— Пошли, а то, если рванут и эти шарики, труба не выдержит, — сказал Вальтер и первым начал спускаться вниз. Он не ошибся, они еще не вышли за территорию завода, когда взорвалась еще одна емкость с газом, послужив детонатором для остальных двух. Взрывной волной снесло не только старую трубу, от рукотворного землетрясения начали рушиться и сами ветхие корпуса завода. Террористы бежали среди падающих стен, в клубах пыли, чудом оставаясь в живых среди этого ада. Громадная эстакада обвалилась как раз над ними, но словно дьявол прикрыл их своею ладонью, и многотонная металлическая конструкция грохнулась на землю в каких-то метрах за спинами бежавших террористов. Лишь за забором они почувствовали себя в безопасности и остановились. Старый Вальтер, прислонившись спиной к столбу, медленно сполз на землю, с хрипом и стонами переводя дыхание. Обеспокоенный Дитер склонился над ним:
   — Эй, старик, ты чего? Ты, случаем, не подохнешь?
   — Не... дождешься... Это только начало...
* * *
   Через две недели группа провела еще один теракт на газовом терминале в Ганновере. На этот раз им не повезло, охрана была усилена, в бою погибли почти все, лишь старый Вальтер и его более молодой сподвижник Дитер сумели прорваться к емкостям с сжиженным газом. Залегший за опору Клосс отстреливался от охранников из автомата, а Вальтер спокойно и с виду даже неторопливо прикрепил пластит к днищу шара, вставил запал. Затем он подполз к напарнику и пристроился с автоматом с другой стороны опоры.
   — Карл ушел или нет? — спросил он.
   — По-моему, нет. Я видел, как он упал.
   — Сколько тебе лет?
   — Двадцать шесть, — сказал Дитер и дал еще одну очередь. По ним стреляли редко и очень аккуратно, стараясь не попасть в саму емкость.
   — Жалко, перед смертью и вспомнить нечего.
   — Почему нечего, — Клосс, приподнявшись, повернулся лицом к старику. — А тот взрыв в Гамбур... — Пуля снайпера, попав в голову, прервала на полуслове последний монолог террориста.
   Вальтер откатился в сторону, достал из рюкзака пульт адской машинки и, пробормотав: «Сейчас вам будем немного жарко. Делайте ваши ставки, господа», — нажал на кнопку.
* * *
   Уничтожение двух крупнейших терминалов привело к тому, что целые федеральные земли Германии остались без отопления. А зима в том году в Европе выдалась на редкость холодная. Даже в Испании выпал снег, морозы добрались до Италии и Кипра. В Россию срочно прилетел канцлер ФРГ Шнейдер, и через сутки голубое золото потекло по трубам в сторону Рейна. Первый клин между США и Европой был благополучно вбит.

ЭПИЗОД 30

   Операции за рубежом требовали больших, просто огромных затрат валюты. Кроме контрабандной торговли нефтью и бензином к добыче валюты подключили и спецслужбы.
   Еще в июле две тысячи четвертого года Леонид Белый, он же Леон Вассерман, израильский подданный с российским прошлым, некоронованный король цветной металлургии, подал в суд Нью-Йорка иск к российскому правительству — ему прекратили выплачивать дивиденды за акции алюминиевой промышленности. Суд удовлетворил его притязания, но, естественно, никто не собирался отдавать хитрому еврею его миллионы. Тогда он подал иск в международный суд в Гааге. Те так же быстро решили дело в пользу Белого. После этого Леон уже со спокойной душой подал прошение к правительству ряда стран отсудить часть недвижимости российского правительства в его пользу. В частности, он претендовал на ряд офисов «Газпрома» в нескольких европейских государствах. Он уже чувствовал себя победителем, когда Леону доложили, что с ним хочет встретиться чиновник российского посольства в Израиле.
   — Ага! — возрадовался Леон, обращаясь к своему секретарю. Небольшого роста, с объемным животом и седой шевелюрой, магнат, несмотря на тучность и солидный возраст, просто кипел природной энергией. — Почувствовали, что пахнет жареным! Сейчас они попробуют откупиться, но тогда я вздерну контрибуцию раза в два. Вели пропустить и побудь со мной, учись как это надо делать.
   Господин, вошедший в кабинет миллиардера, выглядел типичным посольским клерком: безупречный костюм, бесстрастное лицо, дипломат в руке.
   — Третий советник посольства Иванов, — представился он.
   — Ну и с чем же вы пожаловали к нам, господин Иванофф, — с усмешкой исковеркав фамилию на западный манер, спросил Леон.
   — Господин Белый, мы знаем, что вы нажили в нашей стране состояние, оцениваемое журналом «Форбс» в полтора миллиарда долларов. Мы разобрались в происхождении этих денег и решили, что вы недоплатили налогов в российскую казну пятьсот миллионов долларов. Вам дается месяц на погашение этой задолженности. Кроме того, мы предлагаем вам забыть о заинтересовавшей вас недвижимости и отозвать все иски. На это вам дается неделя.
   Ошеломленный Леон переглянулся с секретарем и спросил:
   — И что же будет, если я не сделаю этого?
   — Тогда мы не можем гарантировать безопасность вашей семьи, — все так же ровно и холодно ответил Иванов.
   — Это угроза?!
   — Это предупреждение.
   — Дешевый трюк, вы не сможете меня здесь достать. За мной стоит не только личная охрана, но и «Моссад», лучшая разведка мира.
   — Да, вы лично можете не беспокоиться. Нам ведь нужна ваша подпись под документами. Но у вас есть брат, сын, очень много родственников. Так что подумайте.
   — Не надо меня запугивать, — сквозь зубы процедил миллиардер. — Убирайтесь отсюда. И если не хотите громадного международного скандала, то убедите ваших начальников забыть все эти глупые претензии.
   — Как хотите, — пожал плечами посланник. Подхватив свой дипломат, он, не прощаясь, вышел из кабинета Белого. Того же трепала лихорадка бешенства.
   — Нет, какое хамье! Они мне угрожают!
   Забыв все свое хасидское настоящее, Леон поливнул щедрым российским матом.
   — Я им устрою ультиматум, они не только что этого Иванова отзовут, их вообще всех вышлют из Израиля!
   Торопливо подойдя к столу, он нажал на одну из кнопок селектора, прокрутил пленку магнитофона назад и с силой надавил клавишу воспроизводства. Но вместо ожидаемых голосов и он, и секретарь услышали равномерный шум помех.
   — Черт, что такое?!
   Отмотав пленку еще чуть назад, Леон понял, что запись испорчена целиком.
   — У него в дипломате был глушитель прослушки, — рявкнул Белый. — Почему его не обыскали при входе?!
   — Но он ведь дипломатическое лицо, — пожал плечами секретарь. — Кто мог знать, что он поступит вот так?
   — Мог знать, мог знать!.. — передразнил его Леон. — Надо предусмотреть все. Усилить охрану, предупреди Михаила и детей. К Арону приставь телохранителей.
   — Но он не согласится с этим, вы же знаете своего сына. К тому же вряд ли они достанут его в Англии. А Михаил вообще сейчас на Мальдивах.
   — Достанут, не достанут! Мне не нужны эти «авось» и «небось»! Когда у Марии кончается служба?
   — Через месяц.
   — Попробуй нажать на этих вояк, чтобы ее отпустили пораньше.
   — Это будет трудно.
   — Ничего не знаю, за что я тебе плачу деньги? Сделай!
   Дочь Белого, двадцатилетняя Мария, проходила ежегодную трехмесячную службу в израильской армии.
   — Но мне кажется, что как раз там ей будет более безопасно. Тем более она там с Анной.
   Леон задумался.
   — Может быть. Но все-таки попытайся ее отмазать от этой дебильной армии. Или хотя бы найди им телохранителей среди солдат.
   Прошла неделя, все было спокойно. Служба личной безопасности Белого не зафиксировала никаких попыток прослушивания или просмотра его апартаментов. Леон по своим личным каналам обратился в «Моссад», разведчики также не обнаружили никаких угрожающих действий в отношении дома или семьи миллиардера. И он сам, и его секретарь уже начали считать, что все угрозы были чистейшим блефом, когда раздался звонок телефона.
   — Да, приемная Леона Белого.
   — Мне нужен ваш шеф.
   — Кто его спрашивает?
   — Скажите, что Иванов, из российского посольства.
   Секретарь вихрем ворвался в кабинет Белого. Тот в это время дремал в кресле с номером биржевых новостей на коленях.
   — Шеф, это из русского посольства, тот самый Иванов!
   Ошеломленный, со сна, Белый нехотя принял из рук секретаря телефон:
   — Слушаю.
   Ровный, бесстрастный голос спросил:
   — Насколько я понял, вы не выполнили наших условий?
   — Идите к черту!
   — Жаль, мы хотели как лучше.
   В телефонной трубке раздались короткие гудки. К изумлению службы безопасности, снова не удалось сделать запись разговора. Каким-то образом на пленке оставался все тот же равномерный шум.
* * *
   На следующий день, вечером, Мария Белая с двоюродной сестрой Анной патрулировали ночные улицы Иерусалима. Несмотря на многолетнюю конфронтацию с арабами, улицы Вечного города были залиты огнями, звучала музыка, многочисленный народ бродил по узким улочкам, присаживаясь за столики бесчисленных кафе под открытым небом, звучал смех.
   Большинство гуляющих было молодыми людьми, и очень многие из них оглядывались на двух красивых девушек в армейской форме, с тяжелыми штурмовыми винтовками «Галил» в руках. Может, кто-то бы и подошел к юным амазонкам, но армейских леди сопровождали еще трое внушительного роста солдат.
   Все шло нормально, и Мария, и более высокая, эффектная Анна чувствовали себя в подобной обстановке как рыба в воде. На Анну заглядывались больше, она пошла в мать, русскую, и черные волосы странным образом сочетались с синими глазами. Рядом с ней неотступно находился Менахим Абрамсон, бой-френд Анны, никак не желаемый признаваться Михаилом Белым за жениха. Тот все-таки надеялся выдать единственную дочь не за сына мелкого аптекаря, а за кого-нибудь из отпрысков первой десятки сионистского капитала.
   — Купи сигарет, — попросила Анна, оборачиваясь к своему личному телохранителю. Тот с обожанием посмотрел в синие глаза девушки, несколько заторможенно кивнул головой и отправился к ближайшему лотку. В это время Мария встретила свою знакомую, школьную подругу еще по Москве.
   — Ленка, Минаева! Ты откуда здесь!
   — Машка!? Ну ты даешь, с автоматом, в этой форме.
   Раздобревшая, курносая девица в коротком синем платье, трещавшем на ней по швам, была до смерти обрадована нежданной встречей в таком необычном месте. Ее американский муж с недоумением прислушивался к варварскому языку своей жены и заученно улыбался голливудским оскалом.
   — Ты что здесь делаешь?
   — В гости приехала, с мужем. Живу в Нью-Йорке, у него здесь сестра...
   Анна машинально прошла чуть дальше тараторивших на русском подружек, остановилась, дожидаясь Менахима. Тот уже шел обратно, высокий, мощный, с беспечной улыбкой на пухлых губах. Короткая прическа очень шла к его загорелому лицу. Под сердцем Анны ворохнулось что-то теплое, и она уже знала, что ребенок от этого человека. Она не заметила, как рядом с ней появилась молодая арабская девушка в типичном деревенском наряде, странно похожем на одежду российских баб. Широкая, длинная юбка, сверху легкая кофта. Цветастый головной платок, совсем как у деревенских доярок, туго завязан вокруг шеи, и ни один волосок не выбивается наружу. Лицо девушки выдавало ее юный возраст. Вот только большой живот указывал на среднюю степень беременности. Девушка перед этим явно кого-то искала, неторопливо переходя от одного столика к другому. При виде Анны глаза ее расширились, она подошла и тихо спросила:
   — Ты Анна?
   — Да, — удивленно ответила та.
   Тогда арабка подалась вперед и обняла еврейку. Та опешила. Менахим видел все это со стороны, метров с десяти. Он даже заметил, как расширились глаза Анны, но не понял почему. А девушка уже почувствовала вместо мягкой упругости женского живота угловатую плотность толовых шашек. В ту же секунду рванул взрыв, во все стороны полетели обрывки ткани, куски плоти и кровь. Люди с воплями шарахнулись в сторону от взрыва, лишь высокорослый солдат с криком отчаяния пробивался сквозь бегущую толпу. То, что он увидел на месте взрыва, было уже трудно назвать человеческими телами.
   Кроме двоих убитых пострадали еще пятеро, Мария и Менахим отделались контузией. До конца своих недолгих дней он не мог себе простить, что опоздал и не погиб вместе с любимой.
   На следующий день, ближе к обеду, в загородном доме Белых стояла обычная для похоронных дел суета. Сам хозяин дома с расслабленным видом сидел на обширном балконе второго этажа в шезлонге, с бокалом холодного виски в руках. Перед ним стоял человек, имя которого мало кому было известно. Директор разведки «Моссад» прибыл как частное лицо принести соболезнования видному члену еврейского общества.
   — И все-таки мы не находим в этом взрыве никаких следов русской разведки. Эта девица, Зульфия, принадлежала к организации «Хезболах». Полгода назад на юге Ливана погибли ее брат и жених. Самый обычный смертник-снаряд.
   — А я в это не верю! Серия угроз, а затем смерть Анны. Именно Анны, а не Марии! Как они и обещали, — слова вырывались из горла алюминиевого короля как собачий лай, кусками, в груди что-то хрипело и булькало.
   — Но это может быть просто совпадение. Выбрала самую красивую девушку на бульваре и взорвала ее.
   — Почему же тогда она не выбрала никого из парней, а подошла именно к Анне?
   Важный гость устало вздохнул:
   — Похоже я вас не смогу переубедить.
   — Нет...
   Этот бессмысленный разговор прервал возглас с плоской крыши дома.
   — Летит!
   Хозяин дома тяжело поднялся с шезлонга, они вдвоем подошли к самому краю балкона. На горизонте показался маленький силуэт вертолета, на борту которого находился Михаил, родной брат Леона Белого. Его отдых на Мальдивах прервался самым жутким образом. Душа Леона заныла в предчувствии неизбежного разговора с братом, тот знал об угрозах со стороны русских.
   До виллы Белого оставалось не более километра, легкая стрекоза шла над «зеленкой» оливковых садов. Леон поднес к губам свой бокал, но отхлебнуть виски не успел. Из зеленой полосы садов полоснул белый след отработанного пороха и в ту же секунду вспышка взрыва разнесла вертолет на куски. Они еще падали на землю, когда Леон услышал, как кто-то кричит, отчаянно, во все горло. Лишь потом он понял, что это кричит он сам.
* * *
   Через два дня Леон Белый отозвал все свои имущественные иски из европейских судов, и перечислил пятьсот миллионов долларов в румынский филиал одного солидного европейского банка. Это была лишь одна из многочисленных удачных операций ГРУ по самофинансированию. На подкуп боевиков «Хезболаха» ушло всего десять миллионов долларов. Игра стоила свеч.
   Не всегда эти операции проходили гладко. Два сотрудника ГРУ попали за решетку в Великобритании при попытке выбить деньги у Амирадзе, нефтяного магната средней руки, успевшего вовремя слинять на Запад. Они получили по двадцать лет тюрьмы. Парни прокололись, позарившись на черный нал. Спецам из МИ-6 без труда удалось взять обоих с поличным, пометив доллары специальной краской. Сам Амирадзе был взорван в машине со всей семьей через полгода после суда, а неудачников обменяли через два года на троих пойманных в районе Кавказа агентов британской разведки.
   Еще одна неудача подстерегла СВР во Франции. Резидент этой разведки Василий Калинкин отыскал в одном из местных банков большие суммы люберецкой братвы. Почти все члены преступного сообщества погибли еще во времена Доронина, лишь хранитель общака по кличке Зяма сумел выбраться из России и мирно поживал себе в Ницце, катаясь на собственной яхте и меняя девочек каждые два месяца. Именно эту слабость и использовал Калинкин. Зяма предпочитал коротать ночи со своими русскими девками, не брезгуя, впрочем, и хохлушками. Калинкин подсунул ему совершенно умопомрачительную девицу с задатками природного гипнотизера. Через две недели она повела несчастного Зяму под венец, а через месяц справила по нему траурную тризну. Дяденька как-то умудрился выпасть за борт собственной яхты. Но после этого и сам Калинкин исчез в неизвестном направлении со всеми капиталами, яхтой и той самой девицей.

ЭПИЗОД 32

   Полдень. Несмотря на зиму, температура на Аравийском полуострове устойчиво держалась в районе двадцати пяти градусов. На небе не было ни облачка, казалось, что сама природа приготовила сцену для величественного и могучего зрелища. В Ормузский пролив медленно втягивалась армада американских кораблей во главе с авианосцем «Эйзенхауэр». Эскадра шла навеки установленным порядком: впереди минные тральщики, затем противолодочные корабли, эсминцы, потом сам авианосец. За ним шел крейсер «Тикондерога» с двадцатью четырьмя «Томагавками» на борту и два десантных судна типа «Тарава» с полком морской пехотой. Ну и замыкали кильватерную колонну те же юркие эсминцы, смотревшиеся на фоне угловатого трехсоттридцатиметрового «Эйзенхауэра», как аквариумные рыбки рядом со щукой.
   Локаторы всех кораблей работали беспрерывно, прощупывая воздушное пространство над собой. В ход были задействованы сонары и эхолоты. Выдвинувшись впереди эскадры на добрых сто километров, самолет дальнего радиолокационного обнаружения Е-2 «Хокай» прочесывал акваторию залива. Разлетевшиеся веером в расширяющейся части залива три вертолета «Сэйч-3д», опустив гидрофоны, вслушивались в многоголосье водной стихии, пытались отыскать среди обычных звуков дельфиньих стай и рыбьих косяков свистящие звуки кавитации винтов вражеской подводной лодки. Но пока операторы фиксировали только звуки прохождения своей атакующей субмарины типа «688». И над всем этим в ста километрах левее пролива, в хрустальной голубизне безоблачного неба, на высоте десяти километров «Боинг-767» с круглой антенной системы АВАКС просматривал сушу, землю и воздух уже на сотни километров в округе.
   Расчлененная на десятки кораблей, самолетов и вертолетов боевая армада на самом деле представляла собой один огромный кулак, неуязвимый и смертоносный. Она должна была продемонстрировать руководству Ирака, что такое мощь великого государства. Было похоже, что новое поколение иракцев забыло силу «Бури в пустыне». Вдоль границ с Кувейтом снова появились танковые дивизии. Иракцы еще опасались вторгаться в так называемые «зоны безопасности», но пройти их форсированным маршем было делом пары часов.
   На мостике фрегата «Монтгомери» царила деловая, обыденная обстановка. Командир корабля Джеймс Бадли неторопливо прохаживался за спинами подчиненных, изредка вглядываясь в приборы и мониторы компьютеров. Лейтенант Джонсон, недавний выпускник училища и дежурный офицер на данной вахте, уже несколько минут разглядывал что-то на иранском берегу в громадный стационарный бинокль.
   — Лейтенант, что вы там увидели? — спросил Бадли, останавливаясь за его спиной. Джонсон вздрогнул от неожиданности и, распрямившись, доложил:
   — Арабы, сэр.
   — Какие арабы?
   — Кочевники. С шатрами, с верблюдами. Молятся.
   Нагнувшись, капитан сам взглянул в окуляры. На высоком берегу действительно виднелся шатер, рядом были привязаны верблюды. Час намаза уже прошел, сухопарый старик в рваном халате свернул молельный коврик и не торопясь скрылся в шатре.
   — Ты что, первый раз видишь такое? — спросил капитан.
   — Ну да. Я думал, кочевники, Аладдин, верблюды остались только в комиксах да мультиках.
   — Ну что ж, сынок, если тебя так привлекает экзотика, то ты выбрал самую подходящую профессию.
   Кто-то из операторов за пультом откровенно заржал. Он-то знал, какая это рутина, служба на флоте, когда сушу и девушек в лучшем случае видишь через мощнейшую оптику.
   В это время в шатре молодой человек, одетый так же, как и все остальные члены небольшого племени кочевников, неотрывно смотрел на экран небольшого компьютера-ноутбука. Тот в свою очередь был подключен к телефону спутниковой связи, по виду самому обычному. Необычной была только картинка на дисплее. Если бы сейчас кто-нибудь из офицеров на мостике «Эйзенхауэра» увидел ее, то очень бы удивился. Без сомнения, это была радиолокационная панорама Ормузского залива, снятая с американского космического спутника-шпиона, одного из четырех оставшихся на высоких, стационарных орбитах. Особых красот этот пейзаж не показывал, изображение берегов и кораблей было выполнено в графическом варианте. Точно такую же картинку сейчас видел один из операторов на мостике авианосца.
   Несмотря на арабский наряд и безупречное знание языка, лицо молодого человека казалось более светлым, чем у остальных членов семьи кочевников.
   — Хасан, — сказал он, поглядывая то на экран, то в сторону залива. — Прикажи собирать вещи, мы уходим.
   — Хвала аллаху, а то моим верблюдам скоро бы пришлось есть камни.
   Старик вышел из шатра и начал высоким гортанным голосом отдавать приказания женщинам и троим сыновьям. В это время его гость в последний раз взглянул на водную гладь пролива, мелко перекрестился и нажал на кнопку на пульте ноутбука. На экране дисплея, чуть впереди силуэта «Эйзенхауэра», появилась яркая точка. Точно такую же точку увидел оператор на авианосце.
   — Сэр, что это такое? — воскликнул он. Адмирал Грейг сделал всего три шага вперед, но точка уже исчезла с дисплея.
   На берегу человек в шатре нажал еще одну кнопку и небольшой пиропатрон перерубил трос, до этого удерживающий на дне обширную емкость из прорезиненной ткани. Огромный шар устремился вверх, к поверхности воды.
   — В чем дело, сержант? — спросил адмирал.
   — Только что вот здесь, прямо по курсу, появлялась... — сержант не успел докончить свою фразу, как его перебил сосед за пультом эхолота.
   — Сэр, что-то большое поднимается со дна залива! Оно как раз под нами!
   — Полный вперед! — скомандовал Грейг, лишь глянув на экран дисплея.
   Но огромная махина водоизмещением восемьдесят девять тысяч тонн — не гоночный катер. Сигнал едва успел поступить в машинное отделение, как мягкая оболочка коснулась винта «Эйзенхауэра», с берега поступил еще один радиосигнал, и небольшая пластиковая бомба, взорвавшись, соединила два компонента жидкой бинарной взрывчатки, инертной по отдельности и страшной вместе.
   Рассчитать скорость подъема мины было довольно сложно, огромный шар взорвался под кормой авианосца. Сила его взрыва была такова, что пятидесятиметровый кусок корабля в секунду отрезало словно газосваркой. Если бы мина взорвалась в центре авианосца, то он бы переломился пополам и затонул в считанные минуты. А так самый большой в мире военный корабль держался на плаву еще сорок минут.
   Тысячи людей до последнего боролись за живучесть гиганта. Положение авианосца ухудшилось из-за того, что сдетонировал один из орудийных погребов и взрывом повредил три водонепроницаемые перегородки. Вода прорвалась по левому борту, вызвав, кроме килевого, и опасный боковой крен. Она начала поступать в машинное отделение, пришлось заглушить реактор. Мощности вспомогательных дизелей не хватало для работы откачивающих помп. С подошедшего эсминца был брошен конец, и авианосец медленно начали буксировать к берегу. Полузатопленный, накренившийся набок «Эйзенхауэр» сейчас, как никогда, походил на огромный утюг. В довершении всего в трюме начали срываться с крепежа и с грохотом биться о борта самолеты, по пути калеча людей и еще больше увеличивая крен. Лишь убедившись, что корабль спасти не удастся, Грейг приказал команде оставить судно. Полторы тысячи человек просто попрыгали за борт, при существующем положении шлюпки можно было спустить лишь с одной стороны, да на это уже и не было времени.
   В воде людей подбирали десятки катеров с кораблей сопровождения. Со стороны казалось, что громаду авианосца облепили сотни оранжевых муравьев. «Монтгомери» до последнего буксировал его, лишь когда «Эйзенхауэр» начал медленно и неуклонно заваливаться на бок, он обрубил концы. Серая угловатая громада за какие-то секунды набрала скорость и с грохотом перевернулась, вызвав гигантскую волну. Громадные фонтаны пара, вырвавшись из лопнувшего паропровода, заживо сварили несколько зазевавшихся моряков, казалось, что агонизирующий корабль испустил последний вздох. Глубины в этих местах оказались незначительными, и серое брюхо громадного корабля так и осталось на поверхности, на два метра возвышаясь над уровнем моря. Струйки пара по-прежнему выбивались из-под обшивки авианосца, и со стороны казалось, что это огромный умирающий кит лежит на отмели.
   При взрыве погибли сто двадцать шесть человек. Еще двадцать не успели вовремя покинуть судно. Для такой тяжелой ситуации это были минимальные потери. И команда, и адмирал показали себя достойными моряками.
   Бинарная мина с жидкой взрывчаткой была поставлена русской атомной подводной лодкой за месяц до гибели авианосца. Большую емкость из прорезиненной ткани прикрепили ко дну массивным каменным грузом. Оба компонента мины имели меньший удельный вес, чем вода, лишь тридцать грамм латуни пошли на взрыватель, они не фиксировались чуткими металлоискателями противоминной защиты. Система была еще не отработана до конца, у нее имелось два существенных недостатка. Для наведения ее непременно нужен был спутник, которого у России над районом пролива не было. Проблему решили с помощью хакеров. Те просто взломали код связи с американским спутником и спокойно доили информацию оттуда. Ответный сигнал нужен был для нивелирования положения судна и мины.