Колумбийского университета, который впоследствии возглавил Русский институт
в этом университете, отправился в Англию в имевшееся там сходное с РА
ведомство, размещавшееся в Оксфорде. После недельного обсуждения английские
коллеги признали: "У вас лучшие ученые, у вас больше информации, мы согласны
с вашими оценками". Профессор Лангер настаивает, что ни одно правительство
не имело в своем распоряжении ведомства, хотя бы приближавшегося к РА.
"Включая немцев, - добавлял он, - они могли бы учредить такое ведомство,
если бы захотели, но не обладали для этого должной
компетенцией"[38].
Нет никаких сомнений, что усилия УСС во многом содействовали
практически бескровной высадке войск западных союзников в Северной Африке в
1942 году. Несомненно, УСС сыграло определенную роль в организации Движения
Сопротивления в европейских странах, оккупированных Германией. Конечно, УСС
строго следовало классовому подходу, который препятствовал мобилизации
Демократических сил на борьбу с фашизмом. А. Гольдберг, в годы войны
возглавлявший подразделения УСС, пытавшиеся внедриться в рабочее движение в
европейских странах, в 1946 году бросил упрек: США "из-за невежества и
страха" не оказали "демократическим силам Сопротивления в Европе ту помощь,
которой они заслуживали... что сузило размах и поддержку УСС наших союзников
в подполье". Упрек, заметил в 1978 году бывший сотрудник американских
спецслужб У. Пек, "противоречит собственным усилиям Гольдберга, ибо именно
он сужал размах и эффективность деятельности УСС, не финансируя в равной
степени все группы Сопротивления, особенно коммунистов, а они и составляли
большинство движения"[39]. Впрочем, с какой точки зрения смотреть
- для руководства УСС то и был успех ведомства, который дал мощный толчок
последующей послевоенной карьере А. Гольдберга, превратившегося к исходу
семидесятых годов в великого знатока проблемы "прав человека" в американской
интерпретации.
Длинная рука УСС и Интеллидженс сервис достигла ряда немецких штабов в
преддверии высадки войск США и Англии во Францию в июне 1944 года. В
новейшей западной литературе книга Д. Ирвинга "По следу лисицы" - тому один
только пример. В ней не ставится под сомнение, что методы психологической
войны оказались необычайно результативными для дезорганизации немецкого
сопротивления во время вторжения. Успехи союзных войск, твердо вступивших на
Европейский континент, должны разделить по крайней мере поровну Д.
Эйзенхауэр с УСС и другими спецслужбами. Те, кто содействовал этому с
немецкой стороны, генерал Г. Шпейдель и другие, впоследствии были
вознаграждены, заняв высокие командные посты в НАТО в пятидесятые годы.
По сей день не совсем ясна роль УСС в организации оппозиции Гитлеру в
высших кругах Германии. Этим занимался А. Даллес, и, хотя заговор против
Гитлера 20 июля 1944 года провалился, мало похоже, судя по последующему пути
А. Даллеса, чтобы в Вашингтоне сочли его банкротом в этой важной операции
тайной войны. Побочным результатом этой неудачи был неслыханный успех
западных спецслужб: сыграв на подозрительности маньяка Гитлера, они помогли
подвести под расправу нацистами самого популярного военачальника рейха
фельдмаршала Роммеля. Верный служака рейха, он был отправлен на тот свет
нацистами как "заговорщик" против Гитлера, каким он никогда не был!
Наконец, известно: помимо действий на "высшем уровне", УСС направляло
на оккупированные территории вооруженные группы, создало, по крайней мере в
Западной Европе, густую агентурную сеть. Донован, несомненно, гордился в
первую очередь ролью УСС в формировании событий, а только потом как
разведывательного органа. Это оказалось возможным только потому, что УСС
сумело создать обширную агентуру в самых, если угодно, "чувствительных"
ведомствах нацистской Германии.
В сентябре 1982 года были рассекречены показания А. Даллеса перед одним
из комитетов конгресса еще в 1947 году. Тогда, похваляясь успехами УСС, он
указал: около 10 процентов личного состава гитлеровской разведки - абвера -
были настроены против Гитлера и сотрудничали с УСС. Руководитель абвера
адмирал В. Канарис и его заместитель находились в прямом контакте с А.
Даллесом, возглавлявшим резидентуру УСС в Швейцарии. По словам Даллеса, он
"достиг определенных успехов, проникнув в германскую разведывательную
службу, МИД Германии и некоторые другие ведомства"[40]. Как
известно, Канарис был казнен гитлеровцами по делу о заговоре 20 июля 1944
года. После войны ЦРУ приобрело для его вдовы виллу в Испании и выплачивало
ей пенсию из своих фондов.
Когда глубокой осенью 1944 года войска западных союзников, оставив за
собой Францию, встали на границу Германии, Донован начал хлопотать о будущем
для своего ведомства. По всей вероятности, он счел именно этот момент
наиболее удачным, успехи УСС, несомненно облегчившие марш союзным армиям к
рейху, должны были быть свежи в памяти высших руководителей США.
18 ноября 1944 года Донован, очевидно, после предварительной устной
договоренности подал Рузвельту бумагу, предлагая учредить после войны
"центральное разведывательное ведомство" с обязательным подчинением его
президенту. Задача ведомства - централизовать и координировать деятельность
всех органов разведки, что "требуется для правительства в планировании и
выполнении национальной политики и стратегии". Донован приложил к докладной
проект директивы президента, в которой на будущее ведомство, помимо
указанных целей, возлагалось "проведение подрывных операций за рубежом"
(пункт 3, подпункт "е"), и даже с одобрения президента ему "предоставлялись
армейский и военно-морской персонал для выполнения своих функций и
обязанностей" (пункт 10)[41]. Итак, идеи Донована, определившие в
конечном итоге структуру и деятельность ЦРУ, с самого начала
предусматривали: на так называемую "разведку" возлагается задача подрыва
государственного строя тех государств, на которые укажет правительство.
Не успел Рузвельт обдумать предложения Донована, как в декабре 1944
года разразилось немецкое наступление в Арденнах. Оно было полной
неожиданностью, в Вашингтоне стали винить разведку, прошляпившую удар
гитлеровцев. Кивали и на УСС, хотя провалилась в первую очередь Джи-2 и т.
д. По горячим следам за этим 9 февраля 1945 года "Вашингтон таймс геральд" и
"Чикаго трибюн" намекнули в лихих статьях о плане Донована, что президент-де
собирается завести "гестапо", а оно "заменит все существующие федеральные
полицейские и разведывательные органы, включая в армии Джи-2, военно-морскую
разведку, ФБР, Службу внутренних доходов". Утечка информации была
беспримерной, но кто осмелился вынести дело на страницы газет? К. Форд в
1970 году сокрушался: "Источник не был обнаружен". Р. Клин в 1976 году
предположил: "Э. Гувер... вероятно, сообщил о предложении прессе", но только
в 1978 году У. Колби авторитетно заключил: "Гувер передал это (текст
докладной Донована Рузвельту) журналисту"[42]. В 1978 году быть
смелым на книжных страницах ничего не стоит. Э. Гувер уже несколько лет как
ушел в иной мир.
Смерть Рузвельта выбила почву из-под ног Донована. УСС было очень
личным учреждением Рузвельта, и он унес в могилу замыслы, связанные с
предлагавшейся Донованом "разведкой" на послевоенное время. На Трумэна
насели все соперники УСС, стаю вел Гувер. Они указали на очевидное - исход
войны решили многомиллионные армии, а где вклад УСС? Ведомство не отвоевало
для США ни одной страны, следовательно, претензии его преувеличены. Хорошо,
УСС делало многое, но сфера Донована простиралась только от Европы до Бирмы.
Генерал Макартур не пустил УСС на Тихий океан и прекрасно обошелся с Джи-2.
Взгляните на итог войны на Тихом океане! Латинская Америка всю войну
оставалась за ФБР. Что, там хуже боролись с агентурой держав "оси"? А вот
свежайший пример: лейтенанта из УСС Джона Бэрча после капитуляции Японии
послали в Китай с простейшей миссией: помочь вызволить американских
военнопленных из японского лагеря. Ротозей дал застрелить себя китайцам! (К.
Форд замечает: "Хотя Бэрч не отличался резкими правыми взглядами, спустя
годы имя этого раннего мученика коммунизма было экспроприировано
американским экстремистским правым обществом").
Соперники атаковали именно то, чем был силен Донован, - тайные операции
УСС. Вероятно, они просто не знали, по каким извилистым дорожкам
правительство Ф. Рузвельта шло к тому, что со стороны представлялось только
победами американских вооруженных сил. Трумэн? Что Трумэн! Оружие,
изготовленное по руке политического тяжеловеса Ф. Рузвельта, - УСС -
оказалось неподъемным для человека, который каких-нибудь полгода назад был
сенатором. Подтянуть тайные нити, ослабевшие со смертью Рузвельта, да и
вообще с концом войны, еще предстояло, а постный Гувер поджимал рядом губы.
Трумэн и распустил УСС, точнее, разделил на две части: РА ушло в
госдепартамент, а подразделения агентурной разведки и контрразведка - в
военное министерство.
Но уже 22 января 1946 года Трумэн учредил Центральную разведывательную
группу, восстановившую некоторые функции УСС. Летом 1946 года Трумэн дал
понять Гуверу, кто хозяин, - компетенция над Латинской Америкой была отнята
у ФБР и передана этой группе. Было сделано то, чего не мог добиться Донован
при Рузвельте. Тем временем, сказано в официальной истории ЦРУ, "в марте
1946 года разведки армии, флота и авиации получили приказ совместно с
Центральной разведывательной группой в максимально кратчайший срок дать
самую квалифицированную разведывательную оценку Советскому Союзу. Широко
задуманное исследование начали в атмосфере лихорадочной поспешности... При
его выполнении с самого начала выявилось резкое противоречие... Каждое
ведомство было заинтересовано в нем только с точки зрения своих интересов...
Предполагавшееся значение Центральной разведывательной группы как связующего
звена между различными министерствами было сведено до роли заурядного
редактора. Доклад был закончен лишь спустя два года, в марте 1948
года"[43].
Закончен тогда, когда ЦРУ уже было создано и приступило к
функционированию.

    5



Американские историки, особенно так называемые "ревизионисты", на
протяжении десятилетий жарко спорили о генезисе "холодной войны".
"Ревизионисты" убедительно показали на рубеже шестидесятых и семидесятых
годов, что ответственность за "холодную войну" лежит полностью и
исключительно на американском империализме. При полном согласии в этом они
расходились в деталях - когда именно США начали "холодную войну". Некоторые
относили этот момент к апрелю 1945 года, первым дням Г. Трумэна в Белом
доме, другие указывали на март 1946 года - речь У. Черчилля в Фултоне и т.
д. Спорят по сей день!
"Длительные дебаты по поводу генезиса холодной войны, - замечает Т.
Пауэрс, - для ветеранов УСС представляются просто глупостью. По собственному
опыту они знают - с самого начала холодная война была продолжением настоящей
войны". Подразделения УСС явились в Берлин вместе с американскими
оккупационными войсками и "занялись теми же делами в отношении русских
(установлением размеров и дислокации воинских частей), органов политического
контроля и теми же методами (через агентов), что они делали всего за
несколько недель до этого в отношении Германии. Никто еще не называл Россию
врагом, но к ней относились именно так"[44].
Американские спецслужбы немедленно подобрали тех, кто служил
гитлеровцам на оккупированной территории СССР и успел унести ноги вместе с
отступавшим вермахтом. О том, как сначала УСС, а затем ЦРУ пригревали и
использовали матерых палачей и убийц, известно очень мало. По сей день это
тайна за семью печатями ЦРУ В мае 1982 года бывший сотрудник министерства
юстиции США Дж. Лофтус передал в печать сведения: после победы над Германией
УСС, а затем ЦРУ тайно обеспечили въезд в США примерно 300 гитлеровских
наймитов, бесчинствовавших в Белоруссии.
Иммиграционные законы в США, как известно, достаточно жестки. Великая
"демократия" похваляется, что не даст у себя приюта "фашистам", каковыми,
вне всяких сомнений, являлись названные Лофтусом подонки. Последовал
небольшой скандал. Проверили списки лиц, въезжавших в США в те годы, в том
числе по закону 1948 года, дающему право президенту допускать в страну 100
человек по собственному усмотрению в обход иммиграционных властей. Никаких
следов об этих 300 из Белоруссии. Оно и понятно, их, сообщила "Вашингтон
пост", в США "использовали как шпионов и пропагандистов против Советского
Союза в "холодной войне"[45]. А на руках некоторых из них кровь
десятков тысяч людей, убитых в Белоруссии во время нацистской оккупации.
За давностью - некоторые из них-де умерли, другие на пенсии -
совместными усилиями ЦРУ и заинтересованных ведомств дело замяли.
Представитель подрывной радиостанции "Свободная Европа", которому указали,
что иные из упоминавшихся лиц все еще подвизаются у него на радио, нагло
ответил: "Не берусь выносить суждение по поводу того, что делали эти люди 40
лет назад"[46].
Шпионаж в общепринятом смысле, конечно, был заботой ЦРУ с первых дней
его существования, но это была рутинная деятельность, не вызывавшая особых
эмоций у сотрудников ведомства. Работа как работа. Подлинный душевный подъем
у тех, кто заполнял бесчисленные вакансии в стремительно развертывающемся
ведомстве, вызывала официально санкционированная функция ЦРУ - "тайные
операции", проще говоря, подрывная работа. Подавляющее большинство
сотрудников ЦРУ видели в этом смысл создания ведомства и смысл собственной
жизни.
Знаток тайных дел Ф. Праути во всеоружии долголетнего опыта указал:
"ЦРУ использует свою функцию разведки для прикрытия оперативной работы.
Больше того, ЦРУ использует собственную разведку как инициатора своих тайных
операций. Именно это понравилось в свое время генералу Доновану, когда
президент Рузвельт спустил его с цепи во главе УСС, и именно это является
движущей силой кадровых работников ЦРУ с тех пор"[47].
То были волнующие дни и годы для ветеранов УСС, вернувшихся к своим
занятиям. Пишет Г. Розицкий:
"Весной 1948 года Белый дом считал, что война с Советским Союзом на
пороге... В умах работников управления специальных операций ЦРУ на этот счет
не было никаких сомнений. Враг - Советский Союз, и "советская цель" - наша
миссия. Мы профессионально и эмоционально посвятили себя только этой задаче.
Мы рассматривали себя такими же участниками американского крестового похода
против Сталина, как против Гитлера. Мы работали днями и ночами без выходных
в обстановке нарастающего напряжения. "Холодная война" была "горячей" для
наших оперативников, на карте стояла жизнь агентуры. Даже ныне, когда о
настроениях того времени можно судить относительно спокойно, трудно
определить общую общественную атмосферу, в которой мы начали нашу работу. На
ум сразу приходят термины "истерия" и "паранойя". И если основное значение
первого - "эмоциональная возбудимость", а второго - "постоянная мания
преследования", то они подходят. Однако термины эти несут очень большую
смысловую нагрузку, и стоит прибегнуть к более спокойному определению -
"образ мышления холодной войны"[48].
Настроения эти генерировались на вершине американской государственной
пирамиды, откуда исполнителям, в том числе ЦРУ, спускались надлежащие
директивы и инструкции. В официальной истории ЦРУ особо выделяется, что
"предложения о начале тайных операций" первоначально исходили не от
разведывательного сообщества, и были выдвинуты правительством, которое уже в
декабре 1946 года дало указание о ведении "психологической войны" в мирное
время.
Первоначально постановили возложить проведение ее государственный
департамент, получили на это одобрение Трумэна, но быстро одумались.
Государственный секретарь Дж. Маршалл "яростно выступил против, указан, что
если такая деятельность госдепартамента будет разоблачена, это поставит его
в затруднительное положение и дискредитирует американскую внешнюю политику".
Директивой Совета национальной безопасности СНГ 4/А от 14 декабря 1947 года
ведение "психологическое войны" было закреплено за ЦРУ. Официальная история
ЦРУ продолжает:
"Дипломаты и военные, разумеется, хотели сохранить контроль за тайными
операциями "психологической войны", но не хотели нести ответственности за
оперативную работу. Министерства боялись разоблачения их связи с проведением
этих деликатных операций. ЦРУ предоставляло все преимущества для проведения
тайных операций. Больше того, по положению на 1947 год треть сотрудников ЦРУ
были выходцами из УСС. Наличие кадров бывшего УСС, имевших опыт в этих делах
в военное время, давало возможность ЦРУ быстро планировать и проводить
надлежащие действия. Это в сочетании с имевшимся аппаратом обеспечения за
рубежом дало возможность ЦРУ немедленно приступить к действиям. Кроме того,
ЦРУ располагало неподотчетными фондами для шпионажа, следовательно, не было
необходимости обращаться к конгрессу за дополнительными ассигнованиями. Коль
скоро министерства не захотели взять на себя риск, связанный с тайными
операциями, ЦРУ и явилось подходящим механизмом для проведения их".
Операции "психологической войны" согласно директиве СНБ 4/А
определялись примерно следующим образом: "Ведение пропаганды, в том числе с
использованием анонимных, фальсифицированных или негласно субсидируемых
публикаций; политические действия с привлечением лиц без гражданства,
изменников и поддержка политических партий; квазивоенные методы, включая
помощь повстанцам и саботаж; экономические действия, связанные с валютными
операциями"[49].
ЦРУ по уши окунулось в эту работу, естественно, в первую очередь в
более доступной сфере - в капиталистических странах, начав борьбу с
прогрессивными силами. Теперь уже хорошо известно, что именно через ЦРУ
Соединенные Штаты стремились подорвать в Западной Европе рост авторитета и
влияния коммунистических партий, в особенности в Италии и Франции.
Директивы Совета национальной безопасности, например, относительно
действий в Италии, опубликованные в США с тех пор, пестрят отточиями после
указания на необходимость принятия "всех осуществимых мер". Р. Клин
замечает: "Эти три-четыре точки в документах СНБ точно указывают, когда "все
осуществимые меры" - не допустить победы коммунистов на апрельских (1948 г.)
выборах - переходили в такие тайные действия, в которых дипломаты из
американского посольства не могли прямо участвовать". Хорошо, оставим это.
Но и в опубликованной части директивы СНБ 1/2, касающейся Италии, значилось:
в случае победы коммунистической партии на парламентских выборах "поставлять
вооружение и снаряжение в Италию при условии, что оно попадет только в руки
антикоммунистических сил и не будет допущено, что им завладеют
коммунисты"[50]. ЦРУ провело массированное вмешательство во
внутренние дела Италии. И все под флагом борьбы с Советским Союзом!
То были времена "плана Маршалла", оглушительной пропагандистской
кампании на Западе, расписывавшей на все лады блага американской "помощи".
Усиленно лепился образ "бескорыстной" Америки. Как совместить высокую
риторику с наглой подрывной деятельностью, которую Вашингтон, в первую
очередь через ЦРУ, развернул буквально по всему миру? "Проколы" начались
почти немедленно, то там, то здесь вспыхивало возмущение по поводу
бесцеремонных действий американских спецслужб.
В Вашингтоне отчетливо видели опасность последствий разоблачения
подрывной работы. Великие умы Совета национальной безопасности озаботились
сочинить для ЦРУ 18 июня 1948 года директиву СНБ 10/2 по поводу проведения
"специальных операций". Впервые опубликованная в 1978 году, эта директива
беспримерна по цинизму. В ней упорядочивалось ведение ЦРУ подрывной работы,
для чего учреждалось специальное управление. Дабы руководство ЦРУ точно
знало, чего от него ждут, в директиву СНБ 10/2 вписали пункт, дававший
исчерпывающее определение указанной деятельности:
"Под термином "тайные операции", употребляющимся в этой директиве,
следует иметь в виду все виды деятельности (за исключением оговоренных
ниже), которые проводятся или одобряются правительством США против
враждебных иностранных государств или групп или в поддержку дружественных
иностранных государств или групп. Однако эта деятельность планируется и
проводится так, что внешне никак не проявляется ее источник - правительство
США, а в случае ее разоблачения правительство США может правдоподобно
отрицать до конца всю ответственность за нее.
Эти тайные операции включают: пропаганду; экономическую войну;
превентивные прямые действия, включая саботаж, противодействие саботажу,
разрушения и эвакуацию; подрывную работу против иностранных государств,
включая помощь подпольному движению Сопротивления, партизанам и эмигрантским
группам освобождения, - поддержку антикоммунистических групп в странах
свободного мира, находящихся под угрозой. В число таких действий не входит
вооруженный конфликт с участием регулярных вооруженных сил, шпионаж и
контршпионаж, прикрытие и обман в интересах ведения военных
операций"[51].
Положения, сформулированные в директиве СНБ 10/2, окончательно
определили роль ЦРУ как орудия для подрыва государственного строя других
стран, в первую очередь Советского Союза. Эта директива, отмечено в
официальной истории ЦРУ, "уполномочивала гигантское увеличение размаха
тайных операций против Советского Союза, включая политическую и
экономическую войну, квазивоенные операции". Один из инициаторов директивы
СНБ 10/2, Дж. Кеннан, давая показания в комиссии Черча в 1975 году,
прослеживая меры, принятые в ее исполнение, заметил: "Дело пришло к созданию
внутри ЦРУ управления для ведения этой деятельности, в котором занято очень
много народу. Развитие пошло не так, как полагал я и мои коллеги в
государственном департаменте. Мы-то думали, что этот орган будет действовать
только в случае необходимости".
Речи Кеннана в 1975 году носили, мягко говоря, странный характер, та
самая "необходимость" подрыва государственного строя СССР в глазах,
определяющих работу ЦРУ, введена как постоянная функция. Соответственно и
развертывались надлежащие подразделения ЦРУ, объединенные тогда в рамках
управления координации политики (ОПК). Аппарат ОПК действительно был
громадным, уже к 1952 году его отделения были в 47 странах.
В официальной истории ЦРУ эпически повествуется: "В политических
директивах, спускавшихся ОПК, эта Деятельность поощрялась, причем не
предусматривалось ее тщательной проверки и контроля. Должностные лица во
всем правительстве считали Советский Союз агрессором, и действия ОПК
обосновывались на основании этого всеобщего убеждения. В серии директив СНБ,
которыми утверждались тайные операции, выдвигались самые широкие Цели, и в
самых дерзких выражениях требовалось лицом к лицу встретить советский вызов.
После первой директивы в 1948 году директивы 1950-1951 годов требовали
усиления этих действий, причем их критерии не устанавливались... Два
поколения сотрудников ЦРУ выросли при этой системе"[52]. У. Колби
подчеркивает: "С созданием ОПК завершилось развертывание ЦРУ... и на
протяжении последующих двух десятилетий ведомство существовало почти точно
так, как планировал Донован будущее для УСС"[53].
Помимо чисто оперативных задач, директива СНБ 10/2 ввела в обиход
официальной американской политики доктрину "правдоподобного отрицания".
Решением Совета национальной безопасности ложь отныне становилась
инструментом государственной политики, о чем официально доводилось до
сведения американских спецслужб как руководящий принцип их работы.
Выдвинутая первоначально для обслуживания нужд ЦРУ, доктрина
"правдоподобного отрицаниям завела Соединенные Штаты очень далеко. Как
заметил Г. Розицкий, "тайные операции при президенте Трумэне редко
становились предметом общественного внимания, и для правдоподобного
отрицания требовалось немногим больше, чем заявление "никаких комментариев".
При президенте Эйзенхауэре тайные операции достигли своего расцвета,
пятидесятые годы - десятилетие широких тайных программ. Эйзенхауэр
санкционировал операции в Иране, Гватемале и против Кубы, расширил механизм
тайной пропаганды, созданной при президенте Трумэне, и бесконечно вмешивался
во внутренние дела других стран"[54]. В результате
"правдоподобные отрицания" нарастали как снежный ком.
Если так, тогда проясняется генезис широко известного "кризиса
доверия", поразившего Соединенные Штаты на рубеже шестидесятых и семидесятых
годов. Он при ближайшем рассмотрении оказывается не результатом стечения
обстоятельств и дефектов государственных деятелей, а следствием
распространения норм работы ЦРУ на официальную политику Вашингтона. Обо всем
этом, особенно в связи с Уотергейтом, было сказано в США немало неприятных
слов по поводу вашингтонских порядков.