех смыслах этого слова.
   Молли покраснела вновь.
   — Но мы почти не знаем друг друга! Что, если мы обнаружим, что между нами ничего нет, кроме ненависти?
   Целых несколько минут Сэм сидел молча, разглядывая красивое лицо девушки, также молча сидящей напротив. Тревожные морщинки пересекали ее гладкий лоб, пульс нервно бился у основания тонкой шеи.
   — Хорошо, Молли. Если через год совместной жизни мы все еще будем ненавидеть друг друга, то аннулируем брак.
   — Но мы оба католики, — воскликнула Молли, — для нас не может быть развода!
   — Я говорю не о разводе, а об аннулировании брака, что не одно и то же, но не отменяет правоту ваших слов: да, для католиков не может быть ни развода, ни аннулирования брака, а в юридические тонкости вдаваться, пожалуй, не стоит.
   На этот раз молчал он недолго, выдерживая паузу.
   — Мы не будем венчаться, — предложил Сэм, — а вступим в гражданский брак. Лично для меня разница между церковным и гражданским браком не имеет никакого значения.
   — У вас на все всегда готов ответ, не так ли? — Молли говорила так тихо, что Сэм едва ее слышал. — Вы из любого положения отыщете выход, да?
   — Не совсем, Молли, — улыбнулся Сэм. — Я ведь пока не знаю, что вы мне ответите, и, признаться, вовсе не уверен, что вы скажете «да».
   — Я… я должна подумать немного, — уклончиво ответила Молли, отчаянно пытаясь найти какой-нибудь выход, отличный от предложенного Сэмом.
   Она не может выйти замуж за Бреннигана — даже если питает к нему определенные чувства! Впрочем, как и ему не пристало жениться на дочери Мела Джеймса! Почему же тогда Сэм?.. Он ведь не любит ее!
   Она встретилась с ним взглядом.
   — А что насчет Лилиан Роуз? Вы не хотите жениться на ней?
   — У нас с миссис Роуз полное взаимопонимание: мое желание жениться на ней не превосходит ее желания выйти за меня замуж, а оно, поверьте мне, Молли, не очень велико.
   Молли сделала еще один глоток хереса, оттягивая время вынесения своего окончательного решения.
   Отец перевернется в гробу, когда там, на небесах, узнает, что она собралась замуж за Бреннигана, и ему уж наверняка будет неважно, каковы причины и мотивы ее согласия стать женой Сэма.
   Мысль о предательстве не давала ей покоя. Она чувствовала себя виноватой и пойманной в ловушку, подстроенную для нее опытным мужчиной. Сегодня особенно остро она ненавидела Сэма Бреннигана.
   — Полагаю, мне следует признаться… — Молли взглянула на него со смелостью, которой вовсе не было сейчас в ее душе, — что…
   Она замолчала, не решаясь произнести слова, на которые вот-вот готова была решиться. Но он не должен смотреть на нее столь самоуверенно! Хоть в чем-то она должна его сломить!
   — …что были другие… джентльмены в моей жизни, — закончила Молли и перевела дух, вглядываясь пристально в лицо Сэма, чтобы не пропустить ни мельчайшей детали перемены его настроения.
   Впервые Сэм почувствовал, как его самообладание дает трещину. Он глянул на Молли как-то оторопело.
   — Вы хотите сказать… что лишены девственности? — Молли изо всех сил старалась держать себя в руках, но несмотря на все старания, ее лицо снова вспыхнуло алым пожаром.
   Какого дьявола взбрело ей в голову солгать подобное? Молли отругала себя, но тут же и оправдала: да потому что она устала от того, что Сэм постоянно вмешивается в ее жизнь, она устала, что он всегда одерживает над ней верх! Устала терпеть поражение от Бренниганов! И она нанесла ему точный и очень болезненный удар! Она отыскала его слабое место! Молли не сомневалась в своем успехе. Она видела по его глазам: он и подумать не мог, что девушка, которой он предлагает выйти замуж, знала до него других мужчин.
   — Да, — сказала Молли твердо, — это именно то, что я хотела сказать. И кажется, если судить по выражению вашего лица, это в корне меняет дело. Разумеется, вы свободны от вашего предложения, сделанного до моего признания. Однако, надеюсь, вы будете достаточно благородны и не выдадите мой секрет.
   Она поднялась, чтобы уйти, но Сэм поймал ее за руку.
   — Это ничего не меняет, — низко пророкотал Сэм, — наоборот, лишь упрощает дело. Я полагаю, у вас достаточно здравого смысла, а также определенного опыта, чтобы понять все преимущества моего предложения.
   Молли до неприличия громко сглотнула. Как всегда, Сэм прав. Она должна думать о ранчо — в этом и заключается, с ее точки зрения, здравый смысл. Ничто не имеет для нее значения, кроме как «Леди Джей». Если она не выйдет замуж за Сэма, то потеряет ранчо. Время не терпит.
   — Хорошо, я выйду за вас замуж, но только при условии, что пять ночей в неделю буду проводить на своем ранчо.
   — Три, — его глаза стали темно-коричневыми, и Молли поняла, что добилась некоторой победы над этим человеком.
   — Четыре, или сделка не состоится!
   — Согласен, — сдался Сэм. — Я сделаю все необходимые приготовления. Мы поженимся завтра.
   — Завтра? — удивилась Молли. — Так скоро? Но я не могу выйти за вас завтра замуж! Я…
   Она так и не смогла подыскать предлога, потому что необходимость в нем сама собой отпала, когда Сэм напомнил ей:
   — Вы забываете, Молли, что у нас не так уж много времени! Если мы хотим заключить контракты по лесопоставкам, то должны подписать их завтра, или же никогда в противном случае не сможем их заключить. Палмер не станет ждать, и это известно вам столь же хорошо, как и мне.
   Молли почувствовала приступ головокружения. Ей стало по-настоящему дурно.
   — Я… полагаю, вы правы, — согласилась она. Сэм посмотрел на часы.
   — Сейчас, думаю, вам нужно немного отдохнуть. Выглядите вы усталой и бледной. Я зайду за вами в восемь. Мы поужинаем в отеле, что даст нам возможность познакомиться перед заключением брака поближе. В конце концов, вы ведь будете моей женой! Почему бы в таком случае и не поужинать вместе?
   Молли кивнула, соглашаясь, и Сэм повел ее к номеру. Ей казалось, что все происходит во сне. Руки и ноги двигались лишь по привычке, чисто механически, без участия ее воли и рассудка.
   Завтра изменится вся ее жизнь, надежды и мечты снова рушатся по вине Бренниганов. Ну почему все именно так должно было случиться?
   — Отдохните, Молли, — сказал Сэм мягко, оставляя девушку у двери ее номера. — Увидимся в восемь.

ГЛАВА 10

   Молли разделась и легла на кровать, но уснуть не могла. Воспоминания о смерти матери и одиноких годах, проведенных в пансионе, кружились у нее в голове. И вот теперь завтра она выйдет замуж за сына человека, убившего ее мать! Она выйдет замуж за мужчину, которого не должна любить… и который, увы, не любит ее.
   Но Сэм… он необыкновенный какой-то! Он особенный, не похожий ни на кого другого! Ее влекло к Сэму Бреннигану, и это было вполне определенно. Больших чувств она никогда ни к кому не испытывала, не считая, конечно, отца.
   Может быть, эти чувства помогут ей как-нибудь пережить предстоящий — до развода — год? Рассудительность не позволяла Молли рассчитывать, что брак окажется долговечным. Через год они спокойно расторгнут союз и вернут себе прежнюю независимость, и «Леди Джей» окажется спасена!
   Чувство вины немного смягчалось осознанием необходимости спасти ранчо, но решимости, однако, не было.
   Из расчета выйти замуж за врага и жить с ним, как муж с женой?.. Это противоречило убеждениям Молли. Она выросла в католической вере, и хотя никогда не считала себя особенно набожной, все же, брак был священен для нее. Она не могла себе представить, что супружеский союз может быть легко устроен, а затем с такой же легкостью расторгнут.
   Боже, как же все смешалось у нее в голове! Единственный разумный выход — принимать жизнь, как она есть. Сначала ей придется выдержать ужин с Сэмом, потом свадьбу, а после и брачную ночь, и целый год совместной жизни вдобавок!
   Молли тихо застонала. От одних только мыслей об этом ее ладони становились влажными. Она же ничего не знала о любви мужчины и женщины. Даже Ангелина никогда не обсуждала с ней подобные темы.
   Наблюдая за животными на ранчо и слушая истории, рассказываемые шепотом девчонками в пансионе миссис Финч, Молли только догадывалась, что может происходить между супругами, но наверняка она ничего не знала.
   Истории, услышанные в пансионе, были ужасны — о боли, крови и унижении, которому придется подвергнуться в первую брачную ночь. Но она не чувствовала ни боли, ни унижения, когда ее целовал Сэм, и не было боли, крови и унижения в ее снах-грезах.
   И все же, поцелуи, сны и грезы далеки от истинно супружеских ночей, Молли понимала это, и ее охватывал невольный трепет.
   Заставив себя отбросить страхи, она попыталась еще раз убедить себя, что лучше всего не опережать события, а принимать их один за другим в той очереди, в которой преподносит их жизнь.
   Как-нибудь уж она переживет все это. Ведь нужно спасти ранчо.
   Сэм взглянул на золотые карманные часы. Ровно восемь. Он тихонько постучал в дверь Молли и ужасно удивился, когда дверь немедленно открылась. Лили заставила бы его прождать по меньшей мере минут пятнадцать.
   — Добрый вечер, Сэм!
   — Добрый вечер, Молли!
   Он окинул ее взглядом. Одета она была в бледно-голубое платье. Вырез на спине был неглубок, и Сэм догадался, что Молли выбрала это платье, чтобы скрыть еще не до конца затянувшиеся шрамы. Он почувствовал неожиданный приступ гнева, обращенного против опекуна девушки, и, поборов его, предложил ей руку:
   — Идемте?
   Молли любезно приняла руку, хотя Сэм почувствовал, что ее пальцы слегка дрожат.
   — Вы прекрасно выглядите, — сказал он ей, обратив внимание, как красиво уложены на затылке ее густые пышные волосы.
   Его взгляд скользнул к глубокому на груди декольте. Открывающаяся взору белоснежная грудь вызвала у него горячие воспоминания об ароматных розовых сосках.
   — Спасибо, — ответила она. — Вы и сами выглядите настоящим франтом.
   Они шли по широкому, застеленному ковром коридору, проходя мимо элегантно одетых дам и джентльменов.
   Сэм выбрал для себя строгий вечерний костюм. Носки также черных лакированных туфель сверкали в мягком свете хрустальных газовых ламп.
   — Я хочу, чтобы вы дали мне одно обещание, Молли, — сказал Сэм.
   Девушка подняла на него свои голубые глаза, и, хотя она пыталась скрыть подлинные чувства, он увидел в ее глазах страх. Раньше никогда Молли Джеймс не выказывала перед ним своей слабости, но теперь Сэм видел Молли совсем в ином свете — беззащитную, хрупкую, боязливую.
   — Обещайте мне, что на сегодняшний вечер забудете о ранчо и завтрашнем дне. Вы будете просто Молли, а я — просто Сэмом: два человека в прекрасном городе одним замечательным вечером.
   Молли взглянула на него снова, уже без искорок страха в глазах, и ее рубиновые губы дрогнули. Никогда прежде Сэм не видел на лице Молли Джеймс застенчивой улыбки, и он нашел ее очаровательной.
   — Звучит заманчиво, Сэм. Я постараюсь.
   Карие глаза ласковым взглядом коснулись голубых.
   — …спасибо… — неизвестно за что поблагодарила Сэма Молли.
   Но он все понял и легонько сжал ей руку. Он повел ее вниз по лестнице через роскошное фойе с очень высоким потолком и позолоченной мебелью в зал ресторана.
   «Гранд-Салон» был великолепен: колонны из розового мрамора упирались в потолок; миниатюрные витражи из стекла различных оттенков розового цвета служили украшением; на розовом мраморе пола покоились столы, каждый из которых был покрыт розовой скатертью.
   На выбранном Сэмом уединенном столике возле арфиста стоял роскошный букет роз. Нежная мелодия лилась над столами, придавая вечеру романтическое настроение.
   Сэм отодвинул стул Молли и подошел к своему, заказав официанту шампанского.
   — Вы часто приезжаете в Денвер? — спросила Молли, начиная беседу.
   — В год один или два раза, — ответил Сэм. — У меня здесь несколько друзей и кое-кто из деловых партнеров. А вы в этом городе впервые?
   — Да, и мне показалось, Денвер очень красив. Впрочем, я не так уж много гуляла по городу и мало что видела.
   Официант принес шампанское и немного налил Сэму для пробы. Когда Сэм кивнул, он наполнил оба бокала и удалился.
   Сэм поднял свой бокал:
   — За Денвер, прекрасный город, и за прекрасную женщину по имени Молли.
   — И за вас, — с улыбкой дополнила Молли тост, — моего грозного противника по имени Сэм.
   Но Сэм не торопился пить, ему не совсем понравился тост.
   — Нет, детка, уже не противника, — возразил он. Сэм поймал взгляд Молли.
   — За Сэма, нового друга Молли Джеймс, — исправил он тост.
   Прозвенели хрустальные бокалы. Молли сделала маленький глоток и почувствовала, как защекотало в носу от пузырьков шампанского.
   После первых же нескольких глотков она расслабилась. Ее удивила задумчивость Сэма, но, в конце концов, кажется, он всегда был озабочен тем, чтобы она чувствовала себя как можно свободнее. Что еще он там задумывает для ее ублажения? Чем еще хочет порадовать? Молли твердо решила сегодня оправдывать его надежды и радоваться всему, чему предлагал вместе с ним радоваться Сэм.
   Ей показалось, она хмелеет, но это ее ничуть не обеспокоило. Сегодня же она просто Молли, и не нужно волноваться о завтрашнем дне. Сегодня она может делать все, что только ей заблагорассудиться — позволить себе, например, захмелеть!
   Сэм заказал ужин. За первым блюдом, холодным крем-супом, последовало заливное из лосося. Изысканная пища подавалась на тончайшем фарфоре.
   Молли кушала не спеша, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу и забывая, хотя бы ненадолго, о всех своих бедах.
   Вместе с основным блюдом, запеченным филе форели под белым соусом, Сэм заказал еще одну бутылку шампанского, и к тому времени, когда Молли выпила несколько бокалов, она обнаружила, что искренне смеется над каким-то остроумным замечанием Сэма и при этом чувствует себя прекрасно.
   — Вы не возражаете, если я спрошу о чем-то очень личном? — спросила Молли, вдруг став серьезной.