Наблюдать ему было довольно сложно, поскольку он шел, согнувшись почти пополам, по неровному полу и придерживался за стены, чтобы сохранять равновесие и отмечать расположение коридоров.
В любом случае Руперт мог любоваться видом дамы сзади, сколько душе угодно, факелы гидов вели безнадежную борьбу с темнотой.
Они прошли около пятидесяти футов, когда миссис Пембрук просветила Руперта относительно размеров коридора.
— Так вы сделали расчеты? — удивился он.
— Я цитирую замеры мистера Бельцони. В конце этого прохода он натолкнулся на подъемную дверь. Представляете, какого труда стоило в этом замкнутом пространстве поднять гранитную плиту, высотой почти равную вашему росту, шириной в пять футов и толщиной в пятнадцать дюймов?
Хотя Руперт мог бы рассчитать, как это могло быть сделано, он предоставил ей объяснять, как рассуждал и решил эту задачу Бельцони. Здесь применялись опора и рычаги, желобки на опоре заполнялись камнями по мере того, как медленно, медленно — дюйм за дюймом — плита поднималась вверх.
Когда они подошли к двери, Руперту не пришлось изображать восхищение. Поднять плиту в таком крохотном пространстве было делом нешуточным. Он остановился и провел руками по сторонам отверстия и нижней стороне плиты. Затем, согнувшись, прошел под ней и продвинулся еще на несколько футов, пока Дафна не остановилась и не повернулась к нему.
— Теперь мы должны спуститься в шахту, — сказала она. — Бельцони пользовался веревкой, а позднее к одной стенке положили камни, но недавно кто-то принес лесенку и оставил ее там.
— Намного цивилизованнее, — одобрил Руперт. Восхищаясь грацией, с которой Дафна повернулась, хотя тоже была вынуждена двигаться согнувшись, он все же заметил впереди отверстие.
Они благополучно спустились в шахту, прошли по коридору, затем поднялись в другой и далее пошли прямо. Идти становилось все легче. Проход был достаточно высок, чтобы позволить миссис Пембрук выпрямиться, хотя Руперту по-прежнему приходилось наклонять голову.
Наконец они добрались до большой центральной камеры, где он смог наконец выпрямиться. Высокий конический потолок сходился вверху, повторяя угол наклона пирамиды.
Гиды, остановившись у входа, подняли факелы. На южной стене виднелись настоящие латинские буквы, а не закорючки и завитушки арабской вязи и даже не забавные фигурки иероглифов: «Scoperta da S. Belzoni 2 Mar. 1818».
— «Открыто синьором Бельцони», — перевела миссис Пембрук, хотя даже Руперт мог об этом догадаться.
— Саркофаг в пирамиде Хеопса стоит на полу, — сказала она, подходя к западной стене. — Но здесь, как вы видите, он опущен в землю.
Его было трудно разглядеть. Мрак так сгустился, что саркофаг можно было только нащупать. Свет факелов едва пробивался сквозь него.
Руперт обвел взглядом помещение.
— Так много тайн, — задумчиво произнес он. Руперт знал немного больше о Древнем Египте, чем он помнил из трудов греков и римлян. Например, в древности был греческий путешественник Геродот, чьи «Истории» представляли собой мешанину из фактов, цифр и мифов.
— Эта гробница может хранить свои тайны вечно, — сказала миссис Пембрук, — на стенах никаких иероглифов. Вот почему причины приезда сюда Майлса так загадочны. Кроме того, папирус якобы был найден в Фивах, в сотнях миль отсюда, в гористой местности.
Руперт смотрел на щель между гранитными плитами, уложенными вокруг саркофага. Что под ними? Мумия? Сундук с сокровищами? Или просто другой камень?
— Якобы, — повторил он, — а что мы знаем наверняка об этом папирусе?
— Все действительно выглядело очень странно, — согласилась Дафна. — Пришлось потратить несколько дней, чтобы развернуть его. С такими вещами нельзя торопиться, иначе окажешься перед кучей обуглившихся крошек, и тебя будет долго тошнить от паров хлорного газа.
Она говорила быстро и неестественно громко.
Руперт заметил, что ее речь изменилась с тех пор, как они вошли в пирамиду. Она стала чересчур разговорчива.
Он оторвал взгляд от странного саркофага. Дафна, казалось, тоже смотрела на саркофаг, но Руперт не был в этом уверен. Трудно было разглядеть выражение ее лица при таком слабом колеблющемся свете.
— С вами все в порядке? — поинтересовался он.
— Да, разумеется.
— Некоторые люди не выносят закрытых помещений.
— Этот глупый страх человек должен преодолеть, если он хочет чему-то научиться. Мы будем исследовать гробницы в Фивах. В них действительно есть надписи. Такова была основная цель приезда в Египет — изучение иероглифов в храмах и царских гробницах. Сравнивать имена. Мы знаем, какие иероглифы образуют имя Клеопатры. Мы вычислили несколько других царских имен. Имея достаточно имен фараонов, мы смогли бы восстановить алфавит.
Мы, отметил Руперт, а не он или Майлс.
— Между тем вы предпочли бы находиться в другом месте, — сказал он.
— Я ничего бы не имела против, но мы тратим понапрасну время. Здесь ничего нет. Что я ожидала узнать от груды камней? — Раздражение в ее голосе сменилось отчаянием.
Руперт поднялся и направился к ней, стараясь придумать какую-нибудь глупость, чтобы рассердить ее и заставить встряхнуться.
Откуда-то из глубин пирамиды донесся ужасающий вопль.
— Нет! — прорычал Руперт, поворачиваясь к двери, но он уже опоздал.
Мигнул последний слабый отсвет факелов, которые уносили с собой убегавшие гиды, и все исчезло.
Темнота полностью поглотила их.
Глава 5
В любом случае Руперт мог любоваться видом дамы сзади, сколько душе угодно, факелы гидов вели безнадежную борьбу с темнотой.
Они прошли около пятидесяти футов, когда миссис Пембрук просветила Руперта относительно размеров коридора.
— Так вы сделали расчеты? — удивился он.
— Я цитирую замеры мистера Бельцони. В конце этого прохода он натолкнулся на подъемную дверь. Представляете, какого труда стоило в этом замкнутом пространстве поднять гранитную плиту, высотой почти равную вашему росту, шириной в пять футов и толщиной в пятнадцать дюймов?
Хотя Руперт мог бы рассчитать, как это могло быть сделано, он предоставил ей объяснять, как рассуждал и решил эту задачу Бельцони. Здесь применялись опора и рычаги, желобки на опоре заполнялись камнями по мере того, как медленно, медленно — дюйм за дюймом — плита поднималась вверх.
Когда они подошли к двери, Руперту не пришлось изображать восхищение. Поднять плиту в таком крохотном пространстве было делом нешуточным. Он остановился и провел руками по сторонам отверстия и нижней стороне плиты. Затем, согнувшись, прошел под ней и продвинулся еще на несколько футов, пока Дафна не остановилась и не повернулась к нему.
— Теперь мы должны спуститься в шахту, — сказала она. — Бельцони пользовался веревкой, а позднее к одной стенке положили камни, но недавно кто-то принес лесенку и оставил ее там.
— Намного цивилизованнее, — одобрил Руперт. Восхищаясь грацией, с которой Дафна повернулась, хотя тоже была вынуждена двигаться согнувшись, он все же заметил впереди отверстие.
Они благополучно спустились в шахту, прошли по коридору, затем поднялись в другой и далее пошли прямо. Идти становилось все легче. Проход был достаточно высок, чтобы позволить миссис Пембрук выпрямиться, хотя Руперту по-прежнему приходилось наклонять голову.
Наконец они добрались до большой центральной камеры, где он смог наконец выпрямиться. Высокий конический потолок сходился вверху, повторяя угол наклона пирамиды.
Гиды, остановившись у входа, подняли факелы. На южной стене виднелись настоящие латинские буквы, а не закорючки и завитушки арабской вязи и даже не забавные фигурки иероглифов: «Scoperta da S. Belzoni 2 Mar. 1818».
— «Открыто синьором Бельцони», — перевела миссис Пембрук, хотя даже Руперт мог об этом догадаться.
— Саркофаг в пирамиде Хеопса стоит на полу, — сказала она, подходя к западной стене. — Но здесь, как вы видите, он опущен в землю.
Его было трудно разглядеть. Мрак так сгустился, что саркофаг можно было только нащупать. Свет факелов едва пробивался сквозь него.
Руперт обвел взглядом помещение.
— Так много тайн, — задумчиво произнес он. Руперт знал немного больше о Древнем Египте, чем он помнил из трудов греков и римлян. Например, в древности был греческий путешественник Геродот, чьи «Истории» представляли собой мешанину из фактов, цифр и мифов.
— Эта гробница может хранить свои тайны вечно, — сказала миссис Пембрук, — на стенах никаких иероглифов. Вот почему причины приезда сюда Майлса так загадочны. Кроме того, папирус якобы был найден в Фивах, в сотнях миль отсюда, в гористой местности.
Руперт смотрел на щель между гранитными плитами, уложенными вокруг саркофага. Что под ними? Мумия? Сундук с сокровищами? Или просто другой камень?
— Якобы, — повторил он, — а что мы знаем наверняка об этом папирусе?
— Все действительно выглядело очень странно, — согласилась Дафна. — Пришлось потратить несколько дней, чтобы развернуть его. С такими вещами нельзя торопиться, иначе окажешься перед кучей обуглившихся крошек, и тебя будет долго тошнить от паров хлорного газа.
Она говорила быстро и неестественно громко.
Руперт заметил, что ее речь изменилась с тех пор, как они вошли в пирамиду. Она стала чересчур разговорчива.
Он оторвал взгляд от странного саркофага. Дафна, казалось, тоже смотрела на саркофаг, но Руперт не был в этом уверен. Трудно было разглядеть выражение ее лица при таком слабом колеблющемся свете.
— С вами все в порядке? — поинтересовался он.
— Да, разумеется.
— Некоторые люди не выносят закрытых помещений.
— Этот глупый страх человек должен преодолеть, если он хочет чему-то научиться. Мы будем исследовать гробницы в Фивах. В них действительно есть надписи. Такова была основная цель приезда в Египет — изучение иероглифов в храмах и царских гробницах. Сравнивать имена. Мы знаем, какие иероглифы образуют имя Клеопатры. Мы вычислили несколько других царских имен. Имея достаточно имен фараонов, мы смогли бы восстановить алфавит.
Мы, отметил Руперт, а не он или Майлс.
— Между тем вы предпочли бы находиться в другом месте, — сказал он.
— Я ничего бы не имела против, но мы тратим понапрасну время. Здесь ничего нет. Что я ожидала узнать от груды камней? — Раздражение в ее голосе сменилось отчаянием.
Руперт поднялся и направился к ней, стараясь придумать какую-нибудь глупость, чтобы рассердить ее и заставить встряхнуться.
Откуда-то из глубин пирамиды донесся ужасающий вопль.
— Нет! — прорычал Руперт, поворачиваясь к двери, но он уже опоздал.
Мигнул последний слабый отсвет факелов, которые уносили с собой убегавшие гиды, и все исчезло.
Темнота полностью поглотила их.
Глава 5
— Не падайте в обморок, — вполголоса предупредил Руперт. — Я вас не вижу и не смогу поддержать.
— Глупости, — сказала Дафна. — Я никогда не падаю в обморок.
Если бы не ее чуть изменившийся голос, он мог бы подумать, что она полностью владеет собой. Но Руперт научился распознавать изменения в ее голосе и заметил ее умение многое скрывать. Например, свое тело. И не только его. Он постарается раскрыть и другие секреты, когда они выберутся отсюда.
— Стойте на месте и продолжайте говорить, только тихо. — Он прислушался. Шаги гидов замерли вдали. За дверью царила тишина. Он не доверял ей. Кто-то там был, в этом Руперт не сомневался.
Ему надо было оценить положение. Темнота была неестественной, Карсингтон никогда не испытывал ничего подобного.
— Я не упаду в обморок, — заверила его Дафна. — Однако я понимаю, что наше положение не повод для веселья.
Руперт осторожно двинулся к ней, стараясь не споткнуться об один из камней, которые вытащили из пола древние грабители гробниц, или провалиться в яму, на месте которой когда-то лежал камень. Сломанные руки и ноги или трещина в черепе не только помешали бы им выбраться, но и лишили бы его способности разбить головы издевавшимся над ними негодяям.
— Обстоятельства далеко не благоприятны, — продолжала она тем же звенящим назидательным тоном. — Мы услышали нечеловеческий крик, после которого гиды мгновенно исчезли вместе с единственным источником света. Мы оставлены на милость того, кто был причиной этого крика.
Теперь ее голос звучал совсем рядом. Руперт протянул руку и провел ею по покрытой тканью выпуклости.
Сдавленно ахнув, она застыла. Затем ее холодные пальцы ухватились за его руку и оттолкнули ее.
— Я не вижу собственной ладони, когда подношу ее к лицу, — сказала Дафна, — а вы без труда нашли мою грудь.
— Так вот что я обнаружил? Какая удивительная удача, — изумился Руперт. «Какая великолепная грудь!» — в то же мгновение подумал он.
— Когда мы выберемся отсюда, если выберемся, я надеру вам уши.
— Выберемся, — заверил он.
— Я все время думаю о подъемной двери. Если они уберут камни, на которые она опирается, то мы окажемся в ловушке.
— Это слишком сложно, куда проще подкараулить нас в темноте и зарезать или застрелить, когда мы подойдем достаточно близко.
— Об этом я не подумала. Мои мысли были полностью заняты перспективой быть похороненной заживо рядом с вами. Представить не могу, о чем бы мы говорили, медленно умирая от голода и жажды!
— Говорили? Неужели вы собираетесь провести последние часы вашей жизни в разговорах? Как странно. Дайте мне руку. Пока, кажется, никто не спешит перерезать нам горло. Думаю, мы можем рискнуть выйти отсюда.
— Где ваша рука? — спросила Дафна.
Последовало неуверенное ощупывание, во время которого Руперт нашел другую грудь, вызвав еще один прерывистый вздох и нелестное тихое ворчание в его адрес. Но наконец он нашел ее руку, которая прекрасно умещалась в его руке.
— У вас рука теплая, — с упреком сказала она. — Неужели ничто вас не пугает?
Руперт шагнул в ту сторону, где, по его предположениям, находилась дверь.
— Не это, — ответил он. — Я, как вы знаете, вооружен, и найти выход довольно просто.
—Довольно просто, если вы можете видеть, куда идете, — возразила Дафна.
Вытянув свободную руку перед собой, Руперт нащупал проем двери.
— А если не можете? — спросил он.
— Я могу придумать десяток способов умереть с помощью или без помощи бандитов.
Дафна понимала, что несет вздор, но разговор помогал ей держать себя в руках.
До сих пор она позволяла себе лелеять слабую надежду на то, что ее тревога за брата была глупостью, как и говорили ей в Каире. Однако умом она понимала, что Майлс скорее всего в опасности и вряд ли Ахмед солгал или неправильно истолковал то, что произошло в Старом Каире. Крик и внезапное исчезновение гидов только подтвердили ее опасения. В подобные совпадения Дафна не верила.
— Дорога, по которой мы пришли, — одна из двух, ведущих в пирамиду. Параллельно ей под первым коридором, в который мы сначала вошли, есть другая, ведущая к Наклонному коридору. Они обе встречаются у шахты, однако нижний вход закрыт.
— Значит, выход только один, — сказал Руперт.
— Да, но легко заблудиться. Мы можем попасть не в тот коридор. В нижнем тоже есть шахта и, если я правильно запомнила, боковая камера. — Паника, которую Дафна пыталась заглушить, путала ее мысли. Она не могла ясно представить чертеж Бельцони.
Но Дафна не собиралась показывать мистеру Карсингтону, в каком она состоянии, и спокойно продолжала:
— Надеюсь, вы обладаете способностью безошибочно определять правильное направление?
— Да, конечно, — ответил этот в высшей степени самоуверенный мужчина.
— Глупости, — сказала Дафна. — Я никогда не падаю в обморок.
Если бы не ее чуть изменившийся голос, он мог бы подумать, что она полностью владеет собой. Но Руперт научился распознавать изменения в ее голосе и заметил ее умение многое скрывать. Например, свое тело. И не только его. Он постарается раскрыть и другие секреты, когда они выберутся отсюда.
— Стойте на месте и продолжайте говорить, только тихо. — Он прислушался. Шаги гидов замерли вдали. За дверью царила тишина. Он не доверял ей. Кто-то там был, в этом Руперт не сомневался.
Ему надо было оценить положение. Темнота была неестественной, Карсингтон никогда не испытывал ничего подобного.
— Я не упаду в обморок, — заверила его Дафна. — Однако я понимаю, что наше положение не повод для веселья.
Руперт осторожно двинулся к ней, стараясь не споткнуться об один из камней, которые вытащили из пола древние грабители гробниц, или провалиться в яму, на месте которой когда-то лежал камень. Сломанные руки и ноги или трещина в черепе не только помешали бы им выбраться, но и лишили бы его способности разбить головы издевавшимся над ними негодяям.
— Обстоятельства далеко не благоприятны, — продолжала она тем же звенящим назидательным тоном. — Мы услышали нечеловеческий крик, после которого гиды мгновенно исчезли вместе с единственным источником света. Мы оставлены на милость того, кто был причиной этого крика.
Теперь ее голос звучал совсем рядом. Руперт протянул руку и провел ею по покрытой тканью выпуклости.
Сдавленно ахнув, она застыла. Затем ее холодные пальцы ухватились за его руку и оттолкнули ее.
— Я не вижу собственной ладони, когда подношу ее к лицу, — сказала Дафна, — а вы без труда нашли мою грудь.
— Так вот что я обнаружил? Какая удивительная удача, — изумился Руперт. «Какая великолепная грудь!» — в то же мгновение подумал он.
— Когда мы выберемся отсюда, если выберемся, я надеру вам уши.
— Выберемся, — заверил он.
— Я все время думаю о подъемной двери. Если они уберут камни, на которые она опирается, то мы окажемся в ловушке.
— Это слишком сложно, куда проще подкараулить нас в темноте и зарезать или застрелить, когда мы подойдем достаточно близко.
— Об этом я не подумала. Мои мысли были полностью заняты перспективой быть похороненной заживо рядом с вами. Представить не могу, о чем бы мы говорили, медленно умирая от голода и жажды!
— Говорили? Неужели вы собираетесь провести последние часы вашей жизни в разговорах? Как странно. Дайте мне руку. Пока, кажется, никто не спешит перерезать нам горло. Думаю, мы можем рискнуть выйти отсюда.
— Где ваша рука? — спросила Дафна.
Последовало неуверенное ощупывание, во время которого Руперт нашел другую грудь, вызвав еще один прерывистый вздох и нелестное тихое ворчание в его адрес. Но наконец он нашел ее руку, которая прекрасно умещалась в его руке.
— У вас рука теплая, — с упреком сказала она. — Неужели ничто вас не пугает?
Руперт шагнул в ту сторону, где, по его предположениям, находилась дверь.
— Не это, — ответил он. — Я, как вы знаете, вооружен, и найти выход довольно просто.
—Довольно просто, если вы можете видеть, куда идете, — возразила Дафна.
Вытянув свободную руку перед собой, Руперт нащупал проем двери.
— А если не можете? — спросил он.
— Я могу придумать десяток способов умереть с помощью или без помощи бандитов.
Дафна понимала, что несет вздор, но разговор помогал ей держать себя в руках.
До сих пор она позволяла себе лелеять слабую надежду на то, что ее тревога за брата была глупостью, как и говорили ей в Каире. Однако умом она понимала, что Майлс скорее всего в опасности и вряд ли Ахмед солгал или неправильно истолковал то, что произошло в Старом Каире. Крик и внезапное исчезновение гидов только подтвердили ее опасения. В подобные совпадения Дафна не верила.
— Дорога, по которой мы пришли, — одна из двух, ведущих в пирамиду. Параллельно ей под первым коридором, в который мы сначала вошли, есть другая, ведущая к Наклонному коридору. Они обе встречаются у шахты, однако нижний вход закрыт.
— Значит, выход только один, — сказал Руперт.
— Да, но легко заблудиться. Мы можем попасть не в тот коридор. В нижнем тоже есть шахта и, если я правильно запомнила, боковая камера. — Паника, которую Дафна пыталась заглушить, путала ее мысли. Она не могла ясно представить чертеж Бельцони.
Но Дафна не собиралась показывать мистеру Карсингтону, в каком она состоянии, и спокойно продолжала:
— Надеюсь, вы обладаете способностью безошибочно определять правильное направление?
— Да, конечно, — ответил этот в высшей степени самоуверенный мужчина.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента