Сержант Петров лично встречал возвращающиеся на базу корабли. Обнимая каждого, он не скрывал радости, что все вернулись целыми и невредимыми. В течение следующей недели, прилежно исследуя все квадраты, «барракуды» так и не встретили кораблей рэмов. Все указывало на то, что «мелюзга» прекратила свои полеты. Чтобы окончательно убедиться в своих догадках, «малютка» отправилась в сектора, помеченные Стратегом в качестве запретных для полета «барракуд». Мыслеобраз с изображением фельдмаршала Кутузова подтвердил их гипотезу – рэмы отказались от прокладки нового курса к Солнечной системе и пошли «по старой Смоленской дороге», то есть тем путем, который им указал Стратег. Отряд «Хитрый Лис» выполнил возложенную на него миссию и был готов к новым испытаниям, которые не заставили себя ждать.

Стратег. Размышления:
попытка разобраться в самом себе

   Последнее время Стратега не покидало чувство, что он упустил что-то важное, что-то настолько значимое, что это могло изменить все его планы, включая сдачу Земли. Неужели он ошибся, принял неверное решение, и теперь судьба всего человечества повисла на волоске?
   Но сколько он ни мучил себя, раз за разом анализируя только ему известные факты, – ответа не находил. Людям свойственно ошибаться, и Стратег не считал себя исключением. Просто ошибка ошибке рознь, и, чем более ответственное решение предстоит принять, тем более высока цена этой ошибки.
 
   Тут нужен взгляд со стороны, но сделать это мог только он сам. Как заставить взглянуть на себя самого со стороны? Стратег не знал ответа, но что-то ему подсказывало, что со временем ему это удастся. Только бы не было слишком поздно.

Три часа семнадцать минут до начала экстренного заседания
Совета Земли и космических Колоний. Стратег

   Стратег сидел у себя в кабинете, на последнем, сто первом, этаже дворца Совета Земли и космических Колоний. Он редко бывал здесь. Кабинет был слишком большой и неуютный, занимал весь этаж и выглядел излишне помпезным. Помещение проектировалось во времена очередного триумфа Стратега, сразу после того, как он раскрыл тайну Лабиринта Любви и сумел его пройти. Тогда это открыло человечеству дорогу к звездам. Теперь те же звезды принесли людям беду.
   Раскрыв шторы, Стратег залюбовался столицей Земли и космических Колоний. Красавица Конкордия, зажатая между Средиземным морем, воды которого переливались всевозможными оттенками, от лазурного до иссиня-черного, и остроконечными вершинами Альп, блиставшими своими белоснежными шапками, поражала своей величественной красотой. Итак, решение принято. Решение сдать Землю. Сдать эту цветущую планету. Сдать блистательную Конкордию. А что будет с его родным городом? Нога захватчика до сих пор не ступала по его мостовым. Стратег представил себе, как боевые рэмы развязно прогуливаются по Невскому, и ужаснулся. Нет, надо еще раз пройтись по всей цепочке. Может, есть другой выход? Он резко повернулся в сторону моря. Его мысли вернулись в далекое прошлое, когда он так же метался в поисках смысла жизни…

Юность Стратега.
В поисках смысла жизни. Ленинград

   С каждым днем в молодом человеке нарастало раздражение, недовольство самим собой. Пришла пора разобраться, понять, правильно ли он живет. Жить надо в душевном равновесии, в гармонии со своей душой, чтобы суета жизни не отвлекала от мыслей о главном. Но именно так и не получалась…
   Казалось бы, что еще надо – любящие родители, отсутствие материальных проблем, преданные друзья, девчонки просто прохода не давали. Живи себе и наслаждайся.
   Но ощущение одиночества не покидало его. Ему казалось, что он по иронии судьбы родился не в ту эпоху. Ему бы в девятнадцатый век, или он просто в детстве начитался романов? А может, все наоборот, и он родился раньше времени? Может, его место там, в будущем? Бесконечные вопросы начинали сводить его с ума…

Три часа до начала экстренного заседания Совета Земли
и космических Колоний. Стратег

   Воспоминания были прерваны легким покалыванием в затылке – кто-то пытался передать ему мыслеобраз. Стратег провел рукой перед глазами, закрыл их и мысленно представил белоснежную простыню. Пульсация перешла в легкое покалывание.
   Латинская буква «Z» мигала разноцветными огоньками. Нижняя и верхняя перекладинки вращались с определенной скоростью. Сообщение от агента, совсем недавно перебравшегося в логово врага. Весточка из Империи рэмов.
   Разъяренный четырехглавый дракон терзает голубку. Война!
   Ах, как сейчас Стратегу не хватало друзей его юности! Они были так далеко.
   Солнце стояло в зените. Прекрасный осенний день был в самом разгаре. Стратег сидел лицом к морю и курил сигару. Через двадцать минут состоится первая из череды назначенных на сегодняшний день встреч. Итак, всего двадцать минут, и пути назад не будет. Хотя Стратег принял решение, он хотел еще раз убедить самого себя, что другого выхода нет, и вся эта красота за окном уже совсем скоро будет принадлежать врагу.
   Что могла противопоставить Земля мощи Империи рэмов?
   Три Звездных флота. Около трехсот боевых кораблей. Большинство из них уже морально устарели. Империя двинула к Земле почти две тысячи звездолетов. Сколько у них еще в резерве? Дать открытый бой, генеральное сражение – просто безумие. Значит, придется отступать, нападая на отдельные вражеские корабли. А значит, враг неизбежно придет на рубежи Солнечной системы.
   Там его встретят около ста «пантер». Эти скоростные и маневренные космические истребители базировались на Плутоне. Они примут на себя удар, но остановить такую армаду не смогут. Прорыва имперских звездолетов в глубь Солнечной системы не избежать.
   На рубеже Луны на защиту Земли встанут двадцать «носорогов», взлетев с военной базы «Детинец», расположенной на обратной стороне Луны. Они нанесут значительный ущерб, но враг наверняка прорвется сквозь их строй.
   Последними вступят в дело четыре Универсальные Системы Отражения Космической Опасности. Своей инерционной космической пушкой они способны сбить любой космический объект. Однако ИКП потребляет много энергии. Требуется немалое количество времени для подзарядки. Чтобы успешно отражать атаки вражеского флота, необходимо располагать как минимум шестнадцатью УСОКО, равномерно распределенными по всей Земле. Но в наличии только четыре.
   УСОКО полностью автономны и практически неуязвимы из космоса. Они настолько хорошо замаскированы, что обнаружить их практически невозможно. Точное расположение систем знали несколько человек, и каждому из них Стратег доверял. Даже боевой расчет УСОКО не знал точного расположения своей системы. Начав сражение, он мог подняться на поверхность только в случае победы.
   Потом десантные корабли рэмов устремятся к поверхности Земли…
   У Земли давно не было явных врагов. До тех пор, пока рэмы не захватили космическую станцию «Пионер-4», их не было благодаря мощному Звездному флоту. В роли третьего, наблюдающего, сейчас был Союз пяти не-гуманоидных цивилизаций. Они ненавидели все гуманоидные цивилизации и особенно землян за их стремительную экспансию, но значительно уступали в военном потенциале. Стратег не сомневался, что они с радостью воспользуются малейшей слабостью Земли. Стратега даже передернуло, когда он представил Землю под властью не-гуманоидов. Нет, лучше уж эти. Как говорят, из двух зол…
 
   Стратег подвел неутешительные итоги своих размышлений. Или поражение в генеральном сражении от новоявленного врага, или пиррова победа, после которой неизбежно вторжение не-гуманоидов. И так и так – поражение. Но это если дать генеральное сражение. Победа возможна, если уклониться от этого сражения. Победа возможна, если сдать Землю врагу без боя. Сперва поражение, а потом победа. Это все-таки лучше, чем сперва сомнительная победа, а потом неизбежное поражение.
   Мысль Стратега продолжала работать. У него был холодный расчетливый ум. Никаких эмоций. Только убийственная, безжалостная логика и точный расчет на много ходов вперед. Сдавать Землю совсем без боя нельзя. Определенно нельзя. На это имеется несколько причин. Разведка врага должна располагать хотя бы приблизительными сведениями о военном потенциале Земли, иначе они не решились бы напасть. А если так, то они могут заподозрить неладное и разгадать замыслы Стратега, а в дальнейшем и помешать им. Надо имитировать генеральное сражение и гибель Звездного флота, а потом сдать Землю, чтобы избежать бессмысленных жертв среди мирного населения. Надо убедить врага в его победе. Вторая причина – население Земли и ее колоний. Стратег не мог просто так объявить им о сдаче Земли без боя. После этого весь его замысел становился неосуществимым. Кроме того, надо по возможности ослабить противника, чтобы, если у него даже хватит сил захватить Землю, не осталось их, чтобы ее удержать. Что ж, придется сегодня на экстренном заседании Совета произнести пламенную патриотическую речь. Придется лгать. Стратег, конечно, предпочитал называть это «говорить не всю правду и не всем». Только сейчас до Стратега дошло, что ему придется обмануть все население Земли и ее колоний, за исключением нескольких десятков человек, которым он скажет немного правды. Осознав масштаб обмана, на который он решился, Стратег ужаснулся. Одно утешало: в числе обманутых будет и враг, и не-гуманоиды, и вообще вся Вселенная.
   Обмануть всю Вселенную. Да, эта цель достойна Стратега, его изощренного ума. Он переживет это и добудет победу для Земли. Добудет там, где ее просто не могло быть.
 
   Стратег стряхнул пепел с сигары и повернулся в сторону Альп. Сколько же лет уйдет на осуществление всего, что он задумал? Как долго находиться Земле под игом врага? Сколько жертв надо принести? А боевые расчеты УСОКО? Заступив на боевое дежурство, они могут выйти на поверхность только в случае победы. Но сперва ведь будет поражение, и они останутся там, глубоко под землей. Как долго они выдержат? Все. Решение принято. Отныне Стратег должен быть твердым, как эти горы. Сейчас придет Тактик, и начнется осуществление задуманного. Путь назад отрезан. Впереди Великий обман.

Раннее утро дня экстренного заседания
Совета Земли и космических Колоний.
Тактик

   Стояла золотая осень. Листва еще не начала опадать, но деревья уже примерили красно-желтые наряды. Скорее, еще бабье лето. Тихое лесное озерцо, чуть затянутое ряской. Глушь. Кругом ни души. Раннее утро. Тактик ощущал себя несколько неуютно среди этой тишины, его импульсивный характер требовал действия, особенно сейчас, накануне генерального сражения. Ведь именно ему предстояло разработать план решающей схватки – план победы над приближающейся армадой врага. От нетерпения он постоянно перебирал четки.
   – Иду, иду, – послышался голос Бати.
 
   Батя. Тактик, несмотря на полнейший цейтнот – ведь сегодня состоится экстренное заседание Совета, – не мог не приехать на встречу с ним. Когда еще представится такая возможность! Да и послушать последние наставления тоже полезно. Прилетев всего десять минут назад, он застал Батю на деревянных мостках с удочкой. Старик пребывал в глубокой задумчивости и, как показалось Тактику, совсем не обращал внимания на поплавок, хотя клевало отчаянно. Тактик молча взял удочку у него из рук и вытащил приличного окуня. Интересно, почему тот не сорвался? Начав снимать его с крючка, Тактик понял, в чем дело. Сперва на червяка позарился совсем маленький окунек. Батя, увлеченный своими мыслями, эту поклевку не заметил. Крючок для окушка был слишком большим, и все усилия освободиться оказались тщетны. Затем появился крупный окунь и решил воспользоваться беспомощностью своего младшего собрата. Теперь уже для него добыча оказалась чрезмерной, и он, проглотив окушка, попался сам. Батя поднялся, и они обнялись. Они не виделись уже несколько лет, хотя и общались по КВС (космическая видеосвязь). Тактик сразу понял, что Стратег Батю еще не навещал. Странно. Почему он решил сделать это после заседания Совета?
   – Да, ты прав. Его еще здесь не было, – уловив ход мыслей Тактика, сказал Батя.
   Они оба не сомневались, что Стратег обязательно нанесет этот визит.
 
   – Он не хочет, чтобы я повлиял на его решение. Ему сейчас нелегко. Такой груз ответственности на его плечах. Судьба всего человечества… Ну, положим, не на плечах, а в голове, – усмехнулся Батя.
   Через десять минут Старик появился с подносом, на котором дымились две чашки чая. Они уселись в уютной беседке на берегу озерца. Молча пили чай. Тактик закурил сигару. Это Стратег приучил его к сигарам, до встречи с ним он курил сигареты. Как давно это было! Тактик, несмотря на нетерпение, ждал, когда Батя заговорит первым.
   – Совет сегодня в пятнадцать часов, – не столько спрашивая, сколько утверждая, наконец промолвил он.
   Тактик кивнул в ответ.
   – Ты встречаешься с ним до Совета?
   – Да, в его кабинете, в двенадцать двадцать.
   – Ты знаешь, я думаю, тебя сильно удивит решение, которое он тебе сообщит.
   – Как, ты уже знаешь, где и когда мы дадим генеральное сражение?
   – Нет, я с ним не общался.
   – Наверное, ты прав. На то он и Стратег, чтобы принимать решения, которым потом все удивляются. Если бы они оказывались тривиальными, он не был бы собой.
   В ответ Батя промолчал.
   Тактик и не предполагал, насколько он поразится тому, что сообщит ему Стратег. Потом они поболтали с Батей о разных пустяках. О том, как клюет, и о том, что уже пошли грибы. Они сознательно не касались самого главного.
   – Ты ждешь от меня последних наставлений, – уже прощаясь, произнес Батя, – они предельно просты. Верь Стратегу до конца. Не позволяй сомнениям закрасться в твою душу.
 
   Они обнялись, и Тактик поднялся на борт военного истребителя «Чибис», мирно припаркованного прямо на траве за домом. «Чибис» смотрелся на тихой лесной лужайке как-то нереально, словно прилетел из другого мира или из другой эпохи. И в самом деле ничто не указывало на то, что Земля уже давно вступила в космическую эру, а сейчас стояла на пороге первой полномасштабной космической войны. Тактик тогда не придал значения словам Бати. Не понял тайного намека. Он и так был полностью предан Стратегу. За время их совместной работы он ни разу не позволил себе усомниться в нем, в правильности принятых им решений. Такова уж была схема их совместной работы – все стратегические решения принимал Стратег, поэтому его так и называли. Просто Стратег. Никто уже не помнил его настоящего имени. За Тактиком же оставалась разработка тактического воплощения этих идей.
   «Чибис» бесшумно начал подъем. Вертикальный взлет. Очень удобно, не надо никаких взлетно-посадочных полос. Поднявшись метра на два, он на долю секунды неподвижно завис, как бы раздумывая, что делать дальше, затем с легким хлопком устремился вверх. Тактик бросил последний взгляд на одиноко стоящую фигуру Бати на фоне небольшого озерца. Куда ни глянь, до горизонта простирался лес. Новгородский лесной заповедник. Не много таких мест осталось на Земле. Тактик, с его беспокойным характером и постоянной жаждой деятельности, всегда удивлялся, почему Батя выбрал именно это место. Батя. Человек-легенда. Он имел все мыслимые и немыслимые звания и награды, и не только от человечества, которое в знак благодарности называло его просто и ласково – наш Батя. И разве может быть более высокое звание или награда? Он стоял у истоков космической эры человечества. Он был инициатором создания Совета. Перечисление всех его заслуг занимало несколько томов Большой Всемирной Энциклопедии, но с точки зрения Тактика главное достижение Бати заключалось в создании должности Стратега. Да, эта идея принадлежала Бате, это ему удалось убедить Совет в том, что Земле нужен Стратег. Два года все занимались подбором кандидатуры на эту должность, пока Батя не нашел того, кто так блестяще подтвердил все его теоретические построения, человека, на встречу с которым сейчас летел Тактик. Следующие пять лет Батя оставался его наставником, и только по истечении этого срока Совет утвердил Стратега в должности, но отказался наделить всеми предусмотренными полномочиями, опасаясь их сосредоточения в руках одного человека. Но Стратег прошел Лабиринт Страха. Прошел его в одиночку. Самые отчаянные люди Земли, лучшие бойцы спецназа в течение двух лет безуспешно штурмовали этот Лабиринт, а Стратег справился с ним самостоятельно. После этого события у Совета не оставалось выбора, и Стратег получил все полагающиеся своей должности полномочия и затем еще не раз оправдал выбор Бати.
   Идея введения должности Тактика принадлежала уже Стратегу. Объявили конкурс на эту должность и образовали множество комиссий. Ни Батя, ни Стратег участия в их работе не принимали. Как впоследствии узнал Тактик, они решили, что подходящий кандидат без проблем пройдет эти предварительные испытания, и его не смогут отвергнуть некомпетентные экзаменаторы. В итоге отобрали двадцать кандидатов. Теперь комиссия состояла только из двух человек – Снежного Барса и Стратега. Тактик прекрасно помнил тот день, изменивший его судьбу. Воспоминания нахлынули на него.
   …Мне достался девятый номер, и я весь исходил на нервы – ведь предстояла первая в моей жизни встреча с Батей и Стратегом. Одетый как на парад, я ожидал, что попаду в строгую, официальную обстановку. И войдя в небольшое помещение, где работала комиссия, сперва немного растерялся. Посредине, на простом, сколоченном из досок столе красовался самовар. До этого я видел самовар только в этнографическом музее. Рядом со столом приютилась такая же несуразная табуретка. Стратег подпирал стену у окна и курил сигару. Батя сидел в дальнем углу в кресле-качалке и тоже курил, но не сигару и не сигареты, а что-то странное. Потом я узнал, что это «козья ножка», самокрутка. Первым нарушил молчание Стратег, он предложил мне сесть на эту неуклюжую табуретку и попить чайку. Я горел желанием рассказать о своих планах по освоению космоса, защите Земли от внешней агрессии, о первоочередных направлениях научных исследований… От нетерпения я даже подпрыгивал на табуретке. Со стороны это, наверное, выглядело смешно. Я походил на молодого жеребца, бьющего от нетерпения копытами. Беседа же текла неторопливо, в основном о каких-то пустяках, не имеющих отношения к теме. Батя за все время, кроме короткого приветствия, не проронил ни слова. Стратег задавал куда-то в пустоту свои странные, ничего не значащие вопросы, ответов на которые, похоже, и не ждал. Я что-то отвечал, просто чтобы не молчать. Мы пили чай. Такого вкусного чая я раньше не пил. Затем Стратег с Батей переглянулись и, кивнув друг другу, вежливо дали мне понять, что беседа закончена. Они проводили меня через другую дверь. Кандидатам было строго-настрого запрещено общение друг с другом. Я вышел в полном недоумении. И это легендарные люди? Сидят, курят и гоняют чаи. Какой-то дурацкий стол и под стать ему табуретка. Уверенный, что провалился, я был готов улететь в экспедицию на Плутон, но по правилам ни один из кандидатов не имел права покидать Землю до объявления результатов конкурса. Словами не передать мое удивление, когда курьерской почтой Совета пришло официальное уведомление о моем назначении. Потом – пять лет подготовки. Пять лет, за которые я научился большему, чем за всю предыдущую жизнь.
   Через несколько минут «Чибис» приземлится в Конкордии, на крыше дворца Совета, и состоится моя встреча со Стратегом. Надо продумать еще раз детали генерального сражения. Конечно, от того, где и когда решится Стратег его дать, план придется подкорректировать. Скорее всего, оно состоится на дальних подступах, далеко за пределами Солнечной системы. В этом есть свой резон. В случае неудачи будет время еще что-нибудь предпринять. Обязательно должен быть оперативный простор для маневра каждого из трех звездных флотов, и все это должно происходить подальше от не-гуманоидов, чтобы у них не было соблазна вмешаться. Не так уж много мест отвечает этим требованиям…
   Тактик вышел из задумчивости, когда «Чибис» начал резко снижаться, пикируя прямо на столицу. На долю секунды от перегрузки комок подкатил к горлу, но Тактик быстро справился с этим ощущением. Внизу простирались Альпы. Под яркими лучами солнца снежные шапки просто ослепляли. Затем постепенно серый цвет гор переходил в бледно-зеленый и заканчивался буйством красок субтропической растительности Средиземноморья. Перед лазурной водой, искрящейся на солнце, желтела узкая полоска песка. Посреди этого безумия красок, зажатая между горами и морем, пестрела Конкордия. Тактик был очарован этой прекрасной и мирной картиной. Ему редко удавалось полюбоваться природой. Не хватало времени, да и беспокойный характер не давал ему долго сидеть на одном месте. Он знал, что, в отличие от него, Стратег мог часами сидеть неподвижно и наслаждаться таким зрелищем. Не потому, что ему некуда девать время. Стратег был еще более загружен, чем Тактик. Просто работа Стратега в том и заключалась, чтобы сидеть и думать. Тактик решил было послать ему мыслеобраз, чтобы предупредить о своем прибытии, но в последний момент передумал. Лучше его сейчас не отвлекать. Наверняка курит сигару и обдумывает завершающие штрихи своего грандиозного плана. Интересно, он сидит лицом к морю или к Альпам? План уже наверняка готов, а значит, лицом к горам, и тогда он сам заметит приближение «Чибиса».
   «Чибис» приземлился на крыше Дворца Совета. Поблагодарив пилота, Тактик направился к лифту, ведущему прямо в кабинет Стратега. Вход хорошо охранялся, но здесь присутствовала только электроника, которая, помимо Стратега, пропускала беспрепятственно не так уж много людей. Естественно, что Тактик принадлежал к этому узкому кругу. Он приложил правую ладонь к контрольному панно и стал ждать, когда техника управится с анализом его ДНК.
   – Добрый день, Тактик, – зазвучал приятный женский голос, – добро пожаловать в кабинет Стратега. Он вас ждет, – и одновременно открылись двери лифта, обдав струей воздуха.
   Тактик знал, что, заходя в лифт, надо на долю секунды задержать дыхание. Едва двери закроются, хлынет дезинфицирующий газ. Ничего не поделаешь, Земля находилась на полувоенном положении, и Стратега охраняли в первую очередь. Уже через мгновение заработал мощный кондиционер. Затем подул холодный ветер, очищая кабину от остатков газа. Тактик вошел в кабинет Стратега.
 
   Стратег сидел лицом к горам.

Два часа сорок минут до начала
экстренного заседания Совета Земли
и космических Колоний. Стратег и Тактик

   Стратег сидел лицом к горам и видел, как появился «Чибис». Это означало, что через пять минут Тактик будет здесь, в кабинете. Стратег подошел к бару и среди многообразия спиртного выбрал невзрачную на вид бутылку испанского бренди. Ту самую бутылку. Он купил ее очень давно, в маленьком магазинчике на Рамбла, в Аликанте. Как он был тогда счастлив со своим Светиком, Светиком-Самоцветиком, как ласково он ее называл! Им предстояло провести последний вечер на Земле. Наутро они улетели из космопорта «El Altet» к границам освоенного космоса, чтобы вместе пройти Лабиринт Любви. Их любовь открыла человечеству дорогу к дальним звездам. Она же привела сюда врага. Нет, это не так. Вторжение не имеет никакого отношения к их любви. Не они, так кто-нибудь другой рано или поздно прошел бы этот Лабиринт. Рано или поздно. Нет, только не сейчас. Эти воспоминания, как и сомнения, надо гнать прочь.
   Стратег поставил на сервировочный столик бутылку бренди, коньячные рюмки, сигары, спички и лучину, порезал лимон и стал заваривать кофе. Кофе он варил всегда сам. Зная его пристрастие к этому напитку, ему поставили в кабинет автомат, который готовил более ста сортов. Все посетители слегка завидовали ему из-за этого кофейного автомата и охотно им пользовались.
   Стратегу нравился сам процесс приготовления пищи. На Земле почти в каждом доме имелся пищевой автомат, и люди перестали тратить время на то, чтобы обеспечить себя обедом или ужином, – достаточно нажать несколько кнопок, и можно заниматься своими делами. Выбор блюд в обычном домашнем пищевом автомате был не очень велик, но многих он вполне устраивал. В космических колониях пищевые автоматы еще не получили широкого распространения. В последнее время на Земле стали входить в моду рестораны, где пищу готовили не автоматы, а живые люди – повара. Стратег считал, что в этом процессе главную роль играет не рецепт, а настроение, с которым повар занимается таинством приготовления пищи. Он выдвинул ящик бара со стаканами, нажал потайную кнопку, и на их месте появилась настоящая газовая плита. Если бы служба безопасности узнала про нее, да еще про баллоны с газом, ему пришлось бы выслушать нотацию. Стратег отбросил посторонние мысли и представил себе, как растут кофейные зерна, как их собирают. Придя в умиротворенное состояние, он прямо в турке смешал несколько сортов кофе в только ему одному известной пропорции, добавил корицы, залил водой, поставит на газ и стал ждать, когда вода начнет закипать. Ее следовало почти довести до кипения, но не дать закипеть, и так три раза. Кофе готов. Теперь ему надо дать отстояться. Стратег подкатил сервировочный столик к центру кабинета. Там его, сидящим лицом к Альпам, и застал Тактик.