Чтобы немного отвлечься, Бетти представила, какие чувства испытала бы, будь Симон ее женихом, а она застала его с другой… столь увлеченных друг другом и столь очевидно созданных друг для друга. При этой мысли острая боль пронзила сердце. Настоящая ревность проснулась в ней.
   Да, она любит его!
   Любит Симона. И если он попросит, Элизабет пустит по ветру все свои опасения и сомнения и отдаст ему всю себя.
   Но — не попросит. Для него она лишь минутное развлечение, забавное приключение за границей. Бетти старалась не думать о красивых девушках в Аргентине, которые, вероятно, тучами вьются вокруг него… Как она, должно быть, бледно выглядит на их фоне.
   Ну, уж не настолько, чтобы Симон не желал ее. Внезапно жгучая догадка охватила ее: да, он хотел ее. Но тогда, в его страстных объятиях, она не смогла преодолеть детские страхи и лишила себя того, что испытывают все нормальные женщины.
   Симон не случайный человек, который скоро исчезнет из ее жизни. Он — родственник, пусть и очень далекий. Ему не нужны сложности в жизни, и он не может взять ее с собой как свою любовницу. Но если бы он…
   Элизабет поежилась. Сейчас она наконец-то призналась себе, что, наблюдая в детстве за любовной сценой на ежевичной поляне, испытывала не страх, а зависть. Да, зависть, из-за того наслаждения, которое познала другая женщина, из-за свободы открыто выражать свои чувства, из-за ясного осознания той огромной потенциальной силы собственных стремлений, наполнявших ее.
   Устав от тягостных дум, Бетти медленно ехала домой по разбитой проселочной дороге.
   Ресторан находился в двадцати милях от фермы и, памятуя о законе, запрещающем водить машину в нетрезвом состоянии, Симон вызвал два такси.
   Бетти до последней минуты не решалась надеть новое платье. Сначала примерила простенькое серенькое, купленное специально для первой встречи с матерью Бенджамина. Тогда она была в отчаянии, обнаружив, что все ее наряды не годятся, а точнее, не понравятся миссис Макгрегор.
   Серое платье было ей чуть-чуть велико и, возможно, излишне официально для ресторана. Оно больше бы подошло для похорон, а не для веселья. В зеркале Бетти увидела угрюмую девушку, которую бы ни один мужчина, даже хорошенько выпив, не назвал бы привлекательной.
   Она сердито сорвала с себя старое платье и надела обновку. Шелк нежно облегал фигуру, подчеркивая соблазнительность форм и придавая ей необыкновенную женственность. От глаз не могли ускользнуть тонкая талия и длинные стройные ноги владелицы.
   Бетти придирчиво осмотрела свой макияж. Глаза казались еще более глубокими, и она нахмурилась, удивившись полноте губ: как будто их только что целовали и они жаждали поцелуя вновь.
   — Поторапливайся, копуша, — крикнул снизу Ллойд.
   Схватив вечернюю сумочку, Элизабет выскочила на улицу.
   — Тебе лучше поехать с Симоном, — сказал Ллойд, быстро вталкивая сестру в одно из поджидавших такси, и она даже не успела придумать отговорку.
   Дверца захлопнулась, и Элизабет оказалась в машине. Если уж Симон в джинсах и свитере приводил девушку в замешательство, то сейчас, увидев его в шикарном костюме и «бабочке», она была сражена наповал.
   — Что-то не так? — поинтересовался он.
   — Нет-нет, все хорошо.
   — Мм… Уже виделись с женихом?
   Ее мозг лихорадочно заработал: догадался ли Симон, что они действительно встречались, или он просто поддерживает светскую беседу?
   — Сегодня утром, так, накоротке.
   — Чтобы получить разрешение поехать со мной вечером в ресторан?
   От его самомнения у Элизабет перехватило дыхание.
   — Конечно, нет, — опомнившись, сказала она. — Во-первых, я не нуждаюсь в чьем-либо разрешении, а во вторых… я еду не с вами, а со своей семьей.
   — А, значит, вот как вы рассуждаете, — с легкой ехидцей проговорил Симон. — Что ж, я рассматриваю это событие по-другому. Для меня, пригласившего вашу семью в ресторан, это великолепная возможность вновь обнять вас, когда мы будем танцевать. Это…
   Бетти надеялась, что таксист их не слышит.
   — Прекратите, — жестко потребовала она. — Вы прекрасно знаете, что дурачитесь…
   — Неужели? — пробормотал он с явной иронией.
   Сердце девушки отчаянно забилось, но она старалась не замечать этого. Просто Симон опять дразнит ее, вот и все. Это его излюбленный способ вывести ее из дремотного, как он считал, состояния и привести в нормальное. Она была уверена, что все действия Симона, как и реплики, заранее спланированы и отрепетированы. Конечно же, он не такой дурак, чтобы надеяться, что она влюбится в него без ума.
   Влюбиться в него? Элизабет больно прикусила губу, чтобы отчаянный вопль не сорвался с ее уст. Это неправда! Она не могла позволить случиться этому, но, увы, и не сумела предотвратить, с отчаянием признала девушка минутой позже. Иначе, почему она стесняется и чувствует себя неловко, когда он рядом? Почему она вдруг стала считать Бенджамина виновным во всех смертных грехах, а их отношения лживыми? Она была вполне счастлива и спокойна, пока Симон вихрем не ворвался в ее жизнь. Счастлива и спокойна… А сейчас?
   Сейчас она бесповоротно и безнадежно влюбилась в человека, для которого навсегда останется лишь скучной американской сестрицей и никогда не станет кем-нибудь иным.
   — Расскажите мне о родственнице Бенджамина, — неожиданно попросил Симон.
   Вопрос удивил Бетти, и она подумала, уж не догадался ли он по своему обыкновению о матримониальных планах, которые миссис Макгрегор строила в отношении своего сына и Дебби.
   — Зачем? — спросила она, скрывая волнение. — Надеетесь, что эта девица вам подойдет?
   Симон внимательно посмотрел на нее.
   — Не такая уж вы и глупая, Элизабет. Я оценил ваш намек. Вам не очень-то хочется идти на ланч к его матушке, так ведь? А почему? Боитесь, что жених задаст много нескромных вопросов?
   — Каких, например? — хорохорилась она.
   — Например, захочет в подробностях узнать, как мы провели эти три дня и три ночи на ферме, учитывая, что там всего одна кровать, хоть и большая и удобная, — не унимался Симон.
   Слава Богу, в полутьме салона не было видно, как ее бледное от природы лицо заливается краской. Бетти бросила беспомощный взгляд на водителя, но если он и слушал их разговор, то не подавал виду.
   — Бен об этом не знает, — прошипела она. — Он никогда не был на ферме.
   — И вы не собираетесь рассказывать ему о нашем приключении, я прав? Вы намерены представить дело так, будто ничего не было?
   — Но ведь ничего и не произошло, — отчаянно упорствовала девушка, думая о том, слышно ли, как бешено колотится ее сердце. Она сама, конечно же, слышала это неровное и учащенное биение, с головой выдававшее ее любовь к Симону.
   — Черт побери, так уж совсем ничего, — грубовато проворчал он, делая ударение на последнем слове.
   Бетти почувствовала, что они оба на взводе, обстановка накаляется и надо успокоиться, пока не поздно.
   — Вы не говорили, сколько пробудете здесь. — Она отодвинулась от спутника. — Ваши дела в Денвере…
   — Подождут, — нетерпеливо прервал он. — Что такое, дорогая? Испугались, что я поступлю не по-джентельменски и расскажу жениху о нас все?
   — Нет, вы не можете сделать этого, — умоляюще прошептала она.
   Девушка чуть не призналась, что он был прав, и она не может выйти замуж за Бенджамина, но ее удержали гордость и инстинкт самосохранения. Если она только заикнется об этом, Симон тут же засыплет ее самыми каверзными вопросами. Элизабет видела, что он собирается еще о чем-то спросить, но в этот момент такси остановилось, и Бетти с облегчением выбралась из машины.
   — Более мой, как красиво! — воскликнула Хелен, входя в ресторан.
   — Да, действительно красиво. Много средств затратили хозяева, чтобы, придать сельскому дому элегантность. В просторном холле оборудовали танцплощадку.
   — Добро пожаловать! — Улыбающийся официант приветливо указал на один из столиков у окна, задернутого красивыми шторами.
   Ресторан был полон, ненавязчиво играла музыка. Столы покрывали безупречно белые накрахмаленные скатерти. Зал был декорирован в глубоких малиновых тонах со светлыми штрихами розового.
   Еще никто из них не успел сделать заказ, но Бетти заметила, как Симон попросил о чем-то официанта. Через несколько минут принесли шампанское в хрустальном ведерке со льдом.
   — Конечно, оно не может соперничать с вашим вином. — Симон улыбнулся миссис Бенсон. — Но мне кажется, вполне достойный напиток, чтобы выпить за наш род, где бы мы ни жили.
   Этот тост положил начало удивительному вечеру воспоминаний о различных случаях из истории семьи. Симон рассказал много интересного о своих предках. Оказывается, аргентинская ветвь Бенсонов весьма гордилась своими североамериканскими корнями, и Симон признался, что его родным всегда хотелось посетить Колорадо.
   — О, пусть они приезжают, — воскликнула миссис Бенсон. — Летом. Они могут остановиться у нас. Нам бы очень хотелось познакомиться с ними.
   — Ну, они не такие интересные люди, как я, — скромно заметил Симон, потупив глаза, и все рассмеялись, даже Бетти.
   Но ей стало не до смеха, когда они, сделав перерыв, вышли в холл. Паркет сверкал, оркестр наигрывал что-то очень мелодичное, приглашавшее к танцу. Девушка видела, как отец с матерью, а затем и Хелен с Ллойдом присоединились к кружащимся парам.
   — Потанцуем? — тихо предложил Симон, и хотя она панически боялась оказаться в его коварных объятиях, отказаться не могла.
   Симон был прекрасным партнером и, увлекая Бетти за собой в танце, каждым движением приглашая следовать за ним, все больше и больше околдовывал ее. Она старалась держаться как можно дальше.
   — Вам когда-нибудь говорили, что этот цвет очень идет вам? — прошептал он, едва касаясь ее уха.
   Бетти оступилась, и эта оплошность позволила Симону прижать партнершу к себе. Прикосновение теплых рук к обнаженной спине вызвало у девушки легкую дрожь. Оркестр заиграл танго, свет немного убавили, и танцующие пары погрузились в интимное волшебство полумрака и музыки.
   — Мне никогда не доводилось видеть такой нежной кожи, как ваша. Чистый перламутр. — Симон ласково провел пальцами по ее щеке, и девушка вздрогнула, когда он наклонился и нежно прикусил мочку уха.
   Элизабет лихорадочно осматривалась по сторонам, моля Бога о том, чтобы никто из родных их не видел.
   — А жених вот так когда-нибудь целовал вас? — И не дожидаясь ответа, Симон неистово впился в ее пухлые губы, заставив застонать и от боли, и от наслаждения.
   С его стороны было нечестно вести себя так. Они почти что занимались любовью, а не танцевали. Глаза Бетти расширились, ее тело охватила сильная дрожь, не наигранная, предательски настоящая, вызывавшая в ней непреодолимое желание. Лицо пылало, дыхание участилось. Симон нежно сжимал ее в горячих объятиях. Каждое прикосновение его тела свидетельствовало, что он на взводе. Она чувствовала его плоть, твердо прижатую к ее телу.
   Музыка смолкла, и девушка хотела было уйти, но партнер не отпускал ее.
   — Нет, — глухо произнес он. Элизабет вопросительно посмотрела на Симона.
   — Ради Бога, не оставляйте меня… Ему не надо было продолжать. Яркая краска залила лицо Элизабет. Симон, воспользовавшись ею, словно щитом, повел Бетти к двери.
   — Что вы делаете? — сердито спросила она. — Мы не можем просто так уйти.
   — Вы умираете от жажды, вам захотелось пить.
   — Официант принес бы нам.
   Еще одна пара направилась к выходу. Симон, раскрыв дверь, пропустил их вперед и прижал к себе Бетти. Она почувствовала прикосновение его тела и поняла, насколько Симон уже распален. Все возражения умерли сами собой.
   — Вы разве не попадали в подобную ситуацию с Бенджамином? — спросил он, пропуская еще одну пару. — Ну, конечно же, нет. Он — рафинированный джентльмен и владеет своим телом. Вы это собираетесь мне сообщить? Хорошо, тогда я скажу вам кое-что. Когда вы будете лежать в постели с вашим так называемым мужем, вы вспомните этот вечер и будете желать, черт возьми, чтобы…
   — Прекратите, — взмолилась Бетти. — Я не хочу больше слушать вас.
   — Эй, вы двое, пошли! Папа заказал еще одну бутылку шампанского и хочет выпить за твое здоровье, Симон, — широко улыбаясь сказал Ллойд, неожиданно появившись рядом с ними.
   При виде хмурых лиц его улыбка исчезла.
   — Что случилось?
   — Ничего, все в порядке, — заверил Симон и тихо добавил: — Послушай, дай нам еще пару минут, хорошо? Мы скоро придем. — Заметив, что Ллойд в нерешительности оглядывается, он усмехнулся: — Твоя сестренка обладает способностью напоминать, что я все-таки мужчина, а не бесполое существо.
   Бетти зарделась, увидев в глазах брата вспыхнувшие огоньки, превратившиеся в откровенный восторг.
   — А, хорошо… — понимающе протянул он, игнорируя возмущенные взгляды сестры. — Я улавливаю, что ты имеешь в виду. — И он ушел, оставив их наедине.
   — Как вы могли так поступить? Как вы могли… — негодовала она.
   — У меня не было выбора, — сухо ответил Симон. — Ваш брат выглядел так решительно, словно собирался силой тащить нас обратно к столу. Вот это на самом деле было бы неловко, вы не согласны?
   — Но сейчас он знает… Он будет думать…
   — Что я нахожу вас очень сексуальной? — Симон смотрел ей прямо в глаза. — А откуда вы знаете, что все так уже не думают?
   От этих слов Бетти потеряла дар речи. Что он говорит? Он считает ее сексуально привлекательной! Он хочет ее и, кроме того, все видят ее сексапильность? Она посмотрела на Симона, но его лицо было непроницаемо. Холодный взгляд, как будто он пожалел о том, что сказал, и надел маску неприступности. Уж не боится ли, что ей удастся прочитать в его глазах больше, чем ему хочется? А вдруг она окажется наивной дурой и решит, например, что если он желает заняться с ней любовью, то, значит, и обязан жениться? Терзаясь сомнениями, она думала: может быть, стоит заверить Симона, что ему не о чем беспокоиться. Не такая уж она глупая, хотя, как последняя идиотка, влюбилась.
   Да, по уши влюбилась.

9

   — Итак, ты встречаешься с Беном за ланчем у его матери? — поинтересовался Ллойд утром в воскресенье. — Не завидую.
   — Ты мне уже говорил об этом, — кисло напомнила брату Элизабет.
   После вечера в ресторане она была сама не своя: ей хотелось, чтобы Симон поскорее объявил об отъезде, и одновременно жаждала, чтобы он остался. Одни желания противоречили другим.
   Симон звонил домой, в Аргентину, и по его просьбе все, включая Бетти, поговорили с далекими родственниками, у которых, видимо, была традиция собираться всей семьей по субботам. Мистер Бенсон предложил Симону пообщаться с родными наедине, но тот, выразив признательность, категорически отказался.
   К радости Бетти, сестры Симона оказались вовсе не такими грозными, как она себе представляла, и с живостью откликнулись на предложение собраться вместе. Так иллюзорная возможность будущей встречи стала обретать реальные очертания. Даже отец, поговорив с родными Симона, расчувствовался и пребывал в лирическом настроении.
   — Знаешь, Симон, хочу рассказать тебе кое о чем, — медленно произнес он, и все затаили дыхание. — Об этом говорится в одном из дневников. Я забыл, в каком именно, но там точно говорится о родственнике, приехавшем из Аргентины.
   — Да, конечно. Господи, как я могла забыть? — оживилась миссис Бенсон. — Это романтическая история. Всем стоит прочесть ее, — заметила она, повернувшись к дочери, но затем задумчиво добавила: — А, может быть, и не стоит. Ты помнишь, Ллойд, именно на этот дневник дедушка пролил вино? Элизабет было тогда около десяти.
   — Боже мой, конечно! Бабушка ужасно рассердилась, — подхватил Ллойд.
   — Может быть, все-таки кто-нибудь из вас будет так добр и объяснит для тех, кто ничего не понимает из ваших слов? — весело перебил Симон.
   Миссис Бенсон рассмеялась и начала рассказывать:
   — В одном из дневников упоминается молодой аргентинец, приехавший в Америку в гости. Там есть разного рода намеки на то, что он паршивая овца в семье. Но Марта, девушка, которая вела дневник, пишет, что он вернулся домой, чтобы объявить ее своей невестой. Очевидно, существовала какая-то договоренность между ними. Но ее отец сказал, что если она последует за юношей, то семья отречется от нее… Но аргентинец все равно увез любимую против воли ее родных… — Она посмотрела на Симона. — Бог мой, уж не поэтому ли между нашими семьями не было никакой связи, как вы думаете?
   — Не исключено, — согласился он. — Но у нас есть другой вариант этой истории. Наш предок поехал в Аргентину и полюбил эту страну. Через некоторое время вернувшись в Штаты, он понял, что не сможет здесь жить, так как ему стало тесно на родине. В наших дневниках нет ни слова о размолвке с родителями, просто упоминается молодая жена, полюбившая Аргентину так же сильно, как и ее муж. Этот случай положил начало традиции, по которой… — Он вдруг смутился и замолчал.
   — О, продолжайте, Симон. Какая традиция? — увлеченно попросила не заметившая ничего миссис Бенсон.
   — Да так, в общем, ерунда, ничего незначащая. Просто так получалось, что старшие сыновья в нашем роду всегда женились на девушках с родины.
   — С родины? — завороженно переспросила Бетти. — Вы имеете в виду… отсюда… из Америки?
   — Да, это так, — подтвердил Симон.
   — Господи, как романтично! — Миссис Бенсон вопросительно посмотрела на рассказчика. — Не думаете ли вы продолжить традицию и вернуться домой с женой-американкой?
   — Не в этот раз, — уклончиво ответил он.
   Элизабет встала из-за стола, чувствуя себя глубоко несчастной. Симон с вечера пятницы сторонился ее и не пытался подшучивать. Она уговаривала себя, что так даже лучше, но все же скучала по той неуловимой близости, которая присутствовала в их отношениях. И эта тоска была лишь прелюдией к его отъезду.
   Бетти готовилась к ланчу с Макгрегорами без особого энтузиазма. Брат с женой собирались в город к друзьям, и она с завистью наблюдала из окна, как молодожены шли по двору, нежно обнявшись. Они предложили Симону поехать с ними, но тот отказался. Он вообще здорово изменился. Придирчиво разглядывая его, невозможно было узнать в этом человеке того прежнего задиристого возмутителя спокойствия. Бетти гадала, есть ли на свете хоть одна женщина, узнавшая, каков он на самом деле, да и будет ли такая?
   Когда Ллойд с женой уехали, она посмотрела на часы и поняла, что ей надо поторапливаться. На какое-то мгновение девушка решила остаться дома, но рассудив, что это будет трусостью, взяла сумочку и спустилась во двор.
   Симон грелся на солнышке, но даже не повернул головы, и Бетти молча забралась в машину. Она включила зажигание, мотор чихнул и замолк. Бетти попробовала завести машину еще раз.
   Тщетно. Она с тревогой посмотрела на часы. Времени оставалось в обрез.
   — Что случилось? — Симон оказался тут как тут. — Откройте капот, я попробую помочь.
   — Некогда, — устало отозвалась Бетти. — Спрошу у мамы, можно ли взять ее машину.
   — Не стоит, я подвезу вас.
   Элизабет хотела отказаться, но не нашла подходящего предлога. К тому же время поджимало, а она знала, как миссис Макгрегор относится даже к минутному опозданию.
   — Хорошо, если вас не затруднит, — с благодарностью в голосе произнесла она.
   Бетти пересела в арендованный им «форд».
   — Вы собираетесь слушать, что вам говорят взрослые люди? — спросил он, едва покинув пределы фермы. — Вы сознательно идете напролом и губите свою жизнь, выходя замуж за Бенджамина!
   Бетти очень хотелось сказать Симону, что он прав, но она промолчала.
   — Черт побери! — выругался Симон. — Мне, видимо, следует потрясти вас хорошенько, пока вся дурь не выскочит наружу. Как можно быть такой глупой?!
   — Завидуете, что я предпочла его вам? — съязвила Элизабет и, сообразив, что сказала, в ужасе замерла.
   В этот момент ей захотелось провалиться сквозь землю. Но, казалось, он не заметил неожиданно возникшую возможность поиздеваться, а только странно посмотрел на нее. От этого взгляда девушку бросило в жар, и она поняла, что за сдержанностью Симона скрывается накопившаяся ярость.
   — Куда? — коротко спросил Симон. Бетти не сразу поняла, о чем идет речь, но потом все же довольно толково объяснила дорогу.
   Атмосфера в машине была напряженной, и девушка не удивилась бы, если бы воздух вдруг самовоспламенился.
   Они проехали уже полпути, когда Симон вдруг спросил:
   — Мне заехать за вами или он отвезет вас домой?
   Под «он» подразумевался, безусловно, жених. Отвезет ли жених невесту или будет озабочен проблемами крошки Деборы? Бетти знала ответ.
   — Я доберусь сама, — холодно отрезала девушка.
   — Правда? И каким же образом? — язвительно осведомился Симон. — А может, отправитесь к нему на квартиру, чтобы он смог убедиться, что между нами ничего не было и я не лишил вас девственности?
   Она не верила своим ушам и, не владея собой, дала волю гневу:
   — Все! Хватит! Я достаточно терпела!
   Можете высадить меня прямо здесь, я дальше с вами не поеду. Мне надоели ваши постоянные насмешки и издевательства. Да, я — девственница! И что дальше? Понимаю, в вашем восприятии — это моральное уродство, но это не ваша забота!
   Бетти замолчала. К ее изумлению, Симон круто свернул с трассы на обочину. Они ехали по проселочной дороге, где не ходили автобусы. Если он решил остановиться, чтобы высадить ее прямо здесь, то ей предстоит долгий путь пешком. Девушка с усилием подавила в себе истерический смех — тогда она уж явно опоздает на ланч.
   — К черту вашу девственность! — сердито воскликнул Симон, и прежде чем она успела опомниться, схватил и крепко обнял. В его глазах были одновременно и страсть, и недоверие, и надежда.
   — Я хочу тебя, Бетти, — шептал он. — Только небеса знают, как я хочу тебя, и если бы ты была согласна, ты бы ни секунды более не осталась девственницей.
   Он стал страстно целовать ее сомкнутые губы. Девушка не могла противостоять этой сладостной пытке.
   Да, она не удержалась и прильнула к нему: ее руки проникли под пиджак, судорожно гладя и прижимая к себе сильное тело Симона. Все мысли куда-то улетучились и не осталось ничего, кроме неутолимой жажды любви. Бетти затрепетала, когда его язык нежно скользнул между ее губ внутрь, двигаясь с нежным неистовством. Она ощутила, как напрягся Симон, и поняла, что его охватывает безудержное желание. Наблюдая за ней из-под полузакрытых век, он как-то странно улыбнулся.
   — Видишь, — не разжимая объятий, сказал он сдавленно, — сейчас я такой же беззащитный, как и ты. Не бойся, Бетти, поедем со мной в Аргентину. — Его глаза внезапно потемнели. — Позволь доказать тебе…
   Доказать ей? Сколько еще он будет мучить ее, чтобы потом бросить?!
   — Нет, — резко ответила девушка, отталкивая его.
   — Все, что случилось с нами, для тебя ничего не значит, так? — Его слова были полны горечи и гнева. — Ты уже решила, какой будет твоя жизнь, и ничего не собираешься менять. Ты намерена выйти замуж за Бена, неважно, что… Ладно, желаю тебе счастья, Бетти, но будь я проклят, если ты узнаешь, что это такое!
   После этих слов машина рванула с места, подергиваясь и подпрыгивая. Девушка хранила молчание, изредка подсказывая дорогу.
   Возможно, Симон на самом деле хотел ее, но это ничего не значило. Он принадлежал к тем мужчинам, которые сразу получают то, что желают. Бетти было этого мало. О, конечно, он может разжечь в ней страсть и соблазнить. Но потом наступит момент, когда она возненавидит и его, и себя. Брак без любви честнее, чем просто животное влечение, подумала Бетти.
   — Можете высадить меня здесь, — сказала она, когда машина подъехала к парковке у дома миссис Макгрегор.
   Элизабет знала, что губная помада смазана, волосы всклокочены. Но она не могла ничего предпринять, потому что Симон с холодным вниманием исподтишка наблюдал за ней. Не ответив, он подкатил к самому дому.
   Как назло, миссис Макгрегор, Бен и Дебора стояли на улице. Миссис Макгрегор целовала свою родственницу с нежностью, какой никогда не удостаивала Элизабет. Симон остановил машину, и девушка медленно подошла к счастливой троице. Она видела, как нахмурился жених, заметив ее, а будущая свекровь стала мрачнее тучи.
   — Бетти, — воскликнула она и криво улыбнулась. — Как я догадываюсь, в машине — ваш дальний родственник. — Ее улыбка стала зловещей, когда она прочитала в глазах девушки удивление. — На днях я встретила вашего брата, и он многое поведал мне о вашем аргентинском госте.
   Слово «многое» прозвучало как-то странно, и Бетти стало не по себе. Что еще наплел Ллойд? Ведь он обещал… Присутствие Симона, несмотря на ссору, придало девушке силы, и она гордо посмотрела на стоявших. Бенджамин трусливо прятал глаза, а крошка Дебби излучала самодовольство мелкого триумфатора. Раздражение Элизабет возрастало.
   — Должна заметить, я была чрезвычайно удивлена, узнав, что вы провели целых три дня с ним наедине, — непререкаемым тоном заявила мать Бена, не замечая попыток девушки вставить слово. — Было крайне странно услышать такое, и я полагаю…
   Девушку мало волновало, что именно думает миссис Макгрегор. Ллойд не мог доставить сестре большей неприятности, если только не сделал этого умышленно. Она ощутила себя на скамье подсудимых, уже приговоренной и судьей, и присяжными, когда услышала реплику Симона: