— Удивительно, — сказал сержант с отвращением. — В жизни не видел ничего подобного.
   — Скоро тебе станет их жалко, — прокомментировал кто-то.
   Сержант отрицательно покачал головой:
   — Так далеко я не зайду. Никто не может жалеть их.
   Верно, подумал Горгас. Зрелище отталкивающее. Копошащаяся, ползущая масса, похожая на муравьев или клещей. Единственное чувство, которое она вызывала, — гадливость, желание наступить на них и положить конец неприличному спектаклю. Самое главное, размышлял он, сколько времени на это уйдет? И хватит ли стрел? Не хочется возвращаться завтра еще раз, чтобы их прикончить.
   Теперь на поверхности воды образовался плот из тел; так грязная масса собирается в большом водоеме после бури, когда обломки деревьев и засохшая листва застревает у камней и корней деревьев.
   — Скольких мы убили, как думаешь? — спросил кто-то. — Триста?
   — Меньше, — ответили ему. — Скажем, двести.
   — Нет, как минимум двести пятьдесят.
   — Прекратить огонь, — приказал Горгас.
   Лучники выполнили приказ, хотя посмотрели на него как на умалишенного. Горгас не обратил на это внимания. Все и так зашло слишком далеко. Продолжать — бессмысленно.
   — Вы, двое, — скомандовал он. — Идите и прикажите им бросить оружие. И приведите мне их командира.
   Заметили ли они, что обстрел прекратился? Не похоже. Большая часть солдат, добравшихся до воды, похоже, мертвы. Но они не могли убить столько человек. Горгас посмотрел снова и увидел, что некоторые из них просто лежат в реке, переполненные водой, ожидая, что случится дальше. Мысли остальных были поглощены тем, как быстрее добраться до воды. Призывать их бросить оружие бессмысленно: они уже сделали это.
   — Хорошо, а остальные? — сказал Горгас. — Убедитесь в том, что ваши колчаны полны, возможно, еще придется стрелять. Где тележки с телами? Успокаиваться рано.
   Несколько минут спустя лучники вернулись, ведя с собой трех алебардщиков. Двое несли третьего. Все трое промокли до костей. С их одежды, рук и ног капала розоватая жижа, которую они пили в реке. Горгаса затошнило.
   — Это магистр Бол Аффем, — сказал один из алебардщиков. — Он главный, но я не знаю, слышит ли он вас.
   — Вряд ли, — ответил Горгас. — Он мертв. — Алебардщики удивленно переглянулись, отпустили руки, и тело плюхнулось на землю, как мешок с мукой.
   — Как же нам быть?
   Кончиком сапога Горгас перевернул голову Аффем а, чтобы увидеть его лицо.
   — Считайте, что вас произвели в генералы. Сдавайтесь, или мы всех убьем.
   — Мы сдаемся, — поспешно ответил один из алебардщиков. — И что теперь?
   Хороший вопрос. На свете не было силы, которая заставила бы алебардщиков прекратить пить и выйти из воды. Горгасу хотелось бы, чтобы все выглядело как официальная капитуляция. Знание человеческой натуры ему подсказывало, что они сдадутся без всяких условий.
   — Вниз по склону, — приказал он. — На расстоянии сорока ярдов сформируйте вокруг них кольцо и медленно сходитесь, пока они не собьются в кучу; потом мы начнем уводить их группами по тридцать человек. И еще нам нужна еда для этих ублюдков. Вы, трое, узнайте, сколько свободных мест в тюрьмах. Видит Бог, я не ожидал ничего подобного, поэтому не знаю, что делать.
   — Подождите, — вспомнил сержант. — Кажется, здесь недалеко есть сланцевый карьер. Мы можем на время поместить их туда.
   Горгас пожал плечами.
   — Можно попробовать. Вдруг он ухмыльнулся.
   — Что смешного? — поинтересовался сержант.
   — Ничего, — ответил Горгас, улыбаясь. — Я просто подумал, как отреагирует моя сестра, когда я ей скажу, что привел несколько гостей к обеду.
 
   — Не нужно ждать колонны Аффема, — сказал Стен Могре. — Горгаса с армией здесь попросту нет. Мы можем поднажать и к концу недели будем в столице Сконы.
   Авид Соеф недовольно посмотрел на него поверх винной кружки.
   — Отлично! Зачем мы вообще тогда его посылали?
   — Нашей целью, — терпеливо ответил Могре, — было отвлечь внимание Горгаса, пока мы приближались к городу. Я и не надеялся, что он достаточно глуп, чтобы попасться на эту удочку. Но я подумал, черт побери, все равно нам не нужна армия Аффема. Лишние люди будут путаться под ногами. Было бы замечательно, если бы еще одна армия набросилась на противника сзади, пока мы будем биться с ним у ворот города. То, что он все-таки заглотил наживку, удивляет меня, но будь я проклят, если не воспользуюсь шансом.
   Соеф на мгновение задумался. Если здесь и был подвох, то он его не замечал.
   — Вполне справедливо. И все же нам стоит разделить силы и подойти к городу с двух сторон.
   — Неплохая идея, — поддержали его на другом конце стола. — Это как раз то, о чем мы говорили несколько минут назад. Нередко оказывается, что слишком много людей в армии хуже, чем слишком мало.
   Стен Могре нахмурился. Кувшин с вином уже опустел.
   — Естественно, я подумал об этом. Проблема в том, что по суше к Сконе можно подойти только с одной стороны: вдоль гор и вниз по северной дороге. С какой стороны, по твоему мнению, должна двигаться другая армия? С запада, пробираясь через скалы и прочую дрянь? Или ты представляешь, как они поползут по южным болотам?
   Об этом Авид Соеф не подумал.
   — Ишь ты, какой прыткий, — сказал он только для того, чтобы выиграть время на размышления. — А что вообще нам известно о южном направлении?
   Могре улыбнулся:
   — Я там был. Мне пришлось заплатить крестьянам, чтобы вытащили тележку из болота. Если ты не местный, то проблем не оберешься.
   Соеф кивнул:
   — Именно. Держу пари, они тоже так думают. И наверняка не планируют серьезной обороны с юга. Вот почему мы и должны подойти оттуда. Возьмем пару местных проводников. Ты же не забыл Гуеренца.
   — Напомни, пожалуйста, — терпеливо попросил Могре.
   — Гуеренц, глава седьмая, раздел четвертый или пятый, я не помню. «Избегайте полагаться на слабости врагов, ибо они могут превратиться в их силу. Напротив, обращайтесь к их сильным сторонам, ибо они окажутся слабостями». Мой любимый отрывок.
   Могре вздохнул.
   — Куда уж мне спорить с Гуеренцем. Но стоит ли вообще беспокоиться? Что там еще говорил Гуеренц? Единственная стратегия — это неожиданная атака армией превосходящей численности. Все остальное — вынужденный компромисс. Это не священное писание, — сказал он, откидываясь назад и складывая руки за головой, — а всего лишь обычный здравый смысл.
   — Не так быстро. Прежде я с тобой соглашался, но теперь, похоже, Авид прав. Предположим, Горгас вернется и атакует нас. Где-нибудь в горах кучка лучников может остановить целую армию. Если мы не готовы прорваться с серьезными потерями, придется простоять там несколько дней. Не забывайте, что мы довольно далеко от дома и доставка продовольствия довольно проблематична. Я слышал, они даже поджигают деревни. Если бы у нас было две армии, мы могли бы позволить одной поиграть с Горгасом, в то время как вторая захватывала бы Скону.
   Одна из больших свечей в центре стола потухла, и денщик быстро поставил новую.
   — Хорошо, — кивнул Могре. — Идея действительно неплоха, хотя об истинной цели не упомянул никто. Наша цель — не уничтожение Сконы, а подавление армии бунтовщиков и захват или убийство Лордана. Будет неплохо, если Горгаса, защищающего подходы к Сконе от первой из армий, атакует сзади вторая, уже захватившая город.
   Авид Соеф уходил спать в дурном настроении: конечно, он получил свою армию, но со стороны все выглядело так, будто его гениальный план — заслуга чертова толстяка. К тому же сейчас он понимал, что поход через болото может оказаться не таким простым, как хотелось бы. И что Могре, благородно согласившись, прекрасно знал это. Конечно, надо было настоять, чтобы южную армию возглавил Могре. С другой стороны, если все пройдет успешно и южная армия захватит Скону и разобьет Горгаса, то лавры вновь достанутся толстяку, в то время как Соеф со своей армией будет мыкаться по горам.
   Черт побери, ну почему война должна быть такой тяжелой?
 
   — С дядей Горгасом все будет в порядке, — уверенно заявила Исъют. — С такими, как он, ничего плохого не происходит. Неудачи просто отскакивают от него и попадают в стоящих рядом.
   Херис Лордан прикусила язык и ничего не ответила. Кажется, для Горгаса девушка значит очень много, поэтому конфликт затевать не стоило.
   — Надеюсь. Полагаю, он в состоянии о себе позаботиться. — Она закрыла чернильницу, подхватила документ, который переписывала, и посыпала его песком, чтобы подсушить чернила. — Тебе не холодно сидеть без шали?
   Исъют отрицательно покачала головой.
   — Я больше не чувствую холода. По крайней мере не так, как большинство людей. Вот в тюрьме было по-настоящему холодно.
   Херис взяла бумаги и вернулась в дом. До чего неприятно, когда из-за этого отвратительного создания приходится покидать свое любимое место. Жизнь с Горгасом Лорданом научила ее избегать прямых столкновений. Она отступила в кабинет и принялась перебирать документы.
   Когда Херис ушла, Исъют взяла ее книгу и перелистала несколько страниц. Это был перимадейский технический трактат по прикладной металлургии, где описывалось получение ртути и драгоценных металлов. Почему-то тема заинтересовала девушку. За ее спиной скучный, неуклюжий, похожий на большое дерево Луха прилежно делал домашнюю работу. Слава Богу, маленькая Ньесса ушла докучать кому-то еще. Исъют наконец научилась контролировать малышку, убедив ее, что она страшная ведьма, которая ест кошек и крыс и превращает маленьких девочек в насекомых. Теперь Ньесса избегала ее, а если они все же оказывались в одной комнате, девочка испуганно пряталась за мебелью. От Херис она избавлялась с помощью наглости, а с Лухой совсем просто: достаточно было взмахнуть перед ним изуродованной рукой, и мальчишка мчался прочь, как испуганная куропатка. Что же до дяди Горгаса, то он ей не мешал. Но пока его нет, необходимо как-то контролировать свое окружение.
   — Простите, мисс. — Исъют подняла голову. Пришел чертов швейцар. — Вы не знаете, госпожа дома?
   — Да, — ответила девушка, — а что? — Швейцар посмотрел на нее:
   — Мисс, там мужчина. По его словам, мисс, он брат хозяина, Бардас Лордан.
   Исъют не пошевельнулась.
   — Хорошо. Проводи его сюда, я поговорю с ним.
   Едва швейцар ушел, она вскочила и яростно огляделась по сторонам, но не увидела ничего подходящего. Естественно, цивилизованные люди вроде Горгаса Лордана не хранят дома смертельное оружие. Хотя всегда можно использовать какой-нибудь тяжелый тупой предмет, например, ножку стула. Еще можно спрятаться за дверью и набросить ему на шею бельевую веревку. Обе идеи показались довольно глупыми. Исъют осталась стоять, где была.
   — Привет, дядя Бардас.
   Было довольно забавно наблюдать за его реакцией. Надо отдать ему должное, он не отдернулся и не закричал, хотя явно испугался.
   — Привет, Исъют.
   Девушка улыбнулась и указала ему на стул.
   — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Никогда бы не подумала, что у тебя хватит мужества явиться в этот дом.
   Бардас кивнул и сел, не сводя с нее глаз:
   — В обычных обстоятельствах — да. Но так как я уверен, что Горгаса здесь нет…
   — … и ты то ли не знал, что я здесь, то ли забыл. В любом случае тебе не повезло, полковник. Не хочешь ли вина? Оно вкусное, и я не успела его отравить.
   Он отрицательно покачал головой:
   — Не хочу пить. В последнее время я вообще пью редко.
   — Что-то новенькое. Когда ты учил меня фехтованию, от тебя частенько попахивало перегаром.
   — Я изменился.
   — Не сомневаюсь. Так что ты здесь делаешь? — Бардас неуверенно ухмыльнулся.
   — Откровенно говоря, я пришел знакомиться с племянником. Это он там, в углу?
   — Да. Луха, подойди и познакомься с дядей Бардасом. Он великий человек: и солдат, и фехтовальщик, и резчик по дереву, и бог знает кто еще.
   Мальчик устало посмотрел на дядю. Естественная реакция на встречу с очередным Лорданом, ухмыльнулся про себя Бардас. Хотя мудрее было бы убежать.
   — Привет, Луха. Что учишь?
   — Геометрию. Я в ней не слишком силен. — Бардас улыбнулся:
   — Я тоже, мне пришлось выучить ее в армии, когда я просчитывал углы, чтобы прицеливаться из катапульты. Хотя до конца не разобрался в ней до сих пор.
   Луха ответил ему равнодушным взглядом.
   — Не переживай, — бодро вмешалась Исъют. — Он всегда так себя ведет, ничего личного.
   — Да, — кивнул мальчик, — можно теперь я пойду доделывать домашнюю работу?
   Бардас кивнул.
   — Хочешь, помогу?
   — Вы же сказали, что сами не разбираетесь, — нахмурился Лука.
   — Верно, — улыбнулся Бардас. — И все же я разбираюсь в ней получше твоего.
   Паренек на мгновение задумался. Он был из тех мальчиков, по которым всегда видно, как они думают.
   — Как хотите. Папа мне говорит, чтобы я делал ее самостоятельно.
   — Тогда давай сам, а я посижу здесь и поговорю с племянницей.
   Луха кивнул и удалился в свой угол. Бардас сел и провел пальцами по траве.
   — Здесь уютно, — сказала Исъют. — Если хочешь, я пошлю его за Херис и малышкой Ньессой.
   — Не стоит беспокоиться. Хотя спасибо за внимание. Должен признать, я ожидал, что при встрече ты устроишь мне сцену.
   Исъют пожала плечами:
   — Мне все еще неприятно тебя видеть. Должно быть, у тебя серьезные проблемы.
   — Это еще мягко сказано. Хотя большей частью дело в любопытстве. Я просто не мог представить Горгаса с семьей и собственным домом. То же самое, что зайти на обед к смерти.
   Исъют улыбнулась.
   — Не верь тому, что видишь. Его жизнь похожа на игрушечные домики для кукол, где все идеально и кажется настоящим, даже двери и окна открываются. За исключением меня, конечно. Но через несколько лет я, возможно, стану такой же, как они. Если буду себя хорошо вести, у меня, наверное, даже пальцы назад отрастут.
   — Думаю, ты тоже входишь в набор. Скелет в шкафу — очень похожий на настоящий и высотой всего в три дюйма… Ну вот, расстроилась, — добавил Бардас, ухмыльнувшись. — Разве я не учил тебя всегда быть начеку?
   Она кивнула:
   — Правильно. Знаешь, что я теперь собираюсь делать? Выжидать. Чтобы убить тебя, когда появится шанс. Хотя… Слишком просто, лучше я причиню тебе боль.
   Бардас вопросительно изогнул бровь:
   — Да ну? Каким же образом?
   Исъют улыбнулась. При желании она делала это довольно мило.
   — Я расскажу тебе что-то, чего ты не знаешь. Мне рассказал дядя Горгас. И это убьет тебя. — Она пожала своими костлявыми плечами. — А если нет, я найду что-нибудь еще. Но это должно сработать.
   Бардас притворился, что зевает.
   — Я весь внимание. Что же за большой секрет тебе известен?
   Исъют отвернулась, смахнула со лба челку и повернулась к нему, словно юная кокетка.
   — О том, кто открыл ворота в Перимадее.
 
   Позже тем же вечером Бардас вернулся в Банк. Теперь он мог свободно приходить и уходить при условии, что обо всех своих перемещениях сообщает сестре. Маленький паж из кабинета следовал за Бардасом повсюду и докладывал о том, где он на самом деле и чем занимается. Бардас знал об этом, но ему было все равно. Он занимал две комнаты — одну для сна, а другую для развлечений. Вторая комната была большой и просторной, с огромным окном, выходящим на аллею. Из мебели там имелись только стул, табуретка и длинный стол, который можно было использовать как верстак. Рядом стояли две корзины с инструментами, о которых он просил, хотя пока у Бардаса не доходили руки их распаковать.
   Он распаковал их сейчас, аккуратно раскладывая инструменты, стирая жир с лезвий и убирая солому, в которую они были запакованы.
   Три пилы, два струга, самшитовый фуганок, четыре криволинейных струга, бесчисленное количество рашпилей, стамесок и долото, горшочки с песком, деревянные, чугунные и железные зажимы, горшочки и кувшинчики с клеем, ступки с пестиками, воск и несколько видов лаков, стальные и чугунные молотки, точильные камни, дрели, три линейки из черного дерева, уголек и мел, ножницы и контурные линейки, лобзик и еще пара предметов, предназначение которых Бардас не смог даже сразу определить. Все новенькие, свеженькие, идеально заточенные.
   Закончив раскладывать инструменты, он взял уголь и начал рисовать на лавке схему.

Глава девятнадцатая

   Горгас серьезно недооценил мастерство своих лучников. На поверхности реки плавало больше трехсот пятидесяти трупов.
   Хорошей новостью было то, что удалось одержать небывалую победу: с незначительными потерями разбить намного более многочисленного противника за очень короткий промежуток времени. Плохая новость заключалась в том, что теперь у них более пятисот заключенных, умирающих от голода и истощения.
   Сланцевый карьер был достаточно большим, а его края слишком крутыми, чтобы по ним вскарабкаться. Но он был открыт лучам солнца, и, конечно же, там не было воды. Если даже выдавать каждому солдату всего по полторы пинты воды и по полбуханки хлеба в день, придется начерпать из реки кувшинами почти сто галлонов, пронести четыре мили по неровной дороге, опустить в карьер и снова поднять. Плюс к этому ежедневно где-то нужно будет доставать по шестьдесят подносов хлеба. Ему и без того почти нечем кормить своих солдат. Помимо этого, река забита мертвыми телами, и жители окрестных деревень начали жаловаться, что вода стала красной и вонючей. Горгас решил приказать своим солдатам войти в реку, вытащить из нее опухшие от воды зловонные трупы и уложить их штабелями в три братские могилы. Лишь после этого вояки смогут отдохнуть, заштопать свою поношенную одежду и залечить раны. Если, конечно, им не придется маршировать всю ночь: Горгас слышал, что по Острову бродят еще две вражеские армии.
   Есть только одна вещь хуже, чем поражение, сказал кто-то, это победа. Избито, но верно, усмехнулся про себя Горгас. Поверхностный осмотр лагеря расстроил его еще сильнее. Медикаментов не хватало даже для собственных людей, не говоря уже о пленниках. Не нужно быть врачом или ученым, чтобы догадаться: если в ближайшее время заключенных не переведут в другое место, многие из них умрут от заражения крови, дизентерии, голода и ран. При любых других обстоятельствах Горгас не позволил бы такому произойти, однако сейчас… Если хоть один из пленников выживет и вернется назад в Шастел, его рассказов будет достаточно для того, чтобы Скону навсегда стерли с лица земли и из человеческой памяти.
   Горгас с болью смотрел на заключенных: одежда пропитана запекшейся кровью, сидят небольшими группками, как дети на повозках с сеном. Но идет война, надо как-то разбираться с ужасными последствиями победы. Он и так уже сделал все возможное.
   Горгас стер эту картину из своей памяти и ушел.
   В сгоревшую деревню он вернулся как раз вовремя, чтобы услышать печальные новости из комиссариата. Да, луков, стрел, обуви, еды, всего необходимого было предостаточно, но лишь семь телег годились для их перевозки. Что является самым необходимым? Стрелы, без которых его люди не могут воевать? Сапоги, без которых сотрутся их ноги? Еда?
   Выбор за ним. И, кстати, Стен Могре приближается к Сконе. Если поспешить, можно догнать его прежде, чем он спалит город дотла.
 
   Собрав материал, Бардас начал делать лук.
   Сначала он положил свежее сухожилие на подоконник. Затем смешал клей, благо стружек для него было предостаточно, и приколол к доске кусок кожи. Даже в такую жару требуется несколько дней, чтобы обработать эти материалы. К счастью, дел у него хватало.
   Бардас смастерил деревянную основу, к которой надо было приклеить спину и живот. Среди подходящих кусков древесины нашел хорошее прямое полено, вырубленное из старого толстого дерева. Бардас обрабатывал его стругом и рубанком до тех пор, пока в руках у него не оказался квадрат толщиной в полдюйма и длиной стороны в пятьдесят пять дюймов. Потом он сделал устройство для сгибания — сложное приспособление, состоящее из панелей и зажимов, в котором должен находиться лук во время распаривания. Контур был традиционный — как очертания рта полногубой женщины. Бардас распаривал древесину целый час, пока она не потеряла волю к сопротивлению и не обвисла в зажимах, словно толстяк, садящийся на стул.
   Пока древесина остывала и принимала необходимую форму, он снял с ребер, которые должны были пойти на живот, оставшееся мясо и бросил их в горшочек с клеем, чтобы придать смеси большую прочность.
   — Зачем тебе весь этот мусор? — подозрительно спросила Ньесса.
   — Хочу сделать лук для Горгаса. — Ответ застал ее врасплох.
   — Я думала, ты терпеть его не можешь.
   — Я изменился. «Забывай и прощай» — вот мой новый девиз. В конце концов, семья есть семья. И все мы ее члены, нравится нам это или нет.
   Ньесса не нашлась с ответом.
   — Это будет что-то вроде капкана? Или используешь яд? Или ты надпилишь лук, чтобы он сломался посреди боя?
   Бардас смерил ее негодующим взглядом.
   — Доверяй мне хоть чуть-чуть. Может, я не такой уж и хороший человек, но я горжусь своим мастерством. Если я сделаю Горгасу лук, это будет самый лучший лук на свете. Кроме того, я обязан ему. Он дал мне Гюэлэн при падении Перимадеи. Я хочу, чтобы его лук блистал, когда Фонд сожжет Скону.
   Отделив ребра, Бардас сложил кусочки вместе. Обрезать их было очень сложно. На это ушла большая часть дня, в течение которого Горгас воевал на берегу реки.
 
   Сержант Керл Байсс был сержантом ровно три недели. Раньше он служил управляющим второй по величине мельницей на Сконе, с персоналом из шестидесяти человек. Он занимался любимым делом, управляясь с ним превосходно. Горгас Лордан решил, что Байсс обладает необходимыми на войне управленческими и организаторскими качествами, и две недели назад послал его на фронт. У бывшего мельника едва хватило время на изучение основ стрельбы из лука: как натягивать тетиву и располагать стрелу таким образом, чтобы она не падала сразу, как только ты отпускаешь руку. А потом появились новости о приближении армии неприятеля, и Керл Байсс возглавил оборону города в отсутствие Горгаса.
   Новость о том, что Стен Могре с двумя тысячами алебардщиков всего в пятнадцати милях от городских ворот, обрушилась на Байсса как снег на голову.
   — Если Горгас получил наше сообщение, — говорил молодой нахальный унтер, — то скорее всего он пойдет по этой дороге. — Унтер указал на кривульку на карте, которая обозначала не то реку, не то границу деревни. — Если он пойдет достаточно быстро, то окажется здесь (еще одно тыканье пальцем) завтра к полудню. К тому времени Стен будет здесь, прямо у нас на пороге, что не оставляет нам выбора.
   Единственный порок, которым Байсс явно не страдал, была ложная гордость.
   — Лучше попробуй объяснить, а то, боюсь, я тебя не понимаю.
   Молодой унтер кивнул.
   — Вот эти горы…
   — А, так это, оказывается, горы… Извини, продолжай…
   — Вот эти горы, — повторил унтер, — наш единственный шанс. Стену придется перейти или здесь, или здесь. И я думаю, Стен сделает крюк вот здесь, несмотря на то что это лишние три мили. Потому что он знает, что на другой дороге его может ожидать засада. Поэтому мы перехитрим его. Не забывайте, он будет этого ждать, тем не менее ему придется несладко. Будем молиться и надеяться, что Горгас поспеет нам на подмогу и задаст Стену хорошую взбучку. Если все пойдет по плану, если Горгас придет, мы можем победить. Если нет, ну…
   Сержант Байсс уставился на карту (чего с ним прежде почти никогда не случалось) и попытался рассуждать как солдат. Получалось так же естественно, как плавать в ртути. Почему, спрашивал он себя, в армии обращаются к генералам по имени, как к старым друзьям?
   — Думаю, лучше выбрать другую дорогу, — произнес он. Молодой унтер посмотрел на него.
   — Это означает напрашиваться на неприятности. Стен слишком умен.
   Байсс покачал головой.
   — Возможно, это аксиома для профессиональных солдат. Но если очевидно, что он выберет эту дорогу, то не лучше ли пойти другим путем, тем более что он короче?
   Унтер пожал плечами.
   — Да мы так с ума сойдем! Он ожидает, что мы ожидаем, что он сделает нечто. Поэтому он сделает неожиданное.
   Сержант Байсс почувствовал нарастающее раздражение.
   — Хорошо же. Давайте бросим монетку.
   — Можно, конечно, — ухмыльнулся унтер. — Вы босс, вам и решать. Слава Богу.
   Совсем не то, что Байсс хотел услышать, но если бы он был солдатом, а не прирожденным управляющим мельницы, то пошел бы коротким путем.
   — Мы пойдем этой дорогой. Сколько надо времени, чтобы туда добраться?
   Молодой унтер провел пальцем по карте.
   — Четыре часа. Если мы правы, то Стен будет там через восемь.
   В результате у Байсса и его трех сотен лучников ушло около двух с половиной часов. В общем-то неплохо, учитывая, что они на два часа отставали от графика. На всякий случай он послал пятьдесят человек, положившись на унтера, заявившего, что отряд больше двухсот пятидесяти человек будет скорее обузой в бою, чем помощью. Хотя пятьдесят человек могли лишь разозлить Стена Могре, а никак не остановили бы его. Впрочем, это было не важно.
   Спустя час появился враг. Огромная толпа вооруженных мужчин, шагавших между камнями настолько близко друг к другу, что Байсс слышал скрежет щитов и оружия о скалы. Это было хорошо, правда, не настолько, как он надеялся. Он рассчитывал построить лучников таким образом, чтобы каждый мог выстрелить. Но сейчас одновременно выстрелят в лучшем случае не более пятидесяти солдат. К тому же дорога так изгибалась, что максимальное расстояние, с которого можно было вести стрельбу, составляло сто ярдов.