Чарльз де Линт
 
Джек Победитель Великанов
(Джеки Роуван – 1)

   Красный считается цветом волшебства во всех странах, с самых древних времен. Также шапки фей и музыкантов почти всегда красные.
У. Б. Йейтс


«Волшебные сказки ирландских крестьян»


 
   Я рябина, я сестра
   Человеку в Алом,
   Ягоды мои хранят
   Зоркие драконы,
   Отгоняет плоть моя
   Колдовские чары,
   Убыстряют соки ход
   Лишь от дикой боли.
Вендлессен. «Календарь деревьев»


Пер. В. Полищук


 
   Хоть и мала, неистова…
У. Шекспир. «Сон в летнюю ночь»


Пер. Т. Щепкиной-Куперник

Глава 1

   Из зеркала на нее смотрело чужое отражение. Коротко остриженные волосы торчали, словно жнивье на кукурузном поле. Тушь размазалась, а глаза покраснели и опухли. Не от слез, она просто была пьяна…
   – Джеки, – пробормотала она, обращаясь к отражению, – что ты с собой сделала?
   Пять часов назад она, словно в прострации, наблюдала, как за Уиллом захлопнулась дверь ее квартиры.
   – Ты чертовски предсказуемая! – выкрикнул он напоследок. – Одно и то же, день за днем. Вечер за вечером прячешься в этой норе. Что я должен был сделать, чтобы оторвать тебя от твоих книг или чертовой телесоски? Это место – настоящая тюрьма, Джеки, и я не хочу прозябать в ней. Больше не хочу. Мне надоело выбираться куда-то одному, я устал… Боже, у нас вообще нет ничего общего, я даже не знаю, с чего я взял, что было.
   Он стоял у двери, красный как рак, с пульсирующими на висках венами, затем повернулся и вышел. Она знала, что он не вернется. А после этого его взрыва и не хотела.
   Что плохого в том, чтобы быть домоседкой, а не толкаться постоянно в барах или тусоваться на шумных вечеринках? Может, все, что случилось, и к лучшему. Она попросту не нуждалась в том, что мог предложить Уилл, и была вполне самодостаточна. Так почему ее не оставляло чувство вины? И опустошенности? Словно чего-то в ней недоставало?
   Она помнила, что подошла к окну и проводила взглядом Уилла, вскоре скрывшегося в уличной толчее. Затем отправилась в ванную и встала перед зеркалом, разглядывая себя. Так чего же в ней все-таки не хватало? Заметно ли это по ее внешности?
   Светлые до пояса волосы не подстригались уже двенадцать лет – с тех пор как ей исполнилось семь. Она любила удобную одежду: свободную клетчатую рубашку и старые левисы. Может, когда она шла по улице, люди оборачивались вслед… смеялись? Наверное, она была похожа на разочаровавшегося хиппи, хотя в шестидесятые еще была в пеленках.
   Джеки не знала, что толкнуло ее на это, она смотрелась в зеркало, а в следующий момент у нее в руках оказались ножницы, и длинные белые пряди стали падать на пол, пока она стояла там, бормоча: «Я не пустая». Она повторяла это снова и снова, силясь найти в своих действиях хоть какой-то смысл. Закончив, Джеки впала в еще более глубокое оцепенение, чем в тот момент, когда Уилл хлопнул дверью. Из зеркала на нее смотрела незнакомка.
   Она помнила, как, размазывая тушь, красила глаза, стирала, красила заново, но с каждым разом получалось только хуже. И наконец сбежала из квартиры.
   С наступлением темноты уже становилось холодно. Улицы Оттавы блестели от октябрьского дождя, который намывал тротуары для лучшего времени суток. Джеки бесцельно брела, ошеломленная своим поступком, ощущая непривычную легкость, когда ветер трепал ее волосы.
   Она зашла в бар и заказала выпивку. Раз, другой. Потом потеряла счет. А теперь она была здесь, в грязной туалетной комнате, наверху в баре грохотала музыка. Из зеркала на нее уставился какой-то странного вида панк-рокер, а она была слишком потерянной, чтобы что-то предпринять.
   – Иди отсюда, – сказала она своему отражению. – Проваливай домой.
   Дверь позади нее открылась, и она виновато покосилась на двух молодых женщин, вошедших в туалет. Они были словно модели со страниц «Vogue». Стильные прически. Высокие каблуки. Красавицы с любопытством оглядели ее. Джеки сбежала от их внимательных взглядов и очутилась на улице; она шла, пошатываясь и дрожа от холода, так как выскочила из дому без свитера, а внутри у нее по-прежнему была пустота… абсолютная пустота.
   Она направилась по Бэнк-стрит, оставив позади деловую часть города, с ее наводящими тоску старыми домами и современными офисами из стекла и бетона, больше похожими на упаковки из-под мужского одеколона, нырнула под путепровод Квинсвэй и вышла к Глиб. На запад и восток оттуда тянулись жилые кварталы. Она перешла через мост Лансдаун, свернула на восток к Публичной библиотеке, и пошла по Эхо-драйв к Ривердейлу, пересекла Ривердейл и по Авеню-роад направилась к Виндзорскому парку.
   Ее квартира осталась в противоположной части города в Оссингтоне, но ей нравилось спокойствие, царившее в ночном парке. Слева неспешно текла Риде. Трава под ногами была еще влажной, и кроссовки начали промокать. Быстрая ходьба из центра Оттавы согрела ее, так что зубы, по крайней мере, стучать перестали. Ночь была тихой, и Джеки уже достаточно протрезвела, чтобы отдаться своему любимому занятию: ей нравилось заглядывать в освещенные окна домов, мимо которых она проходила, чтобы хоть краешком глаза увидеть частичку чужой жизни.
   Чужая жизнь. Интересно, молодые люди бросают других девушек, потому что те слишком скучные?
   Джеки познакомилась с Уиллом три месяца назад на свадьбе своей сестры Конни. Она очаровала его тем, из-за чего он со скандалом ушел от нее сегодня вечером. Тогда про это говорилось: «Какое облегчение встретить того, кто ничего из себя не строит», человека, «любящего спокойную жизнь». Теперь она оказалась занудой, потому что ей ничего не надо. Но на самом деле изменился-то он.
   Вначале они неплохо проводили время вдвоем, обходясь без нескончаемой череды вечеринок или походов в бары. Но тихие вечера дома вскоре наскучили Уиллу, а она не хотела меняться. Действительно ли ее устраивал такой образ жизни или она просто была слишком ленива?
   Джеки не могла ответить на этот вопрос раньше, не могла ответить на него и сейчас. Как вообще люди справляются с подобными вещами?
   Она заглядывала в сады и окна, словно надеясь найти там ответы. Дома, которые фасадами выходили на Бельмонт-авеню, а задними сторонами в парк, по которому она шла, были в основном кирпичными и деревянными, их построили в пятидесятые или даже раньше. Джеки неслышно ступала по траве, не слишком приближаясь к горящим окнам, даже не заходя во дворы, просто скользила по ним взглядом, медленно проходя мимо. Впереди возник освещенный плакат с изображением Мэритим, рыбацкого поселка, в слабом отсвете виднелись две мраморные статуи, совы и орла, их силуэты были размыты, а свет, падая сзади, образовывал вокруг них что-то вроде нимбов.
   Джеки остановилась, улыбнувшись забавной картине, и почувствовала себя совсем протрезвевшей. Она двинулась дальше, затем напрягла слух, уловив вдалеке какой-то звук, напоминавший низкое рычание.
   Она оглядела парк, затем дом с двумя мраморными птицами. Окна были темными, но у нее появилось чувство, будто кто-то стоит там и молча наблюдает за ней. Звук стал громче, явно приближаясь. Она снова перевела взгляд на невидимого наблюдателя. Джеки качнуло, по телу пробежала дрожь, стоило ей немного постоять, как она снова почувствовала дурноту и холод. В дальнем конце парка Джеки заметила какое-то движение.
   Ей показалось, что это мальчик, судя по росту – лет десяти-двенадцати, не больше, хотя в темноте она могла и ошибиться. Он пробежал в тени деревьев, росших у реки, и скрылся из виду. Теперь все вокруг ревело. Она стояла, оглушенная шумом.
   Наконец Джеки поняла, что это был рев двигателя. Нет, нескольких двигателей. Ее взгляд был прикован к дальнему концу парка, где мелькнул мальчик, и, наконец, она увидела источники шума.
   Один за другим из тьмы стали появляться «харлеи», огромные угловатые мотоциклы, двигавшиеся вдоль реки по асфальтированной пешеходной дорожке. Сердце Джеки забилось, когда они свернули на газон. Из-под колес полетела мокрая земля. Они приближались к ней, рев двигателей стал неправдоподобно громким, мотоциклисты казались черными бесформенными тенями.
   Она отступила, озираясь в поисках места, куда можно было бы спрятаться, и метнулась к живой изгороди. Сердце отбивало барабанную дробь у нее в груди. Затем она увидела, что мотоциклисты гонятся не за Ней. Мальчик. Она забыла о мальчике…
   Он бежал через газон, девять рычащих мотоциклов, выстроившись полукругом, ехали за ним. Джеки разрывалась между страхом за него и за собственную жизнь. Она обернулась и взглянула в окно дома. На мгновение Джеки совершенно отчетливо увидела прятавшегося в нем наблюдателя. Высокий человек стоял там в безопасности и смотрел…
   Она вновь повернулась, увидела, как мальчик споткнулся, мотоциклисты приближались. Устрашающие размытые тени в тусклом ночном свете. Они окружили упавшего и сделали несколько кругов, словно водили какой-то жуткий хоровод под вой и кашель моторов, вместо музыки. Тут у Джеки внутри словно что-то оборвалось.
   – Нет! – закричала она.
   Если байкеры и расслышали ее вопль сквозь рев двигателей, то не обратили никакого внимания. Джеки бросилась к ним, поскальзываясь на мокрой траве. Она не могла взять в толк, почему в квартале позади не горит ни одного окна. И лишь один человек следит за ними, молчаливый силуэт в темном доме.
   Мотоциклисты делали круг за кругом, все сжимая и сжимая кольцо, пока наконец не остановили свои машины, резко положив их на бок. Все девять «харлеев» направили фары на мальчика. Мотоциклы газанули и рванулись вперед, словно свора псов, жаждущих растерзать свою жертву, сдерживаемые лишь кожаными перчатками, сжимавшими тормоза.
   Мальчик поднялся на четвереньки, пронзенный лучами девяти фар. Внезапно Джеки увидела, что это был вовсе не ребенок, а невысокий мужчина с белой бородой и бакенбардами, видневшимися из-под красной шапки. В руке он сжимал короткую деревянную палку, которой грозил мотоциклистам. Его глаза в свете фар «харлеев» отливали рыжим, словно у кошки или лисицы.
   Она успела рассмотреть все это за какую-то секунду, в промежутке между двумя вдохами, затем ее кроссовки поехали на мокрой траве и она упала. Адреналин подбросил ее на ноги с такой быстротой, о которой она не могла бы мечтать и в трезвом состоянии, не то что теперь. Джеки увидела, как человечек бросился на своих преследователей. От главаря черных мотоциклистов отделилось нечто наподобие шаровой молнии. Она описала круг над каждым байкером и, передаваясь от руки к руке, вновь вернулась к главарю. Затем молния устремилась к деревянной палке и та взорвалась. Никто из мотоциклистов и пальцем не шевельнул, но обломки выпали из руки человечка и повисли в воздухе. Вторая вспышка заставила их вращаться. Человечек застыл на месте, затем начал танцевать, словно через него пропустили электрический ток, и рухнул на землю. В эту же секунду Джеки добежала до ближайшего к ней мотоциклиста.
   Она попыталась схватить его за черный кожаный рукав, человек обернулся. Джеки заглянула под шлем, и ей показалось, что лица нет вовсе. Только тень за тонированным стеклом. Она отступила, когда мотоциклист повернул ручку акселератора. Машина глухо зарычала и рванулась с места.
   Один за другим мотоциклисты уносились в темноту, шум стал стихать. Они уехали туда, откуда появились. Джеки обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. «Харлеи» завернули за угол и исчезли. Как только последняя машина скрылась из виду, шум резко смолк.
   Джеки направилась к маленькому человеку. Его голова лежала под каким-то немыслимым углом, шея была сломана. Мертв. Она с трудом сглотнула, горло совсем пересохло, и посмотрела на темные силуэты домов. Ни в одном окне так и не зажегся свет. Казалось, никто не слышал, что здесь произошло. Она колебалась, переводя взгляд с домов на мертвое тело.
   Шапка слетела с головы несчастного, когда он упал, и лежала у ног Джеки, она подобрала ее. «Человек мертв, – подумала она. – Эти мотоциклисты…» Она вспомнила, что видела за стеклом шлема. Пустота. Тень. Но может, это ей показалось из-за тонированного стекла. Она просто… испугалась, ведь в тот момент ее охватила паника.
   Она повернулась к дому, в котором заметила высокого наблюдателя. Он станет свидетелем, что здесь были мотоциклисты. И что она не выдумала все это. Но когда она вошла во двор, здание показалось ей совершенно пустым. Она посмотрела направо. Там виднелись две мраморные птицы. Она оглянулась, дом был заброшен, двор зарос сорняками. Здесь явно никто не жил. Никто не мог наблюдать из окна…
   Она тряхнула головой. События дня навалились на нее. Выпивка. Потрясение. Она впала в прострацию. Все это безумие, после того как ушел Уилл… пустота… остриженные волосы. Она пробежала пальцами по голове. Это уж точно было реальным. Она медленно пошла назад, туда, где лежало тело.
   Но там ничего не было. Ни мертвого человечка, ни следов от «харлеев». Только щепки и нечто, походившее на… Она опустилась на колено и протянула руку. Пепел. Кучка пепла. Это все, что осталось от маленького человечка. Пепел и обломки. Она посмотрела на другую руку, в которой держала шапку. И еще это.

Глава 2

   На следующий день Джеки не пошла на работу. Ей было слишком скверно, она стеснялась своих обкромсанных волос, к тому же чувствовала себя совершенно измученной после ночных событий, она спала урывками, во сне ее преследовали безликие байкеры на мотоциклах, похожих на драконов…
   Целый день она то и дело подходила к зеркалу, пыталась заниматься уборкой, разглядывала красную шапку. Оторвавшись в очередной раз от своего отражения, она попробовала запихнуть в себя тост с кофе, затем снова побрела к зеркалу, потом в уборную, где ее вырвало. Джеки приняла душ, но это не помогло. Вечером она уснула и проспала до полуночи.
   Наконец ее перестало тошнить, она сумела проглотить тост и даже съесть немного супа. Больше к зеркалу она старалась не подходить, засунула шапку в стенной шкаф в коридоре и села смотреть ночное шоу Эдварда Робинсона «Последний гангстер», пока не уснула снова. Но на следующее утро Джеки еще не была готова идти на работу.
   Прическа, невыносимое чувство неудовлетворенности собой, пробужденное Уиллом. События, свидетельницей которых она стала прошлой ночью в парке – или вообразила, что стала. Все это вместе взятое навело Джеки на мысль, что с ее внутренним миром что-то не ладно. Она часто казалась себе круглой фишкой, которую люди пытаются запихнуть в квадратное отверстие. Ее родители, сестры, Уилл, сослуживцы… может быть, даже она сама. Теперь Джеки понимала, что ее просто носило по волнам, она не плыла против течения, как ей хотелось думать. Она выбирала путь наименьшего сопротивления. В этом-то и было все дело.
   Она позвонила на работу и взяла остававшийся у нее отпуск. Начальник не был особенно счастлив – накопилось много срочных дел, но срочных дел всегда было много, – и он все же дал согласие. В ее распоряжении были три недели. Она могла три недели не выходить из квартиры, ждать, пока отрастут волосы, и размышлять над смыслом жизни. И если уж ей не удастся его отыскать, она сможет хоть что-то придумать, чтобы заглушить то чувство беспомощности и безнадежности, которое она испытала, выслушивая обвинения Уилла.
   Но пока у нее просто не было сил. Все, на что их хватало, – это сидеть на диване, глядя то в телевизор, где шли бесконечные сериалы и шоу, то в окно. Несколько раз звонил телефон, но она не стала снимать трубку. Когда около пяти позвонили в дверь, она уже погрузилась в такую апатию, что даже не стала бы открывать, если бы вслед за звонком не послышался энергичный стук и из-за деревянных панелей не раздался знакомый голос:
   – Если ты сейчас же не отопрешь дверь, Жаклин Роуван, то я ее вышибу!
   Джеки стало неловко, и она вскочила с дивана. Забыв про свои обкромсанные волосы и опухшие красные глаза, она пошла открывать.
   – Клянусь, – сказала Кейт, врываясь, – когда-нибудь ты доведешь меня до… о Джеки, что ты сотворила со своими волосами?
   Кейт Хейзел была самой давнишней и лучшей подругой Джеки. Это была миниатюрная девушка с узким лицом и короткими темными кудряшками, очень тоненькая, что всегда вызывало зависть у Джеки, которая была всего на несколько дюймов выше, зато весила по крайней мере на десять фунтов больше. «Все в нужных местах», – уверяла ее Кейт, но это Джеки не очень-то утешало. Они познакомились в колледже, вместе первый раз курили травку в родительском гараже, в одно и то же время потеряли девственность, за неделю до выпуска, вместе ездили в Европу, вместе переживали все мелкие и крупные неприятности.
   Джеки стала пятиться от Кейт, пока не уперлась в стену, так что не могла двигаться дальше.
   – Я страшно волновалась, – сказала Кейт. – Пыталась дозвониться тебе на работу и сюда… – Она сделала паузу и перевела дыхание, снова уставившись на голову Джеки. – Что произошло?
   – Ничего.
   – Но посмотри на свои волосы.
   – Ну и что!
   – Ничего себе «ну и что»! Дай мне прийти в себя. Выглядишь ужасно, тебя что, кто-то садовыми ножницами обкорнал?
   – Примерно так все и вышло.
   Кейт отвела Джеки в гостиную и усадила на диван. Сама уселась рядом, облокотилась на подушку, подтянула к груди коленки и выжидающе посмотрела на подругу.
   – Ну что? Расскажешь все омерзительные подробности или как?
   Джеки вздохнула, она была уже не рада, что открыла дверь, но теперь ничего другого ей не оставалось. К тому же это все-таки была Кейт. Откашлявшись, Джеки начала говорить.
   Она рассказывала о том, как ушел Уилл, как она стояла потом перед зеркалом, о том, как напилась, – тут Кейт вставила, что сделала бы то же самое, если бы увидела в зеркале такое чудище, – и о том, как не смогла заставить себя пойти на работу.
   Кейт только понимающе кивала.
   – И хорошо, что вы расстались с Уиллом, – сказала она в конце. – Он всегда казался мне пустым, – знаешь, внешний блеск и никакого содержания.
   – Ты никогда мне этого не говорила.
   – А как бы ты на это отреагировала? Только честно, Джеки. Когда у тебя появляется этот блеск в глазах, ты ничего не хочешь слушать, кроме милой чуши, но не от меня.
   Джеки подняла руку, чтобы накрутить на палец прядь волос, как она обычно делала, когда нервничала, но их не было. Хлопнув себя по колену, она накрыла одну руку другой. Джеки знала, что Кейт просто пытается вывести ее из того состояния, в котором она находилась, но все равно нижняя губа у нее задрожала. Джеки больше не могла говорить, ей казалось, что она вот-вот развалится на куски.
   Кейт поняла это.
   – Извини меня, Джеки, – сказала она. – Я была резка.
   – Да нет. Я просто… когда он…
   Слова растворились в потоке слез. Кейт прижала голову Джеки к своему плечу и тихо что-то бормотала, пока подруга не перестала сотрясаться от рыданий. Затем достала из кармана скомканный платок и предложила Джеки.
   – Он чистый, – сказала она. – Просто мятый. Джеки высморкалась и вытерла глаза рукавом рубашки.
   – Я не знала, что ты так привязана к Уиллу, – продолжила Кейт. – Разумеется, я видела, что он тебе нравится, но не думала, что все настолько серьезно.
   – Это… это не из-за Уилла, – всхлипнула Джеки. – Просто все навалилось разом. Меня ничто не интересует. Я пустое место. Хожу на работу, а потом слоняюсь по квартире. Вижусь с тобой, встречалась с Уиллом, и все.
   – Ладно, а чем бы тебе хотелось заниматься? – спросила Кейт.
   – Не знаю. Чем-нибудь. Да чем угодно. Ты можешь что-нибудь придумать?
   Джеки с надеждой посмотрела на Кейт, но та только вздохнула и откинулась на спинку дивана.
   – Не знаю, что и сказать, – наконец произнесла Кейт. – По-моему, ты просто переживаешь из-за тех гадостей, которые наговорил тебе Уилл. Мне лично казалось, что ты была вполне счастлива.
   – Не знаю, была я счастлива или нет. Сейчас я чувствую себя опустошенной, и это не из-за того, что Уилл меня бросил. Я просто обнаружила пустоту внутри, и теперь, когда я ощущаю, что она там, мне больно.
   Кейт подняла с пола свою распухшую сумку, валявшуюся рядом с диваном.
   – Рискуя показаться легкомысленной, я все же купила по дороге булочек с глазурью. Они помогут, по крайней мере, заполнить пустоту в желудке, дорогуша.
   Последнюю фразу Кейт произнесла дрожащим старческим голосом, заставив Джеки улыбнуться.
   – Отлично, – сказала Джеки. – Я беспокоюсь о своей внешности. А ты только и думаешь, как меня раскормить.
   – Это пища для души, – решительно возразила Кейт.
   – Конечно, если я превращусь в дирижабль, никто не обратит внимания на мои волосы.
   – Очень романтично. Моя подруга в образе дирижабля плывет по ночному небу в поисках… пары горячих булочек? Нет, скажу я тебе. Она ищет в воздушных сферах хорошего парикмахера.
   Джеки от души рассмеялась, и вскоре они уже пили чай на кухне. Около семи Кейт собралась уходить.
   – Я обещала маме заглянуть сегодня, но не задержусь там надолго. Приходи попозже, если тебе не уютно оставаться одной. А хочешь, пойдем со мной. Мама придет в такой ужас от твоей прически, что не будет меня пилить.
   – Не в этот раз, – ответила Джеки.
   – Возможно, ты права. Уверена, что с тобой все будет нормально?
   Джеки кивнула.
   – Спасибо, что зашла.
   – Всегда пожалуйста. И послушай, Джеки. Не пытайся разом все изменить, хорошо? Ты не можешь заставить себя ни с того ни с сего чем-то увлечься. Все придет само собой. Просто не нужно замыкаться в себе. Может, вместе походим на какие-нибудь курсы, как ты думаешь?
   – Звучит заманчиво.
   – Ну ладно. Теперь мне и вправду надо бежать. Обещай, что больше ничего себе не откромсаешь, во всяком случае не посоветовавшись со мной?
   Джеки хотела вытолкать подругу, но та уже бежала по лестнице, заливаясь смехом.
   – Я тебе это еще припомню! – крикнула Джеки ей вслед.
   Она быстро захлопнула дверь, чтобы за ней осталось последнее слово, но ее довольная усмешка исчезла, как только Джеки огляделась по сторонам. Теперь, когда Кейт ушла, квартира показалась Джеки слишком тесной. Хорошее настроение, которое осталось после визита Кейт, постепенно испарялось. Стены съезжались. Потолок давил, пространство сжималось.
   Джеки поняла, что ей надо выйти на улицу. Просто побыть на свежем воздухе.
   Открыв дверь стенного шкафа, она потянулась за стеганой синей курткой, и прямо ей в руки упала красная шапка, которую она подобрала позапрошлой ночью. Джеки повертела ее, пощупала грубую ткань. Она ничего не рассказала Кейт об этом происшествии: ни о пустом доме с затаившимся наблюдателем, ни о мотоциклистах, ни о мертвом человечке. Может быть, потому, что она сама не была уверена в том, что это произошло наяву?
   Но шапка-то была у нее в руках. Не важно, что еще она могла вообразить. Шапка существовала.
   «Я даже не хочу об этом думать», – сказала себе Джеки, закрывая дверцу.
   Сунув шапку в карман куртки, она стала спускаться по лестнице. Темнело. Джеки решила просто подышать вечерним воздухом, однако позавчерашняя тайна не давала ей покоя, как бы Джеки ни старалась отогнать эти мысли. Должно быть, это были не просто пьяные фантазии. В конце концов, шапка-то осталась. Но если это все случилось на самом деле, значит, она была свидетельницей убийства. Мотоциклисты убили маленького старичка. Безликие мотоциклисты. Исчезнувший труп.
   Джеки не выдержала и повернула в сторону Виндзорского парка. Что бы там ни было, ей необходимо еще раз увидеть это место.

Глава 3

   На этот раз Виндзорский парк, казалось, не таил никакой сверхъестественной угрозы, в отличие от позапрошлой ночи. Может, это была пьяная галлюцинация? Ее страх? В темноте и теперь было что-то таинственное, но это ощущаешь в любую ночь – свет звезд высоко в небе, шепот ветра, темные силуэты домов и горящие окна.
   Джеки остановилась напротив заброшенного дома. Пока она смотрела на него, видения, преследовавшие ее с позапрошлой ночи, растаяли. Боже, какой глупой она временами бывает. Мало того что остригла волосы и напилась так, как не напивалась с той самой вечеринки, которую они с Кейт устроили по случаю первой зарплаты, позволила Уиллу совершенно вывести себя из равновесия… еще и эти фантазии с мужчинами, подглядывающими за ней из окон пустых домов, бандами мотоциклистов и маленькими человечками…
   Она вынула из кармана шапку и стала ощупывать ее в темноте. Да, но шапка-то вот она. Ей нужно рассказать об этом Кейт. И как-то привести себя в порядок. Завтра первым делом она отправится к парикмахеру. Когда ее спросят по поводу стрижки, она просто ответит, что ей захотелось поменять имидж. Пришло время измениться. Время, чтобы найти… какой-то смысл.
   Она нахмурилась. Провела пальцами по коротким прядям. Лучше бы Уилл держал свое мнение при себе.
   Шапка все еще была у нее в руках, Джеки растянула ее, решив примерить. По крайней мере, под ней можно спрятать свою «модную» стрижку. Она надела ее и зажмурилась. Мгновенно закружилась голова, так что Джеки чуть не упала. Когда приступ прошел, ночь изменилась.
   Джеки вновь охватила тревога. Тишина. Неясное предчувствие. Она посмотрела на пустой дом и опять увидела его: наблюдатель стоял у окна, всматриваясь в ночь, глядя на нее, сквозь нее. Джеки обернулась и посмотрела на парк, в который он вглядывался.