— Не веришь? Постой у этих створок еще некоторое время и убедишься.
   Троуп прислушался. Действительно, в лифтовой шахте происходила какая-то возня. И она звучала все отчетливее. Каким-то образом корсары взбирались по металлическим стенам. Магнитные подошвы не могли им в этом помочь. Значит, ребята тоже не лыком шиты, и зевать с ними не следует.
   — Милая, на счет «три» отключи гравитационную установку и открой шахту.
   — Уверен, дорогой?
   Брови Волынщика удивленно поднялись.
   — Разумеется. Я знаю, что делаю. — Он действительно чувствовал эту уверенность, а еще хотел разобраться со всей историей как можно скорее. — Раз...
   Подняв руки, Громобой укрепил себя в проеме. Что бы ни случилось впоследствии, невесомость не выбьет почву у него из-под ног. Том также ухватился за выступ переборки, то ли позабыв о магнитных подошвах, то ли не доверяя их волшебным свойствам. Вулф был обнажен — торс и руки бугрились мышцами — что, впрочем, компенсировалось густым мехом (не принято ведь распространять на настоящих волков категории «одетости» и «раздетости»). Телепат остался стоять на прежнем месте, не предпринимая попыток упрочить свое положение. На морде блуждала загадочная ухмылка. Казалось, даже СЕЙЧАС ему известно что-то, чего не могли знать остальные.
   Блэйз не сомневался. Но и интересоваться не собирался. Он узнает, когда будет нужда, когда наступит время, и все в таком духе. Какой тогда в предвидении смысл?.. Очевидно, стань стрелок провидцем, он узнал бы ответ.
   — Два...
   На палубе царила тишина, лишь в шахте что-то шипело.
   — Три.
   И Троуп ощутил невыносимую легкость бытия. Внутренности подкатили к самому горлу, затем попытались выстроиться по старшинству. Пока они разбирались, вестибулярный аппарат охотника совершил несколько забавных маневров и, наконец приобрел относительную статичность. Тело лишилось веса, ноги норовили оторваться от пола. Кровь побежала быстрее, отчего на мгновение потемнело в глазах. Невесомость, так ее и эдак...
   Створки разъехались. Отключением гравитации Громобой надеялся застать пиратов врасплох. Ему, несомненно, это удалось. Они и БЫЛИ застигнуты врасплох, вот только, будучи лишены заранее подготовленного плана, полагались не на чахлый интеллект, а на более сильные инстинкты. Ввиду чего работали куда более умело и непредсказуемо, чем ожидалось.
   Перед Блэйзом, точно зонд, наполненный гелием, вынырнул огромный Иной, глазищи навыкате, огненно-красная кожа. Три из четырех его рук держали мощный излучатель, четвертая же среагировала сразу, без замаха звезданула первое, что подвернулось, — физиономию Троупа. Случилось это столь неожиданно, что стрелок даже не успел пригнуться или уклониться.
   Перед глазами по эллиптическим орбитам закружились сверхновые. Сознание на 80 процентов было увлечено их наблюдением, 15 процентов принимали импульсы боли, ну а оставшиеся 5 выхватили пистолеты и открыли огонь, также руководствуясь не трезвыми расчетами, а инстинктом выживания. Громобой летел через палубу — кинетический импульс сообщил кулак Иного, а также реактивная сила патронов — и давил на гашетки, пока не врезался спиной в переборку. Сквозь серую пелену Блэйз видел, как пули попадают в цель.
   Однако он был лишен координации, а потому стрелял куда угодно, только не в голову. А именно там у гуманоидов находится центр мышления. Пули взрывали грудь и живот кровавыми вспышками — алые капли кружили россыпью жемчуга — но флибустьер не спешил умирать... Нажал на спуск.
   Излучатель выплюнул тугую струю ослепительно зеленого пламени. Она прошла в двух футах от Троупа. Прожгла хлипкую дверь каюты, точно та была картонной, и устремилась дальше. Мгновение спустя раздался оглушительный рев. Невидимая рука смяла дверь и затащила в каюту. Не требовалось заглядывать внутрь — собственно, у Громобоя нашлись дела поважнее: он усиленно пытался не последовать за дверью — чтобы сообразить, в чем там дело.
   Произошло то, чего защитники танкера опасались с начала абордажа. Разгерметизация корпуса. Лазер пробил обшивку изнутри, и, судя по звуковым эффектам, аварийные системы стояли рядом и только разводили руками. Течь была слишком большой. Первоначальное отверстие как таковое не могло превышать в диаметре семи-десяти дюймов, но дисбаланс внешнего и внутреннего давления мгновенно расширил дыру. Вакуум не преминул воспользоваться шансом. Воздух бездарно улетучивался в Космос со скоростью X кубометров/сек., где X— слишком жуткое число, чтобы принимать его спокойно. За бортом, традиционно для схожих ситуаций, образовалась вывернутая наружу металлическая «бахрома», обрамляющая место утечки.
   Краснокожий пират выронил излучатель и ухватился всеми четырьмя руками за порог лифтовой шахты. Ноги его парили над полом. Даже с учетом ранений у Иного осталось в запасе достаточно сил, чтобы оказывать вакууму сопротивление. Габаритов этого огромного тела как раз будет достаточно, решил Блэйз, чтобы перекрыть течь... Хотя бы на время.
   Охотник прижимался к стене коридора, благодаря чему воздушный поток не накрыл его с головой (как ни странно, сохранить жизнь удалось благодаря кулаку корсара). Однако он старался ухватиться за любой выступ, до какого мог дотянуться. Один пистолет улегся в кобуру, бросить его было смерти подобно. Намертво вцепившись левой рукой в переборку, Троуп поднял правую. Он собирался отстрелить у Иного пару пальчиков.
   На заднем плане кувыркались метаморф и Макбраун. Оба зависли в нелепых позах, распластанные по переборкам. Ноги дальнобойщика, обутые в магнитные ботинки, беспомощно болтались в невесомости. Перчатки ничуть не улучшали хватку, а, напротив, заставляли пальцы скользить по металлу. Вулфу, с его когтями и мощной мускулатурой, было ощутимо легче.
   Стрелок навел пистолет и, потратив на прицеливание чуть меньше секунды, выстрелил. Пуля оторвала Иному палец. Взвыв, он рефлекторно дернул лапой, но три другие держались по-прежнему крепко. Громобой навел оружие вторично. В конце концов, это не может продолжаться слишком долго...
   Тут произошло событие, поразившее даже видавшего виды охотника. Из шахты поднялось НЕЧТО о двух головах, с восемью конечностями, прикрытое стальным щитом. Приглядевшись — пролетающая по коридору пыль набивалась в глаза — Блэйз понял, что это всего-навсего двое «скафандров». Они были привязаны друг к другу металлическим тросом, и он же тянулся вниз, в шахту, удерживаемый кем-то или чем-то. Лишь благодаря этому парочку не унес воздушный поток. Трос (прежним назначением коего был подъем и спуск кабины) натянулся, но надежно держал ношу. Корсары закрыли себя куском металла, вырванным, не иначе, из стены шахты.
   На мгновение эта картина повергла Троупа в шок. Такого он еще не видал.
   Придя в себя, Громобой не стал утруждаться переговорами, а перешел непосредственно к делу. Пули выбили в стальном щите вмятины, но не навредили грабителям. Негодяи весьма опытно использовали защиту. Блэйз расстрелял всю обойму, но не добился никакого результата (за исключением абстрактной фигуры на щите). Пришлось вложить пистолет в кобуру, в ТАКИХ условиях заменить обойму не представлялось возможным, и, сменив позу, достать другой. Теперь левая рука ощущала огнестрельную мощь, а правая вцепилась в переборку. Это, впрочем, не имело особого значения. Троуп одинаково метко стрелял как с правой, так и с левой.
   Теперь он экономил патроны. Стоит закончиться этой обойме, и все, пиши пропало. Стальной щит был широким, толстым и достаточно гладким, чтобы стрелок видел свое отражение. На расстоянии считанных метров находился вход в роковую каюту. Присмотревшись, Громобой увидел как в зеркале, что течь и впрямь солидных размеров. Вырванная из проема дверь перекрыла ее только отчасти. Дыра в самой двери была расширена тем же способом, каким вакуум разорвал обшивку. Но массивный Иной сгодился бы.
   Не высовываясь из-за щита, пираты вслепую открыли огонь. Благо, на каждого приходился один бластер, в противном случае держать щит было бы некому. Лазерные лучи проносились во всех направлениях. Блэйз тщетно пытался поймать цель на мушку. Он не видел ничего, кроме ног в ботинках космопехов, но имел подозрение, что ранение в лодыжку, учитывая невесомость, не помешает мерзавцам продолжить обстрел. Зато пуль поубавится...
   Пришлось решать сразу два уравнения. Четырехрукий гигант по-прежнему представлял собой отличную мишень. Ну а если патроны подойдут к концу — можно ведь и промахнуться — тогда как Иной останется висеть на пороге?.. Увидев, что противник израсходовал боекомплект, «скафандры» откроют прицельный огонь. Следовало дождаться, когда они высунутся (рано или поздно, им ПРИДЕТСЯ), и, подстрелив обоих, без суеты заняться делом. Даже если допустить несколько промахов, можно будет решить проблему по-другому, не опасаясь получить луч в голову.
   Когда бедро обожгла дикая боль, Троуп ничуть не удивился. Можно сказать, он этого ждал. В данных обстоятельствах это было неизбежно и, больше того, справедливо. Само собой, луч прошил ногу насквозь, тут же запаял сосуды и исчез. Кровотечение как таковое присутствовало, но не в таких объемах, как при огнестрельном ранении. И, судя по ощущениям, бедренная кость не задета. Однако сознание наполнили фейерверки боли. Казалось, в рану лили расплавленный свинец. Громобой стиснул зубы и заставил себя успокоиться. Если дело ограничится ногой, он еще хорошо отделается. Подумаешь, невидаль, очередное пополнение коллекции шрамов...
   Ни в самый момент ранения, ни сразу после него охотник не утратил самообладания. Палец не вдавил гашетку, как ни силён был импульс. Еще не время.
   Внезапно сквозь рев и свист воздуха Блэйз расслышал какие-то слова:
   — ...Дорогой, как ты?.. Я вижу, ты ранен! Я могу чем-нибудь помочь?.. Дорогой!.. — Все это звучало не только из рации, но и из громкоговорителей.
   Троуп не сказал ни слова. Во-первых, он сомневался, что ему удастся перекричать этот невообразимый вой. Во-вторых, ему показалось, что стоит открыть рот, и гнев накроет его девятым валом, обуздать его будет уже невозможно. Ну а в-третьих, Громобой не видел, чем ИскИн могла бы помочь.
   Сама поймет. Чай, не дура.
   Включение гравитации, конечно, мгновенно устранило бы проблему «аэронавтов», обвязанных стальным тросом. Но всегда есть какое-нибудь «но». Течь в корпусе засасывала объекты потому, что невесомость лишила их веса. Если гравитация вернется, для того чтобы наспех «залатать» брешь, придется приблизиться к ней вплотную, что представляло известный риск.
   Повторному отключению сопутствовал бы ряд случайностей: электроника могла не выдержать нагрузки, или краснокожий провалился бы в шахту.
   Тем временем налетчики продолжали бестолковую пальбу. Рассчитывать, что аккумуляторы бластеров исчерпают заряд, было бессмысленно.
   Блэйз висел на переборке, готовясь в любое мгновение спустить курок (или получить ранение, несовместимое с дальнейшей жизнедеятельностью). Краем глаза он заметил, что Волынщик начал некую активность. А именно держал переборку левой рукой, правой же достал из-за пояса бластер. Позиция обоих дальнобойщиков была весьма выгодна. Неплохой обзор — под углом к флибустьерам и их стальному щиту-зеркалу — и место в стороне от обстрела. Том поднял бластер и прицелился.
   Луч срезал руку корсара в том самом месте, где заканчивался рукав скафандра, и где полагалось бы начаться перчатке. Но ее не было. А был лишь сустав, соединявший предплечье и кисть. Последняя-то и оказалась отделена с аккуратностью хирургического лазера. Грабитель беспомощно махал культей, рассеивая в невесомости алые шарики крови. Но бластер, пребывая в бесцельном полете, крутился по продольной оси и продолжал пускать лучи. Мертвый палец заблокировал спуск. Эдакое шоу, состоящее из отрезанной конечности (1 шт.) и боевого бластера (1 шт.), почти в домашних условиях.
   Пират бился в конвульсиях. Другой, не удержав щит, опустил его на несколько дюймов. Одно мгновение — подарок Судьбы! — Троуп видел парочку единовременно. Первого проигнорировал, но в забрало второго на радостях всадил две пули сразу. Первая наверняка угодила промеж глаз. Обстрел прекратился.
   В тот самый момент, когда охотник спускал курок, Макбраун едва не стал жертвой прискорбной случайности. Пальцы левой руки соскользнули с переборки, и долю секунды Волынщик находился в свободном полете. В чем ему не следовало сомневаться, так это в рефлексах Волка. Когтистая лапа схватила Тома за ногу с проворством атакующей кобры. И потянула назад.
   Бластер продолжал стрельбу и вращение. Прискорбная случайность (случайности такого рода всегда нежелательны, что, впрочем, не мешает им происходить с мрачным постоянством, свойственным лишь закономерностям) заключалась в том, что один из импульсов оказался в том промежутке пространства-времени, где по нелепому стечению обстоятельств (предугаданной закономерности?) находилось горло метаморфа. Это произошло на глазах Громобоя.
   Он отвернулся.
   Выстрел. Четырехрукий лишился очередного пальца.
   Вулф не отпустил товарища. Больше того, притянул его к переборке.
   Блэйз промахнулся. Кусочек металла чиркнул рядом с рукой воющего Иного.
   Усилие, предпринятое Волком, было слишком велико. Он дождался, пока Макбраун вцепится в переборку, после чего разжал хватку. И оказался без опоры. Мохнатое тело обмякло. Красные шарики кружились вокруг. Воздушный поток подхватил добычу и властно потащил к пробоине. Волынщик закричал.
   Пуля оторвала красному здоровяку два пальца. Изувечены были три руки. Усилий четвертой не хватило, чтобы удерживать па весу тяжелое тело. Подхваченный неодолимой силой, Иной унесся в каюту, где царил космический холод.
   Метаморф скользнул за угол.
   И тут все стихло. Троупу казалось, будто он оглох, столь внезапно рев и свист сменились покоем. Окружающее замерло, вмороженное в невесомость.
   Стрелок увидел в зеркальном щите «аэронавтов», что четырехрукий заткнул брешь своей широкой задницей. На какое-то время хватит. А там будет видно.
   Оттолкнувшись от переборки, Громобой поплыл к Вулфу и притянул его к полу.
   — Кэт, гравитацию.
   Окружающее обрело естественный вес. Из лифтовой шахты донесся грохот.
   Палуба притянула бесхозные трупы. С громким хлюпаньем появились лужи.
   Блэйз осмотрел Волка. Рана была неглубока — луч не пронзил шею, а прошел по касательной. В аккурат под подбородком. И это было похоже... на второй рот. Уже виденный прежде. Троуп понимал, что шансов немного. Вернее, почти не осталось. Метаморф таращился слепыми бельмами в Вечность. Рана забулькала. Кровь стекала к затылку парой липких тропинок.
   Подошел Томас. Его руки тряслись, лицо побледнело до мертвенной белизны.
   — Это... я виноват. Из-за МЕНЯ...
   — Чушь, — отмахнулся Громобой. — Ты не виноват. «Эй, стрелок», — услышал он. Сперва показалось, что услышал ушами. А затем понял, что слова прозвучали у него в голове. Вулф улыбался — клыки сверкали отраженным светом. Когтистая лапа неторопливо поднялась.
   Блэйз ответил на рукопожатие, уже зная, что случится дальше. Перед глазами сверкнула белоснежная вспышка. Однако охотник видел не корабль, где тела покрывали палубу кошмарным ковром. Видение оказалось иным. Статичным и не столь... интерактивным. Как трехмерный фотоснимок.
   Глянцевая карточка из фронтового альбома. Она запечатлела товарищей, боевых друзей, прошедших бок о бок огонь и воду. Это проступало в том, КАК они стояли, КАК, улыбаясь, глядели в камеру, которую сейчас заменял разум Троупа. Фигуры не двигались, хотя казались живыми. Лишь цвета были выдержаны в более холодной палитре. Не иначе, фокус времени, поработавшего над снимком, хранящимся не в альбоме, а в памяти Волка.
   Громобой видел два десятка таких же метаморфов. Бойцы обнимали друг друга за плечи и скалили клыки в подобии улыбок. Каждый щеголял в черной униформе, напоминающей форму флотских инженеров. А в центре стоял человек. По крайней мере, он создавал впечатление ПРОСТОГО человека, хотя на самом деле им являться НЕ МОГ. Внешность обманчива, в данном случае эта истина приобретала новый смысл. Среднего роста, поджарый. Высокий лоб, широкие скулы, волевой подбородок. Уверенная улыбка. Серые глаза воплощали холод и глубину северного океана... Еще они обладали воистину магнетическим притяжением. Ни тепла, ни доброты.
   Блэйз ЗНАЛ, что это Янус. Не оттого, что лицо соответствовало описанию, которое предоставил Дональдсон, повстречавший Многоликого на разграбленном лайнере.
   Стрелок узнал врага с первого взгляда. И, как всегда, ошибиться не мог.
   «Атрос-5, — раздался голос. — Да...»
   Видение исчезло. Троуп вновь видел умирающего Вулфа. На снимке телепат стоял справа от Януса, через одного сородича. Смотрел в камеру карими глазами.
   Рана булькнула, и когтистая лапа бессильно повисла.
   Громобой поднялся на ноги, почти не замечая боли в бедре. К горлу подкатил комок. Он знал, что горизонт событий сократился до узкого луча. И аспидно-черная ось, на которой отныне вращалось все мироздание, была непоколебимо тверда.
   Его личная темная башня.