Так же внезапно, как появились, эти вызванные магией существа исчезли. Стена растаяла, и снова перед их взором открылась лента ведущей через лес дороги.
   Эйдан подбежал к Брианне, разрезал стягивавшие ее путы и схватил за плечи.
   — С тобой все в порядке, девочка?
   Единственным ответом было судорожное движение, которым она притянула его к себе и уткнулась лицом в его широкую грудь. Его руки обхватили ее, и на краткий запретный миг он прислонился лбом к ее макушке. Затем, мучительно отрывая ее от сердца и тела, Эйдаик оттолкнул ее от себя.
   — Нам надо поскорее уехать отсюда. Они могут перестроиться, придумать какой-то способ защититься от моего глаза и вернуться.
   Брианна подняла глаза на него и улыбнулась. Эйдан с удивлением отметил, что она совершенно не боится его глаза без повязки. Конечно, это было прекрасно, но… если бы только она знала, как мало способен он управлять им…
   — Вот видишь, — мягко проговорила она, отвлекая его от угрюмых мыслей, — не такое уж и страшное это твое смертельное оружие. И не всегда оно приносит вред. На этот раз ты воспользовался им для доброго дела, а не ради зла.
   Он нахмурился.
   — Все равно это злая сила, как к ней ни относись.
   — Нет, Эйдан. Все зависит от человека, который им управляет. Если этот человек добр…
   — Это не имеет значения, — оборвал ее Эйдан, лицо его помрачнело. Он потянул Брианну к Люциферу. — А вот что имеет значение, так это то, что нам все еще грозит опасность.
   Он остановился около Люцифера, подхватил Брианну и посадил на спину боевого коня.
   Затем несколько быстрых шагов — и Эйдан снова держал в руках свой меч. Вложив его в ножны, он забросил его за спину, подобрал меч Брианны.
   Пока она вкладывала его в прикрепленные к поясу ножны, он снял с мертвой кобылы вьюк с вещами Брианны и припасами. В следующую минуту Эйдан уже сидел на коне перед Брианной. Она обняла его за талию, тесно прильнув к сильной широкой спине. Эйдан послал Люцифера вперед. Огромный конь с двумя всадниками на спине помчался в лес.
   Они ехали сквозь лесную тьму. Плотная листва не пропускала даже робкого света взошедшей луны. Брианна сидела прямая, словно окостенев, вслушиваясь в ночные шорохи, взглядываясь в ночную тьму. Ничего не видно. В конце концов Эйдан прошептал, чуть повернув голову.
   — Не бойся, леди жена, мои глаза видят в темноте так же, как на свету.
   Тогда Брианна расслабилась и с легким вздохом снова приникла к нему. Приятное теплое ощущение уверенности и уюта охватило ее. С Эйданом она была в безопасности. Он обладал способностью видеть во мраке. В этом случае неожиданное нападение им не грозит, и никакие твари Морлоха с ними не справятся. А если тому вздумается еще что-то предпринять, они не сдадутся, будут драться и обязательно победят. Только бы им не потерять по дороге мужества и убеждения в справедливости их похода.
   Их похода. Брианна вздохнула. Она вдруг осознала всю странность их положения. На нее наконец навалилась усталость — результат только что пережитого страшного нападения. Уверенность потихоньку исчезала. Их собственные силы так незначительны, чтобы победить Морлоха. На это нечего и надеяться. Конечно, у Эйдана есть магические способности, не то что у обычных людей, но в них не было глубины или, может быть, размаха колдовства настоящего мага, не говоря уже о колдовской силе.
   Она же сама, без помощи Кэрлина, замкнутого в мече, мало чем могла помочь. Ничем не могла.
   Отчаяние росло в ее груди. Закрыв глаза, Брианна прильнула щекой к спине Эйдана. Она ему лишь обуза, и хотя он был так добр, что не упоминал об этом, но она знала, что он именно так думает. Может, будет и лучше, если он отвезет ее к своему другу Дэйну. Когда она не будет путаться у него под ногами, тогда у Эйдана по крайней мере появится шанс победить в бою.
   «Ты ошибаешься, дитя, — ответил ей голос в безмолвной глубине ее сознания. — Без тебя у него вовсе не будет шанса».
   Тихо ахнув, Брианна отпрянула и уставилась на спину Эйдана. Он теперь и ее мысли читает? Прямо перед ней в темноте на рукоятке меча светился Камень души. Брианна заморгала. Ну вот, опять ей мерещится всякая ерунда. Но нежное сияние не пропадало. Она внимательно посмотрела в Камень и увидела, что в нем появилось лицо Кэрлина.
   «Это на самом деле вы? — спросила она. — Или образ, созданный моим отчаянием?»
   Кэрлин улыбнулся.
   «Я настоящий».
   «Тогда почему ты не явился мне тогда, в хижине?»
   «Сомнения закрыли для меня твой разум».
   «А теперь? — настаивала Брианна. — Разве что-то изменилось?»
   «Твое отчаяние открыло другие возможности общения. Гордость больше не мешает тебе, как было той ночью, когда ты пыталась доказать Эйдану, какая ты особенная. Он рассердил тебя, и ты хотела его проучить. Мою силу нельзя использовать для мщения. Какого бы то ни было».
   Брианна озадаченно нахмурилась.
   «Но ты же хочешь, чтобы мы помогли тебе уничтожить Морлоха. Разве это не мщение?»
   «Нет, дитя. Морлох был лучшим моим учеником, самым лучшим, которого я когда-либо выучил. Но он решил следовать за Демоном. Сердце мое разрывается при мысли о том, что надо уничтожить его, но сделать это необходимо. Если не остановить Морлоха, Анакреону не уцелеть».
   «Анакреону и Эйдану, — твердо добавила Брианна. — Скажи мне, что делать, чтобы ему помочь?»
   «Не закрывайся от меня, дитя. Никогда больше не позволяй гордости или гневу закрыть разум для своей Силы. Иначе я не смогу тебе помочь».
   «Да какая же у меня Сила? — В груди Брианны нарастала досада. — То, что я могу разговаривать с тобой? Но это мало чем поможет, если на нас нападут снова. Мы нуждаемся в тебе, освободившемся из камня, чтобы ты мог применить свою силу».
   «И я обязательно освобожусь с твоей помощью, когда придет пора. Но этот час не настанет, пока я не окажусь рядом с Морлохом и не окрепнет твоя Сила».
   «О какой силе ты говоришь? Я же ни на что не способна! Я самая обыкновенная!»
   «Неужели, дитя? Ты уже разговариваешь со мной с гораздо меньшими усилиями, чем раньше. И ты хорошо применила сегодня свои браслеты. Скоро ты уже сможешь привлекать мою Силу через меч».
   «Но как? Что для этого нужно сделать?!»
   «Со временем, дитя. Со временем я открою тебе способ. Но не теперь. Не сегодня». Брианна устало вздохнула и прислонилась лбом к спине Эйдана.
   «Верно ты говоришь. Слишком много для одного дня».
   «Это так, дитя, — согласился Кэрлин. — Я прощаюсь с тобой до следующего раза». «Подожди!» — мысленно вскричала Брианна, но было поздно. Маг уже исчез.
   «Все клучшему», — утешила она себя. Она и в правду больше ничего не вынесла бы сейчас. Усталость навалилась на нее. Она теснее придвинулась к Эйдану, прильнула щекой к его широкой спине и тут же заснула.
   Он ощутил перемену в ее дыхании, то, как ушла ее напряженность, как мягко прижалась она к нему, и понял, что она наконец заснула. Приятно было осознавать, что после всех сегодняшних передряг Брианна опять чувствовала себя с ним спокойно и уверенно. И теперь даже сладко спит. Несмотря на то, что они были уже далеко от того места, где на них напали, Эйдан продолжал понукать Люцифера к той же неистовой скачке.
   Они летели сквозь ночь, и мысли его так же летели в голове. Это внезапное нападение подтвердило его худшие опасения. Кто-то, не важно кто, хотел захватить их в плен, а может, и убить. Кто-то, чьи колдовские силы были пугающе могущественны, хотел навсегда остановить их, а не просто прогнать из Анакреона.
   Морлох ли это? А может, кто-то другой? Эйдан не знал. Сомнений не было лишь в одном: их положение быстро ухудшалось. Чем скорее доставит он Брианну в безопасное место — замок Дэйна, тем лучше. Тогда он будет волен сражаться с тем, кто их преследует, не тревожась за Брианну.
   Вспомнив ее отвагу во время нападения, Эйдан улыбнулся в темноте. Она билась бок о бок с ним без страха, как храбрая и решительная маленькая воительница. А когда все кончилось и они оказались в безопасности, Брианна сразу стала обворожительной женщиной, которая так очаровывала его.
   С каждым скачком коня он ощущал прижавшееся к нему нежное тело, округлую выпуклость груди, легкие толчки женских бедер. Желание, неудержимое, исступленное, пронзило его насквозь. Он чуть не выругался вслух. Проклятие. Забудь об этом. У тебя есть о чем подумать.
   Его глаз. Что делать теперь? Теперь, когда ему еще раз довелось выпустить на волю его сокрушительную ярость? Слишком просто будет снова и снова воспользоваться им, особенно для защиты Брианны. Но сам этот поступок был проявлением слабости. Освобождение от жесточайшего контроля и сдержанности после стольких лет леденило его до мозга костей. Ему было жутко.
   Напрасно говорила Брианна, что он использовал свой глаз во благо, а не во зло. Она представить себе не могла ту дикую неудержимую радость, которую он испытал, отпуская на волю колдовскую мощь своего глаза. Она понятия не имела, как замечательно он себя чувствовал в этот миг. Даже сейчас желание вновь употребить эту убийственную Силу шевелилось в его сознании ноющим неотвязным зудом желания, тлеющим где-то в самой глубине его существа.
   Он боялся этого чувства. Страшился своей особой Силы именно из-за ее жгучей притягатель-ности. Боялся ее, потому что она символизировала собой все, с чем он так долго боролся. А сейчас он чувствовал себя так, будто снова убил Рэнгора.
   Эйдан размышлял о том, как долго сумеет он сдерживать таившееся в нем зло. Особенно теперь, когда он спустил с цепи свою способность убивать взглядом. Слишком легко вернулась эта Сила, слишком мощно проявилась, чтобы он мог отрицать правду. На этот раз, хочет он того или нет, но избежать противостояния с самим собой, с тем человеком, каким его сделала судьба, не удастся.
   Путники скакали всю ночь и перед самым рассветом выехали на затопленные туманом луга. Брианна продолжала крепко спать, и Эйдан не будил ее, пока Люцифер наконец не потребовал остановки. Они остановились у прозрачного ручья, певшего свою веселую звонкую песенку посреди небольшой рощицы. Брианна проснулась, покачнулась на спине Люцифера, и принц, спешившись, снял ее с коня и поставил рядом с собой.
   После ночи в седле ноги ее подогнулись, едва коснувшись земли. Эйдан опять подхватил ее, давая опереться на себя. Она подняла на него отяжелевшие от сна веки — и окончательно проснулась. Оглянулась в недоумении.
   — Что не так, девочка? — спросил он, и губы его дрогнули в веселой усмешке. — Никак не сообразишь, куда попала?
   Она еще какое-то время разглядывала его, потом покачала головой.
   — Нет, хотя должна признаться, что не знаю, где мы находимся. Просто я никак не могла понять, что с тобой произошло. Ты как-то изменился, а я никак не могла понять, чем. — Она улыбнулась. — Потом я вдруг поняла. Это твоя повязка. Ты больше не носишь ее.
   Эйдан задумчиво смотрел ей в лицй.
   — И это тебя пугает?
   — О нет, — рассмеялась Брианна. — Я уже говорила тебе, что волшебная сила сама по себе не злая. Она такая, какой делает ее человек, ею обладающий. А я знаю, что ты хороший, так чего же тут бояться?
   — Больше, чем ты можешь себе представить, — неохотно пробормотал он. Отпустив ее, он махнул рукой в сторону ручья. Пойди умойся, если хочешь. Мы уезжаем через пятнадцать минут.
   Брианна выгнула тонкую бровь и пожала плечами.
   — Как вам будет угодно, милорд.
   Эйдан долго смотрел, как она шла к ручью, потом вытащил повязку и надел ее. Затем обернулся к Люциферу.
   — Ни слова, — предостерег он коня, почувствовав, что у того наготове язвительное замечание. Отпустив подпругу, Эйдан повел Люцифера ниже по течению на водопой.
   Ровно через пятнадцать минут, освежившись холодной водой и быстро проглотив дорожный завтрак из кусков копченой говядины и остатков хлеба, они снова двинулись в путь. Под лучами восходящего солнца исчезал утренний туман, и мир превращался в умытую росой волшебную страну. От влажной земли поднимался пар. Брианна вдыхала сладкие лесные запахи. В дубовых и ольховых рощицах защебетали птицы. Шаловливый ветерок то ласкал щеки путников, то бурным порывом взлохмачивал волосы.
   Брианна, крепко обняв Эйдана, наслаждалась каждым мгновением запретного удовольствия ощущать его большое литое, тело, прижатое к ней, вдыхать его бодрящий запах, наконец, просто быть с ним, несмотря ни на что. Пусть даже он снова завязал глаз. Стоит ли из-за этого расстраиваться!
   Она ведь все-таки заставила его снять повязку, пусть на короткое время, а значит, есть надежда, что он когда-нибудь снимет ее насовсем.
   А сейчас в такой хороший день не хотелось думать о грустном.
   Радостное возбуждение охватило Брианну оттого, что земля вокруг была прекрасна, а она все еще жива… и все еще с Эйданом. В жизни самые простые вещи доставляют самое большое удовольствие, подумалось ей. Особенно если ты рядом с человеком, которого любишь.
   Неожиданное понимание этого заставило ее вздохнуть. У нее не было права любить Эйдана, по крайней мере не так, как она его любила. Ее любовь была далеко не похожа на сестринскую или вообще родственную. Нет, в ней была и тайная радость, и горестно сладкая боль… и мысль о том, что это навсегда останется ее тайной. Эйдану и не надо знать этого. Никогда.
   Она тряхнула головой, отбрасывая мысли, мрачневшие с каждой минутой, полная решимости не дать неприятным размышлениям испортить изумительное утро. Приподняв подбородок, она ткнулась им в плечо Эйдана и, блаженно улыбаясь, спросила:
   — Куда нас занесет сегодня? Эйдан глянул на нее через плечо.
   — К вечеру мы приедем в Виндермир. Остановимся там и переночуем. Там есть гостиница «Постель и грудинка». В ней чисто и уютно. Поспим на настоящей постели. Седло все-таки мало напоминает кровать.
   — Гостиница? С постелями? А ванна там есть? — Губы Эйдана дернулись: проснувшийся интерес Брианны его позабавил.
   — Да. А к тому же в этой таверне подают лучшее в стране жаркое из свинины с картошкой. Как? Нравится мое решение?
   — О да! Звучит божественно!
   «Да, после того, что она вынесла за последние два дня, — подумал Эйдан, — таверна ей точно покажется раем. И все-таки как ей удается оставаться бодрой и веселой? Брианна просто светится радостью и надеждой».
   Слова Оленуса, сказанные им той ночью в спальне у матери, всплыли в памяти Эйдана.
   «Она свет во мраке твоей души… надежда рядом с твоим отчаянием… мечтательница рядом с твоей практичностью».
   Да, она все это и гораздо больше. С болью, от которой сжалось сердце, Эйдан подумал, что было бы, если б все повернулось по-иному. Перед глазами возникла картина лесного пруда с обнаженной прекрасной Брианной. Снова, как тогда, кровь прилила и запульсировала в чреслах. Он выругался про себя.
   «Пора тебе облегчить твою похоть, друг мой. Не так ли?» — не смолчал Люцифер.
   Да, пора, не мог не признаться себе Эйдан, хоть и неохотно.
   «Тогда тебе повезло. Помнишь в этом городе ту, черногривую? Она еще обожала эти желтые блестящие кружочки».
   «Возможно».
   Люцифер фыркнул и тряхнул головой, отгоняя настырную муху: «Я вот только думаю, что скажет твоя всадница, когда ты пойдешь в публичную конюшню. А может, пригласишь ее в свой загончик?»
   Боевой конь приподнял губу, явно находя эту мысль забавной.
   «Не думаю, что ее волнует, где я сплю, лишь бы не с ней. Но наши желания с ней противопо-ложны: сегодня я не покину ее. Буду рядом всю ночь».
   «Действительно, картинка весьма привлекательная. Мне только интересно, что скажет об этой черногривой твоя женушка?»
   Эйдан досадливо вздохнул:
   «Хватит, Люцифер. У меня нет настроения развлекать тебя своими поступками. Но будь уверен, с Брианной я как-нибудь управлюсь».
   С этими словами Эйдан пустил коня медленной рысью.
   «Неужели управишься?» — последнее слово Люцифер оставил за собой, а затем снова устремил все внимание на дорогу.

Глава 12

   Было уже далеко за полдень, когда они въехали на вершину холма, с которой был виден Виндермир. Упоминая об этом городе, Эйдан забыл сказать, какой он огромный. Брианна подумала об этом, рассматривая запруженную суетящейся толпой площадь перед главными воротами Виндермира. Серо-желтые городские стены были сложены из грубоотесанных глыб известняка. Они поднимались на высоту более 20 футов. Над стенами виднелись крыши домов, дымовые трубы и церковные шпили.
   Они проехали по подъемному мосту, перекинутому над высохшим рвом, терпеливо дождались своей очереди среди фургонов, скота и людей, миновали железные кованые ворота между двумя сторожевыми башнями. Вскоре они уже пробирались по лабиринту узких извилистых улочек мимо трех — и четырехэтажных домов, опасно нависавших над мостовой. Эйдан, казалось, не замечал ни шума, ни толпы, ни многочисленных заставленных товарами прилавков, зато Брианна не могла сдержать любопытства и, едва не падая, крутилась на спине Люцифера.
   Там были изделия сапожников, ткачей, резчиков, кожевников, слесарей и медников; лотки торговцев пряностями; лавки, где продавали ковры, масло, вино и мясо; цирюльни, мастерские плотников и бондарей, портняжные и прочие. Фасады лавок были окрашены красной или ярко-синей краской или отделаны плиткой, многие были украшены деревянной, сплошной и сквозной, резьбой или коваными накладками. Яркие вывески с изображением предмета торговли или занятия висели над каждой из них. В некоторых можно было увидеть мастеров и подмастерьев, занятых работой.
   — Как здесь здорово! — выдохнула она. — Я никогда не видела так много людей и так много разных товаров в одном месте.
   Эйдан, улыбаясь, оглянулся на нее.
   — Значит, ты никогда раньше не бывала в городе?
   — Никогда. А ты часто сюда приезжал?
   — Довольно часто, — сухо отозвался он. — Город большой, народу много. Мне удается здесь не привлекать ненужного внимания.
   «И не отпугивать женщин», — медовым тоном добавил Люцифер.
   Эйдан предпочел не заметить замечание своего друга. Вместо этого он снова обратился к Брианне.
   — Хочешь, зайдем в какую-нибудь лавку, купим тебе парочку-другую побрякушек? Брианна залилась румянцем.
   — О нет. Не сегодня. Ты устал. Всю ночь без отдыха. Лучше утром. Хотя нет, до отъезда у нас на это времени не будет. Может быть, на обратном пути… — Она оборвала фразу на полуслове: а будет ли обратный путь? — Но я благодарю тебя за твою доброту.
   — Брианна, — осторожно начал Эйдан. — Денег у меня достаточно… если дело в этом.
   — Нет. Нет, Эйдан. — Она глотнула непрошеные слезы. — Это не важно. Я не хочу никаких безделушек.
   Он нахмурился, но ничего больше не добавил. Они поехали дальше.
   Брианна никак не могла понять, почему она чуть не заплакала. Что так тронуло ее сердце? Щедрость Эйдана или сознание того, что так или иначе они больше никогда не будут путешес-твовать вместе?
   Не имело значения. Что бы она ни купила, это станет мучительным напоминанием о времени, проведенном с Эйданом. Скрепя сердце она готовилась к предстоящим испытаниям. Пока они через весь Виндермир добирались до гостиницы, Брианна не проронила ни слова.
   Она первая заметила ярко разрисованную вывеску над дверью: «Гостиница „Постель и грудинка“. Брианна показала на нее Эйдану. Принц кивнул и направил Люцифера в боковую аллею к маленькой конюшне.
   Спешившись, он помог спуститься ей, потом снял сумки с их одеждой и припасами.
   — Подожди меня здесь, пока я позабочусь о еде и ночлеге для Люцифера. — С этими словами Эйдан подвел коня под уздцы к конюху, отдал несколько кратких приказаний и сунул слуге золотую монету.
   Люцифера увели, а Эйдан вернулся к Брианне. Он поднял на плечи оба вьюка и сказал:
   — Пойдем поищем комнату. — Посмотрев на солнце, он добавил: — Пока мы выкупаемся и сменим одежду на чистую, пора будет ужинать.
   Широкая улыбка осветила его грязное от дорожной пыли усталое лицо.
   — Если мы поспешим, то, может быть, я и не усну до того, как прикончу свой ужин.
   Она выдавила из себя ответную слабую улыбку и последовала за Эйданом в гостиницу. Хотя обстановка внутри была простой, там было достаточно чисто. Из кухни доносились аппетитные запахи. У Брианны невольно потекли слюнки.
   Уставшие путешественники поднялись на второй этаж, где размещались спальни.
   Комната, которую предложила им жена хозяина, была маленькой, но уютной. В одном углу стояла широкая кровать с пышной пуховой периной и такими же подушками. Большое окно выходило на шумную улицу. Из него был виден весь город и даже поля за городскими стенами. Солнечный свет, лившийся сквозь кружевные занавески, превращал комнату в какую-то волшебную сокровищницу. За последнее время Брианна не видела ничего красивее.
   Жена хозяина указала им на деревянную перегородку, закрывавшую противоположный конец комнаты.
   — Ваша ванна за перегородкой. У меня всегда кипит на огне котел, чтобы была горячая вода для мытья. Сейчас я пошлю кого-нибудь из слуг принести ее сюда. Брианна улыбнулась:
   — Мы будем очень вам признательны. Женщина улыбнулась в ответ и удалилась. Эйдан сбросил на пол вьюки и, опустившись на ближайший стул, испустил тяжкий стон.
   — Подойди, девочка. Стянешь с меня сапоги, ладно? Потом я сделаю то же для тебя.
   Она поспешила исполнить просьбу, и вскоре его высокие черные сапоги стояли у стула. Потом она скользнула ему за спину и стала массировать плечи. Он настороженно поглядел на нее, но быстро расслабился. Напряжение медленно покидало его тело. Глаза Эйдана прикрылись. Сидеть бы так вечно, и больше ничего не надо.
   — Право слово, девочка, — пробормотал он шершаво бархатным шепотом, — тебе надо быть поосторожнее. Если б я не был в таком изнеможении…
   — Ш-ш-ш, Эйдан, — попрекнула Брианна. — Нечего мне угрожать. Наслаждайся тем, что тебе предлагают: облегчение от боли, которое одно человеческое существо дает другому.
   «Я мог бы назвать тебе другую мою боль, которая больше нуждается в облегчении, чем эта», — усмехнулся он про себя, но вслух этого говорить не стал.
   Ее ловкие пальцы, мявшие и массировавшие его шею и плечи, действовали просто чудесно. Но он знал, что если осмелится упомянуть о вещах более… физических, она немедленно все прекратит и отдалится от него.
   Так что вместо этого Эйдан перевел разговор на дела практические.
   — Можешь выкупаться первой, — предложил он — только не плескайся там долго. Иначе я засну, а тогда ты меня до утра не добудишься.
   — Я постараюсь побыстрее, — пообещала Брианна. — Если, конечно, ты не хочешь пойти первым.
   — Да нет, девочка. Я могу подождать…
   В дверь постучали. Эйдан со вздохом прервал наслаждение, доставляемое руками Брианны, и поднялся. Служанка, полногрудая и крутобедрая брюнетка, которой поддразнивал его Люцифер, стояла на пороге с ведром кипятка. Увидев Эйдана, она радостно улыбнулась.
   — Надо же, это вы, милорд, — промурлыкала она. — Как приятно видеть вас снова. Хотите, я помогу вам с ванной? Помнится, я как-то наполняла ее, и вы остались довольны.
   Эйдан отступил в сторону, пропуская ее в комнату.
   — Нет, не нужно. — Он указал на Брианну. — Мой… мой оруженосец поможет мне, если потребуется.
   Служанка смерила Брианну оценивающим взглядом и недовольно фыркнула.
   — Он не кажется крепким для такой работы. — Затем лицо ее снова прояснилось. — Может быть, попозже вечерком? Вы можете отослать его на время…
   Эйдан вымученно улыбнулся:
   — Возможно.
   Он взял ведро из рук брюнетки и вылил воду в ванну. Затем он вернул ведро служанке.
   — Еще три-четыре ведра кипятка, а потом столько же холодной, и будет как раз.
   Она бросила вызывающий взгляд на Брианну и, покачивая бедрами, удалилась из комнаты. Эйдан тихо закрыл за ней дверь,
   — Оруженосец? Значит, теперь я твой оруженосец? — Брианна возмущенно уставилась на него. Эйдан пожал плечами.
   — Мне показалось, что благоразумнее будет сохранить твой маскарад. Мужчина и женщина, путешествующие в одиночестве, всегда обращают на себя внимание. Не думаю, что мы в безопасности. Даже здесь.
   — Возможно, — фыркнула Брианна. Она прищурилась, рассматривая его. — Ты здесь отведывал не только еду и постель. Не так ли?
   Он удивленно поднял глаза. Если бы не хотел он ее так страстно, что не мог смотреть на нее трезвым взглядом, он бы решил, что в глазах Брианны мелькнула ревность. Однако, сомневаясь в себе, он решил ответить не лукавя.
   — Да, я несколько раз переспал с этой девицей. Если тебя интересует это. Пара золотых монет успокоила страх перед Дурным глазом. Даже мне приходится время от времени удовлетворять свои «низменные потребности». Магия, знаешь ли, может не все.
   — Наверное, — пробормотала Брианна. — Откуда мне знать. Ты собираешься переспать с ней сегодня? — Прямота вопроса на миг лишила его дара речи.
   3атем привычное самообладание вернулось.
   — А если и так? — вызывающе бросил он. — Тебе не все равно? Ты прекрасно доказала: я тебя не интересую. По-моему, ты предпочтешь, чтобы я удовлетворил свои плотские желания где-нибудь еще. Не надо будет бояться, что я обращу их на тебя.
   Брианна вдруг осознала, куда заведет их подобный разговор. Проклиная свою глупость (не нужно было спрашивать о служанке. Не ее это дело!), она торопливо соображала, как ей выкрутиться. Однако только она открыла рот, как снова раздался стук в дверь.
   Благодарная за то, что их прервали, Брианна проскочила мимо Эйдана и распахнула дверь. Там стоял другой слуга, крепкий взлохмаченный паренек, еще с одним ведром горячей воды. Она махнула, чтобы он вошел.