— Вперед! — скомандовал я, и Григорий ударил по газам. Бэтээр совершил вполне акробатический трюк — подпрыгнул вверх, подняв строго вертикально нос. Находящиеся внутри люди взвыли то ли от восторга, то ли от ужаса. Но когда машина приземлилась, то нас так тряхнуло, что теперь все издали звук, в котором слышались угрожающие нотки в адрес водителя.
   — Эй, не дрова везешь! — завопил Хэндрик.
   Но было не до спора. Бронетранспортер мчался к зданию управления локаторной станции. За нами следовали еще два БТР. Из всех бойниц партизаны поливали бегущих по двору хусановцев свинцовым огнем. Егор, сидя на башне, давал короткие, но прицельные очереди из пулемета по огневым точкам. Ему удалось уничтожить два минометных расчета и одно пулеметное гнездо.
   С другой стороны шесть БТР прервали заграждения и теперь атаковали охрану на человекофермах и казарму, откуда выбегали злые хусановцы. Там завязался довольно-таки тяжелый бой. Из пробитых дыр на территорию станции влетали партизаны и сразу начинали обстрел.
   Наша группа достигла точки назначения. По моей команде пятьдесят человек покинули машины и устремились в здание станции. Я заранее всех предупредил, чтобы внутри не пользовались гранатами и вели только прицельную стрельбу — не дай бог повредить систему управления или механизмы локаторов, тогда вся затея летит насмарку. Партизаны обещали придерживаться этих моментов.
   В здании хусановцев было немного, и поэтому мы быстро подавили сопротивление. Правда, в подземных этажах нас надолго задержал какой-то отряд. Это были не хусановцы, так как вели бой более грамотно, я бы даже сказал профессионально. Фактически человек семь противостояли нам, но мы никак не могли их выбить.
   — Я попробую пролезть в центр управления по воздушным шахтам, — сказал я своей группе. — А вы отвлекайте их.
   — Я с тобой! — сказал Хэндрик.
   — Хорошо. Командование группой возлагается на сержанта Портнова, — передал я бразды управление Егору и, сломав щиток на трубе воздушного шлюза, пролез внутрь. Винни-Пух последовал за мной. Правда, я ума не приложу, как он со своими габаритами уместился в трубе.
   Внутри было темно, и мне пришлось включить фонарик. Стараясь не шуметь и не выдавать себя, мы спустились на нижний подземный этаж. Выстрелы остались наверху.
   — По-моему, это здесь, — сказал я, через щели вентиляционного щитка рассматривая помещение, которое было уставлено компьютерами, пультами управления и мониторами. Тускло светили плафоны. Судя по горевшим экранам и жужжанию электронных машин, здесь кто-то недавно работал. Но кто? Хусановцам не нужны были локаторы космической связи и слежения за объектами в космосе, ведь система противоракетной и противовоздушной обороны не могли обеспечить защиту от партизан. Значит, включили те, кто нуждался в таких аппаратах.
   Я ногой выбил щиток и спрыгнул с трехметровой высоты вниз. Хотя я это сделал как кошка, Винни-Пух прыгнул точно как медведь. Шума он наделал много.
   — Тихо ты, — прошипел я, вскидывая пистолет. Но в зале было тихо, только шум боя доносился до нас с верхних этажей.
   — Здесь никого нет, — ответил Хэндрик, подбегая к пультам. — Ого, это мощные системы связи, можно даже связаться с Марсом! — воскликнул он, осмотрев аппаратуру. В нем опят закипела жизнь техника.
   — Марс повременит, времени нет для разговора с Тагасимой. Держи дискету, — я протянул другу пластинку, как кто-то шустрый и быстрый возник из полумрака и выхватил ее из моих пальцев.
   — Здесь кто-то есть! — успел крикнуть я, прежде чем схлопотал мощный пинок в живот. Меня аж отбросило к стене. Хэндрик кинулся мне на выручку, но тоже был повержен.
   Из темноты выдвинулся человек.
   — Джек?! изумился я.
   — А кто же еще, марсик? — зло усмехнулся Николсон, держа меня на прицеле "Калашникова". — Бросайте оружие… Осторожно, не вздумайте баловаться, а то могу запросто застрелить, — Джек внимательно следил, как мы с Хамильтоном вынули пистолеты и сложили на пол. — А теперь отбросьте ногой подальше, — пришлось выполнять и этот приказ.
   — Это твои ребята наверху отстреливаются? — спросил я. — Или хусановцы?
   — Как они в бою, мои ребятишки, а? — усмехнулся Джек. — Много ваших уложили? Они профессионалы. Мой отец сам воспитывал их и учил искусству убийц! На Луне не мало людишек пришлось помучить, прежде чем освоили азы истязания…
   — Хван, ты взял дискету? — затем обратился он в полумрак, куда спрятался человек, отнявший у меня дискету.
   — Да, хозяин! — и китаец бросил ему пластинку.
   — Вот и отлично, — хмыкнул Джек. Он вытащил дискету из футляра и вставил в загрузочный блок. Дисковод мгновенно стал считывать информацию, а операционная система компьютера, включив механизмы управления локатором, по заданным параметрам навела чашу на Луну.
   — Как ты сюда попал, Джек? — спросил я, прислушиваясь к шуму боя. Я надеялся, что партизанам удастся сломить лунных горилл и ворваться сюда. Но наверху никакого сдвига не произошло, лунари умело отбивали атаки.
   — Следил за вами, — ответил тот, смотря, как на экранах мониторов возникают столбики цифр. Система уже навела локатор на Луну, и теперь машина начинала подавать сигналы на определенной частоте.
   — Блонди, эта тварь, украла дискету, — зло выругавшись, продолжал Джек. — Я знал, что она вам пригодится и вы, скорее всего, воспользуетесь санкт-петербургской станцией. Поэтому мои ребята дежурили у дороги на Петербург. Едва вы появились, как мы последовали за вами на "джипе"…
   — А вот почему Бобур сказал, что видел преследующую нас машину! — прошипел Хэндрик. — Если бы мы прислушались к его словам и обшарили местность, то вам была бы крышка!
   — Не уверен, — усмехнулся Джек. — Как мои ребята воюют, сейчас узнают на своей шкуре партизаны. И вам было бы не сладко… Мы следовали за вами на таком расстоянии, чтобы вы не могли увидеть «джип», но, видимо, один раз все-таки засекли нас. Мы прибыли в Петербург ночью и в тот момент, когда хусановцы устроили стрельбу по-вашему бэтээр.
   — Наше появление было неожиданностью для хусановцев. Я как дипломат сразу вступил в разговор с ними и объяснил, какую опасность вы, марсики, представляете для них — ведь вы уничтожили Генеева и его останкинскую базу. Если можно снести такой крупный лагерь как в Москве, то почему бы ни свергнуть и Питере? Такой прецедент хусановцам не понравился и поэтому генерал Баходыр встретился со мной и принял мои услуги. Он не на шутку испугался. А я уж постарался еще больше его застращать.
   — Но не думаю, что ты сейчас защищаешь интересы Хусанова, — заметил я. — Это в не твоих правилах!
   — Конечно, нет! — воскликнул Николсон, улыбаясь от удовольствия — сигналы, судя по данным компьютера, были приняты лунной станцией. Теперь следовало ждать ответа. — Я всегда защищаю только свои интересы. Хотя я предупредил Хусанова, этого болвана, что нападения следует ожидать сегодня же — мне известна твоя стремительность в решении проблем, — однако тот никаких особых мер не предпринял, понадеявшись на несокрушимую мощь своей крепости. Он решил, что прекратит вылазки в город, пока вы не покинете Питер. И напрасно, так думал — партизаны сумели пробиться.
   — Я же устроил засаду в зале управления локаторной станции и, как видишь, свое получил, — усмехнулся Джек.
   В этот момент засветился экран монитора, и сквозь рябь появилось изображение человека. Он мне сразу не понравился — жестокое выражение лица, холодные, словно лед глаза, тонкие губы, скривленные в ехидно-подлой улыбке. Точно такой же тип физиономии был отпечатан у Джека. Я понял сразу, что это и есть папаша Жак.
   — Сынок! — воскликнул Николсон-старший. Его глаза буквально буравили всех находившихся. Мы не согнулись от страха, хотя стало не по себе от убийственного взгляда лунного тирана. При виде босса Хван склонил голову, а Джек подпрыгнул к телекамере:
   — Отец!
   — Ты почему на Земле? — прогремел диктатор. — Что ты там делаешь? Разве в этом заключалась твоя миссия? Почему не выходил раньше на связь? — он сыпал вопросами как горох из мешка.
   — Столкнулся с марсианами, отец. Они хотели угнать наш груз-490! Пришлось дать им урок! — ответил Николсон-младший немного хриплым голосом, видимо, боялся гнева родителя.
   — Молодец! — похвалил Жак и Джек чуть не расплылся в улыбке. — А корабль?
   Лицо у сына мгновенно побледнело:
   — Хм, "Летучий Голландец", получив сильные повреждения, хм, упал в Подмосковье — это, отец, в России. Мы еле успели катапультироваться. Блонди всех нас предала…
   — Сучка! — не выдержал Жак. — Такая же, как и ее паршивый папашка Аттали!
   — Я тоже так думаю, отец, — согласился Джек. — Но груз-490 остался на орбите! Я его не отдал марсикам! Кстати, эти люди, которые стоят за мной, и есть экипаж марсианского корабля!
   — Убей их! — сверкнул глазами Жак. И мы вздрогнули. Находясь далеко от Земли, этот человек подписал нам смертный приговор.
   — Хорошо, отец! Это мы сделаем с удовольствием, — и Джек в этом не врал.
   — Высылаю на Землю второй шаттл. Его поведет Франс Аттали…
   — А если он откажется?
   — Тогда я перережу половину населения станции, а ты убьешь его дочь Изабель!
   — Хорошо, отец! Я сделаю все, что ты скажешь!
   — Груз ты обязан доставить на Луну, это проверка на твою зрелость! Не забывай, после меня ты хозяин Луны!… Хван! — крикнул Жак китайцу.
   — Да, босс! — вышел вперед тот.
   — Охраняй Джека! Убей любого, кто посмеет поднять руку на моего сына!
   — Будет сделано, босс!
   — Корабль "Радуга звезд" вылетает через пять часов! На Землю прибудет через полторы суток! Обеспечьте нормальную посадку! Координаты пункта, откуда ты ведешь разговор, определены. Шаттл сядет там же.
   — Это Санкт-Петербург! — подсказал Джек.
   — Мне чихать, что это за город! Главное — ты мне нужен живым и здоровым! Не забывай, какая божья миссия на тебя возложена! Прощай, сын, встретимся на Луне! — и экран отключился.
   — Вы слышали, марсики, — повернулся к нам Джек, — что сказал о вашей судьбе Великий Жак? Вы умрете!
   — Ой, как страшно! — прошипел Хэндрик, хотя его всего колотило.
   — Ты не просто так умрешь, Хэндрик. Хван тебя будет долго и жестоко мучить. Ты пожалеешь, что не умер сразу, — склонившись над ним, произнес Джек. И этим допустил ошибку.
   Винни-Пух согнул ноги, а затем как из пружины ударил ими Джека в грудь. Тот аж отлетел к переборке. Автомат последовал в другую сторону. Хэндрик вскочил и кинулся к Николсону. Завязалась схватка.
   Хван молнией ринулся на помощь к хозяину. И он мог быстро сломить Хэндрика. Нет уж, китаец мой, решил я, и сам кинулся в атаку. Конечно, я осознавал, какой страшный и опасный противник этот Хван. Но во мне горела злость и ненависть, и я готов был растерзать хоть дьявола.
   Хван, увидев меня, резко остановился. По его лицу пробежала тень презрения и предвкушение истязания. Он занял позицию, которая называлась в у-шу «цапля». О ней я знал только из кино, демонстрировавшегося на Марсе. Сейчас же видел, как исполнялся боевой танец и чувствовал не только грацию и пластичность движений, но и таящуюся опасность. Криво усмехнувшись, китаец сделал выпад рукой. Видимо, это не было ударом, а, скорее всего, необходимое «па» в танце «цапли». Я же воспринял это иначе, увернулся и, перехватив руку, и дернул к себе.
   Хван потерял равновесие и полетел на пол. В воздухе, однако, он успел сконцентрироваться и перевернуться, чтобы ногами приземлиться. Презрение, которое он испытывал по отношению ко мне, сменилось на удивление — Хван не ожидал от марсианина такой прыти. Впрочем, это только еще больше воодушевило его, так как он страстно желал встретиться с равным или более сильным противником.
   У меня же не было выбора, и поэтому я приготовился к нелегкому и, скорее всего, смертельно опасному бою. Хван даже при моем поражении не оставит в живых. Поэтому я в ожидании атаки принял стойку, которая в каратэ-до именовалась "поза всадника".
   Хван понял, что марсианин тоже имеет представление о восточных единоборствах, и еще больше распалился. Он стал кружить вокруг меня, чтобы заставить потерять ориентировку и открыться. Я на эту удочку не клюнул и в свою очередь, подпрыгнув, нанес в воздухе удар «ура-тоби-маваши-гери». Это был любимый прием Тагасимы, а он в свое время постарался передать мне все тонкости техники исполнения.
   Хван легко ушел, но его лицо расплылось от удовлетворения — он высоко оценил мастерство приема. Но едва я приземлился, как он провел молниеносную подсечку "хвост дракона". Я упал на спину и затылком ударился о пол.
   От боли у меня аж в голове загудело. Хван склонился надо мной, чтобы нанести удар кулаком в лицо. Пришлось мне остановить это нехорошее решение, бросив тело противника через себя.
   Китаец опять удачно приземлился. Но я не остановился и пошел в стремительную атаку, нанося удар один за другим. Нужно отдать должное Хвану — он был сильным мастером у-шу и легко отбивал удары. При этом он ожидал, когда я допущу ошибку и откроюсь. И дождался.
   Мой кулак попал в пустоту, а стремительные апперкот в челюсть лишил меня на несколько секунд сознания. Когда я пришел в себя, то уже чувствовал пальцы-клещи на своей шее. Хван душил меня, и рука у него была такой сильной, то я не мог сдвинуть ее.
   Воздуха не хватало, мои легкие готовы были взорваться, и я чувствовал, что слабею. Это конец, мелькнула мысль. Прощай, Кэт! Я так и не выполнил задание Марса!
   Но что будет с колонистами, моими родителями, друзьями? Ведь это все произошло из-за моей дурости. Нет уж, я не сдамся.
   Левой рукой стараясь ослабить хватку Хвана, я правой стал щупать на поясе аптечку. Анаболик был там. Пальцем мне удалось извлечь ампулу и сломать о пол стеклянную пробку. Обнажилась игла, и я вонзил ее в бедро. Жидкость полностью попала внутрь организма.
   Уже через несколько секунд я почувствовал прилив энергии. Хван с изумлением увидел, как мне удалось легко освободиться от удушающего приема и спокойно отбросить его от себя. Затем, встав, я начал наносить мощные удары. Хван пытался парировать и провести контрприем. Но его ответ для меня был как укус комара.
   В итоге Хван, истекая кровью, грохнулся на пол. Он отключился и надолго.
   Я же кинулся на помощь к Хэндрику. Там борьба шла в ничью. Хотя Винни-Пух мог бы подавить противника своим весом, однако Джек оказался более ловким и юрким, ему удавалось ускользать от захватов Хэндрика и в свою очередь бить по болевым точкам.
   Хэндрик хрипел, но не прекращал попыток схватить Николсона.
   — Хван! — крикнул Джек, увидев меня здоровым и невредимым. Он обалдел, заметив лежащее без движение тело китайца.
   — Хван на отдыхе, — прошипел я и схватил Джека за шиворот как провинившегося мальчишку. Он пытался оказать сопротивление, но ударом в поддых я быстро успокоил его. Затем поволок ослабевшее тело наверх, туда, где шел бой.
   — Эй вы, идиоты! — заорал я лунным гориллам, прикрываясь Джеком как щитом. — У меня ваш командир, а также Хван. Бросайте оружие или ему конец!
   Экипаж "Летучего Голландца" перестал стрелять. Космонавты с изумлением смотрели на моего заложника. В их глазах я читал ненависть и недоверие.
   — Это ловкий трюк марсиан, — прошипел один из них и, подняв автомат, дал короткую очередь.
   Пули прошили Джека и он, вскрикнув, дернулся. Во все стороны брызнула кровь. Я откинул мертвое тело от себя и спрятался за переборку. Никак не ожидал, что лунари откроют огонь по своему хозяину.
   — Джек мертв! Это ты убил его, сволочь! — послышались разборки среди лунарей. — Теперь Жак нам всем головы поотрывает!
   — Я думал, что это хитрость марсиан, двойник какой-нибудь! Хван не мог отдать Джека в их руки! — оправдывался убийца.
   Пока они спорили, партизаны решали, как дальше поступить. И видимо, приняли решение.
   — Эй, Санджар, как ты там? — послышался голос Аркадия, который со своей группой пришел на помощь к нам. Как потом мне сказали, сопротивление хусановцев было подавлено быстро и почти без потерь со стороны партизан. И бой фактически продолжался только тут.
   — Жду, когда эти бандиты сдадутся! — ответил я. — Эти придурки убили Джека, своего шефа!
   — Так здесь Николсон? — удивился Смоленский.
   — Ага. И он перед смертью уже успел связаться с Луной, нажаловаться папаше на нас и попросил направить за ним второй шаттл. Послезавтра корабль будет здесь!
   — Джек вызвал шаттл! — послышался голос среди лунарей. — Жак с нас шкуру спустит!
   — А мы скажем ему, что это марсики убили его! — предложил кто-то из них.
   — Отличная идея!
   — Эй вы, сдавайтесь, я гарантирую вам жизнь! — вдруг услышали мы усиленный мегафоном голос Белоглазовой. — База хусановцев в наших руках. Сопротивление бесполезно!
   — Это мы еще посмотрим! — ответил лунарь.
   — Санджар, ты еще воспользуешься локаторами? — вдруг спросила Екатерина Ивановна.
   — Нет, — ответил я, не понимая, к чему клонит атаманша. — Главное — шаттл летит к Земле.
   — Хорошо. Тогда спуститесь вниз. Сейчас здесь будет жарко!
   Мы с Хэндриком едва успели выполнить этот приказ, как партизаны выпустили теромобомбы к лунарям. Белоглазова не врала, стало действительно жарко: две гранаты разорвались, подняв температуру на лестничной клетке до трех тысяч градусов. Мгновенно в радиусе десяти метров все сгорело. Наши противники истлели за несколько секунд, не оставив даже костей. Да и могли ли они выдержать эту температуру, если металл оплавился и желтыми каплями стал стекать к нам, в зал управления.
   Нас спасла переборка, да и она настолько накалилась, что было страшно прикоснуться к ней.

ЗАХВАТ ЛУННОГО ШАТТЛА

   — Ну, как вы? — спросила Белоглазова, когда мы вышли на поверхность из зала управления. Она в полной боевой амуниции стояла в окружении партизан. Ее лицо было в саже от напалма, а на голове — повязка в крови. Атаманша, как всегда, сама принимала активное участие в боях и вела своих людей на хусановцев. Дымящийся автомат говорил, что не один магазин ей пришлось сменить.
   — Трудно сказать, — произнес Хэндрик, щупая себя. — Я вроде бы цел, но этот проклятый Джек нанес мне небольшой урон! — какой урон Винни-Пух не стал уточнять, но я понял, что это связано с его некоторыми интимными органами.
   — Джека пришили свои, надо же такому случиться, — поражалась Екатерина Ивановна, выслушав наш рассказ о последних событиях.
   По территории станции ходили партизаны. Они выводили хусановцев, которые как тараканы запрятались в разных щелях и дырах зданий. Из некоторых окон шел дым — именно там оказали сопротивление предатели, в частности сам Баходыр, который, кстати, пал при взрыве гранат.
   — А у вас как? — спросил я. — По-моему все нормально! База взята, люди освобождены!
   — Не совсем, — нахмурилась Белоглазова. — Группа Бабенко не смогла выполнить задание. Сторожевой катер ушел целым и невредимым в воды. Сам Владимир погиб.
   — Значит, хусановцы остались только на морском корабле? — спросил я.
   — Да.
   — Думаю, это не страшно! Когда-нибудь до них доберетесь, не вечно же им плавать в море! Еще причалят и попросят пощады, — последнее я произнес не совсем уверенно.
   — Боюсь, это они могут заставить нас попросить пощады, — сказала Белоглазова. — На корабле установлены ракеты «Москит» класса "вода-воздух".
   Я помрачнел, поскольку сразу понял, какую угрозу представляют данные ракеты. Однако до Хэндрика эта информация не дошла.
   — Ну и что? — недоуменно спросил он. — Думаете, они этими штучками могут попасть в нас?
   — Думаю, что этими ракетами, болван ты этакий, они могут попасть в шаттл! — прошипел я. — Система наведения у «Москитов» одна из самых точных! Вероятность попадания — девяносто семь процентов!
   — Надеюсь, что за отведенное на прилет космоплана время мы успеем решить вопрос со сторожевым катером, — неуверенно произнесла Белоглазова. — Или постараемся, чтобы он близко не подошел к Балтийскому заливу.
   Меня это не успокоило.
   Чтобы чем-то заняться и не выглядеть гостями мы принялись помогать партизанам очищать базу от хусановцев. Блонди и Кэт уже находились в местной человекоферме и оказывали медицинскую помощь изможденным людям. Здесь точно так же, как и в «Останкино» были женский бокс — место для зачатия, вынашивания и рождения детей — будущей пищи сцерцепов, а также жилые комнаты. Стариков практически не было, так как они в первую очередь шли на корм тварям. Условия жизни были сведены к минимуму, практически хусановцы старались превратить людей в неразумных и безропотных существ. В этом они, надо признаться, преуспели. Многие не могли членораздельно разговаривать, а только издавали малопонятные звуки. Более семидесяти процентов обитателей человекофермы можно было отнести к психически ненормальным. Шизофрения — основной диагноз для них поставила Кэт.
   Партизаны, увидев, до чего довели людей твари и хусановцы, выходили из себя и Белоглазовой с трудом удавалось удерживать их, чтобы они не начали массовый расстрел плененных предателей. Пришлось хусановцев в наручниках отправлять под усиленным конвоем на партизанскую базу, чтобы затем решить их судьбу. Оставить их на станции мы не рискнули. Сопровождал их Аркадий.
   — Одна задача выполнена — база предателей ликвидирована. Источник питания для сцерцепов — тоже, — подвела итоги выполненной операции Екатерина Ивановна. — Теперь осталось только взяться за сцерцепов. Но мы их быстро уничтожим из огнеметов.
   Кэт решила изменить точку зрения генерала на эту проблему и рассказала ей идею о выведении сцерцепов для пищи.
   — Ведь на Земле больше не осталось животных, — опираясь на факты, объясняла она суть. — Значит, проблема питания для людей в ближайшее время станет острой. Когда-нибудь запасы продуктов тридцатилетней давности кончаться. Тогда и придется есть тварей. А их мясо очень вкусное.
   — Откуда вы знаете? — подозрительно спросила Белоглазова.
   — Тридцать лет назад в Ташкенте профессор Турсунов занимался этой проблемой и доказал, что протеины сцерцепа вполне пригодны для человека. Мясо нежное и вкусное, причем не содержит вредных и опасных веществ. Организм твари умеет выводить из себя канцерагены, токсины и радиоактивные элементы. Так что в ближайшее столетие, если конечно, генетика не выведет новый вид организмов, человеку придется питаться только сцерцепом.
   — Поэтому вы предлагаете не уничтожать полностью тварей?
   — Да. Их нужно загонять уже в зоофермы и там разводить. Хорошо бы путем генетического вмешательства превратить их из хищников в травоядные существа. И лишить возможность эволюционировать в сложные в психическом смысле создания. Земля не выдержит двух противоположных разума.
   Кэт замолчала, переводя дух. Партизаны, многие из которых стояли рядом, все это слышали и теперь переваривали информацию. Для многих это было туманным.
   — Это хорошо, но слишком трудно и сложно для нас, — произнесла Белоглазова. — Мои люди умеют воевать и совсем не знают ничего о науке, сельском хозяйстве и промышленности. Нам будет трудно после тридцатилетней партизанской войны перейти к мирной жизни. А также преодолеть в себе отвращение к сцерцепам. Любой человек с молоком матери впитал ненависть к ним.
   — Марс поможет! — вступил в разговор Хэндрик. — У нас много ученых, которые смогут поднять земную индустрию и агросферу! Колонистами даже разрабатывался проект «Дезинфекция», направленный на уничтожение тварей на Земле. Думаю, наши генетики вмешаются в хромосомы сцерцепов и изменят наследственную информацию.
   — Это нам по силам, — подтвердила Кэт.
   В этот момент подбежал, хромая, партизан. Его лицо было в крови.
   — Генерал! — прохрипел он, жадно хватая воздух, словно задыхался. — Хван бежал!
   — Как бежал! — вскочил я. — Он же был без сознания!… Если, конечно, не притворялся…
   — Он убил Серегу, захватил автомат и скрылся…
   — Тревога! Группе «Б» отправиться в город и начать поиск китайца! — приказала Белоглазова. Ее новый заместитель быстро собрал команду и повел на задание.
   — Если мы не найдем, то сами твари его сожрут, — сказала Екатерина Ивановна.
   — У него наверняка есть теплодетектор, сцерцепы не увидят его, — не согласился я.
   — Зато они почувствуют его по крови, он же ранен…
   — Надеюсь, — хотя, честно говоря, в этом я тоже не был уверен. Впрочем, как и ожидал, команда вернулась ни с чем. Хван исчез, словно в воду канул. Или его сожрали сцерцепы, или он сумел уйти из города, решила Белоглазова. Я же не торопился окончательно принять эту версию, поскольку хорошо знал коварство и мастерство китайца.
   Полтора дня для нас прошли быстро. За это время удалось навести порядок на локаторной станции. Всякие контакты с сцерцепами были прекращены. Специальные бригады, уже обладая оружием хусановцев, выходили на охоту и расчищали город квадрат за квадратом. Но свежее мясо тварей, как и говорила Кэт, они не выкидывали, а уносили в специальные холодильники, которые сохранились с 2011 года во многих магазинах и хладокомбинатах. Я уже начинал думать, что сцерцепов действительно можно уничтожить как господ на Земле и в ближайшем будущем вернуть свое прежнее местоположение. Тогда в этом смысле колонисты Марса могут вернуться на родину.
   Чтобы не быть лишними в отряде Белоглазовой, вместе с этими поисково-ликвидационными бригадами выходили и мы с Хэндриком и Аркадием. С одной стороны нами отрабатывались навыки боя, поскольку предстояло свергнуть лунного тирана, а с другой надеялись встретиться с Хваном, поскольку я чувствовал, что он может натворить немало бед. Но пока его не встретили.