Столь странное поведение обитателей замка ужасно раздражало девушку; ей вдруг захотелось встать и уйти, однако она сдержалась.
   — Ты уже поела? — раздался голос Макдональда.
   Кайла вздрогнула от неожиданности. Немного помедлив, молча кивнула. В следующее мгновение Гэлен поднялся из-за стола и, подхватив ее на руки, направился к выходу.
   Кайла слишком устала и не стала протестовать. «Таковы местные нравы», — подумала она. У горских вождей в обычае вести себя так, как они считают нужным, они полагают, что их слово — закон для окружающих. К тому же мужчины — странные существа, мужчины требуют, чтобы женщины им повиновались. Ее брат Джонни — из той же породы.
   Тихонько вздохнув, Кайла расслабилась в объятиях Макдональда. Но тут он начал подниматься по лестнице, и девушка вдруг поняла, что испытывает довольно необычные ощущения…
   Невольно прижимаясь к широкой груди Макдональда, она чувствовала себя в полной безопасности. Более того, ей казалось, что он несет ее с необыкновенной осторожностью, казалось, что он в любой момент готов защитить ее, что бы ни случилось. И Кайла, как ни странно, нисколько не сомневалась в том, что с готовностью приняла бы любую его помощь. А ведь она всегда отличалась независимостью — очевидно, унаследовала эту черту характера от матери — и ни за что не позволила бы мужчине… например, носить ее на руках. Но почему же она сейчас не противилась, почему прижималась к груди совершенно незнакомого человека?
   В этот момент Гэлен подошел к двери комнаты. Открыв дверь ногой, переступил порог и направился к кровати.
   «Он не очень-то хорошо воспитан, — подумала Кайла. — Ему следовало оставить меня у порога, пожелать спокойной ночи и уйти».
   Макдональд тем временем опустил ее на кровать и принялся развязывать тесемки на платье.
   — Сэр, что вы себе позволяете?! — воскликнула девушка, хватая его за руки.
   — Помогаю тебе готовиться ко сну, — последовал ответ. Кайла в изумлении уставилась на горца.
   — Спасибо, я сама о себе позабочусь, — заявила она. Гэлен отступил на шаг, однако не уходил.
   — Английский рыцарь оставил бы меня у порога и ушел!
   — Но я не английский рыцарь. — Гэлен пожал плечами.
   — Зато я — леди. Поэтому вам не подобает здесь находиться. Так что, если вы не возражаете…
   Он по-прежнему стоял у постели.
   — Я хотела бы, чтобы вы ушли из моей комнаты, — выпалила Кайла.
   — Это моя комната.
   — Что?..
   — Я сказал, что это моя комната.
   Кайла вскочила с кровати.
   — Тогда я уйду из вашей комнаты.
   — Нет, ты будешь спать здесь.
   Гэлен взял девушку за плечи и, усадив на постель, с усмешкой проговорил:
   — Мне кажется, ты немного не в себе.
   — Как вы смеете?! — закричала Кайла, ошеломленная такой дерзостью.
   — Ты помнишь, как попала сюда?
   Кайла передернула плечами.
   — Я прекрасно все помню. Меня везли к Макгрегору, чтобы выдать замуж. А вы напали на нас.
   — Ошибаешься, — снова усмехнулся Макдональд. — Тебя тащили к Макгрегору, точно теленка к мяснику на убой. А мои люди спасли тебя.
   — На убой к мяснику? — прищурилась Кайла.
   — Свою последнюю жену он забил до смерти, — с невозмутимым видом продолжал Гэлен. Немного помолчав, добавил: — Она была беременна.
   Кайла оцепенела. Так вот какого мужа подыскала ей Катриона! Впрочем, ничего удивительного — ведь она и Джонни хотела убить…
   — Ты помнишь, как брат толкнул тебя в грязь, когда ты надела новое платье, а ты в отместку за это измазала его постель навозом?
   Кайла побледнела.
   — Откуда вы об этом знаете?
   — Ты сама рассказала.
   — Я?.. — изумилась девушка.
   — Да. Когда была в горячке.
   «Что еще я успела рассказать ему?!» — в ужасе подумала Кайла.
   — Сжальтесь, милорд, я очень устала, — пробормотала она, откинувшись на подушки. — Уверяю вас, я вполне здорова, просто устала… Если можно, оставьте меня одну, чтобы я могла раздеться и лечь.
   — Хм-м… — Гэлен склонил голову к плечу. — Что ж, отдыхай. А здорова ли ты — это мы еще успеем проверить.

Глава 6

   Кайла сидела перед камином в кресле, которое Дункан принес специально для нее из замковой кладовой. Рядом на маленьких скамеечках сидели Гвин и Моргана — отныне они постоянно ее сопровождали.
   Прошло всего лишь три дня с тех пор, как Макдональд покинул замок, но эти дни казались годами. После того как он отнес ее в спальню, минуты проходили как часы, а часы — словно дни. На следующее утро Моргана, помогавшая Кайле одеваться, сообщила об отъезде Макдональда, а девушка рассказала о том, что хочет написать Фергюсонам. Но старуха сказала, что с письмом придется повременить, так как Макдональд уехал по своим делам и вернется через несколько дней. Однако перед отъездом он успел оставить кое-какие распоряжения. Во-первых, ей, Моргане, а также служанке Гвин надлежало постоянно находиться при Кайле. Во-вторых, при ней, для ее охраны, теперь постоянно будут находиться несколько воинов — на первое время Макдональд назначил Ангуса, Дункана и Робина. И в-третьих, Кайле до возвращения главы клана не позволяется покидать замок, запрещено даже выходить во двор.
   Разумеется, подобные запреты ужасно раздражали Кайлу — ее раздражали любые запреты и ограничения. Так что не было ничего удивительного в том, что она, несмотря на распоряжение Макдональда, уже дважды пыталась выйти из замка. Однако охранники чрезвычайно серьезно относились к своим обязанностям — тотчас преграждали ей дорогу и вежливо напоминали о том, что госпоже запрещено покидать замок — для ее же блага.
   «Можно подумать, все здесь ужасно озабочены моим благом», — в раздражении думала девушка.
   На самом деле Гэлен приказал своим людям не оставлять Кайлу одну и не выпускать из замка — не более того. Но они, истолковав его распоряжение по-своему, слишком уж усердствовали и превратились в настоящих тюремщиков, даже не позволяли ей ничего делать самой; стоило Кайле протянуть руку к какой-нибудь вещи, и сразу один из воинов оказывался рядом, хватал эту вещь и подавал девушке. Самостоятельно Кайла могла заниматься только вышиванием, а ведь она с детства не любила это занятие и, вышивая, только нервничала, потому что все у нее выходило скверно, совсем не так, как ей хотелось.
   «О Боже, — думала девушка, — за что такое наказание? Ведь я наконец-то оказалась в Шотландии, там, где давно уже мечтала побывать! Оказалась на родине матери и сижу в замке, но замки везде одинаковые…» Она хотела побродить по окрестностям и увидеть людей, живущих на острове, а ей говорили, что надо дождаться главы клана. И без него, без Макдональда, она не могла отправить письмо Фергюсонам. «Только из-за письма я дожидаюсь его с нетерпением», — убеждала себя девушка. Действительно, что могло привлекать ее в этом человеке? Хотя он прекрасно сложен, и у него чудесные волосы…
   — Боже мой, как скучно заниматься этим целый день, — пробормотала она, зевнув.
   Моргана и Гвин переглянулись и пожали плечами — ведь девушка весь день только делала вид, что занимается рукоделием. Перехватив их взгляды, Кайла нахмурилась и, тяжко вздохнув, скомкала свою вышивку и бросила ее в корзинку.
   — Я просто устала, — сказала она. — Пойду к себе отдохнуть.
   Старуха, успокоившись, улыбнулась.
   — Разбудишь меня к ужину?
   Моргана и Гвин закивали. Кайла поднялась с кресла и направилась к выходу. Проходя мимо Дункана, стоявшего у двери, она приветливо ему улыбнулась; при этом шла очень медленно, делая вид, что ужасно устала, иначе ей не удалось бы обмануть бдительного стража, не удалось бы осуществить задуманное…
 
   Последние два дня Кайла постоянно думала о том, как бы улизнуть от охранников, выбраться из замка и побродить по острову. Мысль о побеге пришла ей в голову накануне вечером, когда она по ошибке приняла один из хозяйских сундуков за свой.
   Тем вечером Кайла рано ушла к себе, так как ужасно устала от того странного внимания, которое ей оказывали люди, собиравшиеся в нижнем зале. Всякий раз, когда она спускалась в зал к завтраку, обеду или ужину, там уже толпились слуги, воины и просто досужие поселяне, приходившие из деревни; и казалось, что все они являлись в зал с одной лишь целью — поглазеть на нее. Все это очень нервировало девушку, несколько раз она даже роняла на пол куски мяса; зрители же в такие мгновения переглядывались и многозначительно кивали — как бы в подтверждение каких-то своих мыслей. Поплотнее прикрыв дверь комнаты, Кайла принялась искать свежую рубашку и, открыв один из сундуков, обнаружила там несколько клетчатых накидок, короткий меч и звериные шкурки… Возможно, в сундуке еще что-то лежало, но девушка не стала рыться в нем — ведь подобное любопытство было бы совершенно неуместным.
   Затем в комнату вошла Моргана. Старуха помогла своей госпоже подготовиться ко сну и сразу же ушла. Забравшись в постель, Кайла долго лежала без сна — мысли проносились одна за другой, и в конце концов сложился план побега.
   План был довольно простой, но для успешного его осуществления требовалось обмануть охранника. Ведь охранник, проводив ее вечером до спальни, не оставался у порога на всю ночь — это было бы слишком скучно. Постояв немного у двери, он отправлялся в находившийся рядом зал, откуда мог видеть и дверь ее комнаты, и верхние ступени лестницы. Значит, ей надо было как-то проскользнуть мимо него. Конечно, он сразу же ее остановит… если узнает.
   В этом-то и заключалась основная часть плана. Кайла прекрасно понимала: если она будет в своей обычной одежде, страж непременно ее узнает и снова остановит. А вот если воспользоваться одной из клетчатых накидок Макдональда, то никто в ее сторону даже не посмотрит.
   Кайла долго обдумывала этот план и в конце концов решила: если она завернется поплотнее в шотландскую накидку, то ей скорее всего удастся выскользнуть из замка и немного погулять по окрестностям.
 
   Переступив порог своей комнаты, Кайла заперла дверь и бросилась к сундуку Макдональда. Откинув крышку, вытащила клетчатую накидку — длинный отрез плотной ткани — и, повертев ее в руках, поняла, что вряд ли сумеет завернуться в нее на местный манер. Правда, она несколько раз видела, как управлялась с накидкой Моргана, но этих наблюдений было явно недостаточно — укладывание складок и стягивание концов казалось настоящим искусством! И все же Кайла решила рискнуть. «Кто не рискует, тот не выигрывает», — подумала девушка.
 
   Постояв какое-то время у закрывшейся двери, Дункан прошел к лестнице и на всякий случай посмотрел вниз — Гвин и Моргана по-прежнему сидели у камина. А Ангус и Робин, оставшиеся во дворе, наверное, судачили сейчас о том, что их новая леди-англичанка — слабое и полоумное создание; в последние дни все обитатели замка только об этом и говорили.
   Слух распространился быстро, и теперь все, наблюдая за новой женой Гэлена, искали признаки усугубленного горячкой наследственного безумия и находили их во всем — почти каждый ее поступок подтверждал всеобщие опасения. Одни замечали странный испуг в ее глазах — но чего же ей бояться в замке мужа? Другие, в том числе и Дункан, обращали внимание на ее неловкость. И действительно, сидя за столом, девушка постоянно роняла на пол куски мяса и частенько даже не замечала своей оплошности. Зато замковые псы уже привыкли к щедрости новой хозяйки, они больше не рыскали под столами в поисках объедков, а сразу усаживались возле Кайлы и провожали взглядами каждое движение ее руки. Глядя на свою госпожу, все сокрушенно покачивали головой и утешались лишь тем, что наследственный недуг передавался из поколения в поколение только по женской линии, — об этом тоже было известно.
   Однако следует заметить, что никто не проявлял враждебности по отношению к девушке, напротив, все сочувствовали ей и пытались услужить, как могли. Исключением была только Эльфреда, жена Большого Робби. Эта женщина сразу же невзлюбила «полоумную саксонку», никакие уговоры мужа не могли на нее подействовать, так что Робину пришлось запретить ей появляться в замке и даже приближаться к нему, дабы она каким-нибудь образом не оскорбила новую госпожу.
   «Что ж, пожалуй, люди правы, — размышлял Дункан, — в поведении леди Кайлы и впрямь много странностей». Она, например, всех сторонилась, дичилась, а ведь никто не желал ей зла. К тому же она постоянно разговаривала сама с собой. Более того, госпожа, похоже, забыла о приказе мужа и однажды как ни в чем не бывало спустилась по лестнице и, собираясь покинуть замок, направилась к воротам, но Робби, слава Богу, вовремя спохватился. Он догнал ее уже у самых ворот и со всей почтительностью объяснил, что выходить нельзя, ибо таков приказ лорда. Это происшествие вызывало вполне обоснованное беспокойство — многие решили, что у леди Кайлы не все в порядке с памятью.
   На следующий день, когда настал черед Ангуса охранять госпожу, произошло то же самое. Ангус остановил ее и сказал, что ей запрещено покидать замок без разрешения главы клана. Вернувшись в зал, леди уселась в кресло и начала что-то бормотать себе под нос — обитатели замка уже не раз замечали эту ее странную привычку.
   Дункан, наблюдая за ней, почти не сомневался: однажды она вновь проявит присущие ей твердость духа и отвагу, и тогда все разговоры о ее сумасшествии прекратятся. Обычно люди склонны видеть то, что ожидают увидеть, — так что же они могли подумать о женщине, роняющей за обеденным столом куски мяса? Но совсем другое дело — маленькая отважная воительница, управляющая бешено несущейся повозкой и готовая сразиться с целым отрядом вооруженных до зубов мужчин! Такая не станет покорно ждать своей участи, такая ни за что не подчинится!
   «А впрочем, нет, — помрачнел Дункан, — видно, болезнь все-таки ее сломила, и она утратила твердость духа». Он бы многое отдал за то, чтобы увидеть прежнюю леди Кайлу, но ведь с судьбой не поспоришь! И все же Дункан не терял надежды — во всяком случае, хотел надеяться, что леди Кайла вопреки всем приказам лорда попытается сбежать по-настоящему (ее прежние попытки проскользнуть под носом у стражи не в счет) и тем самым докажет, что она достойна быть женой Гэлена Макдональда, достойна стать матерью его наследников. Но стоит ли ждать от нее так много? Может, он, Дункан, просто-напросто глупец?..
   В этот момент скрипнула дверь, Дункан, глянув через плечо, заметил служанку, очевидно, покидавшую одну из верхних комнат. Служанка бесшумно проскользнула мимо стража и стала спускаться по лестнице. Дункан пожал плечами и уже хотел отвернуться, но вдруг насторожился: что-то в облике этой женщины привлекало внимание…
   Спустившись на несколько ступеней, Дункан уставился вслед служанке — она действительно выглядела довольно необычно. И тут он наконец-то понял, что именно его удивило. Ее одежда, ее клетчатая накидка! На ней не было ни одной ровной складки, к тому же она вся была в соломенной трухе, словно эта женщина провела ночь на конюшне, а потом не удосужилась привести себя в порядок.
   Но разве шотландка могла так одеться, разве появилась бы в замке в таком виде? «А ведь она, кажется, вышла из комнаты леди Кайлы», — промелькнуло у Дункана. В следующее мгновение он понял: перед ним действительно жена лорда!
   Что ж, оставалось только возблагодарить небеса — ведь случилось то, чего он ждал. Он верил, что леди Кайла попытается бежать, — и она решилась на побег! А может, ей просто захотелось примерить шотландский наряд? Нет, едва ли. Так что же делать? Остановить ее прямо сейчас? Но ведь все обитатели замка только этого и ждали… Ждали, когда жена лорда наконец-то докажет, что она в здравом уме. Всем хотелось верить, что старая ведьма лгала, когда говорила о наследственном недуге, передававшемся по женской линии. Останови он беглянку сейчас — и конец всем надеждам. Может быть, именно этим своим побегом леди Кайла докажет, что она вполне здорова. Жаль только, что ей не удалось как следует надеть накидку…
   Леди Кайла прекрасно все придумала, но, к сожалению, не сумела управиться с накидкой. К тому же забыла очистить ее от соломы. Если бы она все сделала так, как следовало, он бы не обратил на нее внимания. А так каждый, кто ее встретит, заподозрит неладное. Когда же эта уловка раскроется, уже никто не усомнится в том, что жена лорда — сумасшедшая.
   «Надо помочь ей бежать, — подумал Дункан. — Другого выхода нет». Он решил раз и навсегда доказать всем, что леди Кайла — совершенно здоровая женщина. Но для этого следовало побыстрее привести в порядок ее накидку. Да, он сделает вид, что не узнал ее, и поможет ей насколько возможно.
 
   Кайла пыталась разгладить складки на накидке, но вдруг услышала шаги — похоже, охранник наконец-то отошел от двери. Что ж, пока все шло так, как она и предполагала. И тут ей пришло в голову, что страж, возможно, отлучился ненадолго, например, отправился выпить эля и скоро вернется к двери.
   Кайла решила не терять времени, хотя прекрасно понимала, что ей не удалось надеть накидку так, как это делала Моргана. Но если бы охранник действительно вернулся, он бы нарушил ее планы, так что выбора не было… Быстро распустив волосы — местные женщины ходили с распущенными волосами, — девушка выскользнула из комнаты.
   Страж стоял в конце верхнего зала и, кажется, не собирался уходить. Кайла осторожно прикрыла дверь и, собравшись с духом, направилась к лестнице. Поравнявшись с Дунканом, она отвернулась и стала спускаться по ступеням.
   Девушка чувствовала, что охранник смотрит ей в спину, — очевидно, он что-то заподозрил.
   — Стой! — раздался окрик.
   Охранник нагнал ее уже у выхода.
   — Миледи отдыхает, так что сегодня ты ей больше не понадобишься, — продолжал он.
   Кайла, не удержавшись, вздохнула с облегчением. Значит, он все-таки ее не узнал и принял за служанку! Девушка поклонилась и, потупившись, пролепетала:
   — Да, сэр… Слушаюсь, сэр.
   Она шагнула к двери, но Дункан придержал ее:
   — Посмотри на себя. Ты вся в соломе. Чем ты занималась? Развлекалась в конюшне с сыном конюха? Стыдно появляться в замке в таком виде.
   Кайла замерла в изумлении, когда охранник принялся очищать ее накидку от соломенной трухи. Минуту спустя, строго взглянув на нее, он проговорил:
   — А теперь займись своими делами, ты поняла?
   Молча кивнув в ответ, Кайла открыла дверь и вышла во двор. Дункан, проводив ее взглядом, невольно улыбнулся. Значит, их храбрая маленькая госпожа наконец-то поправилась и обрела прежнюю твердость духа! И он первый расскажет всем об этом…
   Дункан помрачнел — он ведь позволил леди Кайле сбежать и тем самым нарушил приказ главы клана. Конечно, теперь леди докажет, что она вполне здорова и очень даже неглупа, но Гэлен все равно не простит своеволия… Так что же теперь делать? Если поймать ее сейчас, все окончательно уверуют в ее слабоумие. А отпустить — навлечь гнев лорда…
   Наверное, он позволит ей немного погулять за стенами замка и при этом будет тайно наблюдать за ней. Таким образом леди покажет всем, что она вовсе не безумна, а он, Дункан, позаботится о ее безопасности. Да, пожалуй, именно так и следует поступить.
   Дункан вышел из замка и поспешил следом за девушкой.
 
   Робин с Ангусом сидели у ветхой хозяйственной постройки во дворе замка. Один из приятелей теребил свою давно нечесаную бороду, другой с задумчивым видом скреб в затылке.
   — Ты ведь совсем не согласен с ними, не так ли, дружище? — спросил Ангус.
   — Что-что? Ты о чем это? — Робин посмотрел на Ангуса так, словно видел впервые в жизни.
   — Люди говорят, что у нее не все в порядке с головой, а ты с ними не согласен, верно?
   — Конечно, не согласен, — ответил Робин и тотчас вспомнил о том, что и сам частенько замечал какой-то странный блеск в глазах леди. И вела она себя довольно странно — это каждый мог подтвердить.
   Привалившись спиной к нагретой солнцем каменной стене, Робин безучастно наблюдал за служанкой, неожиданно появившейся во дворе. «Какая-то неряшливая женщина», — думал он, разглядывая ее клетчатую накидку. Неожиданно служанка остановилась, казалось, она о чем-то задумалась.
   — Я тоже так не думаю, — сказал Ангус, взглянув на собеседника. — Но если она все-таки слабоумная, то мы опозоримся на все королевство.
   — Да, пожалуй, — проворчал Робин, по-прежнему глядя на неряшливую служанку, стоявшую во дворе.
   И тут женщина осмотрелась и, помедлив еще немного, направилась к воротам. Однако шла нерешительно, словно опасалась чего-то.
   Пожав плечами, Робин вновь повернулся к Ангусу, и воины продолжили беседу. Впрочем, говорили все о том же — о леди Кайле, о ее здоровье и о том, что Гэлен Макдональд, возможно, допустил ошибку, решив взять в жены маленькую англичанку.
   Внезапно из замка выбежал Дункан. Увидев отдыхавших у стены охранников, он едва заметно кивнул им и поспешил за женщиной, уже подходившей к воротам.
   — Будь я проклят! — воскликнул Робин, резко приподнявшись.
   — В чем дело, приятель? — оживился Ангус.
   — Смотри туда. — Робин указал в сторону ворот. — Кажется, я знаю, что произошло.
   Ангус взглянул на Дункана и проворчал:
   — Но куда он направляется? Ведь он должен сейчас находиться у спальни миледи.
   — Да, должен, — кивнул Робин. Затем указал на женщину, исчезавшую за воротами. — Ты понял, кто она?
   — Что-то я ее не узнаю… — пробормотал Ангус.
   — И я бы не узнал, если б не Дункан.
   — Ты хочешь сказать, что это Алиса, его подружка? — спросил Ангус. — Но она же рыжая, а эта… — О святые угодники! — воскликнул он, вскинув дрожащие руки. — Уж не думаешь ли ты, что здесь только что проходила сама миледи?
   Робин ухмыльнулся и кивнул:
   — Именно так я и думаю. Хотя не совсем уверен. Я не очень хорошо рассмотрел ее, но мне показалось, что это действительно была миледи, — за кем же еще мог побежать Дункан?
   — О Господи… Ты прав, дружище. — Ангус с размаху хлопнул Робина по плечу. — Но ведь это замечательно, верно? Теперь мы заставим заткнуться всех, кто говорит о ее безумии, — добавил он со смехом. — Нарядиться служанкой и сбежать!.. Полоумная на такое не способна. Кто посмеет утверждать, что она не в своем уме?
   Робин, нахмурившись, пробормотал:
   — Но зато все скажут, что это мы ее упустили.
   Ангус в изумлении уставился на приятеля:
   — Но ведь там Дункан… Он же…
   — Упустил кролика, которого уже держал за уши, — прищурился Робин.
   Воины переглянулись и вскочили на ноги.
   — Проклятие! — воскликнул Ангус. — Живо за ними! Если Дункан ее упустит, Гэлен нам этого не простит.

Глава 7

   Шагая между хижин, Кайла с любопытством разглядывала поселян, встречавшихся на ее пути. Некоторые из них приветливо кивали ей, и она кивала в ответ. Миновав деревню, девушка через несколько минут вышла на тропинку и, не задумываясь, направилась в сторону моря. Погода в этот день стояла прекрасная — свежий морской ветер, ясное небо и яркое солнце, — и Кайла время от времени останавливалась, чтобы полюбоваться полевыми цветами, росшими вдоль тропинки. В конце концов тропинка вывела ее на пустынный берег моря, и она, окинув взглядом песчаный пляж, с облегчением вздохнула.
   Вскоре, однако, выяснилось, что девушка была не одна на берегу — она вдруг заметила какую-то женщину, сидевшую на песке у самой воды. Нервно ломая стебли цветов, сорванных по дороге, Кайла попятилась, собираясь покинуть пляж, прежде чем незнакомка ее заметит. Но тут женщина внезапно обернулась и приветливо помахала Кайле рукой. Затем улыбнулась и поднялась на ноги.
   Девушка нисколько не сомневалась в том, что охранники ее не узнали, иначе ей не удалось бы ускользнуть из замка. Наверное, и в деревне никто ее не узнал, во всяком случае, с ней не заговаривали… Но если эта женщина сейчас что-нибудь заподозрит, то непременно сообщит о своих подозрениях охранникам, а те схватят ее и отведут в замок. Кайла взглянула на тропинку, по которой пришла к морю, и сразу поняла, что бегство не выход. Оставалось только надеяться на удачу. Собравшись с духом, она шагнула навстречу незнакомке.
 
   Робин и Ангус нагнали Дункана уже за воротами. Тот, пытаясь схитрить, заявил, что не знает женщину, которую преследует, но сразу же понял, что Робин с Ангусом обо всем догадались. Посовещавшись, охранники решили, что будут втроем следить за беглянкой. Прячась за деревьями и кустами, они последовали за девушкой.
   Однажды, у поворота тропы, они чуть не потеряли ее из виду, но Робин вовремя успел заметить зеленовато-голубую накидку — беглянка направилась не направо, а налево, к песчаному пляжу. Потом они видели, как она, уже спускаясь по тропе, ведущей к морю, время от времени останавливалась и рвала цветы. В такие моменты охранники тоже останавливались и терпеливо ждали.
   Наконец девушка вышла к берегу. Преследователи тут же спрятались за высоким кустом вереска и принялись наблюдать за беглянкой.
   Первое наблюдение оказалось не из приятных — они заметили Эльфреду, жену Робина, все еще злившуюся на миледи за то, что та ранила ее мужа.
   Раны уже почти затянулись и совершенно не беспокоили храброго воина, однако Эльфреда по-прежнему проклинала «полоумную саксонку».