А на самом деле было так:
Мишка Коновалов проснулся пьяный в канаве, возле Петь-киного дома. Он не помнил, как здесь оказался, и сильно замерз. Дальше спать в канаве он не мог, а идти домой не хотелось. Поэтому он решил переночевать у Петьки.
Они оба с Петькой были парни холостые и могли запросто, не нарываясь на бабские высказывания, по-дружески напиться.
Коновалов сунул руки в карманы и зашагал решительно к Петькиному дому. Мишка дернул дверь. Странно. Дверь закрыта. Странно… Петька никогда избу не запирал. Тащить у него, кроме самогона, было нечего. Коновалов подергал дверь еще. Странно… И вроде бы закрыта изнутри! Уж этого-то Петька никогда прежде не делал. Кого ему было бояться в собственной деревне? Ему в голову никогда не приходило запираться.
– Эй, Петька! – крикнул Коновалов. – Открывай! Никто не ответил.
Мишка начал долбить в дверь сапогом.
– Открывай, бухарин киров! Снова ничего.
Мишка заволновался. Уж очень ему не хотелось тащиться домой…
– Ты чего дверь-то запираешь? – Коновалов размотал тряпку и осторожно потрогал голову. На макушке вздулась большая шишка. – Прячешь чего?..
Петька насупился.
– От вас чего спрячешь! Дверь закроешь, а вы – в окно!
– Кто это мы?
– Кто-то!.. Отвали!.. – Петька махнул рукой.
– Ничего себе, ты мне такие слова говоришь! Я получил за просто так табуреткой, а еще и отвали теперь! – Коновалов обиделся.
– Да я тебе если расскажу, ты, один черт, не поверишь! Скажешь, что я вру!
– Ладно, рассказывай…
Петька замолчал. Ему очень хотелось рассказать Коновалову, что с ним произошло, но Мишка наверняка поднимет его на смех. К тому же Углов сам засомневался – а было ли все это на самом деле или, может, ему померещилось? Нет, не померещилось… Я хоть и пью, а ума не пропиваю!.. Петька покумекал и решил рассказать. Завтра Колчанова в деревне не окажется, и это будет лучшее подтверждение моей правоты. А его в деревне, гадом буду, не окажется!.. – Петька был в этом уверен на все сто.
– Хорошо, я тебе расскажу. Но только ты меня не перебивай до конца. Потом свое мнение скажешь! И вопросы потом будешь задавать…
Петька рассказал Коновалову всё, что случилось на картофельном поле.
Мишка молча дослушал до конца и, ясно, не поверил.
– Пиз…ишь! – сказал он.
Вдруг со стороны пруда донесся ужасный пронзительный вой.
Коновалов и Углов переглянулись.
– А не зассышь пойти посмотреть? – спросил Петька тихо.
– А не зассу! – так же тихо ответил Мишка.
– Точно?
– Гадом буду.
Петька включил фонарик, и друзья двинулись в сторону картофельного поля. За пояс Углов засунул топор.
– Может, напрасно, – сказал ему на это Коновалов. – А то опять обоссышься неизвестно чего и перетянешь мне в темноте, как табуретом.
– Держись от меня подальше, – посоветовал Петька. – А как тебя в канаву-то занесло?
– Как-как… Я что, помню!.. Сегодня день парадоксов… То я Витьку Пачкина ключом по башке переключил, потом ты меня табуреткой… Теперь моя очередь!.. – он засмеялся. – Цепная реакция!
Углов нахмурился.
– Вот уж, типа, хрен! Я, в отличие от вас, человек с головой, – он постучал по лбу костяшками.
– Вот по ней и получишь!
– Не пи…
Неожиданно в церкви зазвонили колокола. Друзья замерли.
– Чего это среди ночи раззвонились?.. – Коновалов машинально перекрестился.
– Не знаю… Может, пожар?..
– Не… не пожар… Ночь темная, пожар бы видно было…
– Надо выпить, – Петька вытащил из-под телогрейки поллитровку и вынул зубами пробку. – На, – он протянул бутылку Мишке.
Мишка приложился и сделал несколько больших глотков самогона. Пригнул куст черноплодной рябины и откусил гроздь.
– Ты, как лошадь, – Петька принял бутылку. Выпил, понюхал рукав. – Мишка, давай, на хрен, вернемся… Утром сходим, посмотрим…
Мишке тоже не хотелось идти, он ощущал тревогу, но знал, что перестанет себя уважать, если зассыт при Углове.
– Если ты ссыкло, – сказал он, – то можешь возвращаться. А я пойду. – А про себя подумал, что это был бы неплохой вариант. Если Петька сейчас пойдет домой, то ему совсем не обязательно идти на поле.
– Я не ссыкло, – ответил Петька. – Просто чего мы там смотреть-то будем?! Дырку в земле?!. Я в темноте-то и места не найду, наверно…
– Если признаешься, что набрехал, то не пойдем.
– Я?!. Сам ты!.. Я никогда не вру! – Углов ударил себя кулаком в грудь. – Петька Углов всегда говорит правду!..
– Как же, – Коновалову к этому моменту уже совершенно не хотелось никуда идти, – правду говорит! И про Высоцкого?!.
– ТЫ, ВЫСОЦКОГО… СЕМЕНЫЧА НЕ ТРОЖЬ! – Петька скрипнул зубами. – Если бы меня тогда менты с поезда не сняли, он бы жив сейчас был! А ты, гад, мне такие слова! Еврей ты, Мишка! Шихман твоя фамилия!
– Что-о?! – Коновалов схватил Петьку за грудки. – Пи-з…икляуз! – Он был на голову выше Углова. Одной рукой Коновалов снял с него засаленную кепку, отшвырнул ее в кусты и врезал Углову кулаком сверху.
Петька осел. Тогда Коновалов немного отодвинул его от себя и добавил в нос. Петька улетел в кусты. Бутылка выскочила у него из руки и упала в траву. Из нее потек самогон.
Коновалов поднял бутылку и допил, чтоб не пропадало. Пока он пил, Петька подобрался к нему вплотную, как краб, и ударил Мишку ногой по яйцам. Коновалов дернулся и едва не вышиб себе горлышком бутылки зубы. Он перехватил бутылку и врезал Углову по голове. Петька отключился.
– Это тебе за табурет, – сказал Коновалов для очистки совести.
Петька Углов замычал, и Коновалов, испугавшийся, что убил друга, понял, что всё в порядке.
– Ну и лежи тут! – сказал он. – А я домой пошел. – И он пошел.
Но сразу вернулся. Ему стало стыдно, что он вывел из строя друга и оставил его ночью на улице. Мишка взял Углова за ноги, сказал «Эх» и потащил обратно в дом. Петькина голова с руками ехала по земле, оставляя после себя борозду примятой травы, как океанский лайнер оставляет после себя кильватер пенящейся воды, над которым ныряют чайки, пожирая изрубленную винтом рыбу.
Как будто я убийца – тащу труп. Коновалов опять заволновался, бросил Петькины ноги и приложил ухо к его груди. Сердце билось ровными спокойными толчками. Всё нормально, всё хорошо.
Он дотащил Углова до дома, благо они отошли недалеко, втащил внутрь и оставил на полу.
– Не барин!
Потом он подумал лечь на Петькину кровать (уж очень не хотелось идти домой), но решил, что Петька может проснуться и причинить ему вред.
Коновалов взвесил за и против, плюнул и решил остаться. Но Петьку, на всякий случай, связал, лег на его кровать и тут же захрапел.
– Эй ты! Ты чего здесь ловишь?! Кто тебе разрешил?! Человек даже не шелохнулся, как будто не к нему обращались.
– Эй ты! Я тебе говорю! Ты что глухой?! Человек не двигался.
Мишка протянул руку, чтобы схватить рыбака за плечо и развернуть, но в это время поплавок запрыгал и исчез под водой. Мишка остановился. Он решил дать возможность этому мудаку вытянуть рыбу. Ему стало интересно, чего там попалось.
Человек, не оборачиваясь, привстал и дернул. Из воды показалась огромная рыбья голова. Таких голов Коновалов в жизни не видел. Он очень удивился.
Неожиданно легко рыбак вытащил на берег огромную рыбу размером с большую свинью. Удивительно, как не порвалась леска. Рыбак поднял рыбу на руки и потряс.
Пришло время вмешаться. Мишку возмутило, что кто-то чужой таскает таких здоровых рыб из их пруда. Он схватил рыбака за плечо, повернул на себя и хотел сказать всё, что собирался, но онемел от ужаса! Из-под капюшона на него уставился лысый череп. Череп жутко оскалился, клацнул зубами и спросил:
– Что, рыбки хочешь?.. Ну на, бери, – рыбак-скелет кинул рыбу Мишке.
Рыба сбила Мишку с ног. Она придавила его к земле. От нее воняло, чешую покрывала противная слизь. Внутри рыбы что-то толчками рвалось наружу. Мишку охватил ужас.
Брюхо рыбы лопнуло, разбрызгивая во все стороны желтую гнилую икру, и из него стало вылезать какое-то ужасное существо. Мишка увидел страшную голову, которая была похожа на человека без кожи, уродливого, кривого, с огромным ртом. Монстр ухватился за края отверстия длинными тонкими пальцами с железными лезвиями вместо ногтей.
Мишка Коновалов проснулся пьяный в канаве, возле Петь-киного дома. Он не помнил, как здесь оказался, и сильно замерз. Дальше спать в канаве он не мог, а идти домой не хотелось. Поэтому он решил переночевать у Петьки.
Они оба с Петькой были парни холостые и могли запросто, не нарываясь на бабские высказывания, по-дружески напиться.
Коновалов сунул руки в карманы и зашагал решительно к Петькиному дому. Мишка дернул дверь. Странно. Дверь закрыта. Странно… Петька никогда избу не запирал. Тащить у него, кроме самогона, было нечего. Коновалов подергал дверь еще. Странно… И вроде бы закрыта изнутри! Уж этого-то Петька никогда прежде не делал. Кого ему было бояться в собственной деревне? Ему в голову никогда не приходило запираться.
– Эй, Петька! – крикнул Коновалов. – Открывай! Никто не ответил.
Мишка начал долбить в дверь сапогом.
– Открывай, бухарин киров! Снова ничего.
Мишка заволновался. Уж очень ему не хотелось тащиться домой…
– Ты чего дверь-то запираешь? – Коновалов размотал тряпку и осторожно потрогал голову. На макушке вздулась большая шишка. – Прячешь чего?..
Петька насупился.
– От вас чего спрячешь! Дверь закроешь, а вы – в окно!
– Кто это мы?
– Кто-то!.. Отвали!.. – Петька махнул рукой.
– Ничего себе, ты мне такие слова говоришь! Я получил за просто так табуреткой, а еще и отвали теперь! – Коновалов обиделся.
– Да я тебе если расскажу, ты, один черт, не поверишь! Скажешь, что я вру!
– Ладно, рассказывай…
Петька замолчал. Ему очень хотелось рассказать Коновалову, что с ним произошло, но Мишка наверняка поднимет его на смех. К тому же Углов сам засомневался – а было ли все это на самом деле или, может, ему померещилось? Нет, не померещилось… Я хоть и пью, а ума не пропиваю!.. Петька покумекал и решил рассказать. Завтра Колчанова в деревне не окажется, и это будет лучшее подтверждение моей правоты. А его в деревне, гадом буду, не окажется!.. – Петька был в этом уверен на все сто.
– Хорошо, я тебе расскажу. Но только ты меня не перебивай до конца. Потом свое мнение скажешь! И вопросы потом будешь задавать…
Петька рассказал Коновалову всё, что случилось на картофельном поле.
Мишка молча дослушал до конца и, ясно, не поверил.
– Пиз…ишь! – сказал он.
Вдруг со стороны пруда донесся ужасный пронзительный вой.
Коновалов и Углов переглянулись.
– А не зассышь пойти посмотреть? – спросил Петька тихо.
– А не зассу! – так же тихо ответил Мишка.
– Точно?
– Гадом буду.
– 4 —
Они вышли из дома. Было так темно, как бывает по ночам в это время года и еще когда вдобавок луну закрывают тучи. Будто прячешься, как в детстве, в закрытом шкафу и нюхаешь, как пахнет нафталином от бабушкиного жакета.Петька включил фонарик, и друзья двинулись в сторону картофельного поля. За пояс Углов засунул топор.
– Может, напрасно, – сказал ему на это Коновалов. – А то опять обоссышься неизвестно чего и перетянешь мне в темноте, как табуретом.
– Держись от меня подальше, – посоветовал Петька. – А как тебя в канаву-то занесло?
– Как-как… Я что, помню!.. Сегодня день парадоксов… То я Витьку Пачкина ключом по башке переключил, потом ты меня табуреткой… Теперь моя очередь!.. – он засмеялся. – Цепная реакция!
Углов нахмурился.
– Вот уж, типа, хрен! Я, в отличие от вас, человек с головой, – он постучал по лбу костяшками.
– Вот по ней и получишь!
– Не пи…
Неожиданно в церкви зазвонили колокола. Друзья замерли.
– Чего это среди ночи раззвонились?.. – Коновалов машинально перекрестился.
– Не знаю… Может, пожар?..
– Не… не пожар… Ночь темная, пожар бы видно было…
– Надо выпить, – Петька вытащил из-под телогрейки поллитровку и вынул зубами пробку. – На, – он протянул бутылку Мишке.
Мишка приложился и сделал несколько больших глотков самогона. Пригнул куст черноплодной рябины и откусил гроздь.
– Ты, как лошадь, – Петька принял бутылку. Выпил, понюхал рукав. – Мишка, давай, на хрен, вернемся… Утром сходим, посмотрим…
Мишке тоже не хотелось идти, он ощущал тревогу, но знал, что перестанет себя уважать, если зассыт при Углове.
– Если ты ссыкло, – сказал он, – то можешь возвращаться. А я пойду. – А про себя подумал, что это был бы неплохой вариант. Если Петька сейчас пойдет домой, то ему совсем не обязательно идти на поле.
– Я не ссыкло, – ответил Петька. – Просто чего мы там смотреть-то будем?! Дырку в земле?!. Я в темноте-то и места не найду, наверно…
– Если признаешься, что набрехал, то не пойдем.
– Я?!. Сам ты!.. Я никогда не вру! – Углов ударил себя кулаком в грудь. – Петька Углов всегда говорит правду!..
– Как же, – Коновалову к этому моменту уже совершенно не хотелось никуда идти, – правду говорит! И про Высоцкого?!.
– ТЫ, ВЫСОЦКОГО… СЕМЕНЫЧА НЕ ТРОЖЬ! – Петька скрипнул зубами. – Если бы меня тогда менты с поезда не сняли, он бы жив сейчас был! А ты, гад, мне такие слова! Еврей ты, Мишка! Шихман твоя фамилия!
– Что-о?! – Коновалов схватил Петьку за грудки. – Пи-з…икляуз! – Он был на голову выше Углова. Одной рукой Коновалов снял с него засаленную кепку, отшвырнул ее в кусты и врезал Углову кулаком сверху.
Петька осел. Тогда Коновалов немного отодвинул его от себя и добавил в нос. Петька улетел в кусты. Бутылка выскочила у него из руки и упала в траву. Из нее потек самогон.
Коновалов поднял бутылку и допил, чтоб не пропадало. Пока он пил, Петька подобрался к нему вплотную, как краб, и ударил Мишку ногой по яйцам. Коновалов дернулся и едва не вышиб себе горлышком бутылки зубы. Он перехватил бутылку и врезал Углову по голове. Петька отключился.
– Это тебе за табурет, – сказал Коновалов для очистки совести.
– 5 —
Как некоторые считают, ПЬЯНСТВО СПАСАЕТ РОССИЮ ОТ НАРКОМАНИИ. Россия, как некоторые считают, могла бы принимать у себя миллионы наркоманов со всего мира и поить их до тех пор, пока они полностью не забудут про свои смертоносные инъекции.Петька Углов замычал, и Коновалов, испугавшийся, что убил друга, понял, что всё в порядке.
– Ну и лежи тут! – сказал он. – А я домой пошел. – И он пошел.
Но сразу вернулся. Ему стало стыдно, что он вывел из строя друга и оставил его ночью на улице. Мишка взял Углова за ноги, сказал «Эх» и потащил обратно в дом. Петькина голова с руками ехала по земле, оставляя после себя борозду примятой травы, как океанский лайнер оставляет после себя кильватер пенящейся воды, над которым ныряют чайки, пожирая изрубленную винтом рыбу.
Как будто я убийца – тащу труп. Коновалов опять заволновался, бросил Петькины ноги и приложил ухо к его груди. Сердце билось ровными спокойными толчками. Всё нормально, всё хорошо.
Он дотащил Углова до дома, благо они отошли недалеко, втащил внутрь и оставил на полу.
– Не барин!
Потом он подумал лечь на Петькину кровать (уж очень не хотелось идти домой), но решил, что Петька может проснуться и причинить ему вред.
Коновалов взвесил за и против, плюнул и решил остаться. Но Петьку, на всякий случай, связал, лег на его кровать и тут же захрапел.
– 6 —
Мишке снился кошмарный сон. Он шел по деревне в магазин. Возле пруда спиной к нему сидел с удочкой какой-то незнакомый человек в штормовке с капюшоном. Мишке это не понравилось. Он не любил, когда чужие люди ловили рыбу в деревенском пруду. Пруд деревенский, считал Мишка, значит и рыба в нем деревенская. А чужие рыбаки пусть киздуют отсю-дова. Коновалов подошел к человеку и сказал:– Эй ты! Ты чего здесь ловишь?! Кто тебе разрешил?! Человек даже не шелохнулся, как будто не к нему обращались.
– Эй ты! Я тебе говорю! Ты что глухой?! Человек не двигался.
Мишка протянул руку, чтобы схватить рыбака за плечо и развернуть, но в это время поплавок запрыгал и исчез под водой. Мишка остановился. Он решил дать возможность этому мудаку вытянуть рыбу. Ему стало интересно, чего там попалось.
Человек, не оборачиваясь, привстал и дернул. Из воды показалась огромная рыбья голова. Таких голов Коновалов в жизни не видел. Он очень удивился.
Неожиданно легко рыбак вытащил на берег огромную рыбу размером с большую свинью. Удивительно, как не порвалась леска. Рыбак поднял рыбу на руки и потряс.
Пришло время вмешаться. Мишку возмутило, что кто-то чужой таскает таких здоровых рыб из их пруда. Он схватил рыбака за плечо, повернул на себя и хотел сказать всё, что собирался, но онемел от ужаса! Из-под капюшона на него уставился лысый череп. Череп жутко оскалился, клацнул зубами и спросил:
– Что, рыбки хочешь?.. Ну на, бери, – рыбак-скелет кинул рыбу Мишке.
Рыба сбила Мишку с ног. Она придавила его к земле. От нее воняло, чешую покрывала противная слизь. Внутри рыбы что-то толчками рвалось наружу. Мишку охватил ужас.
Брюхо рыбы лопнуло, разбрызгивая во все стороны желтую гнилую икру, и из него стало вылезать какое-то ужасное существо. Мишка увидел страшную голову, которая была похожа на человека без кожи, уродливого, кривого, с огромным ртом. Монстр ухватился за края отверстия длинными тонкими пальцами с железными лезвиями вместо ногтей.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента