— С начала девяносто первого года. Поставлена еще до Беловежских соглашений, — пояснил хмурый начальник охраны Президента.
   — Какова вероятность того, что подобные сюрпризы размещены и в других местах?
   — Я бы сказал — почти стопроцентная, — вздохнул лейтенант, — и все мы обнаружить не сможем. Даже если разберем сеть по винтику.
   — Ясно, — Батька поднялся из-за стола. — Ваши предложения, как специалиста?
   — Для начала — вывести с прилегающих территорий все иностранные представительства.
   — Почему?
   — «Жучки» обычно делают маломощными, чтобы не вызвать подозрений излишним расходом энергии. Соответственно, приемник сигнала и системы выборочного управления желательно расположить неподалеку… — техник наморщил лоб, — …и придется менять сеть целиком.
   — Готовьте указ, — Президент повернулся к начальнику охраны. — На сборы дипломатам — два месяца. Пусть выбирают любые помещения в Минске. Но в Дроздах их больше быть не должно.
   — А мотив выселения? — В отсутствие секретаря начальник охраны исполнял его функции.
   — Замена систем канализации. К тому же, как я помню из доклада руководителя хозяйственного управления, сроки уже подошли. Вот и поменяем все одновременно.
 
* * *
   Владислав протиснулся в узкую щель между шершавыми бетонными плитами и очутился в низком, с потолком на уровне макушки среднего человека коридорчике. Это был какой-то технический проход — по стенам помимо кабелей шли трубы разного диаметра, а непосредственно возле проема в стене из пола торчал здоровенный вентиль с метрового диаметра штурвалом.
   Биолог пощупал трубы. Холодные. Но на нескольких из них скопился водный конденсат. Это означало, что температура труб и воздуха в подземелье была различной.
   В заброшенных помещениях на пустых трубах конденсат не скапливается.
   «Система жизнеобеспечения тут огромна, — Рокотов присел на толстую трубу, покрытую слоем асбеста, — и частично функционирует. Это мне на руку. В работающей системе проще устроить диверсию. Открутить какой-нибудь кран, замкнуть провода, пробить оболочку трубы… Плохо то, что вояки обычно все многократно дублируют. Да и база создана с истинно русским размахом. На порядок больше той, внутри которой мне пришлось побывать два месяца назад. И построена не по радиальной схеме, а черт знает как. Растянута по плоскостям…»
   Владислав поерзал на трубе.
   «Чтобы контролировать всю территорию, охранников должно быть не меньше двух сотен. Террористическая группа такого численного состава — абсурд. От силы здесь находится несколько десятков человек. Значит, они обходят помещения нерегулярно и выборочно. И с каждой потерей их возможности маневра будут уменьшаться. — Биолог педантично прорабатывал ситуацию, выстраивая общую схему, в которую потом при необходимости можно было бы вносить любые изменения и уточнения. — У любой террористической группы есть программа минимум и программа максимум. Минимум ясен — проникновение на базу и захват одной или нескольких ракетных шахт. А максимум? Самый максимум — ядерный удар по избранному объекту. Но вероятнее — шантаж. Вопрос — кого будем шантажировать?.. Что у нас было в Питере? Заряд в Ледовом Дворце. Подготовленный не к шантажу, а к взрыву. Здесь иное. Если бы целью был запуск ракеты, то группа проникла бы на базу, запустила бы снаряд и ушла. Много времени на это не нужно. Однако террористы чего-то ждут, даже обход территории организовали… Гриня говорил, что исполнить запуск по всем правилам крайне сложно. Окромя кодов на включение ракетных двигателей нужны коды постановки заряда в боевое положение, инициации систем наведения, ответчика „свой-чужой“ для прохождения зон противовоздушной обороны и команды на подрыв. Итого — пять наборов цифр или букв. Тот же Гриня вещал, что код включения боеголовки не может быть одиннадцатизначным, а состоит минимум из тридцати символов. У Арби мы обнаружили только листок с восемью строчками. Восемь на одиннадцать равно восьмидесяти восьми. На тридцать ровно не делится. Как и на три… Да и не стал бы этот чечен разбивать группы символов на восемь строк. Бессмыслица… Скорее, это коды определенной операции с ракетами или боеголовками. Кстати! Старт ракет осуществляется ключами. То есть — кроме знания цифровых команд у террористов обязательно должны быть два спецключа. А это уже материальные объекты, которые можно свистнуть. Дубликатов такого рода изделий не существует. Вернее, самостоятельно их не изготовишь. Спецключ — это не болванка, в нем систем защиты больше, чем на долларе. И разнородные материалы, и включение радиоактивного изотопа, и области с различной электропроводимостью… Если мне удастся один из ключей прикарманить, то хана всей затее с ракетами».
   Влад помассировал икры, поднялся и медленно, стелющимся шагом двинулся по коридорчику. В стене между техническим проходом и основным тоннелем были зачем-то прорезаны маленькие узкие амбразурки.
   И в самом конце коридора сквозь них пробивался желтоватый свет явно искусственного происхождения.
 
* * *
   За несколько минут до полудня маленькое озерцо на пологом холме, расположенное в тридцати километрах от того места, где Владислав обнаружил замаскированный вход на подземную базу, внезапно вспучилось. На поверхность вырвались огромные воздушные пузыри, ряска и тонкие водоросли полетели во все стороны, раздался гул, и воду раскрутило по спирали.
   Спустя тридцать секунд над холмом и окружающим его болотом пронесся протяжный скрежет, озерцо забурлило и стремительно рванулось вниз, уходя в открывшиеся на дне люки. За считанные мгновения полторы тысячи кубометров воды ухнули в расположенную на глубине ста метров под поверхностью земли пустую карстовую полость, выдавив оттуда воздух.
   На илистом дне остались биться несколько мелких рыбешек.
   Еще через полминуты настала очередь ила. Грохнула череда взрывов, и в воздух взмыла выбитая мощными пиропатронами железобетонная шайба толщиной в метр и диаметром почти в шесть метров. Пятидесятисемитонная заглушка ракетной шахты врезалась в землю в тридцати шагах от открывшейся стальной диафрагмы.
   Заурчали электромоторы, и диафрагма раскрылась.
   В шахте зашипело, вверх ударил поток разогретого воздуха, повалил пар, и на огненном столбе поднялась ввысь грязно-зеленая стальная сигара длиной чуть более пятнадцати метров.
   Специальная тактическая крылатая ракета ИСМ-40/2 с дальностью действия в девятьсот километров, которую в документах Министерства обороны СССР обозначали как «Сирень».
   На высоте ста пятидесяти метров вбок отлетели пустые цилиндры ускорителей, ракета повернулась почти параллельно земле, выпустила пять закругленных по краям стабилизаторов, и блок управления выдал команду на пуск маршевых двигателей. Из трех дюз одновременно вырвались ослепительно белые языки пламени.
   Реактивный снаряд провалился на полсотни метров вниз и с грохотом пошел на юго-запад, набирая крейсерскую скорость в три тысячи триста километров в час. Через семь секунд с момента запуска двигателей первой ступени «Сирень» преодолела звуковой барьер, и над Полесьем разнесся оглушительный щелчок акустического удара.
   Стоящий возле вертящегося стула полевой телефон запиликал.
   Войцех Пановны снял трубку.
   — Старт есть, — доложил Сигизмунд Габонис.
   — Добже[5], — поляк набрал на клавиатуре портативного компьютера, подсоединенного к пульту управления стрельбой, четырехзначный код и посмотрел на невозмутимого Тамаза. — Все в порядке.
   Чеченец кивнул и вытащил из кармана сигареты.
   В тот момент, как на землю рухнули прогоревшие баки ускорителей, сработали заряды самоликвидации ракетной шахты.
   Четыре тонны пластиковой взрывчатки обвалили бетонные стены внутрь, вырвали поддерживающие песчаный наплыв холма сваи, и сотни кубометров грунта вперемешку с камнями и жиденькими кустиками завалились в углубление бывшего озера.
   Теперь для того, чтобы разобрать кучу земли и добраться до взорванной шахты, потребовались бы двухмесячные усилия целого строительного батальона.
   На глубине в тридцать метров узкий коридор, ведущий от основных помещений подземной базы к шахте, откуда только что была запущена «Сирень», обвалился почти по всей длине.
   Сигнал о старте ракеты с территории Беларуси был получен на постах раннего предупреждения России и США практически одновременно.
   Европейские силы противоракетной обороны активизировали радарные установки, и в воздух поднялись два десятка самолетов. С российской стороны — шесть «Су-30» и поддерживающие их два «A-50»[6], со стороны НАТО — четыре «Б-3»[7] и восемь французских «Рафалей»[8].
   Однако спустя полчаса все самолеты вернулись на базы так и не обнаружив ничего, хотя бы отдаленно напоминающего цель. Стартовавшая ракета не вышла за пределы воздушного пространства Беларуси. А из-за низкой облачности разведывательные спутники не смогли засечь «птичку»[9].
   В штабе НАТО решили, что беларусы провели испытание какой-то своей реактивной системы. А из Министерства обороны России был направлен Президенту союзной республики специальный запрос, в котором вежливо попросили предупреждать заранее о готовящихся стартах. Во избежание недоразумений и траты войсками ПВО дефицитного горючего.
   Особенно возмущался заместитель командующего ВВС России по снабжению. Сгоревшие при бессмысленном вылете десятки тонн топлива, которые уже были обещаны его латышским друзьям, лишили генерал-лейтенанта средств, необходимых для приобретения новенькой «хонды» долговязой и капризной дочурке.
   Но пузатый генерал не зря занимал столь «хлебную» должность. Немного поразмыслив, он смирился с потерей двадцати пяти тысяч долларов и компенсировал недостающую сумму передачей одной квартиры в ведомственном доме на баланс коммерческой фирмы.
   Ютившаяся в полуразрушенном общежитии семья погибшего в прошлом году летчика-испытателя потеряла всякую перспективу на получение бесплатного жилья.
   А довольная беззаботной жизнью доченька генерала уже через три дня подкатила к дверям Института культуры на ярко-алом трехдверном джипчике «Honda HR-V».
   Подружки чуть не сдохли от зависти.
 
* * *
   Террористы были оснащены на совесть.
   Компьютеризированные средства связи, специальные шлемы со встроенной ночной оптикой и рациями, идеально подходящие к условиям боя в замкнутом пространстве пистолеты-пулеметы «ингрэм-мариетта», «мини-узи» и «хеклер-кохи», черные непромокаемые комбинезоны, обильные сухпайки из десятков наименований продуктов.
   В дальнем углу освещенного яркой иллюминацией помещения Рокотов заметил даже сине-белые баллоны со сжатым воздухом, подводные фонари и наборы аквалангистского снаряжения.
   Группа состояла минимум из тридцати человек.
   А с учетом того, что часть находилась на боевом дежурстве и патрулировала боковые коридоры, численный состав мог быть и в два раза большим.
   «Вот черт! — Владислав прислонился к стене и выглянул в прорезанную в двадцатисантиметровом бетоне амбразуру. — Где ж я вас хоронить-то буду? Десяток-другой — это еще куда ни шло, но полсотни… К тому же эти ребятки к неожиданностям готовы…»
   Биолог отступил назад в темноту.
   «Придется обходить с фланга. Этот коридор для меня не подходит. Слишком узкий и к тому же заканчивается тупиком. Надо выбираться на оперативный простор главных тоннелей и попробовать разжиться чем-нибудь огнестрельным. Пока они в собственной безопасности уверены. Внешние посты расположены, вероятнее всего, на поверхности или близко к ней. В помещениях вроде бункерочков с перископами. Связь — только проводная… В таких железобетонных массивах радиоволны не проходят. Так что виденные мной портативные рации им мало чем помогут. Разве что для связи из одного конца тоннеля в другой. Сие есть гут. В любом случае координированное прочесывание по разным уровням базы невозможно. А я в направлении движения не ограничен. — Влад еще раз окинул взглядом освещенное пространство. — Подача энергии централизованная… Соответственно, есть источник питания. Реактор? Маловероятно. Его запускать надо не одну неделю. И среди людей с террористическими убеждениями сложно отыскать специалистов в ядерной энергетике. А дилетант реактор не подключит. Дизель тоже исключен. Остается гидроэлектростанция. Турбина в подземном потоке… Но она может располагаться где угодно. Жаль. Испортить турбину — милое дело. Аварийного запаса в аккумуляторах хватит ненадолго. Если они вообще есть, в чем я сильно сомневаюсь. Лишив моих новых друзей энергии, я обрублю им возможность запуска ракеты. Итак, ставим задачи. Первая — экспроприировать ствол. Вторая — отыскать источник электричества. А дальше видно будет…»
   Рокотов развернулся и быстро направился к выходу из коридорчика.
 
* * *
   Секретарь Совета Безопасности России столкнулся с премьер-министром в холле второго корпуса Кремля.
   — Я уже знаю, — секретарь Совбеза предугадал вопрос Сергея Степашко.
   — И что ты думаешь? — Новый председатель правительства и полковник ФСБ были знакомы много лет, со времени совместной работы в Ленинграде.
   — Плохо, — коротко заметил Штази.
   — Ты уже был у Деда?
   — Нет. Вызван на вечер…
   — А я свою порцию уже получил, — премьер был бледен. Его обычно румяные пухлые щечки тоскливо обвисали серыми безвольными мешочками. Весь облик Степашко свидетельствовал о крайней степени смешанного с испугом напряжения.
   Секретарю Совбеза это не понравилось.
   — Ты чего распсиховался?
   — А-а, — премьер дернул левой щекой, — только назначили, и уже такое…
   — Ну и что? Тебе должно было быть известно заранее, что бандиты собрали группировку.
   — Эксперты просчитали другие сроки нападения. Я ж три дня назад Деду доложил, что все под контролем. С Масхадовым встречу готовил.
   — У нас достаточно сил, — Штази коротко кивнул пробегавшему мимо сотруднику администрации Президента. — Мой тебе совет — поставь на руководство операцией Грошева. Толковый генерал, сам на Кавказе вырос, местность и национальные особенности знает. И не ограничивайся выдавливанием до границы.
   — Все кандидатуры утверждает Дед. — Секретарь Совбеза присел на подлокотник стоявшего поблизости кожаного кресла и укоризненно посмотрел на Степашко.
   — Твоя задача — предложить и отстоять кандидатуру. И поменьше слушать «миротворцев».
   — Легко сказать… — Полковник прищурился.
   — Не впадай в панику. Грошев — отличный боевой офицер, к нему Дед прекрасно относится. Дай ему в помощь Колдунова. На пару они всю эту сволочь во главе с Масхадовым в порошок сотрут.
   — Честно говоря, я боюсь повторения захвата больниц, — признался премьер, в свое время ушедший в отставку с поста директора ФСК после провала операции по освобождению заложников в Буденновске. Несмотря на то, что позорное соглашение с террористами заключил тогдашний косноязычный председатель правительства, крайним сделали Степашко.
   — Страхом делу не поможешь.
   — Я знаю…
   — Тогда не тяни и отдай приказ об усилении охраны всех жизненно важных объектов. Направь резервные группы из МВД. А я со своей стороны дам команду региональным управлениям ФСБ.
   Степашко заметно повеселел.
   — И вот еще что… Приготовься к атаке Индюшанского и компании. По последним данным, они сильно завязли в обкрутке денег через уполномоченные банки. А твое вчерашнее выступление по поводу межрегиональных казначейских комиссий ломает им всю игру. Так что вопрос с Дагестаном и Чечней они используют для твоей дискредитации. Постараются навесить на тебя всех собак.
   — Мне сегодня Прудков уже позвонил.
   — Думаю, ты не был удивлен?
   — Нисколько. Он ведь тоже в доле… — Секретарь Совбеза еле заметно улыбнулся.
   Он-то точно знал, зачем новоиспеченный премьер выступил с инициативой переброски государственных финансовых потоков из одной банковской сети в другую, почему так яростно заявляет о необходимости контроля за расходной частью бюджета и для чего вознамерился создать специальные комиссии и пустить средства через систему казначейств.
   Все дело было в том, что премьер очень любил свою супругу.
   А та, по странному стечению обстоятельств, входила в совет директоров конкурирующей с московским мэром и его окружением банковской группировки. Было бы непростительной ошибкой не воспользоваться назначением мужа на второй по значимости пост в стране.
   Всего за три дня и две ночи Лариса Степашко разъяснила супругу крайнюю необходимость переориентации финансовых потоков, и тот, раздувая свои пресловутые щечки, выдвинул идею о межрегиональных комиссиях на встрече с Президентом. Монарх подумал, прокашлялся и согласился, чем привел в негодование главу администрации, уже расписавшего свои прибыли от махинаций с бюджетом на год вперед. Бородатый чиновник попытался было вмешаться, но Президент, почувствовав сопротивление, тут же надавил авторитетом, и премьер получил в руки карт-бланш, оставив с носом и угодливого Стальевича, и горластого «хозяйственника» Прудкова, и играющего в тихого еврейского оппозиционера Индюшанского. А вместе с ними — еще полтора десятка жирующих за государственный счет банкиров.
   Правда, народу от всех этих перестановок и переориентации было ни жарко, ни холодно. Как сосал лапу, так и продолжил, подивившись смелости щекастого Степашко, позволившего себе стукнуть кулаком по воображаемому столу и потребовавшего отчета от зарвавшихся финансистов и олигархов.
   На теплые местечки у государственной кормушки вместо одних воров собирались сесть другие.
   — Выступи у Свинидзе в «Зеркальце», объясни свою программу, — посоветовал Штази. — К Одуренко сходи в его авторскую программу. Он как раз начал Прудкова мочить. Заодно снимешь все вопросы по Чечне.
   — Мне не нравится его накат на Щуку, — Степашко упомянул питерского губернатора. — Обязательно спросит про мои отношения с ним.
   — Щука Березинскому на хвост наступил, — Секретарь Совбеза развел руками, — потому Одуренко и старается. Но реальных фактов у него нет. Ситуация в Питере стабильна. Как этого дурачка Артемьева с его «яблочной» камарильей из городского правительства убрали, так все встало на свои места. Я проверял. Максимум, что можно сделать Щуке, — это обвинить его в неподтвержденных связях с «тамбовцами».
   — Да чушь это собачья! — покраснел Степашко. — Как губернатор Анатольич с десятками людей в день общается. И то, что среди них есть «тамбовцы», неудивительно. Я, вон, тоже скольким руки пожимаю. Откуда мне знать, кто вор, а кто нет?
   — Так Одуренко и скажи…
   — Ладно, попробую в ближайшие выходные выступить. Ну, побежал я.
   — Удачи.
   — И тебе того же.
   Секретарь Совбеза посмотрел вслед премьеру, пригладил волосы и легко взбежал вверх по лестнице на второй этаж, где в четыреста четырнадцатом кабинете сидели трое сотрудников из его аналитической службы.
 
* * *
   Когда до зала, где обосновались основные силы террористов, осталось около ста метров по прямой, чуткий нос Владислава уловил характерный запашок общественного туалета.
   «Ага! — обрадовался биолог. — Це дило. Уборная — это то самое место, где человек меньше всего ожидает нападения…»
   Чтобы добраться до мест общего пользования, ему пришлось перебраться по узкому техническому колодцу на следующий этаж, чуток покружить и выбраться на нужный уровень сквозь вертикальный лаз квадратного сечения. На его счастье, в бетонную стену лаза были вбиты здоровенные железные клинья.
   Кишкообразное помещение туалета представляло собой классику армейского жанра. Ничего лишнего. Два десятка дырок в полу, бетонные перегородки между ними, сток шириной в полметра, протянувшийся вдоль стены и играющий роль писсуара на тридцать-сорок желающих, каморка, где по замыслу проектировщика должен был храниться инвентарь для уборки, и рассохшийся от старости деревянный пожарный щит. На щите висели багор, ведро и топор. Обязательный ящик с песком отсутствовал.
   Наличие противопожарного комплекта в полностью бетонном туалете было странной прихотью ответственного за оборудование базы.
   Рокотов пощупал топор и багор. Доверия сии инструменты не внушали. При легком нажатии пальцами на их деревянные ручки Влад почувствовал, как древесина крошится.
   Туалет освещали четыре горевшие лампы под сетчатыми проволочными абажурами. Из десяти предусмотренных шесть светильников были темны. То ли лампы от времени накрылись, то ли террористы экономили энергию, включив лишь часть светильников.
   Чистоплотностью проникшая на базу группа не отличалась.
   Стена над писсуаром, от которой в нескольких местах отвалились пласты небрежно положенного цемента, была забрызгана на высоту в метр.
   Рокотов ткнул носком кроссовки во вспучившийся участок, и в писсуар упал еще один обломок размером с ладонь.
   «Так… Судя по увлажненности стены, мои новые друзья тут, как минимум, трое суток. Если не больше. На эту стену вылилось около двухсот-трехсот литров жидкости. Соответственно, считая по литру-два в день с человека, их численный состав около пятидесяти-шестидесяти. Некисло… Однако с дисциплиной у них слабовато. Любой нормальный командир обязательно потребовал бы от подчиненных соблюдать чистоту и не гадить мимо специально предназначенных для этого мест. Эти же на такие элементарные вещи плюют. Что вполне понятно. Террористы — не воинское подразделение. Условно старший у них, конечно, есть. Вернее — старшие. Во множественном числе. И заняты они не поддержанием дисциплины. Работа за деньги или из политических убеждений предполагает самодисциплину. Что по сравнению с армией — две разные вещи. Террорюги ориентированы на глобальные цели, каждый из них мнит лично себя центром операции. Командный дух присутствует, но в меньшей степени, чем в воинских подразделениях… Вот так-то. Психология, батенька. Поведение террористов близко к реакциям гражданского лица. Что мы видим на примере сего учреждения общественного выделения…»
   Влад обошел помещение по периметру и в дальнем углу, возле каморки для инвентаря, обнаружил электрощит. В полутора метрах от электрощита нерадивые строители оставили щель, в которую вполне мог протиснуться взрослый мужчина. Проход вел в один из боковых коридоров. По всей вероятности, после протяжки проводов от основного кабеля к щиту щель предполагалось залить цементом, но на это махнули рукой. Так часто бывает. В процессе строительства многие недоделки случайно или намеренно заваливаются мешками и досками, заставляются козлами и деревянными щитами и обнаруживаются уже после завершения работ.
   Рокотов пролез в щель и убедился, что попал в переплетение коридоров сбоку от идущего под наклоном вниз тоннеля.
   Вернувшись обратно, биолог вооружился отверткой со светодиодом на конце рукоятки и проверил электрохозяйство. Клеммы на щите находились под напряжением.
   Оставалось подвести электричество к писсуару.
   Несколькими точными уларами пяткой Влад выбил большой пласт цемента в самом начале забетонированного стока, обнажив провода. Затем отсоединил три самых нижних от клемм электрощита, просунул под них титановый гвоздодер из своего набора инструментов и рывком вырвал из стены. Швы жестяной оплетки проводов разошлись. Еще несколькими рывками Рокотов повредил изоляцию.
   Провисшие провода опустились на дно стока.
   Биолог удовлетворенно вздохнул, прислушался и оросил место пролома. Совместил приятное с полезным. Теперь влажный кусок стены ничем не отличался от протянувшегося на десять метров темного пятна.
   Владислав открутил вентиль водопроводного крана, торчащего в начале писсуара, и спустя полминуты сток наполнился ржавой водой. Биолог немного подождал и завернул кран, оставив тонкую струйку для постоянной подпитки водного потока.
   Затем еще раз проверил провода, разместил их в непосредственной близости к клеммам и спрятался за бетонной стенкой каморки.
 
* * *
   Произведенная в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году ракета ИСМ-40/2 «Сирень» обладала такими скоростными характеристиками и возможностями поражения целей, что вероятность ее перехвата системами ПРО составляла всего несколько тысячных долей процента. Да и то при условии, что противоракетные комплексы ориентированы именно на данный тип снаряда и точно известно время подлета боеголовки к объекту.
   У Беларуси таких комплексов не было. Честно говоря, их не было вообще нигде, в том числе и в России. «Сирень» выпускалась ограниченными партиями только для специальных баз, и всего на вооружение было поставлено тридцать два изделия. В девяносто третьем двадцать две ракеты размонтировали, еще две использовали на стрельбах в рамках всероссийских учений «Амур-95». Осталось восемь, которые до поры до времени замерли в шахтах на глубине сорока метров под поверхностью полесских болот.