Сандра Браун
Нет дыма без огня

Предисловие

   При написании этой книги я часто пользовалась советами экспертов в самых разнообразных областях. Они с готовностью оказывали мне помощь и не жалели своего времени. Я хочу выразить глубокую благодарность всем тем, кто мне помог:
   Мистеру Бобу Макнису, знания которого в области нефтедобычи столь обширны, что мне не хватило бы всей жизни, чтобы ими овладеть.
   Мистеру Ларри Кольеру, нефтянику, моему случайному знакомому, оказавшемуся ценнейшим источником информации.
   Мистеру Эрнесту Струпу, доктору медицины, врачу «скорой помощи». Вместе с благожелательными и отзывчивыми сотрудниками больницы матери Фрэнсис в Тайлере, штат Техас, он мне помог разобраться в сложностях медицины; с которыми я столкнулась в ходе работы над книгой.
   А также летчику, не только поделившемуся со мной своими знаниями в области авиации, но и рассказавшему подробно о событиях, которые он предпочел бы забыть навсегда.
 
   Сандра Браун
   26 октября 1992 года

Глава первая

   Он никогда не испытывал особой любви к кошкам.
   А женщина рядом с ним мурлыкала, как кошка. Все ее тело, грудь, живот излучали глубокое удовлетворение. У женщины были узкие, приподнятые к вискам глаза и плавные чувственные движения. Такие, как она, не ходят, а шествуют. У нее имелась детально разработанная стратегия, чтобы разжечь мужчину. Она потягивалась и терлась о него, словно рыжая кошка в угаре страсти, а в момент кульминации визжала и царапала плечи партнера ногтями.
   Кошки казались ему скрытными и коварными, более того, ненадежными. Он боялся поворачиваться к ним спиной.
   – Ну как я тебе понравилась? – Голос ее, страстный и жаркий, напоминал ночь за опущенными шторами.
   – А что – разве я жалуюсь?
   Кей Такетт терпеть не мог производить оценку любовных объятий. Если ты доволен, то к чему пустая болтовня. Если нет, то тем более следует помолчать.
   Женщина сочла его двусмысленный ответ за комплимент и соскользнула с кровати. Обнаженная, она направилась к заставленному флаконами и баночками с кремами туалетному столику и зажгла сигарету дорогой, украшенной камнями зажигалкой.
   – Хочешь закурить?
   – Нет, спасибо.
   – А выпить?
   – Пожалуй. Если есть что под рукой.
   С чувством скуки Кей смотрел на хрустальную люстру на потолке. Безвкусная и уродливая люстра. Слишком громоздкая для спальни, даже когда часть лампочек еле светятся за хрустальными подвесками. Ярко-розовый ковер в равной степени безобразный, как и передвижной, украшенный бронзой бар, уставленный замысловатыми хрустальными графинами. Она налила ему виски.
   – Куда тебе торопиться, – женщина улыбнулась. – Муж уехал в другой город, а дочь ночует у друзей.
   – Какого пола, мужского или женского?
   – Женского. Ради Бога, ей только шестнадцать.
   Неблагородно говорить ей, что сама она задолго до шестнадцати приобрела репутацию легкодоступной особы. Такетт промолчал, скорее из равнодушия.
   – Я хочу сказать, что у нас впереди целая ночь. – Она подала ему стакан, села рядом, прижимаясь бедром к его бедру.
   Кей поднял голову с подушки в шелковой наволочке и отпил неразбавленного виски.
   – Мне надо двигаться. Я вернулся в город уже… – Он посмотрел на свои часы. – Уже три с половиной часа назад, а еще не переступал порога родного дома.
   – Ты же сказал, что они не ждут тебя сегодня.
   – Верно, но я обещал, что буду дома, как только освобожусь.
   Она накрутила на палец прядь его темных волос.
   – Но ты не рассчитывал, что встретишься со мной «Под пальмой», как только появишься в городе. Он допил виски и сунул ей в руки пустой стакан.
   – Интересно, почему это заведение называется «Под пальмой». Тут не сыщешь ни одной пальмы на триста миль вокруг. Ты часто там бываешь?
   – Достаточно часто, – произнесла она, хитро улыбаясь.
   – Когда мужа нет в городе? – с той же хитрой усмешкой поинтересовался Кей.
   – И еще когда тоска и одиночество становятся невыносимыми, а это случается почти каждый день. В баре «Под пальмой» всегда можно найти интересную компанию.
   Такетт взглянул на ее пышный бюст.
   – Это точно. Не сомневаюсь, что ты любезничаешь со всеми подряд, пока у них не встанет.
   – А ты неплохо меня знаешь. – С грудным смехом она потянулась к нему, чтобы коснуться его рта влажными губами.
   Он отвернулся.
   – Я тебя совсем не знаю.
   – Это не правда, Кей Такетт. – Она выпрямилась с обиженным видом. – Мы учились в одной школе.
   – Я со многими учился в школе. Но это не значит, что я знаю всех до единого.
   – Но ты со мной целовался.
   – Врешь. – Он позабыл об учтивости. – Я не люблю стоять в очереди, так что меня никогда не было среди твоих поклонников.
   В ее прищуренных глазах блеснула злоба, которая тут же погасла. В одно мгновение женщина спрятала выпущенные коготки.
   – Ты прав, мы с тобой не встречались, – промурлыкала она. – Но однажды, когда мы победили ребят из Глейдуотера, ты вместе со всей нашей футбольной командой шел с поля в раздевалку. А мы с подругами, да вообще все в Иден-Пасс, выстроились на пути, чтобы вас приветствовать. Ты, – продолжала она, впившись при этом ногтями в его обнаженную грудь, – ты был самым лучшим из игроков. Твоя майка взмокла от пота и измазалась в грязи, и, конечно, все девочки считали тебя самым красивым. Думаю, ты сам тоже так думал.
   Она остановилась, ожидая, что он скажет, но Кей равнодушно взирал на нее. Он помнил множество подобных дней, таких, как она только что описала. Страх перед началом игры и ликование после победы. Ослепительный свет стадиона. Звуки марширующего оркестра. Запах свежего попкорна. Громкие крики группы поддержки. Бушующие трибуны.
   И Джоди, ее голос, подбадривающий его громче всех. Как давно это было.
   – Когда ты шел мимо меня, – продолжала она, – ты схватил меня за талию, поднял с земли, прижал к себе и поцеловал прямо в губы. Да еще как. Как настоящий победитель.
   – Неужели? Ты точно помнишь?
   – Еще как. Я просто обалдела. – Она склонилась над ним, касаясь сосками его груди. – Долго же мне пришлось ждать, прежде чем ты закончишь начатое дело.
   – Что ж, счастлив услужить. – Он похлопал ее по ягодицам и сел на кровати. – Мне пора.
   Кей протянул руку и вытащил свои джинсы из-за ее спины.
   – Ты действительно уходишь? – удивилась она.
   – Да.
   Нахмурившись, женщина загасила сигарету в пепельнице на ночном столике.
   – Ах ты дрянь, – пробормотала она. Затем, изменив тактику, соскочила с кровати и вырвала у него из рук джинсы прежде, чем он успел натянуть их. Соблазняя, она прижалась и его бедрам. – Уже поздно, Кей. У мамочки дома все уже крепко спят. Оставайся со мной. – Она засунула руку ему между ног и начала его ласкать, дерзко и умело, глядя прямо в лицо. – Считай, что ты ничего не знаешь, раз ты не пробовал одно из моих утренних фирменных блюд.
   Кей насмешливо скривил губы.
   – Ты подаешь его прямо в кровать?
   – Вот именно. И со всеми приправами. Я даже… – Она вдруг смолкла, и ее пальцы невольно сильно сжались, заставив его сморщиться от боли.
   – Поосторожней. Это мой капитал.
   – Тише! – Отпустив его, она на цыпочках подбежала к открытой двери спальни.
   Снаружи раздался мужской голос:
   – Это я, крошка.
   – Черт возьми! – Она обернулась, в ней ничего не оставалось от томной соблазнительницы. – Тебе надо убираться отсюда, – прошипела она. – И поскорей!
   Кей уже натянул джинсы и, согнувшись, шарил по полу, разыскивая ботинки.
   – Ты думаешь, мне это удастся? – прошептал он.
   – Крошка, ты где? – Кей услыхал шаги внизу, на мраморных плитах прихожей, затем на покрытой ковром лестнице. – Я сегодня рано освободился и решил вернуться домой вечером, не дожидаясь утра.
   Отчаянно размахивая руками, женщина показывала Кею на стеклянную дверь в дальней стороне комнаты. Кей сгреб в охапку ботинки и рубашку, рывком отворил дверь и выскользнул наружу. Он очутился на балконе и только тогда вспомнил, что спальня находится на втором этаже. Перегнувшись через кованую решетку балкона, он взглянул вниз и понял, что отсюда не так-то просто выбраться.
   Тихо чертыхаясь, он перебрал в уме возможные решения. Впрочем, стоит ли задумываться? Кей Такетт бывал и не в таких переделках. Тайфуны, перестрелки, землетрясения, ниспосланные Божьей волей или безумием человека. Неожиданное появление мужа совсем для него не в новинку. Придется рисковать и надеяться на лучшее.
   Он было повернул обратно в спальню, но застыл на пороге балконной двери. Кей увидел выдвинутый ящик ночного столика. Его возлюбленная лежала на кровати, одной рукой подтянув к подбородку атласную простыню. В другой она сжимала пистолет и целилась прямо в него.
   – Ты что, рехнулась?
   Она оглушила его пронзительным воплем. Мгновением позже звук выстрела разорвал ему барабанные перепонки. Сердце изо всех сил заколотилось в груди, и Кей не сразу понял, что ранен. Он взглянул вниз, на рану в левом боку, затем неверящими глазами вновь посмотрел на нее.
   Топот ног теперь доносился из коридора.
   – Крошка!
   Женщина снова издала пронзительный вопль, заставлявший кровь стыть в жилах. Она снова прицелилась.
   Очнувшись от забытья, Кей резко повернул назад как раз в тот момент, когда прозвучал второй выстрел. Ему показалось, что на этот раз она промахнулась, но у него не было времени разбираться. Кей швырнул ботинки и рубашку вниз, перебросил через перила сначала правую, а затем левую ногу, секунду побалансировал на узком внешнем уступе и прыгнул в темноту.
   Удар от приземления пришелся на правую ногу. Боль устремилась вверх, пронзила голень, бедро, вошла в пах и отдалась под ложечкой; у Кея перехватило дыхание. Ничего не видя перед собой, он ловил ртом воздух, сдерживая рвоту, стараясь не потерять сознание. Потом, подхватив с земли ботинки и рубашку, что было мочи пустился бегом.
 
   Лара вздрогнула, услыхав сильный стук в заднюю дверь.
   Она была целиком погружена в старый душещипательный фильм с Бетт Дейвис, который показывали по телевидению. Приглушив звук, Лара прислушалась. Снова раздался стук, еще более настойчивый и нетерпеливый. Отбросив плед, покрывавший ноги, она с неохотой оставила уютный диван и поспешила к дверям, зажигая по пути свет.
   В задней комнате сквозь полуприкрытые жалюзи она увидела силуэт человека. С опаской Лара приблизилась к стеклянной двери и посмотрела в щелку.
   В ярком свете фонаря на веранде лицо мужчины казалось восково-бледным и напряженным. Подбородок покрывала однодневная щетина. Несколько прядей непокорных темных волос прилипли к потному лбу. Нахмурив густые темные брови, он смотрел сквозь жалюзи.
   – Это вы, дон? – Мужчина принялся вновь барабанить по двери кулаком. – Откройте! Я вам тут испачкал всю веранду. – Он вытер лоб тыльной стороной руки, и Лара увидела на ней кровь.
   Позабыв об осторожности, она отключила охранную сигнализацию и отперла дверь. Как только дверь отворилась, человек, спотыкаясь, ввалился в комнату; он был босиком.
   – Долго вас пришлось ждать, – пробормотал он. – Но вам это прощается, если вы по-прежнему держите в шкафу бутылку «Джек Дэниэлс».
   Он, не раздумывая, направился к белому металлическому шкафу для лекарств и нагнулся, чтобы выдвинуть нижний ящик.
   – Там нет виски.
   При звуке ее голоса мужчина резко обернулся. Несколько секунд он в изумлении смотрел на нее. А Лара в изумлении смотрела на него. В нем было что-то животное, что одновременно и привлекало, и отталкивало ее, и хотя она привыкла к запаху свежей крови, запах его крови показался ей особенно сильным.
   Невольно она хотела отступить назад, и причиной тому был не страх, а женский инстинкт самосохранения. И все же Лара осталась на месте, выдерживая его неверящий и враждебный взгляд.
   – Кто вы, черт побери? Где доктор? – Он сердито хмурился, прижимая к боку окровавленную полу расстегнутой рубашки.
   – Вам лучше сесть. Вы ранены.
   – Нет уж, дамочка. Где доктор?
   – Наверное, спокойно спит в своем рыбачьем домике на озере. Он оставил практику и выехал отсюда уже несколько месяцев назад.
   Незнакомец с ненавистью посмотрел на нее. Потом со злобой бросил:
   – Прекрасно. Только этого не хватало.
   Он бормотал ругательства, поглаживая пальцами волосы. Затем сделал пару неверных шагов к двери, но не выдержал и привалился к операционному столу.
   Лара невольно поспешила к нему на помощь. Он отвел ее руку, но по-прежнему опирался на стол. Тяжело дыша и морщась от боли, мужчина попросил:
   – Дайте мне немного виски.
   – Что с вами случилось?
   – Какое вам дело?
   – Я не просто переехала в дом доктора Паттона. Я теперь практикую вместо него.
   Она встретила вопрошающий взгляд его темно-синих глаз.
   – Вы доктор?
   Лара кивнула.
   – Чтоб мне провалиться… – Он перевел на нее взгляд. – В таком облачении вы произведете фурор среди больных, – заметил он, подбородком показывая на ее одежду. – Это что – последний крик моды для женщин-врачей?
   Одетая в лосины и длинную белую рубашку, доходившую до колен, она стояла босая. Тем не менее Лара с достоинством пояснила:
   – Обычно ночью я не надеваю халата. Это нерабочее время, но я дипломированный врач, поэтому забудьте о моей одежде и позвольте осмотреть вашу рану. Так что же произошло?
   – Несчастный случай.
   Снимая с неожиданного пациента рубашку, она заметила, что у него расстегнут ремень и часть пуговиц на ширинке. Лара отвела его запачканную кровью руку от раны в боку.
   – Это пулевое ранение!
   – Да нет. Я же вам сказал, что это несчастный случай.
   Он явно лгал, что, видимо, делал часто и без угрызений совести.
   – Какого рода случай?
   – Я упал на вилы. – Мужчина показал на рану. – Почистите рану, заклейте пластырем и дело с концом, завтра я буду как новенький.
   Она выпрямилась и без улыбки посмотрела на его ухмыляющееся лицо.
   – Прекратите паясничать. Я знаю, как выглядит огнестрельная рана, – произнесла она. – Это не по моей части. Вам следует обратиться в окружную больницу. – Повернувшись к нему спиной, Лара принялась нажимать кнопки на телефонном аппарате. – Я позабочусь о вас до приезда «скорой помощи». Прошу вас лечь. Как только дозвонюсь, постараюсь остановить кровотечение. Алло, – проговорила она, когда на другом конце провода сняли трубку. – Это доктор Маллори из Иден-Пасс. У меня больной, нуждающийся в неотложной…
   Его рука легла на рычаг. Она встревоженно оглянулась.
   – Не поеду я ни в какую такую больницу, – отрезал он. – Не нужно мне никакой «скорой помощи». Это пустяк. Вы поняли, что я говорю? Пустяк! Остановите кровотечение и заклейте рану, и все тут. Так как насчет виски? – спросил он уже в третий раз.
   Не обращая внимания на его слова, Лара опять попыталась позвонить в больницу, но не успела до конца набрать номер, как он выхватил у нее трубку и вырвал провод из аппарата, так что тот повис у него в кулаке.
   Она повернулась к нему, чтобы дать отпор, и впервые с тех пор, как впустила незнакомца в дом, почувствовала страх. Даже в этом небольшом техасском городке нередки случаи наркомании. Вскоре после приезда Лара установила в доме сигнализацию, чтобы предотвратить кражу лекарств, отпускаемых по рецепту, и наркотических болеутоляющих средств.
   Он явно почувствовал ее страх. С грохотом бросил трубку на стол и мрачно улыбнулся.
   – Послушайте, док, если бы я заявился сюда, чтобы на вас напасть, то давно бы это сделал и мой след бы простыл. Дело в том, что я не хочу, чтобы об этом знало много людей. Так что позабудем о больнице, ладно? Помогите мне, и мы распрощаемся.
   Губы у него побелели и напряглись. Он шумно втягивал воздух через стиснутые зубы.
   – Вам плохо?
   – Вовсе нет.
   – Вам очень больно.
   – Да, – признался он, кивнув головой. – Болит так, что хоть вой. Вы что, хотите, чтобы я истек кровью, пока мы спорим?
   Она внимательно посмотрела на его полное решимости лицо и сделала вывод, что ей следует согласиться, иначе он уйдет. Последнее, конечно, предпочтительней, но в таком случае пострадает его здоровье, а возможно, ему грозит и смерть. Лара приказала мужчине спустить джинсы и лечь.
   – Я сам не раз давал такую команду, – заметил он, с трудом взбираясь на стол.
   – Охотно верю. – Она направилась к раковине, чтобы помыть руки дезинфицирующим раствором. – Если вам известно, где доктор Паттон держал виски, вы, должно быть, местный житель.
   – Я здесь родился и вырос.
   – Тогда почему вы не знаете, что он ушел на покой?
   – Я какое-то время отсутствовал.
   – Вы у него лечились?
   – С тех пор, как себя помню. Он лечил меня от ветрянки, тонзиллита, починил мне два сломанных ребра, ключицу, сломанную руку, спас от заражения крови, после того как я поиграл в футбол ржавой консервной банкой. У меня до сих пор остался шрам на бедре в том месте, которым я на нее приземлился.
   – Наверное, плакали?
   – Ни в коем случае, – серьезно откликнулся он. – Сколько раз я являлся сюда за помощью среди ночи, и док Паттон открывал мне эту самую заднюю дверь. Между прочим, он не был таким скупердяем, когда виски использовалось в медицинских целях. Что вы делаете?
   – Это успокоительное. – Лара нажала на поршень шприца, и в воздухе рассеялось туманное облачко лекарства.
   Затем она положила шприц на стол и протерла его руку смоченной в спирте ватой. Прежде чем Лара сообразила, чтб он собирается сделать, мужчина схватил шприц, нажал большим пальцем на поршень и выпустил жидкость на пол.
   – Вы что – считаете меня идиотом?
   – Мистер…
   – Если вы хотите, чтобы я не чувствовал боли, дайте мне стакан виски. Я не позволю накачать меня наркотиками, чтобы я перестал соображать и вы могли вызвать «скорую».
   – Кстати, о шерифе. По закону я обязана сообщать властям о всяком огнестрельном ранении.
   Он попытался сесть, и, когда это ему удалось, яркая кровь хлынула у него из раны. Он застонал. Лара торопливо натянула хирургические перчатки и принялась осушать кровь марлевыми тампонами, чтобы определить серьезность раны.
   – Боитесь заразиться спидом? – спросил он, кивнув на ее руки в перчатках.
   – Профессиональная осторожность.
   – Не стоит волноваться, – объявил он с усмешкой. – Я всегда осторожен.
   – А вот сегодня не остереглись. Может, вас поймали, когда вы мошенничали в карты? А может, приударили не за той женщиной? Или чистили ружье и оно случайно выстрелило?
   – Я же сказал вам, что это…
   – Помню. Упали на вилы. Только вилы оставят колотую рану, но не вырвут часть ткани. – Она быстро и ловко обрабатывала рану. – Послушайте, мне придется иссечь края и наложить внутренние швы. Будет больно. Я должна вам дать обезболивающее средство.
   – Об этом не может быть и речи. – Он попытался слезть со стола.
   Лара его остановила, упершись ладонями ему в плечи. Пальцы перчаток были запачканы кровью.
   – Может, попробуем лидокаин? Это местное анестезирующее средство, – пояснила она, взяла флакон из шкафа и дала ему прочитать наклейку. – Вы согласны?
   Он неохотно кивнул и стал наблюдать, как врач готовит другой шприц. Она сделала укол вблизи раны. Когда окружающие ткани потеряли чувствительность, она выровняла поврежденные места, обработала освеженные края физиологическим раствором, наложила внутренние швы и дренировала рану.
   – А это еще что такое? – Незнакомец был бледен и обильно потел, но внимательно следил за умелыми движениями ее рук.
   – Это приспособление для дренажа. Чтобы удалить из раны излившуюся кровь и лимфу и предотвратить инфекцию. Я сниму дренаж через несколько дней. – Она наложила внешние швы и покрыла рану стерильной повязкой.
   Бросив грязные перчатки в специальный металлический бачок для инфицированных материалов, Лара вымыла руки над раковиной. Затем попросила его сесть, чтобы обмотать туловище эластичным бинтом, который будет фиксировать повязку.
   Она отступила назад и придирчиво осмотрела результаты своей работы.
   – Вам повезло, что стрелок оказался не из лучших. Чуть-чуть вправо, и пуля задела бы жизненно важные органы.
   – А чуть-чуть ниже, и мне бы уже никогда не проникнуть в некоторые другие органы.
   Лара неодобрительно взглянула на него.
   – Считайте, что вам очень повезло.
   Она старалась держаться беспристрастно, хотя, бинтуя рану, всякий раз обхватывала его руками и почти прижималась щекой к его широкой груди. У него был крепкий, загорелый, покрытый волосами торс. Эластичный бинт рассек надвое его плоский мускулистый живот. Ей приходилось работать в отделениях «скорой помощи» больших городских больниц и зашивать раны многим подозрительным личностям, но никто из них не был таким разговорчивым, занимательным и… красивым.
   – Поверьте мне, док. Мне всегда чертовски везет.
   – Хорошо, хорошо, я вам верю. Похоже, вы из тех, кто рискует, но умеет выкручиваться. Кстати, когда в последний раз вам делали противостолбнячную прививку?
   – В прошлом году.
   Она недоверчиво посмотрела на него. Он, будто давая клятву, поднял правую руку.
   – Чтоб мне провалиться на этом месте.
   Незнакомец слез со стола и, прислонившись к нему бедром, натянул джинсы. Он не стал застегивать ремень.
   – Сколько я вам должен?
   – Пятьдесят долларов за прием во внеурочное время, пятьдесят за наложение швов и повязки, по двенадцати за два укола, включая тот, что вы испортили, и сорок за лекарства.
   – Какие еще лекарства?
   Лара достала две пластиковые упаковки из запирающегося на ключ шкафа и протянула ему.
   – Это антибиотик и болеутоляющее. Как только действие лидокаина кончится, вам станет больно.
   Он вытащил из переднего кармана облегающих джинсов бумажник.
   – Значит, так, пятьдесят и пятьдесят, плюс двадцать четыре, плюс сорок, итого…
   – Сто шестьдесят четыре доллара.
   Он приподнял бровь, словно пораженный быстротой ее расчетов.
   – Точно, сто шестьдесят четыре. – Незнакомец отделил от пачки нужные банкноты и положил их на операционный стол. – Сдачи не надо, – сказал он, добавляя пятидолларовую бумажку вместо четырех по одному.
   Лару удивило, что он носит с собой так много наличными. Даже когда он расплатился с ней, у него оставалась достаточно толстая пачка денег.
   – Примите сегодня две капсулы антибиотика, – предупредила она, – потом по четыре в день, пока не выпьете все.
   Он прочитал надписи на упаковках, открыв болеутоляющее, вытряхнул на ладонь одну таблетку, бросил ее в рот и проглотил без воды.
   – Она прошла бы лучше с глотком виски. – В его голосе прозвучали просительные нотки. Лара отрицательно покачала головой.
   – Принимайте по одной каждые четыре часа. И запивайте их водой, – подчеркнула она, очень сомневаясь, что он будет придерживаться этих инструкций. – Приходите завтра в половине пятого, я вам сменю повязку.
   – Еще за пятьдесят зелененьких.
   – Нет, это уже оплачено.
   – Очень вам благодарен.
   – Не стоит. Как только вы уйдете, я позвоню шерифу Бакстеру.
   Скрестив руки на голой груди, он снисходительно смотрел на Лару.
   – Хотите поднять его с кровати в такое время ночи? – Он осуждающе покачал головой. – Сколько я себя помню, я всегда знал старину Эльмо Бакстера. Они с отцом были приятелями. Выросли вместе во время нефтяного бума. Знаете, что это такое? Они говорили, что это то же самое, что пройти вместе всю войну. Мальчишками они крутились возле буровых вышек, были чем-то вроде талисмана для матерых добытчиков и спекулянтов, для тех, кто искал нефть наугад. Они выполняли их поручения, покупали им еду, сигареты, самогон, все, что те пожелают. Наверное, старина Эльмо не захочет вспоминать, чем они там еще их снабжали. Ладно, можете звонить шерифу. Если он здесь появится, то будет рад меня видеть, только и всего. Он похлопает меня по спине и скажет: «Что-то долго тебя здесь не было» – и спросит, какие за мной есть грешки.
   Мужчина остановился, чтобы оценить реакцию Лары. Ее каменный взгляд его не обескуражил.
   – У Эльмо невпроворот работы, к тому же ему мало платят. Вызов в такой поздний час, да еще из-за пустяка, выведет его из себя, а он вообще сварливый по характеру. А если с вами действительно приключится что-то серьезное, к примеру, какой-нибудь наркоман ворвется сюда и потребует дозу, шериф дважды подумает, прежде чем бежать к вам на помощь. И кроме того, – добавил он, понизив голос, – народ не любит, чтобы разглашали его маленькие тайны, особенно врачебные. Люди в таком городке, как Иден-Пасс, придают этому большое значение.
   – Сомневаюсь, чтобы в Иден-Пасс вообще знали, что такое врачебная тайна, – спокойно отбила атаку Лара. – Что бы вы ни говорили, я уже усвоила, как быстро и точно здесь работает подпольный телефон. Тайна в этом городке не выживет и дня. Я также хорошо поняла ваш намек насчет шерифа. Вы хотите сказать, что шериф для всех свой парень и что если бы я и сообщила ему о пулевом ранении, то этим все бы и кончилось.
   – Верней всего так, – откровенно согласился он. – Если шериф будет тут расследовать каждую перестрелку, то он через месяц откинет копыта.
   Лара почувствовала, что он говорит правду, и, вздохнув, спросила:
   – Вас ранили, когда вы совершали противозаконные действия?
   – Да нет, скорее это можно назвать мелким грешком, – ответил он с ленивой и довольной усмешкой. В его синих глазах вспыхнул лукавый огонек. – Не думаю, что его можно считать противозаконным.