— Готово, капитан.
   — Покажи. Недурно! Сейчас он поймет, что к чему!
   Черный внимательно посмотрел на рисунок, улыбнулся, потом уже без улыбки вернул листок коменданту.
   — Идиот! Кретин! — надрывался Дорн. — Не разбирается в искусстве! Бездарь! Встань! Встань, когда говоришь с начальством!
   Негр даже не дрогнул.
   — Встань, пожалуйста, — сказал я. — Если ты понимаешь значение этих слов, встань.
   Гигант взглянул на меня и вскочил с циновки.
   — Марис! — зарычал комендант. — Он отлично знает наш язык! Вот это фрукт! Дай ему в харю, Марис! Выполняй приказ! Не можешь дотянуться? Встань на табуретку. Пусть он не глядит на белого свысока! Мне вторую табуретку. Черт… а, черт! Что он делает?
   — Разрывает наручники, капитан.
   — Крикни часовых! Он бросится на нас… Стреляй! Стреляй! Позже капитан сообщил, что заключенный хотел его убить.
   Со всей ответственностью заявляю: мой начальник, вероятно, под влиянием коньяка несколько сгустил краски. Негр разорвал кандалы, кинул их под ноги Дорну и спокойно улегся на циновке. Мы вышли из камеры. В коридоре капитан осыпал меня ругательствами, обвинил в трусости и нарушении субординации. Только вечером к нему вернулось приличное настроение.
   — Прости, прости, — говорил он, хлопая меня по плечу. — Я напрасно взвился. Виноват бандит. Он и ангела выведет из терпения. Напиши в протоколе, что черномазый признался во всем, раскололся под огнем перекрестных вопросов.
   — Но он не сказал ни слова!
   — Ты отвратительный переводчик! Я-то его понял! Он признал свою вину, молил о пощаде. Так и запишем. Я уже вижу заголовки в столичных газетах: «Капитан Дорн поймал опасного шпиона», «Белый Давид победил черного Голиафа». Провидение дало мне в руки этого гуся. Меня называли «маленький капитан». Завтра вы скажете: «маленький майор», послезавтра — «маленький полковник», «маленький генерал». Пиши протокол, Марис!
   Ответить я не успел. На улице затрещали винтовочные выстрелы. Капитан с криком «Тревога! К оружию! Черные наступают!» выбежал из комнаты.
   Объяснения мы получили от спокойного, как всегда, сержанта Сэма:
   — Никто не нападает. Стреляют, потому что черный исчез.
   — Сбежал?!
   — Никак нет — исчез. Решетка в окне цела, замок в двери не тронут.
   — Организовать погоню!
   — В каком направлении?
   — Во всех направлениях!
   Один из часовых сообщил, что за стеной форта на песке виднеются следы босых ног. Два взвода, прихватив собак, отправились в погоню.
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

РАССКАЗ МУЛАТА БАРУТИ
   — Не помню, сколько было времени. У меня нет часов. У меня никогда не было часов. Мы с женой сидели перед шалашом. За день до этого белые солдаты сожгли деревню. Негры убежали. Куда?.. Переплыли малую воду и скрылись в джунглях. Да, господин, а мы остались. Нома сказала, что белые не причинят нам зла, потому что в наших жилах течет и их кровь. Я всегда слушаюсь жены. Это очень умная женщина. Она никогда не болтает попусту, но в тот вечер разболталась не на шутку. Когда она наконец замолчала, я услышал лай собак.
   Тут Нома и говорит:
   — Сохрани нас Великий и Добрый Дух. Белые преследуют черного.
   — Откуда ты знаешь? — спрашиваю.
   — Было три выстрела.
   — Я, — говорю, — не слышал ни одного.
   — Значит, ты глухой. Кто-то сбежал из тюрьмы. Собаки, — говорит, — на белых не лают. Смотри, Барути! Человек бежит! Негр!
   Да, господин, это был негр. Большущий, широкоплечий верзила. Нома отвела его в шалаш. Я был против: не люблю встревать в чужие дела. Я пытался втолковать жене, что собаки его легко обнаружат, мы подвергаем себя большой опасности.
   — У страха глаза велики, — говорит она. — Ляг, Барути. Ляг так, чтобы солдаты увидели твои почти белые ноги. Я скажу: «У моего мужа проказа». Они боятся Мбубы. Ну, ложись.
   А что я мог сделать, господин? С одной стороны, солдаты, с другой — негр, который мог убить одним ударом кулака. Нома вышла из шалаша. Потом я услышал голос лейтенанта Мариса:
   — Как сквозь землю провалился! Опять исчез!
   — Кто, господин?
   — Черный. Опасный бандит. Ты его не видела, Нома?
   — Нет!
   — Чьи это ноги?
   — Моего мужа, господин. У него проказа. Умирает.
   Что было потом? Собаки увели отряд в другую сторону. Чудеса, да и только!
   — Странно, — говорю я жене. — След-то вел прямо в шалаш.
   — Он обманул собак, — говорит Нома. — Этот человек — Великий Чародей. Он, — говорит, — мой сон. Я, — говорит, — столько ночей видела во сне, как Великий Черный пришел к нам в шалаш.
   — Офицер, — говорю, — кричал, что это бандит.
   — Офицер врал.
   — Пусть твой негр сам скажет, что офицер врал. Почему, — говорю, — он не отвечает?
   — Может, не знает нашего языка. Ты понимаешь, о чем мы говорим?
   А негр, господин, улыбается, но молчит.
   — У него губы потрескались от жары, — говорит моя жена. — Дай ему воды, Барути.
   Большой негр выпил воды. Тогда Нома говорит:
   — Он голоден.
   — Мы и сами, — говорю, — со вчерашнего дня ничего не ели.
   — Он сделает так, что мы будем сыты и богаты.
   Я, господин, не мог поверить. Я никогда в жизни не видел чародеев. Почему немой гигант бежал от солдат? Ведь он мог их заворожить, мог просто исчезнуть. А он почему-то взял да и спрятался в шалаше. Чего ради? Ему нужна была наша помощь. Я подумал, что неплохо бы выяснить, на что он способен. Мы спасли ему жизнь, и теперь он должен выполнить любое наше желание.
   — А недурно бы съесть кусочек жирной баранины, — говорю я Номе.
   Она прикинулась, будто не слышит.
   — Перевезешь его через Горячую реку, — говорит. — Солдаты могут вернуться с минуты на минуту.
   — Я плохо себя чувствую, — говорю. — Очень плохо. Мне и весел-то не удержать.
   Честно говоря, господин, я чувствовал себя совсем неплохо, и Нома прекрасно знала об этом.
   Она умная женщина, господин. Нома решила любой ценой спасти великана и сказала мне, что, если я не хочу помочь ей, она сама перевезет его через Горячую реку. Они дождались, когда луна спряталась за тучу, и вышли из шалаша. Прошел час, может, полтора или два. У меня нет часов. У меня никогда не было часов… Наконец Нома вернулась.
   — Что с черным? — спрашиваю.
   — Солдаты забрали лодку, — отвечает, — и мы перебрались через реку вплавь. Я чуть было ни утонула, но он вовремя заметил, что я слабею. Он сильный, как лев. Да что там лев! Он сильнее льва! Держал меня за руки, а сам плыл на спине. Выбрались на другой берег. Я проводила его до негритянского поселка. Там нас приняли как родных. По ту сторону реки живут добрые люди.
   — Может, и добрые, — говорю. — Ну, продолжай.
   — Я сказала им, что Великий убежал от солдат, что за ним гнались собаки, но перед нашим шалашом они потеряли след… Потом негры дали нам два кокосовых ореха. Пришла сестра вождя племени, у которой луна мозги в голове перевернула.
   — Мафута?
   — Да, Мафута. Пришла и говорит: «Она жирненькая, как поросенок, моя луна. Поэтому я ем ее по кусочкам. Смотрите, вчера отгрызла четверть, сегодня четверть. Осталась половина. Завтра съем остальное. Мафута любит есть луну. Хорошая, жирная луна». А сама хихикает.
   Вождь крикнул, чтобы она замолчала, а я попросила Великого: «Мафута больна. Дотронься пальцем до ее головы, и она выздоровеет».
   Я дважды повторила свою просьбу, и тогда он дотронулся пальцем до лба Мафуты, и она тут же перестала хихикать. Мы услышали, как она говорит: «Хочу спать. Проводите старую Мафуту в бунгало, Я не спала столько ночей. Чего вы ждете? Мбуми, я хочу спать».
   Впервые за восемь месяцев она назвала своего брата по имени. Великий Черный вылечил ее.
   — Ты, — говорю я, — рассказываешь удивительные вещи, Нома.
   — Это еще что! После выздоровления Мафуты все начали говорить наперебой. Каждый о чем-нибудь просил.
   — А он?
   — Он молчал. Только улыбался. Наконец Мбуми утихомирил раскричавшихся негров. «Я знаю, что ты устал, — сказал он Великому. — Но голод хуже усталости. Ты должен накормить все селение».
   — И он накормил? — спрашиваю.
   — Он проводил нас на Белую поляну. Там под одним из деревьев лежало несколько мешков с мукой и сушеным мясом.
   — Вот те раз! — говорю.
   — Ей-богу! Я видела это собственными глазами. Мбуми приказал бить в барабаны. Чтобы все знали, кто пришел в их селение. Я слышала, как он сказал Великому: «Ты — Багени, гребец. Великий гребец, который переплыл Барабару… Великий Млечный Путь… Мы построим тебе в самом центре деревни прекрасный дом. Под крышей поставим кресло из слоновой кости. Ты сядешь в него и будешь исполнять наши желания. По три желания в день».
   — А потом?
   — Потом Великий Черный встал и вдруг исчез.
   — Исчез? Нома, но это невозможно! — говорю.
   — И все же он исчез. Мы обыскали заросли. Мбуми нашел два отпечатка его ног. И больше ничего. Багени опять пошел по Великому Пути. Ушел туда, откуда явился. А я вернулась к тебе. Переплыла Горячую реку в лодке, которую дал мне вождь.
   Вот, господин, что рассказала Нома, когда возвратилась из негритянского поселка. Больше я не видел Великого Багени. Только слышал барабаны черных… Тамтамы говорили: «Ищите Великого Багени… Ищите Великого Багени, который вылечил больную Мафуту и накормил весь поселок… Ищите Великого Багени, который переплыл Барабару!»
РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ,

НАПИСАННЫЙ ПРОФЕССОРОМ СЕСИЛЕМ АУСТИНОМ, МИНЕРАЛОГОМ-ПЕТРОГРАФОМ, РУКОВОДИТЕЛЕМ НАУЧНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ, ОТПРАВЛЕННОЙ В АФРИКУ КОРОЛЕВСКОЙ АКАДЕМИЕЙ
   Председатель комиссии обратился ко мне с просьбой:
   — Профессор, мы будем благодарны, если вы как можно подробнее опишете свою встречу с Большим негром. Нам чрезвычайно важно знать мнение человека, пользующегося заслуженной репутацией крупного ученого.
   Признаюсь, этот комплимент был мне приятен. Видимо, потому я и отступил на сей раз от правила: «Пиши о том, в чем разбираешься». До сих пор основными героями моих «произведений» были метеориты. Им я отдал тридцать лет жизни, посвятил двести научных трудов. О людях я не писал никогда. Человек — тема трудная. Я всегда предпочитал анализировать камни. Вероятно, потому, что они никогда не пытались со мной спорить. Мои метеориты молчали, даже самые абсурдные теории не могли вывести их из равновесия: все они переносили с поистине каменным спокойствием. А люди? Их волнует любая мелочь. Они так легко загораются, взрываются по всякому поводу. Я описал тысячи метеоритов, а о человеке не написал ни строчки. Однако Багени был похож на метеорит — он молчал. Впрочем, не будем опережать события.
   Помнится, была суббота, второе июля.
   Дьявольски устав от жары, я после работы в лаборатории отдыхал на веранде бунгало, наслаждаясь прохладой, созерцанием неба и особенно тишиной. Впрочем, это продолжалось недолго. Тишину нарушила моя дочь Ио. Я не прочь послушать хорошую музыку в хорошем исполнении. Ио же скверно играла собственное сочинение на расстроенном пианино. Конечно, меня это раздражало. Спустя некоторое время вдалеке загудели тамтамы. Музыка Ио и тамтамы! Какое сочетание! Представляете себе? Я не выдержал.
   — О, господи! Перестань! Это невыносимо!
   — Что, собственно, невыносимо? Моя игра или тамтамы?
   — И то, и другое.
   — Во всем виноваты негры, — безапелляционно заявила Ио. — Они заглушают меня своими барабанами.
   — Насколько я понимаю в тамтамах, наши соседи чем-то взволнованы.
   — У них масса причин для недовольства.
   — Меня не интересует политика.
   — Но политики интересуются тобой.
   — Уверяю тебя, я так же далек от политики, как мои метеориты.
   — Вернемся домой! Уедем отсюда!
   — Сейчас? Да ты что! Нам дали прекрасный дом, отлично оборудованную лабораторию. Благодаря заботам губернатора база экспедиции походит на роскошный отель. Прислуга, пианино…
   — …на котором изволила играть глубокоуважаемая госпожа Тьюро, пока ее не укусила муха це-це…
   — Спокойной ночи, дорогая, — перебил я ее. — Я пошел спать… Спокойной ночи, говорю.
   — Не уверена, что эта ночь будет спокойной, — сказала Ио и добавила шепотом: — Кто-то ходит возле нашего дома.
   — Видимо, никак не найдет парадное. Надо помочь. Я выйду… Но не успел я кончить фразу, как дверь резко отворилась и на пороге появился высокий негр.
   Тяжело дыша, он сделал шаг вперед и опустился на пол.
   — Обморок! Крикни Мото и Ясуфа!
   Ио выбежала из комнаты и через минуту вернулась в сопровождении напуганных слуг.
   — Положите его на кровать! Быстрее! Чего вы ждете?
   — Он тяжелый, как слон, — пробормотал Мото.
   — Как бегемот, — поправил Ясуф. — Нам одним не справиться.
   Но все-таки они подняли его и перенесли в мой кабинет на диван. Мы решили, что кровать не выдержит. Едва голова негра коснулась подушки, как он открыл глаза и улыбнулся.
   — Сердечно приветствую вас, — сказал я. — Меня зовут Аустин, профессор Аустин, минералог-петрограф.
   Поскольку он молчал, я спросил:
   — Вы меня понимаете?
   Негр глубоко вздохнул.
   — Не понимает, — сказал Мото.
   — Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросил я на языке суахили. Наш гость сел, открыл рот, однако не произнес ни слова.
   — Немой, — прошептал Ясуф.
   Я соображал, как быть дальше, но в этот момент черный великан вдруг соскочил с дивана, подошел к стеллажу с метеоритами, взял самый большой из осколков, внимательно осмотрел его, потом подбежал к окну и быстро выпрыгнул в сад.
   — Сбежал! Скорее за ним! — крикнул Ясуф, не двигаясь с места.
   — Гость прихватил на память ценнейший из осколков. Интересно, он оставил свой адрес? — издевалась Ио.
   Тираду Ио прервал телефонный звонок. Я поднял трубку. Комендант шестого форта сообщал о бегстве негра, опасного преступника.
   — Рост два метра, а может, и больше, — говорил капитан Дорн. — Немой или прикидывается немым. Советую как следует запереть окна и двери. Спокойной ночи.
   — Спокойной ночи, капитан.
   — Кто звонил? — спросила Ио.
   — Комендант. Из тюрьмы шестого форта сбежал черный великан.
   — Почему ты не сказал, что он у нас?
   — Забыл.
   В ту ночь барабаны не умолкали. Мото, который хорошо знал их язык, монотонно переводил:
   — Великий Черный… Великий Багени сбил собак со следа… вылечил больную Мафуту… накормил всех жителей селения….. Мкубва Багени ушел… Ушел Багени, который молчит… Ищите Великого…
   Мото вдруг осекся и, забавно наклонив голову, прислушался.
   — Почему ты молчишь? — спросил я. — Барабаны гудят словно дьяволы, а ты слушаешь и ничего не говоришь. Ты оглох?
   — У Мото хорошие уши, господин. Мото слышит тамтамы и быстрые, очень быстрые шаги. Кто-то бежит. Сейчас мы увидим его.
   Прошла минута, может, две. Наконец на дороге, ведущей к бунгало, появился бегущий человек. Мото еще раз доказал, что у него и впрямь феноменальный слух и отличное зрение.
   — Это Багени, господин! — возбужденно воскликнул он. — Великий Багени возвращается к нам!
   — Как ты догадался, что это он?
   — Я не догадался, я вижу, — буркнул Мото. — Сейчас он будет здесь.
   Да, Багени вернулся. Он прыгнул на веранду, улыбнулся и вручил мне два камня, два метеоритных осколка… а ведь со стеллажа он взял только один. Черный гигант принес новый осколок метеорита и тем самым пополнил мою коллекцию. Я со злорадством заметил Ио:
   — Ты сомневалась, будет ли эта ночь спокойной. Но это самая счастливая из всех ночей! Взгляни, какой прекрасный осколок! Отлично виден рисунок, напоминающий иней на окнах! Интересно: совершенно незнакомое расположение линий. Это не фигуры Видманштеттена.
   Признаться, я забыл о негре, об Ио, обо всем на свете. Вооружившись лупой, я миллиметр за миллиметром рассматривал метеорит. Потом позвонил губернатор Лон и сообщил, что вечером над Западной пустыней были замечены два огненных болида, промчавшиеся с севера на юг. Вскоре после этого раздался сильный взрыв. Час тому назад нашли остатки метеорита.
   — Вы должны их увидеть, — сказал губернатор. — Я приеду через десять минут.
РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА ПРОФЕССОРА АУСТИНА
   Но губернатор приехал еще раньше. Я ожидал его на веранде, препираясь с Ио, которая во что бы то ни стало хотела участвовать в ночной экспедиции. Спор решил губернатор, разумеется, в пользу дочери. Мы уже занимали места в автомобиле, когда офицер, сопровождавший его превосходительство, заметил Большого негра, который стоял у окна.
   — Кто это? — спросил он.
   — Великий Багени, — ответила Ио.
   — Великий Багени, о котором уже битый час гудят тамтамы?
   — Да, гость моего отца.
   — Откуда вы его выкопали?
   — Сам пришел.
   — Что он говорит?
   — Он ничего не может сказать, — сообщила Ио. — Молчаливый Голиаф. Подарил отцу кусок железного метеорита.
   — Из шестого форта сбежал немой негр, — офицер выскочил из машины. — Я позвоню коменданту.
   — Это уж ни к чему, — сказал губернатор. — Возьмем черного с собой.
   Багени не заставил себя упрашивать. Он легко открыл дверцу машины и сел рядом с шофером. Машина тронулась. Ночь была прохладная, но никто не замерз. Мы были слишком возбуждены. Ехали всего три с половиной часа. Губернатор крикнул: «Стоп!», машина резко остановилась, и мы увидели участок высохшего русла реки Гу-ну. Там чернела воронка диаметром метров двадцать. Я осторожно опустился на дно и нашел несколько десятков осколков. Они на первый взгляд казались осколками метеорита, но, повторяю, только на первый взгляд. Присмотревшись внимательнее, я понял, что это осколки искусственного происхождения. Лабораторные анализы, проведенные позже, полностью подтвердили мое предположение. На обратном пути губернатор сказал:
   — Мы догадывались об этом, но хотели знать ваше мнение, профессор. Надо думать, здесь разбился воздушный корабль, возможно, реактивный, а может быть, и ракета.
   — Значит, это не болиды?
   — Наблюдатели засекли два огненных шара, мчавшихся над пустыней. Метеориты здесь не редкость. Но в данном случае, скорее всего, были ракеты. Первая при посадке взорвалась. Вторая, вероятно, приземлилась удачно. Меня интересует ваш негр, — губернатор понизил голос. — Патруль поймал его в шесть часов на краю Западной пустыни в районе форта, в четырнадцати километрах от места приземления первой ракеты. В девять черный исчез из тюрьмы, переплыл Горячую реку, позабавил негров своими фокусами, а в десять явился к вам. Интересно, правда? Ну, надеюсь, вскоре мы распутаем этот узелок. Вы позволите задержаться у вас, профессор?
   Губернатор оказал нам честь, соблаговолив остаться на ночь в бунгало. Время было позднее, он решил проанализировать создавшуюся ситуацию. Спустя некоторое время группа наших гостей пополнилась двумя взводами солдат и четырьмя офицерами.
   Солдаты окружили дом, офицеры заняли холл. Об отдыхе нечего было и думать. Основным объектом разговоров был, разумеется, Багени. Поскольку он решительно молчал, губернатор обратился ко мне:
   — Нам представляется, что ракеты и ваш негр появились почти одновременно в одном и том же районе. Так ли?
   Я подтвердил. Его превосходительство удовлетворенно улыбнулся.
   — Негр не хочет или не может говорить. Но факты, факты говорят сами за себя. Факт первый: человек, которого называют Багени, находился вблизи места посадки ракет. Факт второй: Багени принес вам, профессор, осколок, представляющий собой часть ракеты, потерпевшей катастрофу. Факт третий, вытекающий из первых двух: Багени входил в состав экипажа корабля, который уцелел. Так или нет?
   — Не исключено, что и так.
   — Это факт! Необходимо установить, откуда была запущена ракета. Почему она опустилась в Африке? Где оставил господин Багени свой корабль? Кто он такой?
   — Он молчит, — напомнил я. — Каким же образом вы думаете получить ответы?
   — Он молчит, но понимает нас, и этого вполне достаточно. Майор, повесьте карту мира. Багени покажет нам место старта ракет.
   «Еще не известно, покажет ли», — подумал я. Губернатор, словно угадав мои мысли, настойчиво повторил:
   — Покажет! — а потом добавил: — Есть же у него инстинкт самосохранения. Мы поймали его вблизи форта. Ему грозит расстрел за шпионаж. Он должен соображать. Так или нет?
   Негр улыбнулся.
   — Вот видите! — воскликнул губернатор. — Я начинаю понимать его беззвучную речь. Это лишь дело привычки. Я убежден, что он ответит на все вопросы. Скажите, вы входили в состав экипажа ракеты? Да… его улыбка означает подтверждение. Были две машины? Да, прекрасно, понимаю. Мне все совершенно ясно. Одна ракета погибла, вторая — благополучно приземлилась.
   Багени посерьезнел.
   — Все очень просто! — продолжал его превосходительство. — Да… да… Два раза «да». Ваше лицо — словно открытая книга. Теперь подойдите, пожалуйста, к карте и покажите место старта.
   Черный гигант медленно подошел к стене, несколько секунд рассматривал карту.
   — Мы ждем, ждем, — торопил губернатор, но негр развел руками, и тогда заговорила молчавшая до сих пор Ио:
   — Этот жест означает бессилие. Неужели он и сам не знает?
   — Покажем ему атлас неба, — предложил я.
   — Вы считаете… вы считаете, профессор, — пробормотал один из офицеров, — что… что ракеты были запущены с другой планеты?
   Губернатор рассмеялся.
   — Ну и ну! Сказки! С другой планеты! В это трудно поверить!
   Я достал из шкафа атлас неба и положил на стол. Потом объяснил негру, чего мы хотим. Он понял и тут же начал просматривать карты. Мы, несомненно, имели дело с цивилизованным человеком. Он листал страницу за страницей. Потом остановился. Я заглянул через его плечо.
   — Схема нашей Солнечной системы, — шепнул я. — Он искал ее. Посмотрим, какая планета. Что такое? Но, Багени, это же Земля! Ракеты стартовали отсюда? Ничего не понимаю!
   — Чего вы не понимаете, профессор?
   — Почему же в таком случае он не может показать на карте место старта ракет? Он узнал Землю среди других планет, но карта той же планеты ничего ему не говорит. Неужели…
   И тут я понял, кого мы принимаем в своем доме. Да, теперь я знал, кто такой Багени и откуда он.
   — Ваше превосходительство! — воскликнул я. — В каком случае вы не узнали бы на карте своей родной страны?
   — Ну, если б она серьезно изменилась. Недавно я пролетал над родными местами. Четырнадцать лет там не был. Новые города, новые поселки, новые автострады. Я спросил пилота, где мы летим, не заблудился ли он?
   — Багени не узнает Землю по той же причине. Он возвращается после долгого отсутствия.
   — Возвращается? — повторил губернатор, по-прежнему ничего не понимая.
   — Если верить теории Эйнштейна, — объяснил я, — то время можно сократить. В космическом пространстве ракета летит со скоростью, скажем, двести тысяч километров в секунду…
   И я изложил губернатору суть теории относительности.
   — Ну и что же, профессор? — губернатор не мог скрыть нетерпения.
   Багени прислушивался к моим рассуждениям с возрастающим интересом. Он не спускал с меня глаз.
   — Ну же! — торопил губернатор. — Чего же вы тянете, черт побери!
   — Предположим, наша планета тысячи лет назад переживала период бурного развития техники. Допустим, что в то время в космос были запущены две ракеты. Они развили колоссальную скорость. Для экипажа прошло несколько недель или месяцев, а Земля за то же время постарела на несколько веков. Катаклизмы смели с лица Земли цивилизации, изменили поверхность планеты. Вот почему Багени не может узнать карту нашего мира.
   Некоторое время стояла тишина, потом губернатор прошептал:
   — Негр… Черный, как ночь, негр в ракете?
   — Он мог быть механиком или ординарцем, — заметил майор.
   — Или же пилотом, навигатором, — заметила Ио. — Ваше превосходительство, Багени не черный. Его тело покрыто грязью и пылью. После ванны он посветлеет.
   — Вы так думаете?
   — Но это же очевидно, господин губернатор!
   — Невероятная история!
   — Снять посты? — спросил майор.
   — Посты? — удивился губернатор. — Вы имеете в виду почетный караул перед домом?
   — Так точно, ваше превосходительство. Я обмолвился.
   — Караул может остаться. Мы отвечаем за безопасность дорогого гостя.
   Я взглянул на часы. Был час ночи, третьего июля.
РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ

СОСТАВЛЕННЫЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ КОМИССИИ. ОН ДОПОЛНЯЕТ РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ, А ТАКЖЕ СОДЕРЖИТ ОТРЫВОК ИЗ ДНЕВНИКА ИОАННЫ АУСТИН И НЕСКОЛЬКО ДОНЕСЕНИЙ
   Его превосходительство, губернатор Лон, решил заночевать в бунгало. Воспользовавшись любезностью профессора Аустина, губернатор занял его кабинет и провел там тайное совещание с офицерами. В два часа ночи установил телефонную связь с премьером. В три часа приступил к изучению донесений офицеров Африканского корпуса.
   Профессор Аустин отправился на отдых, Багени под душ, а Иоанна расхаживала по холлу. Пока губернатор вел телефонный разговор с премьером, дочь профессора пыталась заинтересовать своей особой черного гиганта, который, увы, отнюдь не посветлел после купанья. Вот отрывок из ее дневника, с которым нам удалось ознакомиться без ведома автора:
   3 июля. Три часа утра… Багени после купанья выглядел привлекательно… Я попросила уделить мне несколько минут… Господи, какая это была странная беседа!.. Я говорила, он молчал… Я помню все свои слова…
   — Присядьте, пожалуйста, — сказала я. — Губернатор будет рад, когда увидит вас. Вы никогда не были черным в полном смысле этого слова. Это изумительный коричневый цвет с золотым отливом. Рюмочку горячего грога? Вы — символ прошлого, я — представитель настоящего. Какая встреча! Вчера и сегодня поднимают тост за завтра.