— Ничего. Я просто устала и замерзла.
   — Устала? Странно — всего девять вечера. Зачем ты провела столько времени у воды, если тебе было холодно?
   Откуда он знает, где я была? — удивилась Сандра, и ей стало не по себе.
   — Море манит к себе, — ответила она и направилась к дому.
   Но Алексис преградил ей дорогу. Чтобы пройти, Сандре пришлось бы протискиваться между ним и стеной дома, а она боялась подвергать себя такому испытанию. Она сделала шаг в сторону, но Алексис успел схватить ее за плечо.
   — Ты действительно замерзла, — сказал он, проведя ладонью по ее руке. — Вот, возьми. — Он протянул шерстяной пуловер. — Бери-бери, не кусается, — насмешливо проговорил Алексис, когда Сандра в испуге отшатнулась.
   Ее нога зацепилась за каменный бордюр, и, если бы не Алексис, она непременно упала бы. Но, почувствовав, что твердо стоит на ногах, Сандра попыталась оттолкнуть своего спасителя.
   — Неужели я настолько ужасен, что ты предпочитаешь сломать себе шею, чем позволить мне коснуться тебя? — рассердился Алексис. — Ты что, боишься меня?
   — Я не боюсь, — неуверенно произнесла она.
   Сандра попыталась высвободиться из его рук, крепко державших ее за талию, но силы были явно не равны.
   — Отпусти меня, — раздраженно бросила она.
   — Почему? Может, потому, что ты не так холодна ко мне, как пытаешься это представить? Ты еще не созрела для того, чтобы честно признать, что все еще хочешь меня? Какой смысл притворяться? Мы оба знаем, что ты неравнодушна ко мне.
   Сандра чувствовала: еще минута, и он ее поцелует, чем окончательно сломит сопротивление. И вдруг Сандра поняла, что, кажется, наконец-то нащупала слабое место могущественного Стефанидиса.
   — Тебе только кажется, что ты знаешь, — легко поправила она, стараясь не обнаружить свое волнение. — Тебе никогда не приходило в голову, что мое так называемое «неравнодушие» — это всего лишь притворство? В конце концов, ты мой муж, и я обязана была спать с тобой. Кроме того, я искренне поверила тебе, что мы любили друг друга до того, как я попала в аварию, и поэтому я боялась обидеть тебя отказом. Я очень старалась делать то, чего ты ожидал от меня. С таким опытным, искусным любовником, как ты, это совсем нетрудно. Мне, конечно, было очень неловко…
   — Нет! — хрипло выкрикнул Алексис. — Не морочь мне голову! Ты отзывалась на мои поцелуи, ты ласкала меня так, как женщина может ласкать только самого любимого и самого желанного мужчину.
   — Я делала это потому, что ты, как мой муж, имел на это право, — снова возразила Сандра. — Ты просто должен знать, что я — не та женщина, с которой ты спал, — отчеканила она с жесткой улыбкой.
   — Ты заставляла себя изображать страсть? Сандра кожей чувствовала, что Алексиса трясет от ярости. Он с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть свой гнев. Боль внезапно пронзила все ее существо, и Сандра захотела забрать обидные слова назад, чтобы успокоить его мужскую гордость. Но она поборола минутную слабость, ибо не хотела жить во лжи и дальше.
   — Я правильно тебя понял? — процедил Алексис сквозь зубы. — Ты ради всего этого изображала страсть?
   Он скользнул губами по ее губам. Сандра почувствовала предательский жар в груди, но смогла умерить радостный пыл своего сердца.
   Алексис тоже держал эмоции в узде, причём гнев у него уступал место более сильному первобытному, чувству. Сандра сознавала, что эта пороховая бочка вспыхнет, как только она поднесет к ней спичку, и поэтому стояла, словно каменная. Алексис провел губами по ее шее, скользнул к груди и прижался к ней в медленном, дразнящем поцелуе. Сандра благодарила Бога, что темнота скрывает ее пылающие щеки.
   — Нет, Сандра, — вкрадчиво прошептал Алексис у самых ее губ, — ты не обманешь меня. Внешне ты можешь выглядеть холодной, но внутри…
   — Внутри у меня тоже лед, — с трудом выдавила из себя Сандра. — Говорю же, я не хочу тебя.
   — Говори, говори, — насмешливо произнес Алексис. — Это ничего не изменит. — Он снова стал ласкать ее, и ее тело отозвалось дрожью на прикосновения его губ и рук. — Ты не только лгунья, но еще и трусиха. Ты не была такой раньше.
   — Это все слова, Алексис, — досадливо поморщилась Сандра, оттолкнув его от себя. — Я, кстати, не беременна. И если ты захочешь сделать мне ребенка, то тебе придется брать меня силой.
   — Ты так думаешь? — с сарказмом произнес Алексис и, быстро подхватив ее на руки, понес к дверям дома. — Ты в этом уверена? — повторил он насмешливо. — Я, например, думаю иначе. Ты и так слишком горяча, чтобы прикладывать какие-то дополнительные усилия. Несмотря на неопытность и невинность, ты самая чувственная из всех женщин, которых я когда-либо знал. Мне нравится наблюдать за твоим лицом, когда я занимаюсь с тобой любовью, видеть, как на нем появляется удовольствие, когда твое тело реагирует на мое малейшее прикосновение. И ты хочешь, чтобы я поверил, что все это происходит от чувства долга?
   Алексис подошел к спальне, толкнул ногой дверь и прошел в темноте к кровати.
   — Ты хоть понимаешь, что я сократил свое пребывание в Афинах, чтобы поскорее вернуться к тебе?
   — Да? Но ты напрасно спешил. Можешь возвратиться к той, которая тебя ждет.
   — К той? Так вот ты о чем подумала… Алексис прижал Сандру к себе и внимательно посмотрел ей в глаза.
   — Разве для тебя имеет значение, о чем я думаю? — спросила Сандра, выдержав его пристальный взгляд. — Я не настолько наивна, чтобы считать, что я у тебя единственная. Ты слишком хороший и изобретательный любовник, чтобы довольствоваться одной женщиной. Ты мне уже доказал, что любовь для тебя не имеет значения, а чтобы заниматься сексом, не обязательно даже иметь желание.
   — Как я понимаю, ты имеешь в виду нашу первую встречу в постели? Но ты глубоко ошибаешься, Сандра. Я очень желал тебя тогда. Ты даже представить себе не можешь, чего мне стоило оторваться от твоего тела. Но я думал в тот момент о Софии. Теперь все по-другому, и я не хочу отпускать тебя. Ты не сможешь все время притворяться холодной. Думаю, ты не выдержишь даже одной ночи…
   — Нет!
   — Да, — глухо прорычал Алексис. Он бросил Сандру на кровать и быстро лег рядом.
   Она отчаянно сопротивлялась, когда Алексис стал стягивать с нее одежду, но он был сильнее, и им двигала неукротимая решимость добиться своего. Сандра уперлась руками в мягкие завитки волос на его груди и, пытаясь оттолкнуть Алексиса, впилась ногтями в его плечи, но с таким же успехом она могла пытаться сдвинуть гору.
   — Царапайся сколько хочешь, — прошептал он ей на ухо и, схватив ее запястья, прижал их к подушке над головой Сандры. —
   Не успеет закончиться эта ночь, как ты залечишь эти раны своими поцелуями.
   — Ни за что! — выкрикнула Сандра вне себя от бешенства. Она извивалась, как дикая кошка, стараясь освободиться от тяжести навалившегося на нее тела.
   Алексис не реагировал на протесты. Он лишь окинул взглядом ее пылающее лицо и разметавшиеся по подушке волосы. Затем его глаза остановились на груди Сандры, подрагивающей от частого дыхания. Алексис прижался своей обнаженной грудью к нежным полушариям и с молчаливым удовлетворением отметил, что соски Сандры отреагировали на это прикосновение. Алексис наклонил голову, и Сандра уже приготовилась к тому, что он поцелует их. Но Алексис медленно скользнул губами вниз. Сандре все труднее становилось изображать из себя деревянную куклу, когда его поцелуи обжигали ей кожу, вызывая огненную дрожь во всем теле. Его ласкающие, бесстыдно шарящие по ее телу пальцы рождали внизу ее живота влажный, томительный жар. Время от времени Алексис отрывал губы от ее тела и настороженно смотрел на Сандру, и она сжималась под его пронизывающим взглядом.
   Движения Алексиса были медлительными, дразнящими — это можно было назвать утонченной пыткой, и Сандра понимала, что это делается нарочно. Каждая клеточка ее тела кричала о неудовлетворенной страсти, требовала, чтобы она отбросила свою гордость и ответила на вызывающие мужские ласки. На какое-то мгновение воображение представило Сандре, как она обхватила его голову руками и крепко прижалась к его губам своими пересохшими губами. Но она тут же вспомнила, что подвергает свое тело таким мучениям не ради победы над Алексисом, а ради спасения своей жизни.
   Он терзал ее грудь, обводя пальцем розовое окружье соска, и, когда остановился на секунду, Сандра открыла глаза и посмотрела на свои набухшие груди.
   — Ты хочешь меня, — констатировал Алексис. — Скажи это, наконец!
   Она затрясла головой, боясь выдать себя голосом. Лицо Алексиса потемнело от злости, глаза угрожающе сузились. Он снова склонился к ее груди. Сандра знала, что он слышит неистовое биение ее сердца. Она попыталась вырвать свои запястья из его стальных пальцев, но тщетно — она не могла даже шевельнуть руками. Алексис коснулся губами уголков ее рта, потом осыпал поцелуями шею, продолжая провоцировать Сандру на ответную реакцию. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы удержаться от соблазна. Его пальцы ласкали и дразнили самые интимные места, и Сандра чувствовала, что изнемогает от страсти.
   — Ты хочешь меня, — прохрипел Алексис, тоже с огромным трудом державший себя в узде.
   — Нет! — жалобно крикнула Сандра.
   — Лжешь, — простонал он, внезапно отпуская ее руки.
   Алексис замер над ней на мгновение, и Сандра подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но, как только пальцы коснулись его тела, внутри нее что то сломалось, и женщина потеряла контроль над собой.
   — Ты можешь не хотеть меня, зато я хочу тебя, — прошептал Алексис.
   Снова схватив ладонями ее груди, он ласкал их, массировал пальцами соски, пока те не напряглись. Его рот и язык терзали ее губы. Сандра не хотела желать его, она хотела ненавидеть, хотела освободиться от рабства страсти, которую он разжигал в ней.
   — Алексис, прекрати, умоляю тебя, остановись, пожалуйста. Я больше не могу. — В ее голосе слышались боль, тоска и горькое отчаяние.
   Она не хотела, чтобы Алексис взял ее из упрямства, в наказание за то, что она обманула его, сказав о своем полном безразличии к нему. Но она понимала, что сила, которая сейчас управляла Алексисом, была уже ему неподвластна. Она ощущала его горячее желание, и это сознание возбуждало ее собственную страсть. Он коснулся ее губ нежнейшим поцелуем.
   — Я не могу, Сандра, — тяжело выдохнул Алексис и, застонав, перестал сдерживаться.
   Сандра была уже не в состоянии здраво мыслить, и она, запустив пальцы в волосы
   Алексиса, изогнулась и прижалась к нему всем телом. Она еще ни разу не испытывала столь острых эротических ощущений. Соски грудей стали такими твердыми, что болели от прикосновения. Уловив ее состояние, Алексис нагнулся и поймал сосок губами. Сандра ощутила, как все ее тело вспыхнуло огнем, и протяжно застонала.
   Алексис снова поцеловал ее, забывшую за время отчуждения всю сладость этих ощущений. Боже, как я могла! — мелькнуло в ее затуманенном мозгу. Именно этого я и хотела.
   Сейчас все происходящее казалось Сандре естественным и единственно правильным. Но при этом какая-то часть ее мозга сознавала: что-то, что лежало между ними, было ужасным и несправедливым. Но не сейчас, когда пьянящее удовольствие, жар их тел, близость, пусть даже недолгая, стерли боль и горечь прошлого.
   Она хотела Алексиса. Он понял это по бешеному стуку ее сердца, по тому, как изогнулась она навстречу ему. Поцелуи Алексиса уже не были нежными и медлительными. Но Сандре это уже не требовалось. Она хотела, чтобы он наконец вошел в нее и утолил этот ужасный, невыносимый голод, это нестерпимое, болезненное желание, которое мучило ее с той минуты, как Алексис опустил ее на кровать.
   Когда он проник в нее, Сандра почувствовала блаженство и с каждым толчком поднималась все выше и выше. В самый сладостный бесконечный миг Сандра ощутила мощный прилив радости, и на мгновение ей показалось, что она умирает от счастья.
   Она проснулась среди ночи и по напряженной позе Алексиса поняла, что он тоже не спит.
   — Завтра я вызову вертолет, — сказал он тусклым голосом. — Ты победила, Сандра. Ты свободна.
   Свободна? Он разве не понимает, что я никогда не буду свободной от него?
   — Могу я узнать почему? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
   — Неужели не понятно? — язвительно откликнулся Алексис. — Еще ни одна женщина не доводила меня до такого состояния. Я всегда гордился своим хладнокровием, здравомыслием, способностью рассуждать. Но с тобой я теряю все эти качества. Я поклялся себе, что не дотронусь до тебя, пока ты сама не попросишь об этом. Я хотел доказать тебе, что ты хочешь меня. Но вместо этого доказал себе, что уязвим. Мне не понравился мужчина, в которого ты меня превратила сегодня ночью. И я не могу обещать, что опять не сорвусь и не накинусь на тебя. Ты будишь во мне самые темные стороны мужской натуры, и я ненавижу это. Если ты останешься, я просто погибну.
   Сандра слушала его и думала: вот она — его ахиллесова пята, однако удовлетворения ей это не принесло. Но она понимала,
   что так будет лучше для них обоих, что пройдет время, боль утихнет, и каждый из них пойдет дальше по жизни своей дорогой.

11

   Спустя три дня Сандра покинула Афины. Алексис настоял на том, чтобы проводить ее в аэропорт. Он также заставил ее взять билет первого класса и приличную сумму денег.
   Сандра получила долгожданную свободу, но вопреки здравому смыслу все ее существо стремилось к Алексису. Несмотря на несчастья, которые он принес ей, она хотела остаться с ним. Ей казалось, что она будет хотеть Алексиса до последнего своего вздоха. У Сандры сердце кровью обливалось, когда она видела его подавленность и растерянность. «Ты была права, — сказал он ночью, — я не должен был жениться на тебе».
   Пройдя через контроль, Сандра обернулась. Алексис стоял, засунув руки в карманы брюк. На лице его было написано страдание. Сандра почувствовала, как у нее в душе шевельнулась жалость, но она решительно подавила ее. Алексис страдал не из-за потерянной любви, а оттого, что задето его мужское тщеславие. Он всегда считал себя суперменом, но, когда обнаружилось, что это не так, правда больно ударила по его самолюбию. Мы оба проиграли, с горечью подумала Сандра, поэтому будет лучше, если мы расстанемся. Гораздо лучше.
* * *
   Полет до Лондона прошел нормально. В аэропорту Сандра взяла такси, пообещав себе, что это последняя роскошь, которую она позволяет, прежде чем вернется к привычному образу жизни. Перед отъездом из Афин Алексис вручил ей все ее старые вещи, которые хранил, пока Сандра находилась в больнице. Среди них был и ключ от квартиры Роба, его-то Сандра и поворачивала сейчас в замочной скважине. Она очень удивилась, услышав за дверью шаги.
   — Сандра! — воскликнул брат, встретив ее в прихожей. Роб выглядел уставшим. — Я только вернулся из командировки и прочел твое письмо. Что происходит, черт возьми?! Ты действительно вышла замуж за Стефанидиса?
   — Я расскажу тебе, если ты впустишь меня в квартиру.
   Роб для нее был всегда обожаемым старшим братом, перед которым она преклонялась. Сандра и сейчас очень любила его, но уже хотела разговаривать с ним как взрослая женщина.
   — Да, мы поженились, но из этого ничего не вышло.
   — Что-то вы очень быстро пришли к такому решению, — удивленно проговорил
   Роб, и она поняла, что несколькими фразами не отделается.
   Еще по дороге из аэропорта Сандра решила сказать брату всю правду. Солгав сейчас, она будет вынуждена лгать и дальше, а лжи и так уже было много в ее жизни. Она убедит Роба, что вся эта история закончилась, поэтому мстить Алексису нет смысла.
   Сандра попросила брата налить ей немного виски, и тот удивленно поднял брови. Она редко пила, а дома вообще никогда.
   — Я очень хочу услышать от тебя всю эту историю. Всю, Сандра, — с ударением произнес Роб. — Джулия сказала, что вы со Стефанидисом познакомились у нее в агентстве. Но когда мы были с тобой в «Савое», вы вели себя так, словно никогда не видели друг друга. Почему?
   Сандра могла бы сказать, что они поссорились, или придумать еще что-нибудь, чтобы успокоить Роба. Но она выбрала правду, рассказав все от начала до конца.
   — Нет, Роб, — покачала головой Сандра, увидев гнев на его лице. — Алексис не один виноват в том, что произошло. Я сама хотела отдаться ему. Но мне следовало знать, что такой человек, как он, не может влюбиться с первого взгляда в провинциальную, наивную дуру, какой я была тогда. Может, я и чувствовала это, но не хотела расставаться с Алексисом. Он, конечно, был потрясен, когда узнал правду о тебе и Софии.
   — Еще бы, — со злой иронией заметил Роб. — Мерзавец! Как только подумаю, что он…
   — Не надо, Роб. Все уже в прошлом. Это бы кончилось гораздо раньше, если бы Алексис не женился на мне после аварии.
   — Вот этого-то я и не понимаю, — медленно произнес Роб, нахмурившись. — Зачем ему надо было жениться?
   — Хотел исправить свою ошибку — так, во всяком случае, он сказал мне. Его честь, видите ли, была задета. Кроме того, он думал, что я беременна.
   — Но при чем тут женитьба? Он мог бы откупиться — так обычно поступают все богачи. И, главное, он занимался с тобой любовью… Он, должно быть, хотел тебя, Сандра.
   — Должно быть?
   — Я думаю — да. — Роб изучающе посмотрел на нее. — А что ты чувствуешь сейчас?
   — Я…
   — Только правду, Сандра. Давай не будем лгать друг другу.
   — Я люблю его, — просто ответила она. — Но я не могла жить с Алексисом, зная, что он не любит меня. Алексис испытывал ко мне физическое влечение, замешанное на чувстве вины. Такое же влечение у него возникает, наверное, к любой мало-мальски хорошенькой женщине, которая подворачивается ему под руку.
   — Что-то здесь не сходится, — пробормотал Роб себе под нос. — Я пока не понимаю, но инстинкт подсказывает мне, что все в этой истории не так-то просто. Что ты собираешься делать теперь?
   — Алексис хотел выделить мне содержание. — Сандра скривила губы. — Но я не желаю принимать от него подачки. Я подумала, что мне стоит вернуться в наш городок и поработать над архивом отца.
   — Бежишь?
   — Правильнее будет сказать: ищу время и место, где бы я могла зализать свои раны.
   — Меня все-таки удивляет, почему он отпустил тебя после того, как добровольно женился на тебе?
   Единственное, что Сандра утаила от брата, это последнюю ночь с Алексисом. То, как он искушал ее своими ласками и как в конце концов она сдалась. То, что после этой ночи они оба остались в проигрыше и разошлись в разные стороны с горечью и болью в сердце.
   — Ну ладно… Если ты действительно этого хочешь, тогда поезжай. У меня для тебя тоже есть новости.
   Сандра подняла на брата глаза.
   — Это имеет отношение к Джулии?
   — А если и так? — Роб подозрительно посмотрел на сестру.
   — Нет-нет, все в порядке, — поспешила успокоить его Сандра. — Просто вам обоим уже давно пора перестать притворяться. Ты ведь ее любишь, Роб?
   — Люблю. Но я также люблю и свою работу, и в этом наша проблема. Джулия дала мне понять, что она хочет иметь мужа, который чаще бывает дома, нежели в командировках. Но, возможно, эта проблема решится сама собой, по крайней мере, на какое-то время. Мне предложили написать книгу о горячих точках нашей планеты — причины возникновения вооруженных конфликтов, сравнительный анализ, их развитие и т. д. Ну, ты представляешь, что это такое. Так что я пока не буду мотаться по свету. А к тому времени, когда закончу книгу, мне будет слишком много лет, чтобы снова пускаться в разъезды.
   — И ты готов бросить работу, которой отдал столько лет? — Сандру удивило, что Роб с легкостью отказался от любимого дела.
   — Скажем так: я скорее готов бросить свою работу, чем Джулию. Когда я недавно попал на Голанских высотах в перестрелку и уже попрощался с жизнью, прости, но я думал только о ней. Именно под пулями я понял, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ссоры.
   — Что ж, я очень рада за вас обоих. Когда свадьба?
   — Как только мы подготовимся к ней. Честно говоря, я уже собрался лететь на этот Микрос. Спасибо Джулии, остановила меня. Вначале я не поверил, что вы со Стефанидисом поженились, но она рассказала, как вы познакомились. — Роб как-то странно посмотрел на сестру. — Она считает, что вы влюбились друг в друга с первого взгляда. Джулия сказала, что ты была поражена в самое сердце, когда увидела его. Это она могла понять, но ее удивило, что Стефанидис был потрясен не меньше тебя.
   — Наверное, обрадовался, что нашел меня, — с иронией прокомментировала Сандра. — Господи, как я устала! Пожалуй, лягу спать. Я уеду завтра утром в наше родовое гнездо, так что квартира будет свободной, — поддразнила она брата и едва успела увернуться от подушки, которой запустил в нее Роб.
   Сандра почти упаковала дорожную сумку, когда в дверь позвонили. У нее подпрыгнуло сердце от мысли, что это Алексис. Но через матовое стекло двери просматривался силуэт Джулии. Приятельницы расцеловались.
   — Сандра! Роб все рассказал мне. О, моя дорогая! А я — то считала, что вы со Стефанидисом как нельзя лучше подходите друг другу…
   — В жизни все бывает, — отмахнулась Сандра. — Скажи-ка, какие у вас планы по поводу свадьбы.
   Джулия с удовольствием поведала о том, какую кипучую деятельность развила ее мать, пожелавшая устроить свадьбу единственной дочери по полной программе.
   — Я думала, для нее главное, чтобы ее дочь состояла в законном браке. Но, оказывается, ей этого недостаточно. Моя дорогая ма хочет устроить и прием на лужайке, и венчание в церкви, и чтобы все родные и близкие приехали на эту церемонию. И, представляешь, Роб ее поддерживает! Говорит, надо сделать и фотографии — для будущих внуков. — Джулия замолчала, заметив грустное лицо Сандры. — А что у вас с Алексисом? Может, вы все-таки помиритесь? Вы, казалось, так любили друг друга.
   — Нет, — твердо ответила Сандра. — Ты же сама предупреждала меня о его специфическом характере, помнишь?
   — Да, но в его чувствах к тебе я никогда не сомневалась — ты сразу понравилась ему. Когда этот красавец вошел в мой офис и сразу выделил тебя, я даже почувствовала укол ревности.
   Сандра была уверена, что Джулия преувеличивает, но не стала разубеждать будущую родственницу.
   Джулия уехала. Через час Сандра тоже отправилась в дорогу. Не успела она войти в отцовский дом, как пожаловала вездесущая миссис Мэлорс.
   — Как ужасно, что ты попала в аварию! Хорошо еще, твой друг оказался рядом и вызвал «скорую помощь». Он попросил меня прибраться в доме и запереть его, что я и сделала. У тебя загорелое лицо. Ездила за границу?
   — В Грецию, — лаконично ответила Сандра, порадовавшись, что успела снять оба кольца, подаренные Алексисом.
   Украшения лежали сейчас в закрывающемся на «молнию» отделении сумочки, и Сандра подумала, что следует как можно скорее отослать драгоценности Алексису, иначе они будут постоянно напоминать о прошлом и бередить еще не зажившие раны.
   Первые несколько дней она разбирала бумаги отца, раскладывая их в стопки по темам. Сандра встретилась с издателем отца и обговорила вопросы переиздания книг. Вернувшись домой, она снова углубилась в работу, которая с каждым днем захватывала ее все больше и больше. Время летело незаметно, и Сандра чувствовала, как боль постепенно отступает. Бывали, правда, моменты, когда ей хотелось рыдать, оплакивая свое разбитое сердце и растоптанные мечты, но она с еще большим ожесточением принималась за работу, и ей становилось легче.
   Однажды, проходя мимо зеркала, Сандра взглянула на свое отражение — на нее смотрела женщина с бледным, осунувшимся лицом и темными кругами под глазами. Дорогая моя, сказала себе Сандра, тебе нужен свежий воздух.
   Работа продвигалась споро, поэтому можно было с чистой совестью позволить себе небольшую передышку. Сандра решила совершить прогулку в горы.
   Подъем на вершину был долгим и трудным, зато наверху ее ждало вознаграждение. Оттуда открывался изумительный вид на панораму городка и окружающих его долин и лесов. Сандра устроилась на траве и, закрыв глаза, подставила лицо нежному июльскому солнцу.
   Возвращаясь домой, она еще издали увидела черную машину, стоявшую у ее дома. Это был дорогой автомобиль. Алексис! — с волнением подумала Сандра. Она постояла в нерешительности перед дверью, пытаясь успокоить сердце. Хватит ли у нее сил, чтобы прогнать его?
   — София! — в изумлении воскликнула Сандра, войдя в гостиную.
   Гостья отложила в сторону журнал и быстро встала.
   — Прости, пожалуйста, что я вошла без разрешения, но меня впустила твоя соседка. Она сказала, что ты не будешь возражать.
   — Конечно, не буду. Чай, кофе?…
   — Кофе, пожалуйста.
   — Надеюсь, ты не очень долго ждала! — крикнула Сандра из кухни. — Я ходила на прогулку.
   — Я приехала после обеда. Мне, правда, было нелегко узнать твой адрес, но невеста твоего брата, тайком от него, объяснила мне, где тебя найти.
   Значит, София приехала сюда без ведома Алексиса, который прекрасно знает про этот дом, подумала Сандра.
   — Ты должна простить Роба — он сейчас опекает меня с удвоенной энергией.
   — Да, я понимаю. Алексис, конечно, поступил ужасно, но он мой брат, и я тоже считаю себя обязанной заботиться о нем.
   Сандра замерла с подносом в руках.
   — У него нет необходимости защищаться от меня, — сухо проговорила она. — Если бы я не потеряла память, то никогда бы не вышла за него замуж. Он прекрасно это знал, София.