Вертикальная эрозия на стенах котлована вокруг Сфинкса могла быть вызвана только дождевыми осадками; песчаные бури оставляют другой, более горизонтальный рисунок.
 
   Профессор Шох также указал на царские гробницы в Саккаре, построенные из сырцового кирпича. Несмотря на то, что они считаются на несколько сотен лет древнее Сфинкса, они не обнаруживают никакой подобной картины выветривания, даже при том, что кирпич-сырец является гораздо более хрупким строительным материалом, чем известняк.
   Известно, что в прошлом был продолжительный период, во время которого много осадков выпало в Северной Африке. Очень давно, примерно 40 тысяч лет до н. э., климат был умеренным и выпадало достаточно осадков, чтобы зеленые просторы саванны изобиловали жизнью. Здесь, на берегах рек и озер, древний человек создавал поселения, чтобы охотиться и ловить рыбу.
   Затем наступил очень продолжительный засушливый период, который за десятки тысяч лет превратил этот район в пустыню в ее нынешнем виде. Но около 8000 г. до н. э. начался еще один период дождей, и большая часть этой пустыни постепенно снова превратилась в обширную плодородную равнину. Эта эпоха длилась — вместе с несколькими промежуточными периодами засухи — примерно до 4500 г. до н. э. На просторных богатых пастбищах процветала народность, которая до сего дня остается довольно загадочной. Этот народ просуществовал, приспосабливаясь к неуклонно уменьшающимся запасам воды, вплоть, возможно, до 3000 г. до н. э. — примерно до времени появления первых династий египетских фараонов.
   Именно этот дождливый период, вероятнее всего, и вызвал глубокую эрозию Сфинкса.
   Профессор Шох серьезный профессиональный ученый, знающий, о чем говорит. Нет никакой причины, не считая предубеждения, отмахиваться от его заключительного — драматичного — вывода: что Сфинкс, судя по всему, относится, по самой меньшей мере, примерно к 7000—5000 гг. до н. э., к основному времени этого дождливого периода эпохи неолита. Шох пишет:
   «Нынешние данные, взятые в целом, говорят мне, как геологу, о том, что Великий Сфинкс Гизы значительно старше, чем его традиционная датировка примерно 2500 годом до н. э. Более того, мои нынешние подсчеты, основанные на имеющихся у меня под рукой данных, показывают, что истоки гигантской скульптуры могут восходить, по крайней мере, к 7000—5000 гг. до н. э., а возможно, даже к более ранним временам».
   Когда эти заключения стали достоянием публики, началось противодействие со стороны официальных структур. Группа ученых была изгнана с места полевых исследований египетскими властями — к счастью, уже после того как они собрали всю необходимую информацию. И с 1993 года никакие геологические исследования уже не разрешались.
   Египтологи громко выражали свое неприятие находкам профессора Шоха. Геологи громко выражали свою поддержку.
   Когда эти находки были публично озвучены в октябре 1992 года на проходившем в Сан-Диего ежегодном собрании Американского геологического общества, десятки геологов, видевших своими глазами эти данные, были удивлены, когда им сказали, что никто раньше не заметил эти очевидные эрозионные модели. Выводы профессора Шоха о том, что Сфинкс был разъеден дождями, были приняты без сопротивления.
   Непримиримый оппонент д-р Хавас, будучи спрошен обо всех тех данных, которые вроде бы влекут за собой пересмотр датировки Сфинкса, запальчиво ответил: «Под всем этим нет абсолютно никакой научной базы».
   Однако профессор Шох остается спокойным наперекор подобной непреклонной критике: «Мне говорят вновь и вновь, что народы Египта… не имели ни технологии, ни социальной организации, необходимых для того, чтобы вырубить ядро туловища Сфинкса в додинастические времена…»
   Это справедливая критика. Безусловно, в том, что нам известно о додинастическом Египте, ничего не говорится о каком-либо подобном правителе или правителях, которые могли бы командовать требуемой рабочей силой и организацией. Правда, изучение этой эпохи все еще находится в самом зачаточном состоянии. Да и в любом случае, как правильно указывает профессор Шох, это не его забота. «Как я понимаю, это не моя проблема как геолога… в действительности это задача египтологов… выяснить, кто его высек». И без обиняков прибавляет, бросая прямой научный вызов египтологам: «Если мои данные вступают в противоречие с их теорией о развитии цивилизации, то, может быть, им уже пора сделать переоценку этой теории».

Выводы и следствия

   У вывода профессора Шоха далеко идущие следствия. Если Сфинкс удален во времени от остального комплекса Гизы, то это означало бы, что это место имело религиозное значение задолго до возвышения фараонов. Это также бы свидетельствовало о том, что храм рядом со Сфинксом также датируется той же эпохой. В свою очередь, это указывало бы на то, что народ, живший в то время, был не только способен создать Сфинкса, но и достаточно развит в техническом отношении, чтобы уметь манипулировать каменными блоками весом свыше 200 тонн, что в четыре раза превышает вес блоков, использовавшихся, к примеру, в Стоунхендже. Ибо именно из таких гигантских блоков и построен храм Сфинкса.
   Если мы возьмем эти выводы в качестве рабочей гипотезы и снова обратимся к данным археологических раскопок с мест, относимых к додинастическому периоду, то обнаружим, что, вопреки громогласным возражениям египтологов, не вполне верно говорить о том, что до появления царств 1-й династии не существовало социальной организации и технологии для создания Сфинкса. К тому же нам не приходится ссылаться в этом случае на атлантов, как это делают Хэнкок и другие.
   О додинастическом периоде известно мало, однако некоторые фрагментарные сведения все-таки дошли до нас. В них можно различить намеки на то, что могло представлять собой элементы гораздо более могучей и гораздо более древней культуры. И знаменательно, что эти намеки приводят нас в район Гизы, в район местонахождения Сфинкса.
   Один из самых ранних и крупнейших населенных центров в додинастическом Египте находился всего лишь по другую сторону Нила от Гизы — в Маади. Здесь на площади в сорок пять акров были найдены очень древние останки. Раскопки в этом месте проводились с 1930 по 1935 год, однако, как это часто случается в истории археологии, окончательный доклад так и не был опубликован. Останки в Маади датируются, по-видимому, примерно 3600 г. до н. э., но вполне могли относиться и к более ранним временам. Установят это только дополнительные раскопки. Это единственное на сегодня известное место такого типа, но, возможно, существовали и другие, ныне глубоко погребенные под песками пустыни или под развалинами более позднего династического периода.
   Маади являлся преимущественно торговым центром, по своему местоположению находясь на пути главного маршрута, ведшего к медным копям Синая, и в самом верховье дельты Нила, в важнейшем пункте для судоходства. Раскопки выявили три характерные особенности города: неизвестно никакого более раннего места в Египте, в котором такую роль играла бы торговля; имеются указания на крепкие интернациональные связи с проживавшими тут иноземцами; и это одно из самых ранних известных мест в Египте, где обрабатывался металл.
   Торговля и металлургия требуют хорошо организованного населения. Они включают в себя процесс сбора и складирования продукции, контроль за транспортировкой, ведение учета сделок, обещаний и долгов. Металлургия к тому же предполагает наличие познаний в горнодобывающем деле, плавке и формовке, чтобы изготовить медные бруски, инструменты и предметы оружия, находимые археологами. Многие из этих предметов, без сомнения, производились на экспорт.
   Мы также находим в Маади свидетельства наличия некой системы гражданской организации: в городе имелось два района, отведенных под общинное хранение товаров. Один из них представлял собой специализированное место с подземными погребами внушительных размеров, наполненными товарами; в другом хранилось огромное количество больших емкостей, закопанных по горлышко в землю. Это явное свидетельство существования некой формы руководства — в лице ли одного человека или совета.
   Также налицо начатки владения технологией. В одном из подвальных хранилищ имелась каменная стена — один из самых ранних примеров использования в Египте камня для строительства. Камень также использовался в Маади для изготовления тонко сработанных сосудов из базальта, алебастра и известняка — и даже из камня, столь же твердого, как гранит и диорит, которые требуют при работе значительно больше усилий и технических умений.
   Как представляется, народность, проживавшая в Маади, обладала достаточной организованностью и умением, чтобы вырубить и высечь в горной породе монумент, подобный Сфинксу. Не они ли или их предшественники, жившие в каком-то месте еще не изрытой пустыни, высекли его? Не были ли эти люди, проживавшие в Маади, потомками более раннего народа пустыни, который, после того как прекратились дожди, переселился поближе к Нилу? Возможно, когда-нибудь мы сможем ответить на эти вопросы.
   Египтологи, впрочем, спешат заверить нас в том, что в Гизе не было найдено ни единого черепка глиняной посуды или какие-либо другие артефакты культуры Маади, таким образом отрицая какое-либо предположение о существовании связи между этими двумя местами. Но в этом, как мы увидим, они ошибаются.
   Свидетельства, позабытые египтологами, некогда существовали. В начале века нечто важное было найдено. И кануло в небытие археологических каталогов.
   Все музеи страдают от перегруженности информацией и предметами. Прогулка в подвальные помещения музеев или археологических факультетов открывает глазам всегда одну и ту же картину: километры стеллажей вдоль стен плохо освещенных коридоров, доверху заставленных горшками, картонными коробками, свертками и всеми теми покрытыми пылью традиционными вещами, которые год за годом выдают на-гора раскопки. Они могут быть помечены небольшими цифрами или буквенным шифром, однако в практическом смысле — они записаны и забыты.
   В середине 1980-х годов один из археологов обнаружил в подвале Каирского археологического музея несколько горшков, давно позабытых. Они совершили революцию в наших представлениях о плато Гизы, и тем не менее даже теперь немногие египтологи подозревают об их существовании или вытекающих из них следствиях.
   В 1907 году археологи откопали четыре целых керамических сосуда «у подножия Великой пирамиды». По этой причине их приписали 4-й династии и убрали на полки. Однако археолог Водил Мортенсен, внимательно изучив их в 1980-х годах, с удивлением понял, что эти горшки вовсе не были принадлежностью 4-й династии, а принадлежали поселенцам, жившим в Маади, — которые, как мы уже отмечали, обитали в этом районе за тысячу лет или больше до того, как была построена Великая пирамида. В 1907 году эти горшки невозможно было правильно идентифицировать, поскольку остатки поселения в Маади были обнаружены не раньше 1930 года.
   Еще Мортенсен понял, что горшки в повседневном быту или коммерческом использовании выбрасываются лишь по той причине, что разбились. В любом случае, всякая целая посуда, оставленная на поверхности, разбилась бы при более поздних строительных работах. Тогда он сделал вывод, что, должно быть, эти горшки происходили из древней гробницы — захоронения в Гизе, возникшего во времена до-династической культуры Маади. В таком случае это дает нам важное и решающее доказательство того, что задолго до фараонов Гиза была освоена и использовалась как сакральное погребальное место. Очевидно, практически все эти ранние следы были стерты позднейшими строительными работами фараонов 4-й династии.
   Что было там — мы, вероятно, никогда не узнаем. Но Гиза явно не была священным районом погребений исключительно фараонов 4-й династии: она явно использовалась в таком качестве задолго до них.
   Есть еще одна интригующая альтернативная интерпретация: возможно, строители Сфинкса были доставлены из какого-то другого места? В Маади имеются свидетельства тесных связей с Палестиной. Среди обычных овальных египетских хижин был обнаружен целый ряд подземных жилищ, отчетливо напоминающих стиль Южной Палестины. Возможно, там действительно жили торговцы или представители других профессий из Палестины.
   Вероятно, крупнейшим городом в Южной Палестине считался Иерихон. Камень для строительства здесь использовался примерно с 7000 г. до н. э. — не намного позже окончания последнего ледникового периода и появления Чатал-Хююка, — и в то время весь город был обнесен защитной каменной стеной с каменной башней в тридцать футов вышиной. В том же Иерихоне, около 5500 г. до н. э., были обычным явлением небольшие подземные жилища, идентичные тем, которые найдены в Маади, и может в конце концов оказаться, что и одного с ними возраста. Представляется очевидным, что между Маади и Иерихоном существовали тесные связи. Поэтому импорт навыков работы с камнем из Палестины в Маади и тем самым, разумеется, в Гизу был бы простым делом. И в самом деле, было бы гораздо более удивительно, если бы эти навыки не проделали такого пути на юг.
   В других додинастических поселениях тоже имеются связи со Средним Востоком. Группа немецких археологов многие годы ведет раскопки в Буто, в районе Дельты. Они обнаружили крупный додинастический центр, указывающий на крепкие связи с Месопотамией, регионом, который также имеет очень древнюю традицию монументального строительства, относящуюся, как мы видели, к концу последнего ледникового периода. Анализ их находок продолжается, как продолжаются и раскопки.
   Как-то привыкли забывать, что мы пока не умеем переводить самую раннюю форму иероглифического письма. Нам также неизвестно, когда, где или как зародилась эта форма письменности. Не знаем мы, разумеется, и того, какую информацию она скрывает. Возможно, будет найден какой-нибудь архаический Розеттский камень [17], который даст ключ к этим письменам; возможно, в глубоком укрытии под песками будет обнаружена какая-нибудь царская или чиновничья библиотека. Ибо, несмотря на тысячи драматических открытий, сделанных в Египте за последнее столетие в ходе интенсивных археологических изысканий, всем ясно, что до сих пор была восстановлена лишь крошечная часть истории.

Связи комплекса Гизы с астрономией

   С ранних дней существования археологии египтологам было известно об изумительной точности, с которой возведена Великая пирамида. Ее стены ориентированы точно по частям света, причем с такой высокой точностью, что погрешность составляет менее 0,06 процента. Достигнуто это было без применения компаса — и это при том, что сооружение имеет 461 фут в высоту и состоит из более чем 2 миллионов известняковых блоков, каждый весом около двух с половиной тонн. Кроме того, пирамида была облицована точно пригнанными друг к другу еще более крупными, более твердыми блоками белого известняка из близлежащей каменоломни. Две другие пирамиды, расположенные в одну линию с ней, возведены с не меньшей точностью.
   Такая точность, очевидно, была достигнута за счет соотнесения со звездами. Уже в этом в расположении главных сооружений комплекса Гизы можно углядеть аналогию со звездным небом. Но есть и еще одна любопытная особенность. В строгом плане расположения пирамид обнаруживаются странные аномалии.
   Три пирамиды, ориентированные каждая по четырем частям света, имеют вход с северной стороны. Туннели и галереи внутри их идут в южном направлении. Таким образом, можно видеть, что они спроектированы по меридиану север-юг. Однако пирамиды, столь удивительно точно распланированные по отдельности, по отношению друг к другу располагаются очень необычным образом.
   Совокупно они не образуют линию, идущую с севера на юг, как можно было бы ожидать. Не располагаются они и по линии восток-запад, что можно было бы предположить в качестве логичной альтернативы. Вместо этого они образуют причудливую линию с поворотом, идущую с юга на запад. Центральные точки первых двух пирамид соотнесены между собой точным образом; но третья, самая маленькая, нарушает построение. Она немного сдвинута на восток.
   Это не давало покоя Роберту Бовалу, который, будучи опытным инженером-строителем, знал, что здания возводятся по плану, а не строятся как взбредет в голову. Какой план, задавался он вопросом, требовал бы, с одной стороны, очень точной ориентации по частям света и не менее точного расположения по меридиану север — юг, но, с другой, допускал бы откровенно несимметричное расположение сооружений по отношению друг к другу?
   Он исследовал каменистое плато Гизы с инженерной точки зрения. Однако не смог обнаружить какой-либо механической или геологической причины для такой асимметрии. Меньшая, северная пирамида легко могла быть размещена на линии, образуемой двумя другими.
   Возможно, строителям было попросту все равно, как размещать пирамиды, или, возможно, они проявили небрежность? Но это никак не согласовывалось со сквозившим во всем точным расчетом. Бовал посчитал, что небрежность и произвольность размещения не могли быть частью подхода, в остальном столь выверенного и технически совершенного. Следовательно, заключил он, пирамиды были построены по плану, и этот план требовал такой асимметрии. Это вызывало вопрос: зачем? Каковы были истоки и смысл столь необычайного плана?
   В поисках ключа к этой загадке Бовал обратился к изучению древнеегипетских ритуалов и мифологии.
   Мифы и ритуалы, окружающие смерть и посмертное существование, были высечены на внутренних стенах нескольких пирамид, предположительно несколько позже, чем были воздвигнуты пирамиды Гизы, — они находятся в усыпальницах фараонов конца 5-й и начала 6-й династии, — но, без сомнение передают очень ранний материал. Эти надписи известны как «Тексты пирамид». Из них явствует, что после смерти царь, как считалось, отправляется к звездам и становится богом Осирисом. Из этих текстов также явствует, что небесной формой Осириса было созвездие, именовавшееся Саху.
   Два специалиста по древнеегипетской астрономии, Отто Нойгебауэр и Р. Э. Паркер, обнаружили, что это Саху являлось созвездием, которое ныне известно как Орион. Значит, Осирис идентифицировался с Орионом. Кроме того, земные врата на небо назывались Ростау или Розетджау. Это идентифицировали с Гизой.
   Все это было очень странно. Бовал заметил, что так называемые «воздушные шахты», ведущие из усыпальниц царицы и царя в Великой пирамиде, соотнесены с определенными звездами. Шахта, ведшая из усыпальницы царя, соответствовала нижней звезде из пояса Ориона.
 
 
Самый ранний образчик религиозных «Текстов пирамид», вырезанный на внутренних стенах пирамиды Унаса в Саккаре, южнее Гизы, и датируемый примерно 2350 г. до н. э.
 
   Потом он заметил, что относительно Млечного Пути звезды, входящие в пояс Ориона, образовывают линию, идущую с юга на запад, идентичную линии расположения трех пирамид Гизы по отношению к Нилу. К тому же в древних письменах Млечный Путь был известен как «великая река». Не мог ли Нил, рассуждал Бовал, рассматриваться как земной аналог Млечного Пути? А эти три пирамиды — как эквивалент трех звезд из пояса Ориона?
   Если Бовал прав, тогда небесный Осирис — Орион — символизируется тремя звездами, расположенными относительно Млечного Пути вдоль линии юг-запад. Земной эквивалент, земной Осирис — комплекс Гизы — символизируется тремя главными пирамидами, располагающимися вдоль линии юг-запад по отношению к Нилу.
   Пояс Ориона включает три звезды, образующих линию юг-запад относительно Млечного Пути. Верхняя звезда меньших размеров и смещена к востоку. Третья, наименьшая пирамида Гизы пирамида Менкаура — смещена точно таким же образом. Соответствие кажется убедительным. Пораженные, Бовал и Гилберт писали, что «в Гизе имелся — вполне буквально — пояс Ориона на Земле».
   Бовал получил некоторую поддержку в археологических кругах. Прежний директор египетского отдела Британского музея, проработавший в этом качестве двадцать лет, и автор часто переиздаваемой книги о пирамидах д-р И. Э. С. Эдвардс заявил, что, по его мнению, Бовал «привел очень веские доводы». Д-р Эдвардс уже пришел к убеждению, что «звезды в поясе Ориона являлись важным элементом в ориентации Великой пирамиды».
   Проверив в последующем расположение «воздушных шахт», Бовал смог определить звезды, на которые они указывали и когда.
   Около 2450 г. до н. э., когда примерно была построена Великая пирамида, южная шахта, ведущая из усыпальницы царя, указывала на нижнюю звезду в поясе Ориона, небесного аналога пирамид. Южная шахта в более глубокой усыпальнице царицы указывала на Сириус.
   Бовал задался вопросом, а для чего применялась Великая пирамида. Шахта из усыпальницы царицы, указывавшая на Сириус, отождествлялась с Исидой; шахта из усыпальницы царя, ориентированная на Орион, отождествлялась с Осирисом. Царь и царица, Осирис и Исида, в египетской мифологии были мужем и женой, родившими сына — Гора. Считалось, что Гор был первым царем-полубогом, правившим Египтом задолго до времен фараонов. «Последователями Гора» были посвященные, упомянутые в «Текстах пирамид». Имя «Гор» входило составной частью в имена всех ранних фараонов. Не могла ли Великая пирамида использоваться в качестве своего рода ритуала, предполагающего союз земных и звездных эквивалентов? Союз того, что вверху, и того, что внизу? Однако в Гизе есть одно сооружение, которое Бовал первоначально не принимал в расчет, — Сфинкс, чей взгляд неумолимо и навечно обращен к горизонту на восток, к той точке, где во время весеннего равноденствия восходит солнце.
   В последующей совместной книге Хэнкок и Бовал выдвинули предположение о дате, когда бы три астрономических события произошли в момент восхода солнца в период весеннего равноденствия: на небосклон, под взглядом Сфинкса, взошли бы солнце и созвездие Льва; звезда Сириус находилась бы над самым горизонтом; созвездие Ориона пребывало бы в самой нижней своей точке за период своего прецессионного цикла в 25 920 лет.
   Это время, утверждают Бовал и Хэнкок, является теми «первыми временами», упоминаемыми в древнеегипетских текстах, когда Осирис впервые дал Египту цивилизацию и царей. Они относят его примерно к 10 500 г. до н. э.
   То есть, разумеется, если в качестве начала может быть взята нижняя точка цикла. Большинство же астрологов, древних и современных, предпочли бы в качестве конца одного цикла и начала другого взять наивысшую точку — его кульминацию. А это бы поместило «первые времена» Хэнкока и Бовала в действительности посередине цикла. Новый цикл начался бы не ранее примерно 2460 г. до н. э.
   Как бы то ни было, будет справедливо сказать, что если Хэнкок и Бовал правы в своей идентификации и интерпретации, тогда нынешние теории египтологов и впрямь трещат по швам. Впрочем, нам приходится умерить свой энтузиазм в отношении подобного упоительного иконоборства. Есть один существенный момент, в котором Хэнкок и Бовал не выдерживают критики. Они не обращают достаточного внимания на решающее различие между пониманием текста или мифа буквально и пониманием его символически.
   Как мы увидим в следующей главе, именно под покровом символизма давно скрываются глубочайшие тайны и загадки Древнего Египта.

ГЛАВА 10. ЗАГАДКИ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

   Три пирамиды Гизы образуют, должно быть, наиболее узнаваемый образ Египта и, в сущности, древнего мира. Но они не единственные; для большинства людей становится открытием, что в Египте имеется около девяноста пирамид. Большая их часть протянулась на семьдесят миль к югу от Гизы, вниз по западному берегу Нила. Остальные находятся гораздо южнее — в Абидосе, к примеру, в Эдфу, на острове Элефантина и в других местах.
   Довольно большое их число в руинах, и ни одна из них не имеет таких размеров, как Великая пирамида. Но даже при этом многие представляют собой внушительные памятники зодчества древних. Самой первой считается ступенчатая пирамида фараона Джосера высотой 204 фута, построенная в Саккаре около 2650 г. до н. э. Последней, построенной специально для фараона, является, вероятно, пирамида Амосиса, в Абидосе, датируемая примерно 1530 г. до н. э. Эпоха пирамид, таким образом, была относительно коротка и длилась немногим более 1100 лет.
   Однако ни одно из остальных мест не обнаруживает столь строгого и последовательного плана, как комплекс сооружений в Гизе. Ни в одном из остальных мест нет той мощной ауры таинственности и скрытой мудрости. Гиза продолжает зачаровывать всякого посетителя — от глотнувшего на своем веку пыли заматерелого профессионала до любителя, чье чувство истории может быть настолько искаженным, чьи критические способности могут быть настолько неразвиты, что он готов приписать этим сооружениям внеземное происхождение. Но и тот и другой испытывают одинаковое благоговейное чувство перед лицом такого свершения.