После битвы к Пирру пришло множество луканов и самнитов, и он смог сформировать большое войско. Однако римляне не делали никаких попыток к заключению мира и продолжали готовиться к новым сражениям. Чтобы склонить их на уступки, Пирр предложил отпустить без выкупа всех пленных и обещал римлянам помощь в завоевании Италии. Взамен он не требовал ничего, кроме дружеского союза с ним и неприкосновенности Тарента. Сенат отказался, заявив, что пока Пирр остается в Италии, римляне будут воевать с ним до полного истощения.
   В следующем году Пирр встретился с римлянами близ города Аскула. Первый день был неудачным для него. Неприятель оттеснил его войско в места непроходимые для конницы, к лесистым берегам быстрой реки, откуда слоны не могли напасть на вражеский строй. Много воинов было ранено и убито в этом сражении, пока ночь не прервала его. На следующий день, задумав перенести битву на равнину и бросить в бой слонов, Пирр заранее укрепил наиболее уязвимые позиции караульными отрядами и, расставив между слонами множество метателей дротиков, стремительно двинул на врага плотно сомкнутый строи. Римляне не могли уклониться в сторону или ударить с фланга, как в предыдущем сражении, и встретили противника на равнине лицом к лицу. Стремясь скорее отбросить фалангу, пока не подошли слоны, легионеры упорно бились мечами против сарисс, но против слонов их доблесть была бессильна. Римляне бежали в свой лагерь, потеряв 6000 человек. Пирр потерял за два дня 3500. Говорят, что он заметил какому-то человеку, радовавшемуся победе: "Если мы одержим еще одну такую победу над римлянами, то окончательно погибнем". В самом деле, в двух прошедших сражениях погибла большая часть войска, приведенного им с собой, и почти все его приближенные и полководцы; других воинов, которых можно было бы вызвать в Италию, у него уже не было, а кроме того, он видел, что пыл его местных союзников остыл, в то время как вражеский лагерь быстро наполняется людьми, и что после всех поражений римляне не пали духом, но гнев лишь приумножил их упорство.
   В следующем году у Пирра появились новые надежды. Ему даже пришлось выбирать, потому что одновременно к нему обратились сицилийцы, предложившие занять Акрагант, Сиракузы и Леонтины и просившие изгнать карфагенян и освободить остров от тиранов, и вестники из Греции, сообщившие, что Лисимах убит, а унаследовавший ему Птолемей II Керавн пал в битве с галатами и теперь самое время явиться в Македонию, лишившуюся царя. Пирр сетовал на судьбу, которая в один и тот же час представила ему две возможности совершить великие дела, ибо понимал, что от одной из них необходимо отказаться, и долго колебался. Но затем, решив, что в Сицилии его ждут более славные подвиги и что оттуда недалеко до Африки, он предпочел двинуться на остров. В Таренте он поставил караульный отряд, а тарентийцам, с негодованием требовавшим, чтобы он либо вел войну с римлянами, ради которой явился, либо покинул страну и оставил им город таким, каким его принял, отвечал высокомерно, советуя спокойно ждать, пока придет их черед. Затем он отплыл в Сицилию, где все шло так, как он предполагал: города с готовностью присоединились к нему, так что на первых порах ему нигде не пришлось прибегать к военной силе, и всего с 30 000 пехоты, 2500 всадников и 20 слонами он разбил карфагенян и занял их владения. Лишь Эрик, недоступный по своему местоположению и хорошо укрепленный, он взял силой. Сообщают, что Пирр первым забрался на его стены, отражая натиск многочисленных врагов, и, нагромоздив вокруг себя горы мертвых тел, сам остался невредимым. Затем он обратился против мар-ментинцев, сильно досаждавших грекам, разбил их в сражении и разрушил многие принадлежавшие им крепости.
   Карфагеняне, напуганные напором этого человека, согласны были заплатить ему деньги и прислать суда, если бы он заключил с ними союз, но Пирр, жаждавший добиться большего, ответил, что заключит мир только в том случае, если они покинут Сицилию. Гордый своей мощью и успехами, стремясь осуществить то, ради чего он приплыл в Сицилию, а более всего мечтая об Африке, Пирр стал набирать по городам гребцов, которых не хватало на многих его кораблях, и при этом действовал уже не мягко и снисходительно, а властно и жестко, прибегая к насилиям и наказаниям. Сначала он не был таким, напротив, как никто другой, привлекал к себе приветливым обхождением, всем доверял и никого не стеснял, зато позже, превратившись из вождя народа в тирана, своей суровостью стяжал себе славу человека жестокого и коварного. Как бы то ни было, но города, пусть и неохотно, выполняли его требования, пока вскоре он не стал подозревать в измене Фенона и Сострата, знатных сиракузян, которые первые уговорили его приехать в Сицилию, открыли перед ним город, едва он явился, и больше всех помогали ему в сицилийском походе. Пирр не желал ни брать их с собой, ни оставлять на острове. Сострат в страхе перешел на сторону врага, а Фенона Пирр умертвил. И тут дела царя сразу приняли иной оборот: города возненавидели его; одни из них присоединились к карфагенянам, другие же призвали мамертинцев. В ту пору, когда Пирр повсюду видел измены, заговоры и восстания, к нему прибыли письма от самнитов и тарентийцев, которые, лишившись своих земель и с трудом отстаивая от римлян свои города, просили его о помощи. Это помогло Пирру скрыть, что его отплытие означает отказ от всех замыслов и бегство, ибо на самом деле Сицилия, словно потрясаемый бурей корабль, уже не повиновалась ему, и он, ища выхода, поспешно бросился в Италию.
   Когда Пирр в 275 г. до Р.Х. покинул Сицилию, варвары объединились против него: карфагеняне дали ему в самом проливе морское сражение, в котором он потерял немало кораблей, а мамертинцы, числом не менее 10 000, переправились раньше Пирра и, не осмеливаясь встретиться с ним лицом к лицу, заняли неприступные позиции. Когда Пирр на уцелевших судах прибыл в Италию, они напали на него и рассеяли все его войско. Погибли два слона и множество воинов из тылового отряда. Пирр сам отражал натиск врага и без страха сражался с опытным и дерзким противником. Когда он был ранен мечом в голову и ненадолго вышел из боя, мамертинцы воспрянули духом. Один из них, огромного роста, в сверкающих доспехах, выбежал вперед и громким голосом стал вызывать Пирра, если тот еще жив, выйти и сразиться с ним. Пирр, раздраженный, повернулся и, пробившись сквозь ряды своих щитоносцев, пытавшихся его удержать, вышел гневный, со страшным, забрызганным кровью лицом Опередив варвара, Пирр ударил его мечом по голове, и, благодаря силе его рук и отличной закалке стали, лезвие рассекло туловище сверху донизу, так что в один миг две половины разрубленного тела упали в разные стороны. Это удержало варваров от новых нападений: они были поражены и дивились Пирру, словно какому-то сверхъестественному существу.
   Остальной путь Пирр прошел беспрепятственно и с 20 000 пехоты и 3000 всадников прибыл в Та-рент. Пополнив там войска самыми храбрыми из тарентийцев, он тотчас выступил против римлян, стоявших лагерем в Самнии. Один из консулов Маний Курий стоял лагерем возле Беневента, другой находился в Лукании. Пирр поспешил напасть на Мания прежде, чем подойдет второе войско, и потому, собрав самых сильных людей и самых свирепых слонов, ночью двинулся на лагерь врага. Но дорога была длинная, шла через густой лес, воины заблудились в темноте, и таким образом время было потеряно. На рассвете враги ясно увидели Пирра, двигавшегося по гребню холмов. Маний немедленно вышел из лагеря, напал на передовых воинов и обратил их в бегство. Однако, когда в бой вступили слоны, римляне отступили к самому лагерю. Здесь они забросали слонов из-за укреплений множеством копий и сумели повернуть их вспять. Бегство слонов через ряды фаланги внесло в ряды Пирра сильный переполох, и римлянам оставалось только закрепить победу.
   Так рухнули все надежды Пирра в Италии и Сицилии; шесть лет потратил он на эти войны и хотя был побежден, но и в поражении сохранил свое мужество непоколебимым и по-прежнему считался повсюду самым опытным, сильным и отважным из современных ему царей. Однако добытое подвигами он терял ради надежд на будущее и, алчущий далекого и нового, не мог удержать достигнутого, если для этого нужно было проявить упорство. Поэтому Антигон и сравнивал Пирра с игроком в кости, который умеет сделать ловкий бросок, но не знает, как воспользоваться своей удачей.
   Вернувшись в Эпир с 8000 пехотинцев и 500 всадниками, расстроив свою казну, Пирр стал искать новой войны, чтобы накормить войско. К нему присоединились некоторые из галатов, и в 274 г. до Р.Х. он напал на Македонию, где царствовал тогда Антигон II, сын Демет-рия. Целью его был захват добычи, но после того, как ему удалось взять многие города и 2000 неприятельских воинов перешли на его сторону, Пирр, преисполнившись надеждами, пошел в наступление на самого Антигона и, напав на него в узком ущелье, поверг в смятение все его войско. Только многочисленный отряд галатов в тылу у Антигона упорно сопротивлялся, и в завязавшемся жестоком бою большинство их было перебито, а вожаки слонов, окруженные вместе с животными, сдались в плен. Увеличив таким образом свои силы и более полагаясь на свою удачу, чем трезво все размыслив, Пирр ударил на фалангу македонцев, которые после понесенного гала-тами поражения были полны смятения и страха. Македонцы уклонились от боя, и тогда Пирр, простерши к ним руку, стал поименно окликать всех военачальников, старших и младших, чем побудил пехоту Антигона перейти на свою сторону. Отступая, Антигон удержал за собой всего несколько прибрежных городов.
   Не дождавшись, пока дела его в Македонии устроятся и положение упрочится, Пирр опять увлекся новыми надеждами и охотно отозвался на уговоры Клеонима Спартанского, который прибыл в 272 г. до Р.Х., чтобы звать его в Лакеде-мон (он хотел отобрать царскую власть у своего племянника Арея I).
   Пирр явился в Грецию с 25 000 пехотинцев, 2000 всадников и 24 слонами. Уже сама многочисленность этого войска показывала, что Пирр хочет приобрести ни Спарту для Клеонима, а весь Пелопоннес для себя, но на словах он упорно отрицал это перед прибывшими к нему лакедемонскими послами.
   Тем не менее спартанцы изготовились к обороне. Их было мало, но они, охваченные патриотическим порывом, готовились дорого продать свою жизнь. Целый день войско Пирра безуспешно пыталось преодолеть ров, которым спартанцы окружили свой город. На другой день на помощь осажденным подошел полководец Антигона II Гоната Аминий с войском.
   Пирру пришлось отступить. Как раз в это время в Аргосе шли распри между Аристеем и Аристиппом. И так как Аристипп считался другом Антигона, то Аристей поспешил призвать в Аргос Пирра. Пирр всегда легко переходил от одной войны к другой. Он немедленно двинулся на Аргос. Узнав, что Антигон уже занял высоты над равниной, он стал лагерем близ Навплии. В завязавшихся переговорах решено было, что оба войска отступят от города и не будут вмешиваться в аргосский конфликт. Но Пирр, вступивший в тайный сговор с Аристеем, не собирался выполнять своих обещаний.
   Когда наступила ночь, Аристей открыл для него городские ворота. Пехота Пирра тихо вошла в город, но когда через ворота стали проводить слонов, поднялся шум, всполошивший жителей. Аргосцы поспешили занять Аспиду и другие укрепленные места и отправили гонцов к Антигону. Со-единившись с лакедемонянами, его солдаты напали с тыла на войско Пирра. В кромешной темноте на узких улицах Аргоса, изрезанных каналами, начался упорный бой. Когда наступило утро, Пирр увидел, что Аспида занята вооруженными врагами, и велел своим отступать. Сыну своему Гелену, оставшемуся вне города, он велел разрушить часть стены, чтобы помочь выходящим. Но гонец перепутал приказ, и юноша, взяв остальных слонов, вошел в город на помощь отцу. Пирр в это время уже отходил. В воротах началась страшная давка, которую еще усугубили вышедшие из повиновения слоны.
   Пирр, оглядев бушевавшие вокруг людские волны, снял диадему, украшавшую шлем, и напал на врагов, следовавших за ним по пятам. Копье пронзило ему панцирь, и он, получив рану, устремился на того, кто нанес удар. То был аргосец, незнатный человек, сын бедной старой женщины. Она в это время, как и остальные аргивянки, с крыши дома глядела на битву и, увидев, что сын ее вступил в единоборство с Пирром, испуганная грозящей ему опасностью, сорвала с крыши черепицу и обеими руками бросила ее в Пирра. Черепица ударила его в голову ниже шлема и перебила позвонки у основания шеи. Пирр потерял сознание и свалился с лошади. Солдаты Антигона оттащили тело в преддверие какого-то дома и там отрубили голову.
   Когда весть о гибели Пирра стала всем известна, войско его сложило оружие и перешло на сторону Антигона, который наследовал его власть и его царство (Плутарх: "Пирр").
   ПИРР II
   Царь Эпира из рола Пирридов, пра-пивший в 255-м начале 230-х гг. до Р X. Сын Александра П.
   Пирр сделался царем, будучи еще ребенком. Раньше государством управляла его мать Олимпиада. В эти годы этолийцы отобрали у эпиротов Западную Акарнанию (Юстин: 28, 1),
   ПИРР III
   Царь Эпира из рода Пирридов, правивший после 231 г. до Р.Х. Сын Птолемея.
   Пирр не оставил мужского потомства, и после него власть наследовала его дочь Деидамия. Умирая, она завешала власть народу. Однако после того, как у эпиро-тов установилась демократия, они вскоре пришли к полной анархии и были завоеваны иллирийцами (Павсаний: 4; 35; 3).
   ПИРРИДЫ
   Род эпирских царей, основанный, по преданию, Неоптолемом I, сыном Ахилла. Первые колена рода не известны, а исторические цари ведут начало с Ад-мета (V в. до Р.Х.).
   ПЛИСТАРХ
   Спартанский царь из рода Агидов, правивший в 480-458 гг. до Р.Х. Сын Леонида I.
   В детстве опекуном Плистарха был его двоюродный брат Павсаний. После смерти Плистарха царем стал сын Павсания Плистоа-накт (Павсаний: 3; 5).
   ПЛИСТОАНАКТ
   Царь лакедемонян из рода Агидов, правивший в 458-408 гг. до Р.Х. Сын Павсания, внук Клеомброта, правнук Анаксандрида.
   В детстве опекуном царя был его дядя Никомед, сын Клеомброта (Фукидид: 1; 10; 7). В 446 г. до Р.Х. молодой Плистоанакт привел армию пелопоннесцев к Элевсину. Лидер Афин Перикл не решился вступить в сражение с этим войском. Но он заметил, что Плистоанакт пользуется советами главным образом Клеандрида, которого эфоры, в виду молодости Плистоанакта, назначили наблюдателем и помощником. Перикл вошел с ним в тайные переговоры, в скором времени подкупил его и уговорил увести пелопоннесцев из Аттики. Когда войско отступило и было распущено по домам, раздраженные спартанцы наложили на царя большой денежный штраф, который он не мог уплатить, и потому добровольно удалился из Спарты. Клеандрид же бежал из отечества и был приговорен к смертной казни (Плутарх: "Перикл"; 22). Плистоанакт поселился на границе Лаконики и Аркадии на горе Ликей, где, из страха перед лакедемонянами, занимал половину дома внутри священного участка Зевса. Здесь он прожил 19 лет и вернулся, как утверждали, при помощи следующей хитрости. Он и его брат Аристокл склонили жрицу в Дельфах при посещении лакедемонянами дельфийского оракула всякий раз изрекать ответ: "Лакедемоняне должны вернуть с чужбины в свою землю потомка полубога, Зевсова сына. Иначе им придется пахать землю серебряным лемехом". С течением времени жрица убедила лакедемонян возвратить царя с плясками, жертвоприношениями и торжественными обрядами, какие были установлены для первых царей при основании Лаке-демона. Но и после возвращения недруги постоянно нападали на царя, как только в Лаконике случалась беда, утверждая, что причина несчастья заключается в его противозаконном возвращении из изгнания. Досадуя из-за столь тяжких обвинений, Плистоанакт усердно стремился к мирному соглашению с афинянами (шла Пелопоннесская война). В мирное время, думал царь, когда уже не будет никаких поражений и лакедемоняне вернут своих пленников, враги, наконец, оставят его в покое, тогда как во время войны всю вину за неудачи, естественно, продолжают сваливать на руководителей государства. После сражения под Амфиполем в 422 г. до Р.Х., где погибли со стороны афинян Кле-он, а со стороны лакедемонян Брасид - оба главных противника мира, - начались мирные переговоры, а в следующем году был заключен мир.
   В том же году Плистоанакт ходил походом на землю паррасиев, подвластных мантинейцам. Лакедемоняне разорили землю паррасиев и разрушили крепость в городе Кипселы. Затем лакедемоняне объявили паррасийцев независимыми от мантинейцев и вернулись домой (Фукидид: 5; 16, 19, 24, 33).
   ПОЛИДЕКТ
   Легендарный царь Лаконики из рода Эврипонтидов, правивший в IX в. до Р.Х. Сын Эвнома.
   Когда Полидект умер, сын его Харилай еще не родился. Поэтому царскую власть получил брат По-лидекта, законодатель Ликург (Плутарх: "Ликург"; 1).
   ПОЛИДОР
   Легендарный царь Лаконики из рода Агидов, правивший в VIII в. до Р.Х. Сын Алкамена.
   При Полидоре лакедемоняне основали две колонии: одну в Италии, в Кротоне, другую - в области локров, тех, что у мыса Зефи-рия. При нем же разразилась Первая Мессенская война. В это время лакедемонянами командовал преимущественно Феопомп, сын Ни-кандра, царь из другого царского рода. Когда война с Мессенией была доведена до конца, Полидор был убит Полемархом. Полидор пользовался большой популярностью в Спарте и был особенно любим народом, так как не позволял себе по отношению к кому бы то ни было ни насильственных поступков, ни грубого обращения и, совершая суд, соблюдал справедливость и проявлял снисходительность к людям (Павсаний: 3; 3).
   ПРИТАНИД
   Легендарный царь Лаконики из рода Эврипонтидов, правивший в X в. до Р.Х. Сын Эврипонта.
   При Пританиде началась вражда между лакедемонянами и аргос-цами (Павсаний: 3; 7; 2).
   ПРОБ, Марк Аврелий
   Римский император в 276-282 гг. Род. 19 авг. 232 г. Умер 282 г.
   Проб происходил из Панно-нии, из города Сирмия (Вописк: "Проб"; 3). Отец его был поселянином-садоводом (Виктор: "О жизни и нравах римских императоров"; 37). Прослужив центурионом и весьма при этом отличившись, он получил звание трибуна и окончил жизнь в Египте. Мать его была более знатного происхождения. Наследственное имущество у Проба было скромное, родня не была высокопоставленной. Но зато и как частный человек, и как император он славился и блистал своими доблестями. В юности он уже настолько прославился своей телесной силой и отвагой в войне с готами, что по решению Валериана получил звание трибуна и командование над легионом, будучи чуть ли не безбородым мальчишкой. Столь же доблестно он служил и всем последующим императорам. При Аврелиане он участвовал в походе на Пальмиру, а свои последние подвиги совершил в Африке: освободил от мармаридов Карфаген, а затем разгромил их в Ливии.
   К воинам Проб всегда был строг и справедлив: никогда не допускал бессмысленной жестокости, но и праздности не терпел. Если не было военных действий, он заставлял легионеров выполнять общественные работы. После него в Египте осталось очень много сооружений, построенных солдатами. На Ниле же он предпринял столько работ, что, в сущности, только он один и способствовал правильному поступлению хлебной подати. Во всех местах, где он служил, руками его солдат было построено множество мостов, храмов, портиков, базилик, расширены устья многих рек, осушено множество болот и на их месте заведены поля. Едва ли это сильно им нравилось. Однако после смерти Тацита все восточные легионы единодушно провозгласили Проба императором. Говорят, это случилось против его воли, и на сходке, где его облекли в пурпурный плащ, Проб будто бы сказал: "Это вам не выгодно, воины, вам со мной не будет хорошо: ведь я не могу заискивать перед вами".
   Но он не счел нужным отказываться от предложенной чести и известил сенат о своем избрании Правление его было заполнено войнами с варварами и узурпаторами. Прежде всего Проб поспешил на запад. Весной 277 г. он вступил в Галлию, опустошаемую алеманами. Здесь он дал много больших и малых сражений, взял несколько городов и отнял у германцев всю добычу. Множество врагов было перебито, а остальные оттеснены за пределы римских провинций. В 278 г. он опять отправился на восток и по пути разбил сарматов в Илли-рике, а, двигаясь через Фракию, покорил некоторые племена гетов. В 279 г. он с большим трудом очистил от разбойников Исаврию и все части Памфилии, а также взял захваченные блеммиями Копту и Птолемаиду. Одновременно его полководцы вели войну против Са-турнина, которого провозгласили императором войска, расположенные в Палестине- Возвратившись во Фракию, Проб поселил на правом берегу Дуная в римских пределах 100 000 бастарнов, вытесненных готами из Дакии, поручив им оборону границ. Этот опыг оказался удачным. Однако, когда Проб захотел сделать то же самое с гипедами, франками и вандалами, те восстали и причинили римлянам много зла, так что императору пришлось вести с ними тяжелую войну. В 281 г. он победил Прокула, который был провозглашен императором в Галлии. Только после этого Проб впервые вступил в Рим и устроил для народа грандиозные зрелища.
   В 282 г. он двинулся против персов, но по пути был убит своими воинами в Иллирике. Причины его убийства были следующие: прибыв в Сирмий, он пожелал сделать родную землю плодородной и расширить ее. Для этого он поставил много тысяч воинов для осушения какого-то болота. Он готовился провести огромный ров, чтобы можно было, отведя устье его в реку Саву, осушить эту местность на пользу сармийцам. Возмущенные этим воины умертвили его (Вописк: "Проб"; 3, 5, 7, 9-10, 13, 15-16-20).
   ПРОКЛ
   Легендарный царь Лаконики, правивший в XI в. до Р.Х. Сын Аристодема. Родоначальник царского рода Звринонтидов (Геродот: 6; 52).
   ПТОЛЕМЕИ
   Македонская династия, управлявшая в 323-30 гг. до Р.Х. Египтом.
   ПТОЛЕМЕЙ I СОТЕР
   Правитель и царь Египта в 324 - 283 гг. до Р.Х. Родоначальник Птолемеев. Сын Лага. Род. в 367 г. до Р.Х. Умер 283 г. до Р.Х. Ж.: 1) Артакама; 2) Эвредика, дочь Антипатра; 3) Вереника.
   Птолемей с ранней юности был одним из ближайших друзей Александра Македонского. В свое время, когда стало известно о желании Александра жениться на дочери Пиксодора, сатрапа Карий, Филипп II в гневе изгнал из Македонии всех друзей сына, и в их числе Птолемея (Плутарх: "Александр"; 10). После смерти Филиппа Птолемей вернулся, и Александр назначил его своим телохранителем (Арриан: 3; 6). В битве при Иссе его называют уже в числе полководцев, хотя и на вторых ролях (Курций Руф: 3; 7). Во время сражения в Воротах Персеиды Птолемей руководил отрядом в 3 000 человек, захватившим персидский лагерь. Самостоятельные боевые задачи Александр стал поручать Птолемею после битвы при Гавгамелах. В Бак-трии он послал его в погоню за Бессом. По свидетельству Арриана, Птолемей проскакал за четыре дня расстояние, которое обычно преодолевают за десять дней, захватил Бесса в одном из селений и доставил к Александру (Арриан: 3; 18; 29). Доверие Александра к Птолемею возросло после раскрытия заговора пажей, о котором Птолемей узнал от Эврилоха, сына Арсея. При подавлении восстания в Согдиане Александр разделил все войско на пять частей и одной из них поручил командовать Птолемею. В число ведущих полководцев выдвинулся во время индийского похода. И в самом деле, здесь его доблесть стала особенно заметна. Уже в самом начале похода, в области аспаси-ев, Птолемей отличился в сражении с тамошним князем. Заметив предводителя индов, Птолемей, имевший гораздо меньше людей, кинулся в погоню, сначала верхом, а потом, когда подъем стал слишком крут, бегом. Когда князь увидел, что Птолемей близко, он и его воины повернулись к нему лицом. Инд ударил Птолемея в грудь длинным копьем, но панцирь выдержал удар. Птолемей пробил инду бедро насквозь, свалил его на землю и снял с него доспехи. Вокруг тела вождя завязалась горячая схватка. Македонцы взяли верх, и это решило исход сражения. Через некоторое время Александр поручил Птолемею командование над третью своего войска, а сам ушел в горы. Птолемей, оставшись на равнине, сразился с кассиями и после жестокой битвы оттеснил их в горы. Позже, на берегу Инда. Александру пришлось брать крутую неприступную скалу, на вершине которой засело множество врагов. Отобрав легкую пехоту, Александр поручил Птолемею обойти скалу и зайти на нее в том месте, где его никто не ждал. Вместе с местными проводниками Птолемей, двигаясь по очень трудной, едва проходимой дороге, взошел на скалу, прежде чем варвары его увидели. Укрепив позицию частоколом и рвом, он зажег на горе огромный костер. Александр увидел огонь и на следующий день повел войско к скале. Варвары отбивались, и Александр ничего не мог поделать в силу природных трудностей. Варвары, поняв, что Александр не может идти на приступ, повернули и сами напали на отряд Птолемея. Между ними и македонцами завязалась жестокая битва; инды изо всех сил старались разнести частокол, а Птолемей - удержать за собой занятое место. Ему удалось продержаться до наступления темноты. А на Другой день, следуя той же дорогой, Александр взошел на скалу и соединился с Птолемеем. Испуганные этим, а также начавшимися осадными работами, инды бежали (Арриан: 4; 16, 24, 29).
   При переправе через Гидасп Птолемей командовал той частью войска, которая отвлекла на себя внимание царя Пора и позволила Александру благополучно переправиться через реку (Курций Руф: 8; 13). Позже, в стране кафеев, при осаде Сангары Александр поручил Птолемею охранять то место, где скорее всего ожидался прорыв врага. Птолемей велел на пути возможного отступления расставить брошенные телеги и вкопать в землю копья. Когда враги в темноте пошли на прорыв, их строй немедленно распался. Птолемей напал на них, многих перебил, а остальных загнал обратно в город (Арриан: 5; 24). Во время похода вниз по Инду и вдоль берегов океана Птолемей командовал третью македонского войска (Арриан: 6; 5), а именно, той, которая двигалась вдоль самого моря (Курций Руф: 9; 10).