— Как вы узнали, что я нахожусь здесь?
   — Вот эта добрая девушка предупредила нас.
   — А теперь?
   — А теперь мы в осаде, капитан.
   — Испанцев много?
   — Из-за темноты я не смог их сосчитать, но уверен, что много.
   — В таком случае, наше положение тяжелое.
   — Не стану отрицать, тем более что нам приходится защищаться внутри дома. Испанцы могут воспользоваться потайным ходом.
   — Самая большая опасность именно из-за этого хода, — сказала индианка. — У дона Пабло есть ключ от железной двери.
   — Дьявольщина! — воскликнул Кармо. — Если враги нападут с двух сторон, не знаю, продержимся ли мы долго. И все-таки мы дадим себя изрешетить, но сюда они не войдут.
   — Нас слишком мало, чтобы поспеть всюду, — сказал Корсар, ставший задумчивым.
   — Понадобится продержаться всего пять или шесть часов. Морган, видя, что мы не возвращаемся, догадается, что случилось что-то серьезное, и отрядит сильный отряд искать нас.
   — Сможете ли вы продержаться до рассвета? Испанцы могут забраться через окна и одновременно броситься через потайной ход.
   — Сеньор, — сказала Яра, не упустившая ни слова из этого разговора. — Тут есть место, где вы сможете продержаться долго.
   — Какой-нибудь подвал? — спросил Кармо.
   — Нет, башенка.
   — Тысяча чертей! Так в этом доме есть башенка? Тогда мы спасены! Если она достаточно высокая, то можно будет даже подать сигнал экипажу «Молниеносного».

Глава 4. ОСАЖДЕННЫЕ В БАШНЕ

   Пять минут спустя Черный Корсар, перенесенный наверх своими матросами, уже находился в башенке дома сеньора де Рибейры. Молодая индианка решила последовать за ним, несмотря на советы Кармо, который не хотел подвергать эту добрую девушку опасностям осады.
   Башенка была небольшой надстройкой, не слишком высокой и не слишком прочной, разделенной на две половины, сообщавшиеся посредством деревянной лестницы. Хотя она не очень возвышалась над крышей, из окон верхнего ее этажа был виден не только весь город, но даже порт, посреди которого стоял на якоре «Молниеносный».
   Уложив капитана на старой кровати, Кармо высунулся в окошко, выходящее в сторону порта. Заметив фонари «Молниеносного», он не смог сдержать крик радости.
   — Разрази меня гром! — воскликнул он. — Из этой фортеции мы сможем обмениваться сигналами с нашим судном. Ну, дорогие мои испанцы, мы еще заставим вас поплясать. Увидите, какие гостинцы обрушит «Молниеносный» на ваши дома!
   — Ты видел мой корабль? — с волнением спросил его Корсар.
   — Да, капитан, — ответил Кармо, отходя от окна.
   — На него не нападают?
   — Нет. По крайней мере, пока.
   — Мы должны продержаться до прибытия подкрепления, которое нам пошлет Морган.
   — Эта маленькая фортеция, по-моему, в неплохом состоянии.
   — А лестница?
   — Мы ее обрушим, капитан.
   — Лишь бы испанцы не подожгли дом.
   — Сеньор де Рибейра не позволит обратить его в пепел. Этот дом должен стоить по меньшей мере тысячу унций золота.
   — Займитесь немедленно лестницей.
   — Черный кум и Ван Штиллер уже ломают ее. Я даже посоветовал им принести сюда обломки.
   — А что ты хочешь с ними делать, Кармо?
   — Они нам пригодятся, чтобы развести огонь на башне. Надеюсь, мистер Морган поймет, что это сигнал.
   — Нужно зажечь его три раза с интервалом с пять минут, — пояснил Корсар. — Морган сразу поймет, что мы в опасности и нам нужна помощь.
   В этот момент внизу раздался оглушительный грохот. Казалось, несколько человек пытаются взломать какую-то дверь или окно.
   — Это наши люди ломают лестницу? — спросил Корсар.
   — Нет, капитан, — ответил Кармо, высунувшись в окно. — Это испанцы.
   — Они штурмуют вход?
   — Ломают дверь при помощи тарана. Кажется, они очень спешат захватить нас.
   — Тогда скоро они будут здесь.
   — И найдут себе кость не по зубам, — засмеялся Кармо. — Пойдем забаррикадируем вход в башню. Тысяча чертей!
   — Что случилось? — спросил Корсар.
   — Надеюсь, мы не собираемся умереть тут с голоду? Я не вижу ни хлеба, ни бутылок. А осажденный без припасов — это человек погибший. Эй, красавица, не знаете ли вы, где кладовая синьора де Рибейры?
   — Не беспокойтесь, — сказала молодая индианка. — Я позабочусь о том, чтобы снабдить вас припасами.
   — Позвольте вас сопровождать. Испанцы могли уже войти через потайной ход.
   — Я не боюсь их, — ответила девушка с гордостью. — Я схожу и одна, а вы лучше присмотрите за капитаном.
   — А малышка не робкого десятка, — заметил Кармо, видя, как она спокойно спускается по лестнице, словно и не думая, что дом осажден.
   — Иди за ней, — сказал Корсар. — Если испанцы схватят ее, когда она будет нести нам провизию, они ее убьют.
   — Я тоже об этом подумал, капитан.
   Он обнажил саблю и отправился вслед за девушкой, решив защищать ее любой ценой. Ван Штиллер и Моко, вооружившись топорами, уже принялись ломать лестницу, чтобы помешать испанцам подняться в башню, если они ворвутся в дом.
   — Минутку, друзья, — остановил их Кармо. — Сначала припасы, а потом уж лестница.
   — Мы ждем твоих приказаний, — ответил Ван Штиллер.
   — Тогда пошли со мной. Пошарим в кладовой. У дона Пабло наверняка найдется с полдюжины бутылок хорошего вина. Оно будет полезно нашему капитану, да и нам самим не повредит.
   — А вот и корзина, будто специально для этого, — сказал гамбуржец, подхватив большую корзину, стоявшую в углу комнаты.
   Покинув свое укрытие, они спустились в апартаменты дона Пабло. Молодая индианка уже побывала в кладовой, где хранились припасы, и, наполнив корзину всяческой провизией, поспешно возвращалась в башню. Заметив множество запыленных бутылок, рядами стоявших в одном из шкафов, Кармо и Ван Штиллер поспешили завладеть ими. Кроме того, здравый смысл подсказал им захватить и два ведра с водой.
   Они уже собирались покинуть кладовую, когда в нижнем коридоре послышались голоса и топот ног.
   — Они идут! — воскликнул Кармо, быстро хватая корзину.
   — Наверное, пробились через потайной ход, — сказал Ван Штиллер. — Быстро, бежим!
   Они бросились в коридор, ведущий в башенку, и уже добрались до двери, за которой их поджидал черный кум, когда в противоположном конце коридора появился солдат.
   — Эй!.. Стойте, или я стреляю! — закричал испанец.
   — Чтоб ты сдох! — ответил Кармо. Прогремел выстрел, и пуля пробила одно из двух ведер, которые нес гамбуржец. В дыру хлынула вода.
   — Поспешим! — крикнул Кармо. — Вода может оказаться драгоценнее, чем сок папаши Ноя.
   Сказав это, он захлопнул дверь, в то время как в коридоре раздались вопли ярости.
   — Забаррикадируемся! — закричал негр.
   Сдвинув ко входу монументальный буфет, несколько комодов и довольно тяжелых стульев, Кармо и негр в одну минуту соорудили баррикаду, столь внушительную, что ее не пробили бы и мушкетные пули.
   — Ломаем лестницу? — спросил Моко.
   — Нет еще, — ответил Кармо. — У нас будет на это время.
   — А чего ты ждешь, белый кум?
   — Хочу немного поразвлечься.
   — Они начнут штурмовать дверь.
   — А мы будем им отвечать, черный кум. Нужно продержаться как можно дольше. Впрочем, боеприпасов у нас хватит.
   — У меня сотня зарядов.
   — У меня и Ван Штиллера по столько же, если не считать пистолетов капитана.
   В этот момент испанцы добрались до двери. Заметив, что она забаррикадирована, они разъярились.
   — Откройте, или мы вас всех перебьем! — закричал властный голос, за которым последовали удары прикладов.
   — Спокойно, сеньор, — посоветовал Кармо. — К чему такая спешка? Какого дьявола! Немного терпения, браток.
   — Я офицер, а не солдат, — загремел тот же голос.
   — Очень рад это узнать, — ответил Кармо ироническим тоном. — Прошу прощения, сеньор.
   — Позовите Черного Корсара.
   — Что вам нужно от него, сеньор офицер?
   — Я желаю переговорить с ним.
   — Весьма сожалею, но в настоящий момент он очень занят.
   — Так значит, он ранен?
   — Ничего подобного, сеньор. Он чувствует себя лучше, чем я сам и даже лучше, чем вы там за дверью.
   — Я сказал вам, что желаю переговорить с ним.
   — Он очень занят, повторяю. Однако вы можете сообщить мне, его адъютанту, все, что пожелаете.
   — Я требую, чтобы вы сдались.
   — Ого!
   — И немедленно.
   — Что вы говорите!
   — У нас нет времени на долгие переговоры.
   — А у нас, наоборот, полным-полно, — сообщил Кармо.
   — Не шутите — вы можете об этом пожалеть.
   — Я говорю серьезно. Вы думаете, это подходящий момент для шуток?
   — Комендант города обещает вам сохранить жизнь.
   — А мы ему не обещаем. Так что пусть он возьмет свое обещание обратно.
   — Он сохранит вам жизнь, — не обращая внимания на издевательский тон Кармо, продолжал офицер, — но при одном условии.
   — Ах, у вас еще и условия?
   — Да.
   — Будьте добры сообщить их нам.
   — Вы сдаете нам свое судно, оружие и боеприпасы, — сказал офицер.
   — Мой дорогой сеньор, вы забыли три вещи.
   — Какие же?
   — Что нам еще надо вернуться на Тортугу, что до нашего острова далеко и что мы не умеем ходить по воде, как святой Петр.
   — Вам предоставят баркас, чтобы вы могли добраться туда.
   — Гм! На баркасе нам будет тесновато, сеньор. Я предпочел бы вернуться на «Молниеносном» и думаю, что кавалер ди Вентимилья разделяет мое мнение.
   — Тогда мы повесим вас! — вскричал офицер, который понял наконец, что флибустьер над ним просто издевается.
   — Пожалуйста, только оглянитесь сначала на пушки «Молниеносного». Он пошлет вам такие конфетки, которые разрушат ваши лачуги и сметут с лица земли даже форт.
   — Посмотрим. Эй! Ломайте дверь!
   — Пора и нам за работу, — решил Кармо, обернувшись к негру, — мы, черный кум, пойдем ломать лестницу.
   Пираты быстро поднялись на верхний этаж и несколькими ударами топора разломали лестницу, втащив обломки ее наверх. Сделав это, они закрыли люк в полу и поставили на него тяжелый комод.
   — Готово, — сказал Кармо. — Теперь пусть войдут, если смогут.
   — Испанцы уже в доме? — спросил Черный Корсар, который дотянулся до своей шпаги и собирался встать с постели несмотря на мучившие его раны.
   — Нет еще, капитан, — ответил Кармо. — Дверь прочная и хорошо забаррикадирована. Им понадобится немало времени, чтобы взломать ее.
   — Их много?
   — Да, капитан.
   Корсар помолчал минуту, потом спросил:
   — Который час?
   — Шесть утра.
   — Мы должны продержаться до восьми вечера, чтобы подать сигнал Моргану.
   — Продержимся, сеньор.
   — Сможем ли? Эта башня отделена от дома, и испанцы могут поджечь ее, не затронув само здание.
   — Тысяча чертей! — воскликнул Кармо, побледнев.
   — Ты зря сломал лестницу, друг мой. Нужно было отбиваться за баррикадой. Необходимо помешать испанцам войти в башню.
   — Это мы еще сможем сделать. Дверь еще не пробита.
   — Но лестница сломана.
   — Она еще может послужить нам.
   — Тогда не теряйте времени, мои храбрецы. Впереди еще четырнадцать часов.
   — Пошли, черный кум, — позвал Кармо, беря аркебузу.
   — Я с вами, — сказал Ван Штиллер. — Втроем мы продержимся по крайней мере до вечера.
   И три смельчака снова открыли отверстие, чтобы, воспользовавшись перилами, соскользнуть на нижний этаж.
   Тем временем испанцы навалились на дверь, колотя по доскам прикладами мушкетов, однако пока что безуспешно. Чтобы пробить массивную баррикаду, нужны были топоры или тараны.
   — Спрячемся за этим буфетом и, как только появится щель, открываем огонь, — решил Кармо.
   — Мы готовы, — ответили его товарищи.
   Удары в дверь становились все сильнее. Испанцы долбили ее даже саблями, пытаясь проделать хоть какую-то брешь, позволившую им просунуть ствол ружья.
   Трое флибустьеров не мешали им, уверенные, что легко отобьют эту первую атаку несмотря на свою малочисленность. Кармо даже устроился поудобнее и, сложив руки рупором, закричал:
   — Дружнее, ребята, дружнее! Но поберегите свои мушкеты: они вам еще пригодятся.
   Солдаты, разъяренные этими насмешками, усилили натиск, производя такой грохот, что дрожали стены башни.
   Через четверть часа снаружи послышался голос, кричавший:
   — Дорогу!
   — Какое-нибудь новое подкрепление? — спросил негр, нахмурив лоб.
   — Боюсь, кое-что похуже, — ответил Кармо с беспокойством.
   — Что ты хочешь сказать, белый кум?
   — Слушай!
   Послышался страшный удар, сопровождавшийся долгим треском.
   — Они орудуют топорами, — определил гамбуржец.
   — Видно, очень спешат захватить нас, — пробормотал негр.
   — О! Это мы еще посмотрим, — ответил Кармо, вооружаясь аркебузой. — Надеюсь, мы продержимся до темноты, когда сможем подать сигнал Моргану.
   — Но если они будут колотить с такой яростью, хоть какая-то щель откроется очень скоро.
   — Пускай колотят. Скоро заговорит порох.
   Испанцы продолжали наседать на дверь с растущим ожесточением. Кроме топоров, они пустили в ход приклады мушкетов и сабли, стараясь побыстрее пробить ее.
   Три флибустьера, не имея возможности противостоять этой атаке, пока выжидали. Они встали на колени за буфетом, держа наготове свои аркебузы и короткие абордажные сабли.
   — Какой напор, — заметил Кармо. — Мне кажется, они уже пробили брешь.
   — Пора стрелять? — спросил гамбуржец, вставая.
   — Погоди немного, — ответил флибустьер. — Им придется еще проломить и буфет.
   — Я вижу отверстие. — Моко быстро поднял аркебузу. Он собрался открыть огонь, когда прогремел выстрел. Пуля, скользнув по углу буфета, разбила старый кувшин, стоявший в углу комнаты.
   — Ага! Они начинают! — вскричал Кармо, отпрыгивая назад. — Черт возьми! Нам тоже пора сделать для них что-нибудь.
   Он приблизился к углу буфета, который оцарапала пуля, и осторожно выглянул. Испанцам удалось пробить брешь в двери и просунуть в нее ствол мушкета.
   «Прекрасно, — прошептал Кармо. — Теперь подождем, пока они откроют огонь».
   Он схватил свою аркебузу и приготовился втолкнуть ее со своей стороны в отверстие. Солдат, который держал мушкет, выстрелил и тут же поспешно втащил оружие, чтобы освободить место для другого.
   Быстрый, как молния, Кармо поднял свою аркебузу и вставил ее в брешь.
   Раздался выстрел, сопровождаемый криком.
   — Попал! — закричал Кармо.
   — Получай за это! — заорал чей-то голос.
   Снаружи прогремел еще один выстрел, и пуля, пройдя над головой флибустьера, разбила дубовый карниз буфета. Одновременно несколькими мощными ударами топора испанцам удалось оторвать одну из досок двери. Четыре или пять стволов и несколько шпаг показались в отверстии.
   — Берегитесь! — крикнул Кармо товарищам.
   — Они ворвутся? — спросил Ван Штиллер, хватая аркебузу за ствол, чтобы воспользоваться ей как дубиной.
 
   — Не сразу, — ответил Кармо. — Если не выдержит дверь, тут есть еще один буфет, а эта мебель такая массивная, что им придется с ней повозиться.
   — Как жаль, что у нас нет с собой бомбы, — сказал Моко.
   — Она была бы сейчас опасна, мой черный кум. Могли бы взорваться и мы сами.
   В этот момент раздался крик:
   — Вы сдаетесь или нет?
   — Кому? — спросил Кармо, стоя за буфетом.
   — Карамба! Нам, конечно!..
   — А кто вы такие? — спросил Кармо с великолепным спокойствием,
   — Адское пекло!.. Вы кончите наконец!..
   — Что вы, мы только еще начинаем.
   — Дверь взломана.
   — Не совсем. Не до конца еще пока.
   — Можете удостовериться.
   — Чтобы меня застрелили? Нет, сеньор, в настоящий момент не имею желания. Может, посмотрите вы?
   — Мы разобьем и эту рухлядь, которая мешает нам войти! — заорал испанец.
   — Пожалуйста, мой дорогой сеньор. Однако предупреждаю вас, что за буфетом еще столы, а за столами аркебузы и люди, готовые на все. А теперь, сеньоры, входите, если желаете.
   — Мы вас всех перевешаем!..
   — А вы не забыли веревку?
   — У нас есть перевязи наших шпаг, каналья!..
   — Они нам пригодятся, чтобы выпороть вас, как следует, — сказал Кармо.
   — Ребята!.. Огонь по этим негодяям!..
   Прогремело еще несколько выстрелов. Две-три пули впились в буфет, но не пробили массивные доски.
   — Какой шумный концерт, — сказал Ван Штиллер. — Может, нам тоже добавить музыки?
   — Как хотите, — ответил Кармо.
   — Тогда постараемся сделать что-нибудь.
   — Только береги голову, гамбуржец.
   — Не бойся, Кармо, она крепкая.
   Ван Штиллер прополз вдоль буфета до противоположного угла и в тот момент, когда испанцы дали новый, еще более громкий залп, поднял аркебузу и выстрелил. Один из солдат, просунувший было в отверстие свою саблю, чтобы добраться до досок буфета, выронил ее и рухнул на пол.
   Испуганные эти неожиданным выстрелом, осаждающие отступили с криками ярости.
   В тот же момент где-то вдали глухо прогремел пушечный выстрел.
   — Это пушка «Молниеносного»!.. — вскричал Кармо.
   — Разрази меня гром! — Ван Штиллер побледнел, как полотно. — Что происходит там, на борту?
   — Ты думаешь, они напали на наш корабль? — с тревогой спросил Кармо.
   — А может, это сигнал? — предположил Моко.
   — Пошли посмотрим!.. — сказал Ван Штиллер. Он собирался уже кинуться к лестнице, когда в коридоре послышался голос офицера:
   — Вперед, друзья!.. Это наша пушка!.. Не уступим в храбрости солдатам форта!..
   — Акула тебе в глотку!.. — заорал Кармо. — Не дают нам ни минуты покоя!.. Внимание, друзья, атака!..
   — Мы готовы встретить их, — ответили Моко и Ван Штиллер.
   На берегу прогремел еще один выстрел, сопровождаемый частой ружейной пальбой.
   И в тот же момент солдаты в коридоре, точно вдохновленные этими залпами, бросились на дверь, молотя по ней саблями и прикладами мушкетов.
   — Берегитесь! — закричал Кармо своим товарищам. — На карту поставлены свобода и жизнь.

Глава 5. НАПАДЕНИЕ НА «МОЛНИЕНОСНЫЙ»

   Услышав первый пушечный выстрел, Черный Корсар, который забылся на несколько минут, сраженный сильной слабостью, мгновенно проснулся и сел на постели.
   Молодая индианка, которая все это время сидела рядом, не отрывая глаз от лица раненого, тоже вскочила, догадавшись уже, откуда раздался этот пушечный гром.
   — Это пушка! — воскликнул Корсар. — И она гремит со стороны моря?
   — Да, около берега.
   — Посмотри, что происходит в бухте.
   — Боюсь, что это канонада с вашего корабля.
   — Гром и молния! — вскричал Корсар. — С моего корабля!.. Посмотри, Яра, посмотри!
   Девушка бросилась к окну и взглянула в сторону бухты. «Молниеносный» стоял на якоре на том же месте, однако развернувшись носом к берегу, а свои пушки по правому борту направив на городской форт. На его палубе суетились матросы. Восемь или десять шлюпок отошли в это время от берега и направились к кораблю, сохраняя между собой значительный интервал. Не нужно было быть моряком, чтобы понять, что в бухте готово начаться сражение. Эти шлюпки плыли к кораблю, чтобы причалить к нему и взять на абордаж.
   — Сеньор, — взволнованным голосом сказала молодая индианка, — вашему кораблю грозит опасность.
   — Моему «Молниеносному»! — вскричал Корсар, делая движение, чтобы спрыгнуть с кровати.
   — Что вы делаете, сеньор? — Яра подбежала к нему.
   — Помоги мне, девушка, — сказал Корсар.
   — Вам нельзя двигаться, мой сеньор.
   — У меня много сил, милая.
   — Ваши раны снова откроются.
   — Мы займемся ими потом.
   — Сеньор!
   — Молчи! Ого!.. Еще пушечный выстрел!.. Быстрее! Помоги мне, Яра.
   Не дожидаясь ее, он встал с постели и, собрав всю свою волю, сделал первый шаг.
   Яра бросилась к нему, обхватив обеими руками. Но Корсар слишком понадеялся на свои силы — они внезапно изменили ему.
   — Проклятие! — воскликнул он, закусывая губу до крови. — Быть беспомощным в тот момент, когда мой корабль в опасности!.. Ах!.. Этот зловещий старик погубит в конце концов и меня. Яра, милая, дай опереться на твое плечо.
   Он собрался подойти к окну, когда увидел поднимающегося снизу Кармо. Лицо флибустьера было мрачным, взгляд встревоженным.
   — Капитан! — воскликнул он, подбегая к нему и протягивая руки, чтобы поддержать. — В бухте сражение?
   — Да, Кармо.
   — Гром и молния!.. А мы здесь, в осаде, бессильные помочь нашему судну, и вы ранены.
   — Морган защитит наш корабль. У него на борту испытанные воины и хорошие пушки.
   — Но наше положение здесь ненадежно, капитан.
   — Ломайте лестницу и забирайтесь сюда наверх.
   — Это мы скоро сделаем.
   — Могут продержаться еще немного твои товарищи?
   — Надеюсь.
   — К окну, друг! В бухте сражение.
   На море прогремел третий, потом четвертый выстрел, и послышалась частая мушкетная пальба.
   Кармо и Яра почти на руках отнесли Корсара к окну и усадили перед окном башенки.
   С этого возвышенного места взгляд охватывал весь город, всю бухту и даже большую часть моря.
   Сражение между «Молниеносным» и шлюпками, набитыми солдатами гарнизона, уже началось с равным ожесточением с обеих сторон.
   Корабль, который не хотел покинуть бухту, не дождавшись своего капитана, стоял на якоре примерно в трехстах метрах от берега, обратившись к нападавшим правым бортом, в то время как его экипаж, укрывшись за фальшбортом, готов был встретить врага ружейным огнем.
   Две палубные пушки гремели непрерывно, и выстрелы их не пропадали даром. Одна шлюпка, пораженная снарядом, уже затонула, и ее экипаж вплавь добирался до берега.
   Одним взглядом Черный Корсар оценил ситуацию.
   — Мой «Молниеносный» задаст им жару, — сказал он. — Через четверть часа ни одной их шлюпки не останется на плаву.
   — Боюсь, капитан, что дело все же серьезнее, — заметил Кармо. — Мне кажется странным, что эти несколько шлюпок пошли на абордаж корабля, так хорошо вооруженного.
   — У меня такое же подозрение, Кармо. Ты ничего не видишь в море?
   — Нет, капитан. Но берег очень высокий, и за скалами вполне может находиться корабль.
   — Ты думаешь? — с некоторым беспокойством спросил Корсар.
   — Да, мне кажется, что испанцы ждут какой-то помощи со стороны моря.
   — Тогда «Молниеносный» окажется между двух огней!..
   — Морган такой человек, который устоит и против двух противников, капитан.
   — Я знаю, и все же очень беспокоюсь. Что если какое-то судно стоит в бухте? Мы же ее всю не осмотрели. Ого!.. Молодец, Морган!.. Так их, картечью!.. Подмети-ка море!.. Так, так, хорошо!.. Со шлюпками скоро будет покончено!..
   — Но наши дела не так хороши, капитан, — сказал Кармо, который, отойдя от окна, склонился над отверстием. — Слышите грохот, который испанцы производят в коридоре?
   — Иди поддержи своих товарищей, Кармо. А мне хватит и Яры.
   — Думаю, они нуждаются во мне, — быстро заряжая ружье, сказал флибустьер. — Первый испанец, которого я увижу, может считать себя мертвым.
   В то время как Кармо бросился на помощь своим товарищам, которым приходилось туго из-за яростных атак испанцев, сражение в бухте принимало все более ожесточенный характер.
   Несмотря на страшные залпы флибустьерского корабля и тяжелые потери, шлюпки упорно шли на абордаж, поддерживая постоянный ружейный огонь и воодушевляя себя оглушительными криками. Уже три из них, разбитые снарядами, пошли ко дну, но других это не остановило. Они расположились полукругом, чтобы причалить к кораблю с разных сторон, и гребли что есть мочи, чтобы быстрее добраться до борта судна и сделаться вне досягаемости его палубных орудий.
   Форт, который господствовал над южной частью маленькой бухты, тоже не оставался в бездействии. И хотя его гарнизон располагал всего несколькими небольшими орудиями, он яростно гремел, посылая снаряды в сторону судна.
   Несмотря на эту двойную атаку, флибустьерский корабль и не думал отступать. Все так же прочно держась на своих якорях, он покрывался дымом и пламенем, отвечая огнем на огонь противника, а матросы на палубе обстреливали шлюпки из ружей, стараясь бить в первую очередь по гребцам.
   Опершись о подоконник, Черный Корсар неотрывно следил за всеми перипетиями сражения. Казалось, он уже не испытывает боли, переводя горящий взгляд то на форт, то на шлюпки и в неистовстве грозя им кулаком.
   — Смелее, ребята! — кричал он. — Огонь по той шлюпке справа. Так, так, хорошо!.. Их всего пять осталось! Огонь по форту! Крушите его бастионы, взрывайте его орудия!.. Огонь!.. Еще раз огонь!..
   — Сеньор, не волнуйтесь так, — уговаривала его Яра, тщетно пытаясь усадить в кресло. — Подумайте о своих ранах.
   Но взволнованный открывшейся перед ним картиной, Черный Корсар не слышал ее. Казалось, он вовсе забыл о девушке. Весь там, на рейде, где продолжалось сражение, он вслух подбадривал своих матросов, указывал им на опасность, укоряя одних, воодушевляя других, точно находился на палубе корабля и они могли слышать его голос. Он забыл даже о Моко, Ван Штиллере и Кармо, которые ожесточенно бились с испанцами в коридоре. Он казался помешанным в этот момент.
   — Проклятие!.. — внезапно сорвалось с его губ. Несмотря на разящие залпы флибустьерского корабля, трем шлюпкам все же удалось добраться до него. Они были уже вне досягаемости его артиллерии, а в это время за длинным полуостровом, закрывающим бухту, неожиданно показались высокие мачты двух кораблей.