Планета Земля имеет столь мощный магнитный заслон, что космические лучи и частицы высоких энергий, летящие от Солнца, легче всего могут пробить этот заслон в околополюсном пространстве. Магнитное поле Земли как бы сортирует поток космических частиц, отклоняя их к "макушке Земли", где этот заслон слабее. И все наблюдения высших слоев атмосферы, исследования по метеорологии, аэрологии, гляциологии, наблюдения за атмосферным электричеством, распространением радиоволн доступнее познать именно на Севере.
   Научные наблюдения последних лет установили существенные особенности геомагнитного поля высоких широт. Наблюдения, произведенные Черкасовым и Михаилом Михайловичем Казаковым еще во время первой экспедиции на плато, как и последующие наблюдения Черкасова в других высокоширотных экспедициях, установили несомненно сильнейшую магнитную аномалию, протянувшуюся узкой полосой на огромном расстоянии почти через весь Арктический бассейн. И на всем пути этой гигантской магнитной аномалии, центр которой проходил через плато, не было ни одной геофизической или магнитной обсерватории, ни одной исследовательской станции.
   Вот почему так была необходима научная база на плато. К тому же были открыты в этом районе вулканические явления, так заинтересовавшие профессора Кучеринер, что заставили ее оставить кафедру, которую она возглавляла, и пуститься за отцом на Крайний Север. Наблюдения Международного геофизического года, которые по особым сигналам: "Алерт" ("Будь готов", "Внимание") - начинались через несколько дней по всему земному шару, должны были пройти стороной, намного западнее, минуя Северную магнитную аномалию.
   Но... нам повезло! Когда отец говорил с Москвой, мы узнали новость. Черкасову поручалась организация полярной геофизической станции на плато на время МГГ (Международного геофизического года). "Регулярные наблюдения в зоне Северной магнитной аномалии настолько жизненны, необходимость в них так велика, что полярная геофизическая станция останется, разумеется, и после МГГ, надолго останется",- сказал отцу известный ученый из Москвы. Наблюдения должны вестись по единой программе Международного геофизического года. Но требовались кое-какие добавочные наблюдения по колебанию земной коры в Арктике и по изучению особенностей мерзлых отложений и подземных льдов. Необходимы данные о проникновении в высокие широты теплых воздушных масс из Тихого океана через Охотское и Берингово море.
   Прощаясь, академик пошутил насчет какого-то сюрприза, "весьма, весьма приятного" для работников полярной станции.
   Шумный у нас в этот день был ужин. Мы развели перед входом в палатку большой костер. Отец извлек из неприкосновенного запаса бутылку шампанского для женщин (меня включили в число женщин), а мужчинам поставили "Столичную". Все сели, по традиции геологов, у костра и чокнулись за геофизическую полярную станцию на плато. Ура! Ура! Ура! Они опьянели еще до того, как выпили,- просто от радости.
   Отец сразу стал говорить на свою любимую тему - об отставании теории, и как необходимо ее подогнать, и какое значение для теории географии будет иметь Международный геофизический год.
   Ангелина Ефимовна, выпив стакан шампанского, заявила, что вина у нас из рук вон плохие и что она предпочитает уж лучше водку. Выпив водки, профессор Кучеринер почему-то пришла в дурное настроение и начала задирать отца. Она безапелляционно заявила, что география как наука отживает свой век. Открывать-де на Земле больше нечего, разве какой-нибудь несчастный ледник, и география отныне нужна разве лишь школьникам.
   Отец выдвинул вперед нижнюю челюсть, взревел и принял бой. Напрасно мама тихонько дергала его за рукав и убеждала "не спорить зря". Черкасов произнес уничтожающую речь, явно адресованную "тупицам и невеждам, которые даже не способны понять, что география на сегодняшний день самая величайшая из наук".
   - Самая значительная на сегодняшний день - ядерная физика! невозмутимо изрекла Ангелина Ефимовна.
   - Ах, вот как? А затем?
   - А затем химия.
   - Чудесно, а затем?
   - Биология! Я справедлива.
   - О, вы справедливы! Какие же еще науки вы считаете полезными человечеству?
   - Геология! Да, геология. Гидрология, климатология, метеорология, аэрология...
   - О, как мне вас жаль! - разразился отец. (Впервые я понял выражение: "Его глаза метали молнии".) - Вот уровень современной профессуры! Позор! Вы где защищали на доктора наук? Интересно, если исчезнут ледники Антарктиды, скажут ли вам физика, химия, биология, все ваши "логии", как изменится природа земного шара? Надеюсь, вы не настолько тупы, чтоб не сообразить, что только география может ответить на этот сугубо важный вопрос. Если будет принят Женин проект об изменении климата Земли при помощи кольца, вращающегося вокруг нашей планеты, кто, кроме физической географии, может предсказать последствия этого изменения климата?
   - Я высчитал...- начал было Женя, оживившийся при упоминании о его проекте.
   - Ничего вы не могли высчитать! Теория географии еще не отвечает на этот вопрос,- обрезал его отец.- Но только география может ответить на него, а не физика, не химия, не биология. Кто мне скажет, почему наступали эпохи великих оледенений и наступят ли они еще? Почему на Земле получали широкое распространение то пустыни, то влажные леса и болота? Не знаем мы этого? Все дело в законах, управляющих развитием биогеносферы, а они до сих пор еще не познаны. Только пренебрежением к общим законам физической географии можно объяснить то, что наука до сих пор не имеет строго доказанной теории, объясняющей изменение климата. Если бы авторы многочисленных проектов изменения климата на земном шаре знали теорию физической географии, они бы раньше подумали, надо ли растопить приполюсные льды...
   - Климат Земли станет теплее, только и всего,- пожала плечами Ангелина Ефимовна. Глаза ее сузились, как у кошки, она уже злилась.
   Конечно, кому понравится, если его обзывают тупицей и невеждой.
   - Вы просто не желаете думать! - фыркнул отец.- Кроме как ставить градусники вулканам, вы в науке, видимо, ни на что не способны... Что ты меня дергаешь за рукав, Лиля? А дело не так просто. Конечно, уничтожение полюсных ледяных шапок несомненно вызовет значительное потепление... Чему дураки, неспособные мыслить логически, весьма обрадуются. Затем, когда уровень мирового океана повысится на несколько десятков метров, затопляя города и целые государства, радость их несколько поостынет.
   В руслах рек начнет откладываться ил и песок, которые прежде выносились в океан. Реки обмелеют, течение их замедлится, повысится уровень грунтовых вод, появится множество болот, начнут разрушаться черноземы. На Северную Америку, Европу и Азию обрушатся страшные ливни. На земном шаре увеличится облачность...
   - Как на Венере! - воскликнул я, пораженный.
   - В нашу эпоху средняя температура на земном шаре - пятнадцать градусов тепла, средняя облачность - пятьдесят процентов. Когда процент облачности возрастет до шестидесяти, средняя температура Земли снизится на десять градусов. Освобожденная от груза льдов поднимется Антарктида. Имеются неопровержимые расчеты, доказывающие, что если Антарктида увеличится до пятисот - шестисот километров в поперечнике, то над ней возникнет антициклон и средняя годовая температура понизится на десять градусов. Этого вполне хватит для нового оледенения. Если бы наш Женя, создавший безусловно блестящий и вполне выполнимый при уровне современной техники проект...
   - Вы считаете, выполнимый? - в полном восторге перебил Женя.
   - ...задумался бы над результатами, которые сулит его проект, то есть если бы он знал физическую географию, это бы его избавило от лишней работы, а человечество - от угрозы нового потопа. В природе так все тесно взаимосвязано, что изменение одного природного процесса неминуемо ведет к изменению множества других. Очень жаль, что тупицы и невежды имеют об этом весьма слабое понятие.
   - Так что же, не надо добиваться изменения климата на Земле? - спросила Валя. Она очень внимательно слушала и ни разу не улыбнулась.
   Валя, наверное, с детства привыкла к научным спорам - отец ее известный в ученых кругах биофизик.
   Мой отец органически не выносит, когда его перебивают. Кажется, этим правом пользуется только Валя. На нее он не может сердиться, возможно, потому, что Валя и внимания не обратит, сердится он или нет.
   - Изменение климата на Земле,- повернулся к ней сразу подобревший отец (Валю он не считал ни тупицей, ни невеждой),- вообще изменение природы в самых широких масштабах есть наш завтрашний день. К сожалению, в канун этого дня со всей очевидностью ощущается разрыв между техническими возможностями воздействия на природу и нашими познаниями о том, как она поведет себя после этого воздействия. Разрыв этот должен быть ликвидирован в самые короткие сроки, иначе человечество наживет себе беду. Вот почему сейчас большое значение имеет наука, которая может взять на себя ответственность за грядущее преобразование природы,- физическая география. Удивительная слепота! (Или это глупость?) Находятся среди ученых, даже видных, экземпляры, которые утверждают, что разработка теоретических проблем физической географии - это "отрыв от жизни". Я бы их лишил научных званий и чинов и послал подметать улицы, пока не поумнеют!..
   - Кто хочет чаю? - перебила мама. Она боялась, что отец начнет называть имена.
   Мама рассказывала, что когда отец выступал на заседании в геологогеографическом отделении Академии наук, то некоторые "тупицы" и "невежды" вынуждены были покинуть заседание, в том числе профессор Барышев, отчим Жени. Председатель в конце концов лишил отца слова. Ученые шутили, что у папы есть только одна положительная черта: около двенадцати месяцев в году он находится в экспедициях. Ему давали различные клички (вот не знал, что маститые ученые тоже дают друг другу прозвища, как у нас в школе!): "Неистовый Дима", "Челленджер", "Бешеный географ".
   Я уже не помню, в какой последовательности посыпались на нас блага. Начну с самого главного: с обещанного сюрприза.
   Сюрпризом были разборные дома. Целых три! Один жилой, на десять человек, и два для полярной станции. Ни у кого во всей Арктике не было таких домов. Это были прочнейшие, устойчивые дома с самой высокой герметичностью. Им не страшны ни суровые морозы, ни страшные бураны.
   Каждый дом собирался из сорока пяти различных деталей. В жилом доме, площадью 47 квадратных метров, кроме уютных комнаток, была еще кухня, котельная, кладовая, внутренний тамбур и - самое интересное - еще наружный тамбур: семиметровая вышка. На случай, если нас занесет снегом, можно выйти через нее. Все три дома были оборудованы центральным отоплением, а вместо окон круглые иллюминаторы, как на пароходе. И комнаты были похожи на каюты.
   Привезли этот "сюрприз" сразу два вертолета. Из одного выскочил сияющий Ермак, из другого - незнакомый пилот и человек десять рабочих - целая строительная бригада. Они установили дома, сделали на плато аэродром, провели "воскресник" по заготовке топлива и, приветливо распрощавшись с нами, отбыли в Магадан.
   В последующие дни рейсы на плато совершал один Ермак (иногда с бортмехаником). Он доставил дополнительное оборудование, ящики с запасными частями, научную аппаратуру, массу новейших приборов для научных павильонов, горючее, дизель для электростанции, специальную одежду - пуховую, ватную, кожаную, какие-то шелково-пуховые жилеты, резиновые утепленные сапоги, высокогорные ботинки, хотя теплых вещей у нас было достаточно. А уж насчет питания - чего только отныне у нас не было, вплоть до свежих фруктов и шоколада.
   Бехлер даже прослезился, так он был доволен.
   - Вот так, Борис Карлович,- сказал ему, улыбаясь, отец,- вы назначаетесь главным механиком и по совместительству заведующим хозяйством полярной станции. Конечно, с соответствующим повышением оклада - забыл уж на сколько. Ну, они там высчитают!
   Все поздравили Бехлера с повышением. Он благодарил и улыбался. Куда делся его пессимизм: он почти не ворчал и ходил такой веселый.
   С Ермаком было договорено, что он еще раза два слетает в Магадан за оставшимся оборудованием, продуктами, подыщет нам подходящего повара, двух-трех рабочих и останется с вертолетом Ми-1 на плато в распоряжении начальника полярной станции.
   Бехлер с нетерпением ждал рабочих и повара, так как до их прибытия ему приходилось работать за четверых.
   Как я уже сказал, комнаты нашего сборного домика походили на каюты морского корабля. Это первый заметил Ермак. Не это ли навело его на мысль привезти нам настоящего кока?
   Конечно, какой моряк пойдет добровольно на плато, где о море напоминают лишь редкие морские птицы, бог весть как залетевшие сюда, в самое сердце гор. Но Ермак, настроившийся на "настоящего кока", ухитрился где-то его раздобыть.
   Из вертолета выскочил маленький вертлявый матросик с совершенно круглым, будто его циркулем вымеряли, лицом, на котором безмятежно сияли озорные глаза. Матросик держал в правой руке огромный чемодан, а в левой старенькую, видавшую виды балалайку. Поставив чемодан, матрос осмотрелся, свистнул горестно, узнал в отце начальника и лихо откозырял:
   - Бывший кок "Мурманца" Гарри Боцманов прибыл в ваше распоряжение, товарищ начальник!
   Отец внимательно осмотрел кока, сдержанно поздоровался и пожелал проверить документы. Кок охотно достал из кармана бушлата кожаное портмоне и протянул отцу справку, где черным по белому значилось, что Гарри Петрович Боцманов с такого-то по такое исполнял на "Мурманце" обязанности корабельного кока и уволился по собственному желанию.
   - Что ж, плохо было на корабле? - поинтересовался отец.
   - Очень хорошо, товарищ начальник!
   - Так почему же вы уволились?
   - Проворовался, гражданин начальник! - правдиво отрапортовал Гарри Боцманов.
   - Что?!
   - Так точно, никуда не денешься! Хотели под суд отдать, но ввиду моей молодости пожалели: решили отправить на плато для исправления.
   - Только вора нам не хватало! - горько посетовал отец.- Что же вы украли?
   - Шоколад.
   - Такой сластена?
   - Никак нет, терпеть не могу. Просто продавал на частном рынке из-под полы.
   - Гм!.. Ну что ж, у нас продавать некому, живем как при коммунизме, без купли-продажи. Готовить-то хоть умеешь?
   - Природные способности к этому делу. Капитан плакал, расставаясь, в три ручья. Команда объявила голодовку, не принимая нового кока. Творчески работал, товарищ начальник полярной станции. Горел!
   Отец грустно взглянул на покрасневшего Ермака и ушел.
   - Почему вас зовут Гарри? - поинтересовалась Валя.- Разве вы англичанин?
   - На плато, оказывается, и девушки есть!..- ухмыльнулся кок.- Нет, я не англичанин, я рязанец. Был в кино такой артист Гарри Пиль. Мама им увлекалась.
   При виде кока все приуныли, особенно Бехлер. Но оказалось, что напрасно. Готовил Гарри действительно хорошо. Только уж очень был болтлив и врун ужасный. Даже не знаю, с кем его сравнить - с бароном Мюнхгаузеном или Ионом Тихим, написавшим свои знаменитые "Звездные дневники".
   Утром Ермак улетел обратно, и я был свидетелем того, как начальник полярной станции разъяснил пилоту, сколь важна моральная чистота людей, делающих дело в планетарном масштабе.
   - Я понимаю вас, Дмитрий Николаевич,- горячо уверял Ермак,- теперь я привезу... У меня есть в Анадыре два брата на примете - отличные люди! А насчет кока вы не волнуйтесь, я взял над ним шефство. И вообще он очень хороший человек: как на балалайке играет! А насчет шоколада - это просто затмение на него нашло. Конь о четырех ногах, да спотыкается.
   - Это вы убедили не отдавать его. под суд?
   - Ну да, я. Да вы не беспокойтесь.
   Ермак сдержал обещание и действительно привез двух эскимосов. Вертолет уже стоял минут десять, а они всё выходили: сначала два брата-близнеца, в кухлянках и фетровых шляпах, надетых явно по торжественности момента, их мать, старая-престарая эскимоска в меховых штанах и оленьей кухлянке, жена одного из братьев, одетая обыкновенно, как одеваются и в Москве,- в платье и пальто, на голове пуховый платок, и их дети - я насчитал ровно восемь,одетые по-эскимосски и по-русски.
   На этот раз отец серьезно разобиделся на Ермака.
   - Где я помещу этот детский сад? - гневно спросил он.- Вы смеетесь надо мной? Вам ничего нельзя поручить. Скажу откровенно, я был о вас лучшего мнения.
   Все стояли растерянные. Кок на мгновение выглянул из кухни в белом халате и колпаке, показал белоснежные зубы и скрылся. Тело у него было словно на пружинах. Братья почувствовали недоброе и заволновались.
   - Товарищ Черкаса, не просим детский сад... Своя яранга будем строить,сказал один из братьев.
   Как я потом заметил, говорил всегда он, за двоих; другой близнец только согласно кивал головой.
   - Мы и в Магадане не водил в детский сад. Мы же уволились. Мы навсегда сюда приехал. Хорошее место здесь. Однако, уже были в этих краях, оленей пасли.
   - Вы были здесь? - удивился отец.
   - Я был. Охотился на быка. Оленей пасли там, внизу. Хороший долина есть. Сколько хочешь корма для оленей. В совхозе работал. Хороший, однако, совхоз. Премии мне давал.
   - Почему же вы ушли из этого совхоза? - настороженно спросил отец.
   - Брат за мной приехал. Квартиру в Анадыре получал, топить не надо, всегда тепло есть. Уговорил меня приехать. Грузчиками там оба работали в бухте - хорошо было.
   - А почему же ушли оттуда, если хорошо? - угрюмо допрашивал отец.
   - А теперь я уговорил брата. Отличные места здесь! Однако, лучше Анадыря. И в квартире жарко. Зачем так топить? На охоту будем здесь ходить. Всегда дичь свежая будет. Оленей разведем. Рыбу будем ловить. Для себя и для всех вас. Всем хватит. Богатый край здесь - людей еще не наехал. Ягоду будем собирать, грибы...
   - А на полярной станции будете работать? -.кротко поинтересовался отец, выдвигая вперед нижнюю челюсть.
   - Почему не будем? Будем, однако. Что велишь, то и работаю. Плотничать умеем, оленей пасти умеем, охотиться умеем, рыбу ловить умеем. Что еще тебе надо? А жена моя уборщицей умеет. Она в конторе совхоза убирала. Награда есть. Не отправляй назад...
   Ребята, немного понимавшие по-русски, услышав, что их могут отправить назад, подняли отчаянный рев. Женщины стояли неподвижно, как статуи, и грустно смотрели на отца, не пускавшего их в рай.
   Отец махнул рукой и ушел в магнитный павильон, а эскимосы стали торопливо выгружать свои вещи. У них оказалось несколько тюков моржовых шкур, которыми они думали крыть ярангу.
   Но только они собрались идти в лес за жердями, как вернулся отец.
   - Не надо никакой яранги! - раздраженно сказал он.- Есть же утепленная палатка. Борис Карлович, сейчас же освободите им палатку!..
   Бехлер скрепя сердце вытащил из нашей бывшей палатки, которую он приспособил уже под кладовую, весь скарб. Эскимосам палатка очень понравилась, особенно окна и тамбур.
   - Однако, светло будет! - восторгались они по-русски и по-эскимосски.
   Моржовые шкуры они развесили по стенам и устлали ими пол. Получилось очень уютно. От кроватей отказались: "Только мешать будут", а стол взяли и тут же наполовину укоротили ему ножки.
   - Как цыгане! - бормотал Борис Карлович.
   Через два дня Ермак окончательно поселился у нас. Его поместили в одной комнате с Женей. Они сразу подружились, и по ночам, когда все уже спали, из их комнаты неслись взрывы смеха, так что отец вынужден был сделать им замечание.
   А на аэродроме стоял новенький, с иголочки, вертолет Ми-1, предназначенный для научных изысканий.
   Глава восьмая
   ЕСЛИ БЫ ПАРНИ ВСЕЙ ЗЕМЛИ...
   Отец с озабоченным, но сияющим лицом ходил от павильона к павильону и напевал:
   Если бы парни всей Земли
   Вместе собраться однажды могли,
   Вот было б весело в компании такой
   И до грядущего подать рукой...
   Все были довольны, веселы и взбудоражены: только что объявили "алерт"!
   Я уже говорил насчет службы "алерт"? Геофизики всего мира договорились при особенно интересных явлениях природы действовать одновременно и сообща по сигналу научной тревоги "алерт", что означает: будь готов - совсем как у пионеров. Тогда объявлялся специальный мировой интервал (СМИ), и наблюдения проводились чаще с большей детальностью. Например, шары-зонды запускались каждые пять минут. Каждую минуту фотографировали полярные сияния, беспрерывно регистрировали изменения магнитного поля и земных токов и так далее.
   Для руководства этой работой планетарного масштаба были созданы четыре центра оповещений. Они собирали нужные для прогнозов сведения с обсерваторий всего мира и объявляли СМИ.
   Главный центр оповещений был в Вашингтоне, остальные три - в Москве, Париже и Токио. Мы прослушали в кают-компании обращение знаменитых ученых по радио. Прочли и газеты. Отныне на всех документах, публикациях, посвященных Международному геофизическому году, на приборах и всяких инструментах ставилась специальная эмблема - земной шар с опоясывающей его орбитой спутника. В моей папке хранится несколько наклеек с этой эмблемой.
   Женя говорил, что нашей полярной станции выпало одно из лучших мест для наблюдений неисследованного, сулящее много интересного.
   Сама природа решила отметить начало МГГ подобающим образом. Обсерватория в Красной Пахре зафиксировала мощную вспышку на солнце. Сообщение об этом полетело в Вашингтон. В обсерватории Сакраменто Пик в США наблюдали еще одну вспышку на солнце, немного меньшую,- объявили "алерт".
   Когда в атмосферу земного шара вторгся мощный поток невидимых заряженных частиц, изверженных солнцем, и по всей Европе началось "непрохождение радиоволн", на обоих полюсах заполыхали полярные сияния, грозно усилилась ионизация и тому подобное,.- ученые всего мира были уже наготове.
   Исследователи космических лучей в Якутии запустили в стратосферу шары-пилоты, астрономы Крымской астрофизической обсерватории запечатлели на пленку страшные багровые и желтые протуберанцы, над Калифорнией взлетели ракеты с магнитными приборами, в Перуанских Кордильерах специалисты изучали радиоволны солнца, французы над антарктической станцией Дюмон-Дюрвилль засняли кинокамерой сполохи сияний, и все пятьсот советских станций и обсерваторий и четыре тысячи станций и обсерваторий, разбросанных по всем материкам, одновременно изучали, фотографировали, регистрировали. У меня дух захватывало, когда я думал об этом!..
   У нас на плато работа, что называется, кипела - я просто не знал, кому помогать.
   Папа и Валя запустили на тридцать километров вверх радиозонд. Я невольно вспомнил, как с мальчишками запускал на даче в Подмосковье огромного трещавшего змея. Но теперь было интереснее и, конечно, сложнее. У нас было специальное оборудование для запуска, приема сигналов и обработки радиозондов, для добычи водорода.
   Первый радиозонд ушел ввысь в назначенное время. Валя ужасно волновалась, достигнет ли радиозонд положенной высоты. Она даже всплакнула от волнения, но радиозонд достиг. У меня до сих пор стоит в ушах характерный, чирикающий звук приборов на радиозонде. Валя от радости прыгала, как девчонка, и поцеловала меня в обе щеки.
   А Женю интересовали земные токи. Кстати, наблюдения за земными токами очень просты: достаточно заземлить два железных стержня на расстоянии нескольких сот метров и соединить их электроизмерительным прибором. Стрелка прибора сейчас же начнет беспорядочно двигаться, указывая на изменение токов Земли. У нас, конечно, эту запись производили автоматические приборы в павильоне. Поразительно, что эти токи отражали, как зеркало, явления, происходящие в сотнях километров от земной поверхности. Земные токи записывались круглосуточно. Это называлось служба на секундах.
   Между прочим, эта служба на секундах позволила обнаружить три высотных ядерных взрыва, которые США провели в Южной Атлантике на высоте 500 километров. И взрывы-то были сравнительно небольшой мощности, но они вызвали быстрые колебания в земных токах, которые и записали приборы.
   Одни любовно изучали планетарные процессы, потому что любили землю и человечество. А другие в это же самое время проводили испытания чудовищных водородных бомб. Из того самого водорода, которым мы наполняли шары-пилоты.
   Глава девятая
   ССОРА
   Впервые я так вплотную столкнулся с миром взрослых. Я был один среди них мальчишка. Эскимосиков можно не считать, они были еще совсем маленькие. Им нужны игрушки. А меня уже интересовали люди. До сих пор я знал их только по книгам и привык делить людей на плохих и хороших. В романах это было легко, в жизни оказалось куда сложнее. Кто у нас на полярной станции плохой и кто хороший?
   Разумеется, мама, папа, Валя, Женя, ну, Ангелина Ефимовна - хорошие без сомнения. По-моему, и Фома Сергеевич очень добрый человек. Другое дело Абакумов, который где-то бродил вокруг. Он был явный злодей. А каким считать Гарри, который проворовался? Конечно, он плохой, но он мне нравился своим простодушием и юмором. Он умел смеяться и над собой и над обстоятельствами. Гарри казался мне самым интересным человеком на плато. Я постоянно крутился возле него, и мы подружились.
   Он готовил обед и произносил длиннейшие речи - часа два кряду! Сидя на ящике, я чистил картошку и со вниманием слушал. Гарри делился со мной самыми сокровенными мыслями - уж такой он был парень.