Обеспокоенный этим, Гальба вернулся в Испанию и стал ждать, чем все кончится. В июне пришло известие, что Нерон покончил с собой, а сенат провозгласил Галь-бу императором (Плутарх: "Гальба"; 4-7). Тогда Гальба сложил звание легата, принял имя Цезаря и выступил в путь, одетый в военный плащ с кинжалом, висящим на груди (Светоний: "Гальба"; 11). В Галлии к нему присоединился Вергиний, который, согласно своему обещанию, получив сенатское постановление, немедленно признал Гальбу императором и привел к присяге на верность ему свои легионы.
   Таким образом, все поначалу благоприятствовало Гальбе. В Риме его ожидали с нетерпением. Когда префект преторианцев Нимфидий Сабин попытался провозгласить себя императором, его немедленно убили. Прояви Гальба в этот момент милосердие, он, возможно, смог бы упрочить свою власть, но он вместо этого велел перебить без суда друзей Сабина. Это беззаконие насторожило всех. Пошли слухи о его суровости, жестокости и скупости; своими поступками Гальба подтвердил и приумножил эти слухи. Одним из первых его распоряжений было разыскать и вернуть все ценные вещи, подаренные Нероном своим любимцам. Поскольку веши эти уже успели не раз сменить владельцев, расплачиваться за безумные траты прежнего принцепса пришлось людям совершенно посторонним и ни в чем не виноватым. Розыскам не было конца, и они захватывали все более широкий круг лиц, так что о Гальбе повсеместно стали говорить с презрением.
   К тому же вскоре оказалось, что он слепо доверяет своим советникам друзьям и вольноотпущенникам - и все делает по их указке. А те, все как на подбор, оказались людьми алчными и жестокими (Плутарх: "Гальба"; 10, 1416). Гальба позволял им за взятку или по прихоти делать все, что угодно, облагать налогом и освобождать от налога, казнить невинных и миловать виновных (Светоний: "Гальба"; 15). Так Виний за огромную взятку сохранил жизнь Ти-геллину, одному из самых ненавистных приспешников Нерона (Плутарх: "Гальба"; 17).
   Даже внешность и привычки Гальбы вредили ему в глазах черни и солдат. Он был невысокого роста и совершенно лысый, нос имел крючковатый, а руки и ноги - до того искалеченные подагрой, что он не мог ни носить подолгу башмаки, ни читать, ни просто держать книгу. На правом боку у него был мясистый нарост, так отвисший, что его с трудом сдерживала повязка. В молодости Гальба был женат, но после ранней кончины жены никогда больше не пытался связать себя узами брака, хотя многие женщины (и в их числе даже Агриппина, мать Нерона) искали его благосклонности. Похоть он испытывал больше к мужчинам, притом к взрослым и крепким. Много лет его наложником и сожителем был вольноотпущенник Икел, которого после прихода к власти он осыпал безмерными почестями и богатством.
   Прошло всего несколько месяцев правления Гальбы, а он уже посеял семена недовольства во всех сословиях. Но наиболее опасной была для него ненависть солдат и преторианцев. Многие из них приняли участие в восстание против Нерона, соблазненные щедрыми посулами своих начальников. Но за их измену Гальба им ничего не заплатил. При нем не было ни раздач, ни подарков. Когда же принцепсу сообщили о том, что солдаты недовольны и озлоблены его скупостью, он отвечал, что привык набирать, а не покупать воинов. Этим он восстановил против себя легионы во всех провинциях.
   Однако громче всех роптали войска в Верхней Германии (Светоний: "Гальба"; 16, 21-22). В январские календы 69 г. они открыто восстали и провозгласили императором префекта Нижней Германии Вителлия. Когда Гальба узнал о перевороте, он объявил соратникам, что нельзя более медлить с назначением преемника. Эта мысль давно уже обсуждалась в близком ему кругу, поскольку только таким образом надеялись упрочить положение принцепса. Гальба знал, что немногие из его друзей стоят за Долабеллу, а все остальные за Марка Отона. Но сам он не одобрял ни того ни другого. Друзьям он сказал, что общее благо ставит выше собственных интересов и хочет назвать сыном не того, кто будет всех приятнее ему самому, но того, кто принесет больше всего пользы Риму. Считают, что Отона, который при захвате власти оказал ему огромные услуги, он отверг из-за того, что тот был известный мот и распутник, имевший долгов на пятьдесят миллионов. Итак, не слушая ни чьих советов, Гальба послал за Пизоном, молодым человеком, от природы одаренным всеми нравственными достоинствами, но особенно славившимся чистотой и суровостью жизни, и усыновил его. Затем он отправился в лагерь преторианцев и объявил Пизона своим преемником. Более всех эта новость поразила Отона. Увидев крушение всех своих надежд, он из горячего приверженца Гальбы обратился в его злейшего врага. Однако, обдумав свое положение, он решил, что, действуя быстро и решительно, он может еще и теперь добиться своей цели. В тот же день он вступил в переговоры с преторианцами и за четыре дня успел подготовить заговор против Гальбы.
   В назначенный для выступления день Гальба приносил на Палати-не жертву в присутствии друзей. Услышав, что жертвы очень неблагоприятны для принцепса, Отон вышел из храма. Преторианцы доставили его в лагерь, и здесь он был провозглашен императором. О случившемся немедленно сообщили Гальбё на Палатин. Некоторое время он колебался, не зная, что предпринять. Из города приходили самые противоречивые слухи. Одни говорили, что мятеж разрастается и что все столичные войска поддержали Отона, другие доносили, что, напротив, войска сохранили верность Гальбе. Потом вдруг сообщили, что Отон убит в лагере преторианцев. Один из телохранителей принцепса даже показал ему окровавленный меч, которым он якобы зарезал Отона (Плутарх: "Галь-ба"; 21-25). Все это была ложь. На самом деле легион морской пехоты без промедления присоединился к преторианцам, точно так же, как иллирийский легион. Только германские отряды готовы были выступить на стороне Гальбы, но и они не успели ничего сделать (Тацит: "История"; 1; 31). Но Гальба поверил благоприятным для него известиям, он сел на носилки и сквозь несметные толпы народа отправился на форум. Только тут стало известно достоверно, что дело принцепса проиграно и что столичный гарнизон целиком на стороне нового императора (Плутарх: "Гальба"; 26). В это время мятежная конница ворвалась на форум. Народ бросился врассыпную, а преторианцы кинулись к носилкам принцепса. Носильщики выронили их из рук, и Гальба вывалился на землю. Говорят, что окруженный со всех сторон врагами, он сам подставил им горло со словами: "Убейте меня, если это нужно для государства". На него обрушилось множество ударов - достоверно не известно, кто нанес ему смертельную рану. Даже после того, как он был мертв, солдаты продолжали рубить и колоть обезображенное тело (Тацит: "История"; 41). Какой-то солдат отрубил у трупа голову и, держа пальцами за челюсть (ведь волос на голове у Гальбы не было), преподнес ее Отону. Отон отдал ее обозникам и харчевникам, и они, потешаясь, долго носили ее на пике по лагерю (Светоний: "Гальба"; 20).
   ГЕЛИОГАБАЛ, Марк Аврелий Антонин Бассиан
   Римский император в 218-222 it Род. в 204 г. Умер 11 марта 222 г.
   Антонин Гелиогабал по отцу принадлежал к сирийскому аристократическому роду Вариев и от рождения именовался Бассианом Варием Авитом. Его прадед, дед и отец были жрецами финикийского солнечного бога Эла-Габала, покровителя Эмеса. С материнской же стороны Бассиан состоял в родстве с императорской фамилией: его бабка, Юлия Меса, была родной сестрой Юлии Домны, супруги императоров Септимия Севера и Каракаллы. Но, возможно, его связь с родом Северов была еще ближе и непосредственнее: мать будущего императора, Юлия Со-эмия, в юности состояла в любовной связи с Каракаллой, и говорили, что сын ее родился именно от младшего Севера, а не от законного супруга (Лампридии: "Антонин Гелиогабал"; 1).
   В 217 г., после убийства Каракаллы, император Макрин велел Месе возвратиться на родину и поселиться в своих имениях. С этого же времени Бассиану, как старшему в роде Вариев, было вверено отправление культа Эль-Габала. Он находился в цветущем возрасте и считался красивейшим из всех юношей своего времени. Когда Бассиан священнодействовал и плясал у алтарей под звуки флейт и свирелей, на него собирались смотреть толпы народа. Среди зевак были и воины, поскольку под Эмесом располагался лагерь Третьего Галльского легиона. Некоторые солдаты были клиентами Месы и находились под ее покровительством. В то время азиатские легионы уже стали тяготиться властью Макрина и с сожалением вспоминали Каракаллу, всегда пользовавшегося горячей любовью воинов. Слух о том, что Бассиан - сын Каракаллы, разошелся по всему войску. Поговаривали также, что у Месы груды денег и что она охотно отдаст их вce солдатам, если те помогут вернуть власть ее семейству. Много толкуя между собой об этих предметах, легионеры наконец согласились провозгласить Бассиана императором. Однажды ночью клиенты Месы впустили ее в лагерь вместе с дочерьми и внуками, а сбежавшиеся воины сейчас же облачили Бассиана в пурпурный плащ и провозгласили его Антониной.
   Когда об этом сообщили Мак-рину в Антиохию, он выслал против Галльского легиона войска, но те немедленно перешли на сторону Антонина. Тогда сам Макрин двинулся в Финикию и 8 июня 218 г. встретился на ее границах с мятежниками. Началось упорное сражение, однако еще прежде, чем определился победитель, Макрин бежал. Легионы его перешли на сторону Антонина, а сам он вскоре был убит (Геродиан: 5; 3-4).
   Сенат утвердил выбор воинов, и в 219 г., покончив со всеми делами на Востоке, Меса привезла внука в Рим. Народ приветствовал нового императора с величайшим воодушевлением, возлагая на него все свои лучшие надежды. Однако уже вскоре его поведение вызвало всеобщее недоумение, а потом и возмущение. С первого же дня Гелиогабал явно показал, что намерен, как и прежде, отдаваться служению своему богу. На Палатинс-ком холме вблизи дворца для Эль-Габала был построен храм, который отныне должен был стать главной святыней Рима. Сюда перенесли и лепное изображение Матери богов, и огонь Весты, и Палладий, и священные щиты, словом - все, что глубоко чтят римляне. Гелиогабал добивался, чтобы в столице почитался только один его бог. Он говорил, что сюда надо перенести и религиозные обряды иудеев, а равно и христианские богослужения для того, чтобы жречество Эль-Габала держало в своих руках все тайны культов. Всех остальных богов он называл служителями своего бога: его спальниками и рабами (Лампридии: "Антонин Гелиогабал"; 3, 7). Вместе с тем император стал предаваться всяким неистовствам: он с упоением плясал около статуи бога, не признавал римские одежды, облачаясь по своему обыкновению в пышные варварские наряды, украшал себя золочеными пурпурными тканями, ожерельями и браслетами, а также румянился и красил глаза. Каждое утро он закалывал и возлагал на алтари гекатомбы быков и огромное число мелкого скота, нагромождая различные благовония и изливая перед алтарями много амфор очень старого превосходного вина. Затем он пускался в бурный танец под звуки кимвалов и тимпанов, вместе с ним плясали женщины, его соплеменницы, а всадники и сенат стояли кругом как зрители (Геродиан: 5; 5, 8). Не гнушался он и человеческими жертвами, заклав в честь Эль-Габала нескольких знатных и красивых мальчиков. Многих он принуждал участвовать в своих оргиях, возбуждавших в римлянах чувство омерзения и негодования: специальные рассыльные разыскивали для императора в общественные банях людей с большими половыми органами и приводили их к нему во дворец для того, чтобы он мог насладиться связью с ними. Своих любовников, людей самого низкого звания, он делал потом консулами, префектами, наместниками и военачальниками. Префектом претория при нем был плясун Эвтихи-ан, префектом охраны - возница Кордий, префектом снабжения - цирюльник Клавдий.
   Все, что до него делали тайно, Гелиогабал стал совершать открыто, на глазах у многих людей. Любовникам он оказывал прилюдно интимные знаки внимания: так, своего любимчика Гиерокла он при встрече всегда целовал в пах. Сам он, говорят, не имел такой полости тела, которая не служила бы для похоти, и гордился тем, что к бесчисленным видам разврата прежних императоров сумел добавить несколько новых. Иногда он появлялся на пирах обнаженный в колеснице, влекомой голыми блудницами, которых он погонял бичом. А пиры его часто устраивались таким образом, что после каждой смены блюд полагалось совокупляться с женщинами. В бане он обычно тоже мылся с женщинами и сам натирал их мазью для удаления волос (Лампридий: "Антонин Гелиогабал"; 5, 6, 10-12, 29-31, 33). В 221 г. он объявил своей женой девушку-весталку, хотя ей по священным законам положено было до конца жизни хранить девство. Это была уже его вторая жена, и с ней он поступил так же, как и с первой - отослал от себя через короткое время для того, чтобы жениться на третьей (Геродиан: 5; 6). Однако и с ней брак его не был долгим. В конце концов Гелиогабал вышел замуж как женщина за своего любовника Зотика, пользовавшегося во все время его правления огромным влиянием.
   Роскошь и мотовство императора доходили до таких пределов, что он ни разу в жизни не одел дважды одну и ту же одежду и даже одни и те же драгоценности. А некоторые утверждают, что он ни разу не помылся дважды в одной и той же бане, приказывая после мытья ломать их и строить новые. Испражнялся он только в золотые сосуды, купался исключительно в водоемах, заполненных душистыми мазями или эссенцией шафрана, а для согревания своих апартаментов распорядился жечь индийские благовония без угольев. Роскошью пиров Гелиогабал превзошел даже Вителлия. Не раз горох у него подавали с золотыми шариками, бобы - с янтарем, рис - с белым жемчугом, а рыб вместо перца посыпали жемчугом и трюфелями. Собак он приказывал кормить гусиными печенками, а в ясли лошадям сыпать анамейский виноград (Лампридий: "Антонин Гелиогабал"; 10, 29-33).
   Видя все это и подозревая, что воинам не нравится подобная жизнь государя, Меса убедила Гелиогаба-ла объявить Цезарем и соправителем Алексиана, другого ее внука от второй дочери Мамеи. В 221 г. Гелиогабал усыновил своего двоюродного брата под именем Александра. Вскоре он, правда, раскаялся в этом, потому что вся знать и воины обратили свои мысли к Александру и стали возлагать лучшие надежды на этого мальчика, прекрасно и разумно воспитывавшегося. Гелиогабал попробовал было отобрать у Александра титул Цезаря. Но, узнав об этом, воины возмутились, и Гелиогабал, объятый страхом, взял Александра в свои носилки и отправился с ним в преторианский лагерь. Он, очевидно, хотел примириться с войском, однако, увидев с каким воодушевлением легионеры приветствуют его соправителя, опять вспылил. Он распорядился схватить тех, кто особенно пылко приветствовал Александра, и наказать их как зачинщиков мятежа. Возмущенные этим приказом воины набросились
   на императора, умертвили его и его мать. Тела их они позволили тащить и бесчестить каждому желающему; после того их долго таскали по всему городу, а потом, изуродованные, бросили в сточные воды, текущие в Тибр. Императором был провозглашен Александр (Геродиан: 5; 7, 8).
   ГЕРАКЛИДЫ
   Мифические потомки Геракла, к которым возводили свое происхождение несколько исторических царских родов архаической и классической Греции.
   ГЕТА, Луций Септимий
   Римский император из династии Северов, правивший в 211-212 гг. Сын Септимия Севера и Юлии Домны. Брат и соправитель Каракаллы. Род. 29 мая 189 г. Умер 26 февр. 212 г.
   Гета был красивым юношей с крутым нравом, но не бессовестный; он был скуп, занимался выяснением значения слов, любил поесть и питал страсть к вину с разными приправами. В своих занятиях литературой он выказал себя приверженцем древних писателей и всегда хранил в памяти изречения своего отца. Несмотря на легкое заикание, голос у него был певучий. Он питал страсть к щегольской одежде - в такой степени, что отец смеялся над ним; все, что он получал в подарок от родителей, он употреблял на наряды и никому ничего не давал. Брат всегда относился к нему с ненавистью, и Гета был убит вскоре после кончины Септимия Севера (Спарти-ан: "Антонин Гета"; 4-5).
   ГИЛЛ
   Мифический царь Дориды из рода Гераклидов, правивший в последней четверти XIII в. до Р.Х. Сын Геракла.
   После того как Геракл умер, его сыновья, спасаясь от Эврис-фея, пришли в Афины и, сев у алтаря Милосердия, стали просить о заступничестве. Афиняне не выдали их Эврисфею, вступили с ним в войну и одержали победу. Гилл догнал и убил Эврисфея.
   Вслед за тем Гераклиды пришли в Пелопоннес и захватили все города. Когда прошел уже год после их возвращения, чума поразила весь Пелопоннес, и оракул возвестил, что причиной чумы явились Гераклиды: они пришли раньше положенного времени. По этой причине Гераклиды оставили Пелопоннес и вернулись в Аттику (Аполлодор: 2; 8; 1-2). Здесь Гилл, в соответствии с заветом отца, женился на Иоле и стал размышлять, как вернуть Гераклидов на родину. Как раз в это время царь дорийцев Эгилий, чувствуя приближение смерти, послал за Гиллом и усыновил его. Так он отблагодарил Геракла за его услугу. Гилл и его потомки стали преемниками власти Эгилия (Страбон: 9; 4; 10). Позже Гилл прибыл в Дельфы и вопросил оракул, каким образом Гераклиды могут вернуться на свою родину. Бог ответил им; после третьего плода. Гилл подумал, что третий плод означает трехлетие, и, переждав столько времени, возвратился с войском (Аполлодор: 2; 8; 2). Навстречу дорийцам выступило объединенное войско пелопоннесцев. Достигнув Истма, оба войска встали друг против друга, и Гилл сделал такое предложение: "Нет нужды одному войску вступать с другим в решительное сражение, но следует, выбрав самого доблестного воина из пелопонесского войска, выставить его на единоборство со мною, Гиллом, на определенных условиях". Пелопоннесцы согласились и под клятвой заключили следующий договор: если Гилл одолеет пелопонесского вождя, тогда Гераклиды должны вернуться на родину отцов, если же он будет побежден, то Гераклиды уйдут назад и уведут свое войско и затем сто лет не будут делать новых попыток возвращения в Пелопоннес. И вот из всего союзного войска был избран доброволец, аркадский царь Эхем, сын Аэрона, внук Кефея. Он умертвил Гилла в единоборстве (Геродот: 9; 26).
   ГЛАВК
   Легендарный царь Мессении из рода Эпитидов, правивший в X в. до Р.Х. Сын Эпита.
   Согласно Павсанию, Главк старался править страной, во всем подражая отцу. Благочестием же он намного его превзошел (Павсаний: 4; 3; 3-5).
   ГЛИЦЕРИЙ
   Римский император в 473-474 гг.
   Глицерий был провозглашен императором в марте 473 г. полководцем Гундобадом. По словам Иордана, он получил власть скорее путем захвата, чем избрания. Однако византийский император Лев не признал Глицерия и отправил в Италию своего ставленника Юлия Непота. В июне 474 г. Непот сверг Глицерия, но сохранил ему жизнь и поставил епископом в Римском порту (Иордан: 240). Около 480 г. Глицерий стал епископом в Салоне в Далмации и подослал убийц к Непоту (в это время он тоже был свергнут с престола). Возможно, в дальнейшем Глицерий стал архиепископом Медио-ланским (Гиббон: 36).
   ГОНОРИЙ, Флавий
   Римский император в 393-423 гг. Сын Феодосия I. Род. 9 сент. 383 г. Умер 15 авг. 423 г.
   Гонорий, точно так же, как и его брат, византийский император Аркадий, был человек ничтожный, болезненный и безвольный. С самого начала своего самостоятельного правления в 395 г. и до смерти он всегда находился под чужим влиянием. Между тем эпоха его царствования была в римской истории одной из самых бурных и изобиловала трагическими поворотами. После смерти Феодосия Гонорий получил в свое управление Италию, Африку, Галлию, Испанию, Британию, а также придунай-ские провинции Норик, Панно-нию и Далмацию (Гиббон: 29). Впрочем, верховная власть принадлежала ему только по имени, так как всеми делами распоряжался Сти-лихон, вандал по происхождению (Евнапий: 63). Умирающий Феодосий оставил его опекуном над своими малолетними сыновьями (Олимпиодор: 2). В 398 г. Стилихон женил Гонория на своей дочери Марии, которая, по свидетельству античных историков, пробыв в замужестве десять лет, так и умерла девственницей (Гиббон: 29).
   Впоследствии Стилихона обвиняли в покушении на императорскую власть, но даже враги отдавали должное его энергии и воинскому искусству. Благодаря ему империя некоторое время с успехом отбивала нападения варваров. Главными врагами римлян оставались готы, проживавшие в Иллирии на правах федератов. В ноябре 401 г. их король Аларих взял Аквилею, а зимой 402 г. вторгся в Италию и подошел к беззащитному Медио-лану (Скржинская: 427). Гонорий в страхе бежал из своей резиденции и, преследуемый готской кавалерией, укрылся в Асте. Аларих приступил к этой крепости и повел энергичную осаду. Положение императора казалось безнадежным, но тут явился Стилихон и 6 апреля возле Поллентии нанес готам поражение. Аларих отступил к Вероне, где летом 403 г. был разбит во второй раз. После этого он заключил со Стилихоном мир и ушел из Италии обратно в Иллирик (Гиббон: 30). В 404 г. Гонорий отпраздновал в Риме триумф, но он уже не вернулся в Медиолан, а поселился в укрепленной Равенне, которая с этого времени сделалась столицей Западной Римской империи.
   Между тем в 406 г. в Италию вторглась новая армия варваров, возглавляемая Радагайсом. Главную ее силу составляли вандалы, све-вы и бургунды. Они осадили Флоренцию, но были здесь окружены и разбиты Стилихоном. Для отражения этого нашествия ему пришлось отовсюду стянуть в Италию легионы. Дальние провинции оказались без защиты и вскоре были потеряны для империи. В последний день 406 г. сотни тысяч свевов, вандалов, аланов и бургундов переправились через замерзший Рейн и вторглись в Галлию. Множество городов было взято и разграблено ими. В следующие два года варвары сделались хозяевами всей этой обширной и богатой страны от Пиренеи и Альп до самого океана (Гиббон: 30). Вслед за тем восстали британские войска. Поставив и свергнув у себя нескольких императоров, они в 407 г. провозгласили Августом Константина. Константин отправил послов к Гонорию и, сославшись на то, что солдаты заставили его против воли принять власть, попросил прощения и предложил соучастие в императорской власти. Гонорий вследствие возникших затруднений согласился на соправи-тельство. После этого Константин переправился в Бононию. Остановившись там, он привлек на свою сторону всех галльских и аквитан-ских солдат и подчинил себе все области Галлии вплоть до Альп (Олимпиодор: 12). В короткий срок он подчинил себе и Испанию (Гиббон: 30). Правда, страна эта находилась под его властью не более двух лет. В 409 г. армии вандалов, аланов и свевов прорвались за Пиренеи и подвергли богатые испанские провинции жесточайшему разгрому (Гиббон: 31).
   Равеннский двор ни чем не мог помочь испанцам, так как сама Италия была в это время наводнена полчищами варваров. Новому вторжению готов предшествовала опала Стилихона. Пользуясь длительными отлучками могущественного временщика, его враги (среди которых важную роль играл Олимпий) сумели подорвать к нему доверие императора. Гонорию внушили, будто Стилихон намеревается убить его для того, чтобы провозгласить императором своего сына Евхерия. Летом 408 г. Гонорий отправился в Павию и произнес перед легионами заученную речь против Стилихона. По данному сигналу легионеры умертвили всех преданных Стилихону командиров, в том числе двух префектов претория. Известия об этих событиях произвели мятеж в италийской армии. Едва избежав смерти, Стилихон бежал в Равенну под защиту зятя, но Олимпий приказал схватить его и казнить. Вслед за тем был казнен его сын, а император развелся с его дочерью Ферманцией, на которой женился совсем недавно. Со смертью Стилихона прервались переговоры с готами о выплате им дани (Гиббон: 30). Узнав о казни Стилихона и не получив обещанной платы, Аларих осенью 408 г. вновь вторгся в Италию (Олимпиодор: 3). В конце года готы подступили к Риму и, осадив его, расположили войска по Тибру, так что римляне не могли ввозить в город никаких припасов. По прошествии значительного времени от начала осады в городе усилился голод и начались повальные болезни, и многие рабы - в особенности варвары - стали перебегать к Алари-ху. Получив много даров, он, наконец, снял осаду при условии, что император заключит с ним мир. Готы отступили к Аримину и здесь завязали переговоры с Гонорием через префекта Италии Иовия. Аларих требовал денег, продовольствия и достоинства римского военачальника. Гонорий согласился дать денег, поставить провиант, но в достоинстве военачальника Алариху отказал. Тогда король стал просить земель для поселения. Получив отказ и в этих требованиях, Аларих в 409 г. во второй раз осадил Рим. Захватив порт, он заставил римлян избрать императором префекта города Аттала. После этого Аттал провозгласил Алариха предводителем обоих родов войск, и готы двинулись на Равенну. Гонорий, узнав об этом, писал Атталу, что он с удовольствием принимает его в соправители. Но Аттал не хотел разделения власти и предлагал Гонорию отречься от престола и поселиться на каком-нибудь острове в качестве частного человека. Гонорий отказался, и Аларих начал осаду Равенны. Между тем Гераклион, управлявший Африкой, запретил купеческим кораблям отплывать в Италию. Вскоре в Италии стал ощущаться недостаток продовольствия. В Риме же открылся настоящий голод. Вместо хлеба стали употреблять каштаны. Отмечены были даже случаи людоедства. Наконец Аларих понял, что хлопочет о деле, превышающем его возможности, и завязал с Гонорием переговоры о низложении Аттала. Аттал публично сложил с себя знаки императорской власти, а Гонорий обещал не помнить на него зла. Но Аттал, не доверяясь его слову, остался при Аларихе. Аларих подступил к Равенне и вновь стал вести переговоры с Гонорием. В это время некто Сар, родом варвар, неожиданно напал на готов и перебил некоторых из них. Разгневанный и испуганный этим Аларих в 410 г. в третий раз осадил Рим и на этот раз взял его изменою. Он дал повеление расхищать имущество римлян и грабить все дома. Не тронули только тех, кто укрылся в соборе святого Петра (Созомен: 9; 6-9). Разграбив весь город и истребив большинство римлян, варвары двинулись дальше. Говорят, что в это время в Равенне один из евнухов, вероятнее всего, смотритель его птичника, сообщил императору Гонорию, что Рим погиб; в ответ император громко воскликнул: "Да ведь я только что кормил его из своих рук!" Дело в том, что у него был огромный петух, по имени Рим; евнух уточнил, что город Рим погиб от руки Алариха; успокоившись, император сказал: "А я-то, дружище, подумал, что это погиб мой петух!" Столь велико, говорят, было безрассудство этого императора. Охваченный страхом, он держал наготове суда, намереваясь бежать в Ливию или в Константинополь. Но в тот момент, когда, казалось, все для него уже было потеряно, дела его вдруг самым неожиданным образом стали поправляться (Прокопий: "Войны Юстиниана"; 3; 2).