года... Мы не публиковали ничего до тех пор, пока обстоятельства позволяли
нам это. Но мы не можем навеки замалчивать" связи Галанскова с НТС.
Вот она, пресловутая "деидеологизированная" поэзия плюс проза подрывной
работы. Вот то-то.

    2



Пожалуй, хватит о "поэзии" описанной разновидности. А как все же с
генезисом "самиздата"? По каким тропам идут вступающие на этот путь,
сомнений у людей, просвещенных в профессии, нет. Протоиерей А. Киселев,
военный священник власовской "армии", в середине семидесятых годов выпустил
в США книгу "Облик генерала Власова". В предисловии он высказался: "В наше
время, когда история фальсифицируется, когда облики людей искажаются до
неузнаваемости, можно ли промолчать об исторической правде?" - И не
промолчал! "Известно, - заверил протоиерей о пропаганде власовцев, - что
многие печатные материалы - листовки, воззвания, газеты - не только
циркулировали в европейской части Советского Союза, но доходили до Сибири,
до ее восточных окраин. Пленные принесли текст смоленского воззвания,
которое сбрасывалось с немецких аэропланов над фронтом и оккупированными
областями, уже заново переписанным где-то в Советском Союзе. Вот когда
начался "самиздат"!
Уместно разъяснил. По крайней мере, со слов предателя совершенно
очевидно, что следует иметь в виду под "самиздатом". Тогда - грязные листки
фашистской пропаганды во время Великой Отечественной войны. Нужно ли
говорить о том, что писалось в том же, например, смоленском воззвании,
сочиненном гитлеровскими разведчиками от имени презренного предателя
Власова, который, кстати, не имел к нему никакого отношения, так как не был
в то время в Смоленске! Для этого гитлеровцы совершенно не нуждались в
услугах мерзавца. Откровения протоиерея небесполезно запомнить - "самиздат"
в руках врагов Советского Союза такое же оружие, как и то, которым физически
убивали наших людей.
То, что выболтал гнусный поп-предатель, конечно, малоприемлемо для
представителей просвещенной части американского общества. Сентенций такого
рода о генезисе "самиздата" в респектабельной американской научной
литературе нет, хотя бы по той причине, что неприлично вслух признавать
полное духовное родство антисоветских пасквилей "самиздата" с геббельсовской
пропагандой. Американские исследователи идут вглубь - так, уже упоминавшийся
историк Дж. Гэддис в 1978 году обнародовал открытие: оказывается,
основателем "самиздата" является Дж. Кеннан-старший, приходящийся дядей
нынешнему. В конце XIX столетия дядя немало путешествовал по России,
особенно интересуясь царской каторгой и ссылкой. По возвращении в США он
"разъезжал по всей стране, зачаровывая аудитории своими лекциями о русских
тюрьмах, которые он часто читал, одетый каторжанином и позванивая кандалами.
Его многочисленные работы вызвали негодование в значительной части мира,
включая Россию, где их передавали тайком из рук в руки - то была ранняя
форма "самиздата"[3].
Балаган, устраивавшийся Дж. Кеннаном на страданиях лучших людей России,
схватившихся с чудовищем самодержавия, российские революционеры считали
глумлением над святым делом. Известны резко отрицательные отзывы русских
революционеров по поводу того, как Дж. Кеннан наживал деньги на страданиях
политкаторжан.
Но хватит истории. Профессионалы ЦРУ точно указывают истоки
"самиздата".
Р. Клин: "Без помощи ЦРУ эмигрантские группы из СССР и стран Восточной
Европы не могли бы публиковать в переводах множество документов, которые они
получили из своих стран. В это число входят некоторые известные
"самиздатовские" произведения", Г. Розицкий: "Вероятно, самым ощутимым
результатом "психологической войны" было налаживание контактов с
диссидентами в Советском Союзе. Первые связи с диссидентскими группами в
Москве были установлены на Московском международном фестивале молодежи в
1957 году, который в целом был в основном спонтанным диалогом между
советской и западной молодежью. Спустя два года, во время выставки ЮСИА в
Москве, в руки представителей Запада попали первые экземпляры подпольной
литературы и нелегальных студенческих журналов. Это и ознаменовало начало
публикации советских подпольных материалов на Западе, во многих случаях их
привозят назад в Советский Союз для более широкого распространения. Сбор и
публикация рукописей из Советского Союза к настоящему времени стали крупным
бизнесом"[4].
В стенах ЦРУ собрались страстные "книголюбы". Ведомство обожает
издавать книги. Правда, отнюдь не в целях удовлетворения запросов жаждущих
набраться знаний, а по причинам противоположным - отравить сознание людей.
Своего рода программа "МКультра" в книжном деле. Комиссия Ф. Черча собрала
некоторые отрывочные сведения о причинах, по которым в ЦРУ возлюбили
печатать книги. В докладе комиссии были приведены слова начальника
управления специальных (подрывных) операций ЦРУ, который еще в 1961 году
указал:
"Книги отличаются от всех иных средств массовой пропаганды прежде всего
тем, что даже одна книга может значительно изменить отношение и поведение
читателя в такой степени, на которую не могут подняться ни газеты, ни радио,
ни телевидение или кино... Это, конечно, верно не для всех книг, и не
всегда, и не в отношении всех читателей, но это случается достаточно часто.
Поэтому книги являются самым важным орудием стратегической (долговременной)
пропаганды".
По словам этого компетентного, но не названного в официальной
американской публикации лица, ЦРУ примерно так использует книги как средство
подрывной работы:
"а) организует публикацию и распространение книг за рубежом, не
раскрывая при этом американского влияния, тайно субсидируя иностранных
издателей и книгопродавцев;
б) публикует книги, которые "не заражены" любыми открытыми связями с
правительством США, особенно если положение автора "деликатно";
в) книги публикуются по оперативным причинам независимо от их
коммерческой ценности;
г) создает национальные и международные организации для издания и
распространения книг;
д) поощряет написание политически значимых книг неизвестными
иностранными авторами, либо прямо субсидируя автора, если возможны тайные
контакты, либо косвенно - через литературных агентов или издательства".
По оглашенным комиссией в 1976 году данным, "до 1967 года значительно
более тысячи книг было подготовлено, субсидировано или одобрено ЦРУ", а "в
последние несколько лет" таким же образом было выпущено еще 250 книг.
Комиссия лаконично записала в своем докладе: "ЦРУ отказалось сообщить
комиссии ряд названий и имен авторов пропагандистских книг, выпущенных после
1967 года"[5]. Если же говорить о книгах, изданных до 1967 года,
то комиссия Черча привела считанные примеры, дав несколько названий. Среди
них "Бумаги Пеньковского" - книга, выпущенная в 1965 году в США. При выходе
в свет этого грязного антисоветского пасквиля в США был поднят
отвратительный шум - автор, шпион ЦРУ и Интеллидженс сервис, расстрелянный
по приговору советского суда, написал-де ее. Комиссия Черча заключила,
однако, в своем докладе, что эта "книга была подготовлена и написана
хитроумными сотрудниками ЦРУ" и напечатана в "оперативных целях". Теперь
даже об очень половинчатых выводах комиссии Черча стараются забыть.
Сообщая об очередном выходе пасквиля массовым тиражом, "Вашингтон пост"
в середине 1982 года ограничилась следующим: "Редактор спорного бестселлера
"холодной войны" "Бумаги Пеньковского" теперь признает, что он получил
основные материалы для книги от ЦРУ. В то же время редактор Фрэнк Гибни
утверждает, что бумаги, авторство которых приписывается Пеньковскому, были
целиком достоверными, и отрицает, что их публикование было частью какого-то
тайного плана или заговора ЦРУ в издательском деле"6. Такого рода
опровержения или уточнения ничего не стоят.
Главный вопрос - какие же книги выходят под незримой маркой ЦРУ? В
конце октября 1982 года редактор американского журнала "Нэйшн" В. Наваски
рассказал на страницах "Нью-Йорк Таймс" о том, как он попытался получить
ответ на этот вопрос от ЦРУ. Итак:
"4 октября 1982 года Верховный суд США отказался рассмотреть мой иск
против ЦРУ. Иск я предъявил в соответствии с законом о свободе информации
чтобы получить список названий "значительно более 1000 книг", которые, по
словам доклада сенатского комитета о тайных операциях от апреля 1976 года,
"были изданы, субсидировались или одобрены ЦРУ до конца 1967 года". Почему
мое дело представляет интерес? Да потому, что оно иллюстрирует, с какой
легкостью ЦРУ и суды перечеркивают закон о свободе информации, запрещая
доступ к государственным документам, которые по этому закону якобы должны
быть открыты.
У меня, писателя и гражданина, было множество причин, по которым я
захотел взглянуть на список книг, выпущенных ЦРУ. Во-первых, некоторые из
них были выпущены в США. Следовательно, ЦРУ, которое действует будто бы
только за американскими границами, нарушило свой устав. Во-вторых,
независимо от того, попрало ЦРУ его или нет, тема "ЦРУ - издатель" увлекла
меня как тема для статьи. Меня интриговал вопрос, какие же книги
субсидировало ЦРУ. Все же как выглядит их список? Какой процент составляет
художественная, а какой политическая литература? Сколько продано, как их
рецензируют? Кто из авторов ЦРУ выпускает бестселлеры? Какой линии требует
ЦРУ придерживаться в этих книгах? Ничто из делающегося в США, на мой взгляд,
не опровергает столь наглым образом бытующую у нас теорию о том, что истина
в конечном счете утверждает себя на ярмарке идей".
С октября 1976 года по март 1977 года Наваски осаждал своими просьбами
должностных лиц ЦРУ. Безрезультатно. Затем подал в суд.
"Я не поддамся соблазну, - продолжает Наваски, - подробно рассказывать
об изощренных технических и юридических препятствиях, которые создало мне
ЦРУ. Достаточно сказать, что я прошел суды трех инстанций, дважды подавал
апелляции. Все это заняло 6 лет. Ушло почти 1000 долларов на оплату
машинисток, перепечатывавших документацию, не считая времени, затраченного
адвокатом. Он вел дело бесплатно. Стоило ли идти на все это!
Думаю, стоило из-за того, что мы узнали в ходе этого. Я поразился,
когда увидел: мое определение ЦРУ - издатель, а не субсидирующее ведомство,
совершенно верно. Оно было вынуждено передать мне 85 документов. Хотя в них
вымараны названия книг и их авторы, ЦРУ упустило снять своего рода анкетные
данные. Выяснилось, что как подлинное издательство ЦРУ ведет постоянный учет
продажи книг с ежеквартальными бухгалтерскими отчетами, в которых значится
автор, название, дата издания и количество проданных экземпляров. В эти
обычные данные ЦРУ добавило: "Издатель" (от имени которого выходит книга),
"Условия" (какое управление ЦРУ оплатило книгу), "Язык" (на каком языке
первоначально вышла книга) и нечто, названное "Шифр проекта" (под этим,
видимо, значится шифр книги).
Я узнал также, каковы бы ни были другие заботы ЦРУ, речь шла отнюдь не
о небольшом издательстве. Отказав мне в выдаче материалов, ЦРУ объяснило,
что даже при желании сделать это "иск потребует объять необъятное", ибо
"досье и материалы, касающиеся финансирования или одобрения книг... занимают
от двух до двухсот погонных футов на полках. В каждом таком футе примерно
2000 страниц".
Из меморандума ЦРУ, переданного мне в ходе рассмотрения иска,
выяснилось: ЦРУ и я согласны в одном - книги важны...
В конечном счете, ЦРУ победило меня, указав, что разглашение списка
опубликованных книг будет официальным признанием участия ЦРУ в тайном
издании книг в других странах. Это повлечет за собой серьезные
внешнеполитические осложнения, которые нанесут ущерб нашей национальной
безопасности.
Суды всех инстанций согласились с ЦРУ, что это утверждение не нужно
подкреплять доказательствами даже в закрытом заседании. Тогда спорить не о
чем.
По сей день в США не предается огласке ни одной фразы, если ЦРУ
возразит против этого, ссылаясь на обеспечение национальной
безопасности"[7].
Прекрасная иллюстрация нравов американской "демократии"! Вы вольны
отправиться в суд, опираясь на действующее законодательство, а итоги
многолетних хождений по судам равны нулю. Наваски не последний человек в США
- редактор крупного либерального, но благонамеренного, по американским
критериям, журнала, сумел пробиться на страницы "Нью-Йорк Таймс" и вылить на
них свое разочарование. Дело, по тем же критериям, благородное, "свобода
слова" в действии. Высказался! А что изменилось? ЦРУ продолжает свое дело.
Надо думать, после 1967 года оно не остановилось, выходят и выходят книги в
"оперативных целях" ведомства.
Среди тысяч и тысяч авторов на службе ЦРУ вместе с изменником Родины
американо-английским шпионом Пеньковским стоит рядом человек тех же
моральных качеств - Солженицын.

    3



В 1957-1958 годах по Москве шнырял малоприметный человек, изъеденный
злокачественной похотью прославиться. Он нащупывал, по собственным словам,
контакты с теми, кто мог бы переправить на Запад и опубликовать пасквили на
родную страну. Товар был самого скверного качества.
Не кто другой, как американский посол в Москве на рубеже шестидесятых и
семидесятых Дж. Бим, припоминал, обнаруживая поразительную осведомленность в
делах, не входящих в традиционную компетенцию дипломатов: "Солженицын
создавал трудности для всех, имевших с ним дело... Первые варианты его
рукописей были объемистой, многоречивой сырой массой, которую нужно было
организовывать в понятное целое... они изобиловали вульгаризмами и
непонятными местами. Их нужно было редактировать"[8].
Редакторы и вдохновители нашлись, ибо по всем параметрам Солженицын
подходил для схемы создания "писателя" в рамках подрывной работы против
СССР. Надлежащие убеждения и запас "товара" - рукописи, которые с известными
редакторскими трудностями можно превратить в "книги". Как полагается в этих
случаях, поначалу будущий "писатель" получил духовную пищу из филиала ЦРУ -
НТС. Качество ее, как мы видели, таково, что оно придало специфический вкус
и запах произведениям Солженицына. Отчего случались последствия иногда
комического свойства, а по большей части с самого начала уничтожавшие
возможности воздействия на умы советских людей: "операция Солженицын" ЦРУ
строилась на полном отрицании советского строя, того, что дорого всем
советским людям.
Сначала о политическом кредо НТС - Солженицына, как оно проступает в
его самых различных трудах.
Враги коммунизма неизменно поднимают на щит Н. Бердяева. Многое
почерпнул у него и Солженицын, тем более что НТС издает труды Бердяева и в
удобном карманно-конспиративном формате. Но вот одно место у Бердяева он
умышленно просмотрел - уж очень точно там характеризуются сам Солженицын и
цели его "творчества".
Бердяев как-то заметил, что Достоевский предвидел смердяковщину. "Он
знал, - писал Бердяев, - что подымется в России лакей и в час великой
опасности для нашей родины скажет: "Я всю Россию ненавижу", "я не только не
желаю быть военным гусаром, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с".
На вопрос: "А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?",
бунтующий лакей ответил: "В двенадцатом году было великое нашествие
императора Наполеона французского первого, и хорошо, как бы нас тогда
покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и
присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки".
Солженицын по духу своему родствен с этим лакеем. В час великой
опасности для Родины, в годы войны, он поносит действия Верховного
Главнокомандования. За это по законам военного времени устраняется из армии
и подвергается наказанию. По отношению к тем, кто с оружием в руках приходил
завоевывать наш народ, неся смерть и разрушения, он остался неискоренимым
пособником в самом его гнусном смысле.
По Смердякову, он разглагольствует о годе 1812-м: "Простая истина, но
ее надо выстрадать: благословенны не победы в войнах, а поражения в них!..
Мы настолько привыкли гордиться нашей победой над Наполеоном, что упускаем:
именно благодаря ей освобождение крестьян не произошло на полстолетия
раньше, именно благодаря ей укрепившийся трон разбил декабристов
(французская же оккупация не была для России реальностью)". Оставим стороне
ложную причинно-следственную связь - известно, например, что декабристами
возвращались из похода на Сену, а обратим внимание на другое: разве не
звучит здесь лакейский голос Смердякова?
Этот лакей никак не может успокоиться из-за того, что бесчисленные
походы на Россию терпели крах. Почему история сложилась так, а не иначе,
вопрошает Солженицын: "Настолько все впитали и усвоили: "важен результат".
Откуда это к нам пришло? Сперва от славы наших знамен и так называемой
"чести нашей родины". Мы душили, секли и резали всех наших соседей,
расширялись - и в отечестве утверждалось: важен результат". Вдумаемся в
смысл сказанного. Русский народ на протяжении многовековой истории не раз
спасал человечество от тех, кто стремился установить гегемонию над тогдашним
цивилизованным миром. Через Русь не прорубились в Европу орды Чингисхана и
Батыя, Россия сокрушила Оттоманскую империю, в России был разгромлен Карл
XII, в России нашла гибель "великая армия" Наполеона. Разве русские ходили
"к соседям"? Разве не они ценой громадных усилий, крови и жертв отражали
нашествия иноземцев? Им пришлось драться за свою свободу и за свободу других
народов. Если бы бесчисленные поколения наших предков стойко и мужественно,
с оружием в руках не стояли на страже родных рубежей, русские давным-давно
исчезли бы как народ.
На стиле Солженицына определенно сказалось влияние языка и синтаксиса
русского писателя С. Н. Сергеева-Ценского, у которого его подражателю
полезно было бы позаимствовать не только манеру изложения, словосочетания,
но и взгляд на историю России. Описывая Крымскую войну, когда "соседи" -
французы и англичане - пришли за тысячи, верст воевать с Россией,
Сергеев-Ценский в свойственной; ему рассудительной манере заметил: "Легенды
ли, песни ли, предания ли, которые передаются от старых солдат молодым из
поколения в поколение, внушили им веру в свою непобедимость... такую
уверенность солдатской голове давали ноги, которые вышагивали в походах
маршруты в тысячи верст, пока приходили к границам русской земли. Ведь
солдаты русские были сами людьми деревни, они знали, что такое земля, с кем
бы ни довелось за нее драться, и без особых разъяснений ротных командиров
могли понять, что такую уйму земли, как в России, могли добыть в бою только
войска, которые непобедимы. География учила их истории и вере в себя, и на
Инкерманские высоты поднялись они как хозяева выгнать непрошеных
гостей"[9].
Вся книга Солженицына "Август четырнадцатого" пронизала смердяковской
тоской, что "умная нация" (немецкая) не покорила нацию "весьма глупую".
Именно под этим углом зрения и описываются действия русских и германских
войск в Восточной Пруссии в августе 1914 года.
Польский публицист Е. Романовский в подробном разборе книги подчеркнул
именно лакейскую угодливость Солженицына перед германским милитаризмом.
Отозвавшись с величайшим возмущением о восхвалении в книге кайзеровской
будто бы всегда победоносной военной машины, Е. Романовский писал: "Далеко
не все обстояло так стройно, как сообщает окаменевший от восторга автор,
бухнувшийся на колени перед немецкими милитаристами. Писать в этой позе куда
как неудобно, да и ракурс взгляда не тот, во всяком случае, искажается в
сторону преувеличения созерцаемый предмет... (у автора), ослепленного
глянцем сапог немецких генералов". Но поза-то, поза-то, только и уместная
для лакея Смердякова.
Славянин, польский публицист, гневно восклицает: "Предав забвению
историю, автор переворачивает все вверх ногами, а то, что он написал, точно
соответствует шовинистическим выступлениям, прославляющим битву под
Танненбергом во времена фашистской Германии... Страшно и кощунственно звучат
слова Солженицына. Услышали бы их польские и советские солдаты, которые
лежат в этой земле и которые отдали жизнь за то, чтобы никогда не возродился
"Дранг нах остен!". На страницах своей книги Солженицын пытается перевоевать
минувшие войны"[10].
Смердяковщина - часть проклятого прошлого царской России, сметенного
Великим Октябрем. То, что преподносится Солженицыным как новейшее открытие,
как плод его "глубоких" размышлений, на деле перепевы дней, давным-давно
минувших. Он возрождает взгляды тех реакционных сил дореволюционной России,
которые многие годы стремились подчинить великую страну Германии. Крупнейший
русский полководец первой мировой войны А. А. Брусилов вспоминал: "Немец,
внешний и внутренний, был у нас всесилен... В Петербурге была могущественная
русско-немецкая партия, требовавшая во что бы то ни стало, ценой каких бы то
ни было унижений крепкого союза с Германией, которая демонстративно в то
время плевала на нас. Какая же при таких условиях могла быть подготовка умов
народа к этой заведомо неминуемой войне, которая должна была решить участь
России? Очевидно, что никакая или скорее отрицательная"[11].
Об этом знают и помнят все те, кто любит русскую историю и кровными
узами связан с русским народом. Не случайно в обширной статье "Воинствующий
мракобес" об "Августе четырнадцатого" в болгарской газете "Отечествен фронт"
Н. Павлов сделал особый акцент на том, что Солженицын выступает апологетом
германского милитаризма. "Прискорбная тенденция автора восхвалять и
воспевать все, что относилось к кайзеровской Германии, - писал Н. Павлов, -
общеизвестна... Гальванизировав труп ненавистной славянам "русско-немецкой
партии", стремившейся повергнуть великую страну к ногам германского
империализма, Солженицын и пересказывает с величайшим удовольствием ее
аргументацию"[12].
Солженицын неодинок в своих умозаключениях. Вот высказывание одного из
духовных союзников: "Я пришел к твердому убеждению, что задачи, стоящие
перед русским народом, могут быть разрешены в союзе и сотрудничестве с
германским народом. Интересы русского народа всегда сочетались с интересами
германского народа. Высшие достижения русского народа неразрывно связаны с
теми периодами его истории, когда он связывал свою судьбу с Германией". Так
разглагольствовал Власов в 1943 году в "Открытом письме" под красноречивым
заголовком: "Почему я стал на путь борьбы с большевизмом". Духовный союз с
Власовым закономерен и объективен как для НТС, так и для Солженицына.
Смердяков в надежде, что "умная" нация наведет в России порядок, желал
уничтожения в ней всех солдат. Чтобы никто с оружием в руках не смел мешать
учить уму-разуму "глупую" нацию. Такова и сокровенная мечта Солженицына.
Прошлое неутешительно - русские били в пух и прах иноземцев, шедших на
страну войной. Это отличительная черта русской истории. Оглянитесь в
прошлое, вопит Солженицын, посмотрите, почему вы, русские, не подставили шею
под иноземное ярмо. Вы же согрешили, вы не поняли истинной свободы, а
"свобода - это САМОСТЕСНЕНИЕ! - самостеснение - ради других!.. Аспектов
самоограничения - международных, политических, культурных, национальных,
социальных, партийных - тьма. Нам бы, русским, разобраться со своими. И
показать пример широкой души".
Без большого промедления выясняется и "широта" солженицынской души -
добровольно перестать быть великой державой. Нелепость? Конечно. Но
Солженицын стоит на своем, объясняя с видом знатока: "военных необходимостей
у нас вдесятеро меньше", нужно на "многие годы сильно сократить военную
подготовку". Разоружение перспективно только при том условии, если обе
стороны вступают на этот путь, к чему неустанно зовет Советский Союз. В наши
дни общепризнано, что существует стратегический паритет между СССР и США,
что, помимо прочего, определяет соотношение сил на международной арене.
Солженицын же предлагает, чтобы военная мощь СССР составила бы 10 процентов
от американской - это называется проявить "широту души"! Что же касается
Соединенных Штатов, то им Солженицын отводит особую роль. Выступая 30 июня
1975 года перед трехтысячной аудиторией, собранной стараниями руководства
АФТ-КПП в Вашингтоне, он говорил: "Бремя лежит на плечах Америки. Ход
истории, хотите ли вы этого или нет, возложил на вас руководство миром".
Привычка к плагиату, видимо, въелась Солженицыну в плоть и кровь. Не кто
другой, как Трумэн, начиная "холодную войну" с ее бешеной гонкой вооружений
в декабре 1945 года, учил американцев: "Хотим мы этого или не хотим, мы
обязаны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ
бремя ответственности за дальнейшее руководство миром"[13]. В
другой речи - 9 июля 1975 года в Нью-Йорке он настаивал: "Было время, когда
Советский Союз не шел ни в какое сравнение с вами по атомному вооружению.
Потом сравнялся, сравнялся. Потом, сейчас уже все признают, что начинает
превосходить. Ну, может быть, сейчас коэффициент больше единицы. А потом
будет два к одному... Идут тучи, надвигается ураган". Следовательно,