- Зачем ты нам это рассказываешь? Признаешься зачем? Ведь стыдно! оборвал меня сын.
   (Молчит, а потом продолжает, вдруг заикаясь, бессвязно.)
   Они друг-гие... Они не б-были там, в зоне... Они к-красивые... На улице я люблю с-смотреть на м-молодых, а дома я... их... я... их б-боюсь... (Останавливается.) В детстве... В детдоме заикалась... Потом прошло... Вылечилась... Ин-ногда теп-перь возвращается... Скоро про...пройдет... По-п-п-пьем чай... Чайку... Сейчас заварю... ... (Уходит на кухню.)
   Через полчаса мы кончаем наш разговор.
   Он мне сказал, крикнул:
   - Зачем ты нам это рассказываешь? Признаешься зачем? Ведь стыдно! На вас, как на лягушках, поставили бесчеловечный опыт. Унизительный. Понимаешь, унизительный! А вы гордитесь, что выдержали?! Остались живы?! Лучше бы умереть! А теперь ждете сострадания. Благодарности. За что? Как там древние говорили? Человек - это мыслящий тростник... Удобрение, навоз, а не мыслящий тростник. Песок... Строительный материал для коммунизма... Меня родили в рабстве и учили жить в рабстве... В зоне... Вокруг шумел праздник жизни, а вы в нем не участвовали. Твое поколение... Вас держали то ли в клетке, то ли в контейнере. А ты хочешь, чтобы я это помнил?! Ты никогда не будешь свободным человеком. Я слышу, как и во мне течет твоя рабская кровь... Я сделал бы себе переливание крови!!! Клетки все поменял бы! Даже если бы у меня была возможность отсюда уехать, я все равно такого бы себя увез с собой... С твоим составом крови... С твоими клетками... Ненавижу!!!
   ...Я пустила газ в квартиру... Включила радио...
   Я была свободна... Я никогда не думала, что смогу это сделать...
   Вы думаете, я не хочу жить? Я очень хочу жить! Я жизнью не налюбовалась..."
   ВМЕСТО ЭПИЛОГА
   Из сегодняшних газет:
   "В России растет число самоубийств. "В 1991-м году 60 000 людей покончили с собой, это на 20 000 больше, чем год тому назад", - сообщил руководитель Российского института общественно-политических исследований Геннадий Осипов, по информации агентства Интерфакс. "Россия стоит у пропасти, - заявил далее Осипов в разговоре за "круглым столом", - миллион людей совершали попытку самоубийства, двадцать процентов населения, то есть пятая часть огромной страны, мечтают об эмиграции..."
   Он сравнил нынешнюю ситуацию в России с XIII веком - перед татарским нашествием..."
   Франкфуртер Рундшау", 28 марта 1992 г.
   "Горькая весть:? Юлия Друнина покончила с собой. Она могла тысячу раз погибнуть на той войне, на которую ушла в семнадцать лет. А умерла по своей воле в гараже на даче... приняв снотворное и включив в машине выхлопной газ.
   Самоубийство поэта... Мы помним Есенина, Маяковского, Марину Цветаеву. Кода поэт сам решает уйти из жизни, значит, в ней что-то очень неблагополучно. Вот и Юлия Друнина... Осталась предсмертная записка. Вот строки из нее: "Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл..."
   Когда-то этим тылом был Алексей Каппер - талантливый кинодраматург и любимый, любящий муж. Но его она похоронила в Старом Крыму, где и себя завещала похоронить. Другой же такой любви в мире для нее не оказалось. И получилось, что оказалась она с ужасным, передравшимся миром один на один..."
   "Правда", 7 апреля 1992 г.
   "Прошел почти год со дня смерти Маршала Советского Союза С. Ахромеева.
   Вот в кратком изложении следственная версия.
   24 августа 1991 года маршал Ахромеев прибыл в свой рабочий кабинет в Кремле и, будучи в состоянии депрессии после разгрома ГКЧП, принял решение о самоубийстве. В 9 часов 40 минут утра он совершил первую попытку повеситься, о чем оставил записку такого содержания: "Я плохой мастер готовить орудия самоубийства. Первая попытка (в 9.40) не удалась. Порвался тросик. Очнулся в 10.00. Собираюсь с силами все повторить вновь. Ахромеев".
   Вечером того же дня комендант здания обнаружил маршала повесившимся в его собственном кабинет. Следственная бригада прибыла на место в 2....27 и зафиксировала на видеопленку следующее: Ахромеев сидел у окна на полу, прислонившись спиной к стене. Синтетический шпагат, на котором он повесился, был привязан к ручке оконной рамы. В кабинете был идеальный порядок и никаких следов борьбы. На рабочем столе лежали предсмертные записки и письма к семье...
   В одной из его записок есть такие строки: "Пусть в истории хоть останется след - против гибели такого великого государства протестовали. А уж история оценит - кто прав, а кто виноват..."
   "Советская Россия", 18 июля 1992 г.
   "Город Минусинск содрогнулся, узнав о том, что молодая женщина Нина Черненко собственными руками задушила двух своих детей, а затем убила себя, выпив флакон уксусной эссенции. Дети сопротивления не оказали, хотя и были достаточно взрослыми:? Ване исполнилось одиннадцать лет, Наде - десять. Предположительно, что мать, готовясь к этому страшному шагу, дала им снотворное.
   Следствие пока не располагает данными, что Нина Черненко страдала психическими расстройствами. Наоборот, все допрошенные по делу соседи и сослуживцы вспоминают ее как человека глубоко порядочного. Но жилось ей очень трудно, порой невыносимо, не под силу было в одиночку справиться с материальными тяготами сегодняшней нашей жизни. Постоянное безденежье, постоянное чувство унижения толкнули ее на преступление против себя и своих детей. "Больше так жить не могу, - написала она в предсмертной записке. Знаю, что дети мои после моей смерти никому не нужны, поэтому забираю их с собой".
   В тоненькой школьной тетрадке мать-убийца хладнокровно начертила план своей будущей могилы, указав, с какой стороны положить рядом с ней сына и доченьку. И тут же аккуратно написала список всех своих долгов, которые следовало отдать из начисленных ей накануне отпускных денег..."
   "Советская Россия", 18 июня 1992 г.
   "Попытку самосожжения подполковника Вячеслава Чекалина удалось предотвратить у штаба российских войск в Клайпеде. Послужив двадцать семь лет, офицер оказался без крыши над головой, с нищенской пенсией, на которую невозможно прожить. Несколькими днями раньше он пытался продать себя для медицинских опытов, чтобы приобрести квартиру..."
   Газета "7 дней", 21 - 27 сентября 1992 г.
   "Если бы тогда, в войну, умер о ран, я бы знал:? погиб за Родину. А вот теперь - от собачьей жизни. Пусть так и напишут на могиле... Не считайте меня сумасшедшим..."
   Это строки из предсмертного письма защитника Брестской крепости Тимерена Зинатова. В очередной раз приехав в Брест из родного Усть-Кута, он долг бродил по священным для него улицам города, по пустующей легендарной цитадели, а потом... потом старик бросился под поезд.
   Приехавшие на похороны родные (он попросил похоронить себя на брестской земле) свидетельствовали, что вел он скромную жизнь, отказывался пользоваться льготами даже простого участника войны, не говоря уже о каких-то "спецпривилегиях". В отличие от других героев - защитников Брестской крепости. Зинатов никогда не просил помочь ему с покупкой автомобиля, телевизора, холодильника. Когда его семья, зная крутой характер дела. втайне все-таки записала его на дефицитную мебель, старик устроил дома скандал. "Я Родину защищал, а не привилегии", - говорил он.
   Вместе с предсмертным письмом в кармане у ветерана-самоубийцы нашли семь тысяч рублей, которые он привез для собственных похорон. Но местные городские власти взяли расходы на себя. Похоронили героя за счет статьи "текущее содержание объектов благоустройства".
   А одна из газет рассказала, как после войны в казематах Брестской крепости была найдена надпись, нацарапанная на стене штыком: "Умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 22/VII-41 года". Чуть ли не по решению ЦК эта строчка стала символом мужества советского народа и преданности делу КПСС. Оставшиеся в живых защитники Брестской крепости утверждали, что автор этой надписи - курсант пулеметной школы, беспартийный, татарин Тимерен Зинатов, но коммунистических идеологов больше устраивало, чтобы она принадлежала неизвестному, погибшему солдату... И тут Зинатов особо не настаивал: "Я ради Родины умирал, я ради Родины выживал".
   Что скажешь, Родина? Почему молчишь?
   Кому кричим..."
   "Народная газета". ... октября 1992 г.