— Если ты сейчас поможешь нам, весь корабль может убежать! — сказал Агис. Но уже произнося эти слова он уже представил себе грифона, огромного орла с телом и лапами льва.
   — Я не вижу причин для того, чтобы дать вам такой шанс, — ответил Тихиан, взмывая в воздух одним взмахом своих могучих крыльев. — Я могу сбежать с Черной Линзой один, без корабля.
   — Посмотрим, — ответил Агис, глядя прямо в зрачки короля. Оставив достаточно ресурсов своего ума для того, чтобы держать на плаву Ночную Гадюку, аристократ бросил своего грифона в сознание Тихиана.
   Аристократ нашел себя летящим в полной темноте через пещеру, в которой царил мрак. В этой темноте не было даже намека на свет — или на что-либо другое, что можно назвать освещением. Место казалось просто воплощением тьмы, больше чем в любой из тех раз в прошлом, когда Агис контактировал с разумом короля.
   Используя рот грифона, Агис закричал, — Тебе не спрятаться от меня. Я найду тебя, и когда я это сделаю, ты спасешь этот корабль. — Его слова канули во мрак.
   — Я не собираюсь прятаться, — ответил король.
   Багровый виверн внезапно возник над грифоном Агиса. Крылатая ящерица появилась в момент атаки, ее вытянутые когти и колючий хвост, с которого капал яд, были направлены прямо в серце грифона. Расправив могучие крылья своего зверя, аристократ сам бросился в атаку. Когда два чудовища сошлись, он схватил одной из своих могучих лап отравленный хвост и открыл свой острый клюв, собираясь сомкнуть его на змееобразной шее виверна.
   Звери столкнулись со страшным грохотом. Когда Агис попытался схватить виверна за шею, он почувствовал, как обжигающее жар струится от тела ящерицы, и запах сожженых перьев наполнил его ноздри. Затем, к изумлению аристократа, ящерица начала с такой скоростью махать крыльями, что ударила грифона с невероятной силой, и Агис не смог сопротивляться.
   Виверн выбросил их обоих из сознания Тихиана. В следующе мгновение они возникли над обширным синим морем в разуме потрясенного аристократа. Пока Агис старался понять откуда такая невероятная сила в контратаке короля, содание Тихиана внезапно вышло из боя и нырнуло вниз. Вначале аристократ ничего не понял, но потом увидел объект, который атаковал виверн: каравелла, раскачивающаяся на сильных волнах под ним. Виверн спускался к нему, раскинув крылья и вытянув когти.
   Вне сознания Агиса Ночная Гадюка внезапно закачалась и встала, и Агис услышал панические крики рабов. Он оторвал взгляд от сферы кораблеводца и увидел экипаж, замерший вдоль планшира, их шесты для толкания корабля были уперты в палубу и они готовились защищаться от огромного багрового виверна, падающего на них из оливкового неба.
   — Этого не может быть! — только и сумел выдохнуть Агис.
   — Может, — ответил Тихиан, также глядя в небо. — Это сила Черной Линзы.
   — Тем больше причин забрать ее у тебя, — сказал Агис, снова перенеся внимание внутрь себя.
   Агис отправил своего грифона в погоню за виверном, одновременно атаковав того снизу, с корабля. Раздался гром дюжин баллист каравеллы, и гигантские гарпуны взлетели с палубы, вонзившись в грудь виверна. Крылья ящерицы ослабли, и она грохнулась на нос Ночной Гадюки, корабль затрясся как внутри так и снаружи сознания аристократа.
   Агис опустился на раненую тварь и прижал ее к палубе. Виверн изогнул свой хвост и попытался вонзить его в грифона, но тот увернулся, а потом схватил задними лапами за крылья и начал вырывать их из спины. Ящерица попыталась вырваться, махая крыльями, но посланец аристократа изорвал их в клочья. Тогда виверн перекатился на спину и вцепился своими страшными когтями в грудь врага. Грифон ответил схватив змееподобную шею клювом и укусив ее изо всех сил. Клыкастая голова опустилась и виверн без движения упал на палубу.
   Агис отвел своего грифона назад. Во время битвы жар тела виверна спалил перья на голове зверя, да и его кожистое тело почернело в дюжине мест. Тем не менее, только грифон остался стоять, и это было важно.
   К удивлению аристократа виверн не растаял, как обычно случается с такого рода созданиями после смерти. Вместо этого он просто лежал на палубе, клубы серого дыма поднимались из-под его тела.
   Не разрешая своему грифону исчезнуть, Агис прекратил атаку и перенес внимание наружу. Он нашел себя лежащим на сфере кораблеводца настолько без сил, что едва мог дышать. Он чувствовал, как обсидан выкачивает последние оставшиеся силы из его тела, оставляя ему только тошноту и боль, а на месте своего нексуса он чувствовал одну пустоту.
   Когда он заставил себя сесть, Агис почувствовал запах гари, идущий с носа каравеллы. Там он увидел несколько членов экипажа, которые оставили свои места вдоль планшира, выбежали вперед и лили корзины, полные илом, на огонь, охвативший горящие остаки виверна. Он взглянул через плечо и увидел, что горообразные воины Джоорш здорово сокртили расстояние между собой и убегающим кораблем.
   Агис повернулся к Тихиану. Хотя старческое лицо короля и было слегка искажено болью после уничтожения виверна, он выглядел намного менее усталым, чем аристократ.
   — Садись в кресло кораблеводца, — приказал Агис.
   Тихиан потряс головой. — И не подумаю, — сказал он.
   — Не заставляй меня посылать грифона, чтобы захватить контроль над твоим сознанием, — пригрозил аристократ.
   — Ты храбро сражался, Агис, — допустил Тихиан, снисходя до усмешки на своих потрескавшихся губах. — Но неужели ты действительно думаешь, что ты настолько могущественен, чтобы победить Оракул?
   Крики ужаса раздались с носа каравеллы, и потом Агис увидел одного из рабов, боровшегося с огнем, который взлетел в воздух, поднятый зазубренным хвостом виверна, воткнувшимся ему в живот. Аристократ снове обратился внутрь себя, поднимая грифона на ноги.
   Но истощенный битвой и усилиями по спасению Ночной Гадюки, аристократ действовал слишком медленно. Ядовитый хвост виверна пролетел через всю палубу и глубоко погрузился в грудь грифона. Яд мгновенно перетек в его грудь, наполняя ее жгучим паром, который превращал все, к чему прикасался, в пепел. Агис услышал как он воет — не от боли, а в гневе — и все стало темно.
   Тихиан выскочил из гаснувшего рассудка аристократа и обнаружил себя на тонущем корабле. Без Агиса, державшего ее на плаву, Ночной Гадюки быстро пошла вниз, главная палуба уже исчезла под поверхностью залива, и ил переливался через планшир квартердека. Ближайшему Джоорш оставалось три шага до кормы каравеллы, и перепуганные рабы уже просили пощады у гигантов.
   Тихиан подошел к Агису. Аристократ лежал без движения на камне кораблеводца, кровь толчками лилась из его ушей и ноздрей, глаза смотрели в никуда. На губах пузырилась кровавая пена. Никакого дыхания — ни слабого или любого другого — не выходило из мертвых губ
   — Не пытайся спасти его, — возразил Виан, летая рядом с Тихианом. — Нет времени.
   — Я выше таких глупостей, — сказал Тихиан, беря руку аристократа. — Но мне нужно кое-что от Агиса.
   Король снял печатку Агиса с пальца аристократа, и в этот момент весь корабль содрогнулся. Он оглянулся, и увидел Джоорш, который схватил поручни на корме, мешая каравелле дальше погружаться в ил.
   Тихиан дал руке аристократа упасть, схватил сумку и взмыл в воздух, едва избежав неуклюжей попытки гиганта сбросить его обратно на палубу. Пока злой крик воина бил его по ушам, он замахал крыльями изо всех сил и быстро поднялся в оливковое небо. Как только король оказался вне пределов досягаемости, он начал медленно кружиться с таким рассчетом, чтобы Виан мог присоединиться к нему.
   В ожидании этого он с радостью смотрел, как расстроенный Джоорш схватил моряка с палубы Ночной Гадюки и бросил в него. Уже десятый раб отправился в ил, когда Виан наконец появился.
   — Ты дурак! — заорала голова, лишенная тела. — Ты почти потерял Оракул — и для чего? Сувенир?
   — Это не сувенир, — спокойно ответил Тихиан, протягивая ему кольцо. — Открой рот.
   Хмурясь и не понимая, Виан подчинился. Тихиан поместил кольцо Агиса на серый язык головы.
   — Отдай это Рикусу и Садире, — приказал король. — Скажи им, чтобы они ждали Агиса в деревне Самарах. Пришло время убить Дракона.

Эпилог

   Проклиная длинные, гулкие залы поместья Астилов, Ниива на полном ходу свернула за угол, едва не врезавшись в стену. Наконец она увидела детскую в конце коридора. Ее дверь, цвета слоновой кости и украшенная ухмыляющимися лицами шакалов, еще добавила ей прыти. Не сбиваясь с шага она выхватила оба меча.
   — Ркард! — закричала она. — Что случилось?
   Ответа не было. От ее сына, чей скорее необычный, чем испупуганный вой так встревожил ее. Ниива даже не остановилась около запертой двери, просто вышибив ее кожаный засов одним ударом ноги.
   Пара огромных, вызывающих ужас монстров стояла на противоположном конце комнаты, глядя через большое окно, около которого Ркард обычно ждал, чтобы приветствовать восход солнца. Они были не более, чем скелетообразными глыбами, с длинными, искривленными обломками костей, торчавшими из плечей вместо рук. У одной из фигур были оплавленные ребра и горбатая спина, на толстой и короткой шее сидел череп, а шея второй заканчивалась бугристым обрубком, а головы не было совсем. Вне зависимости от того, был ли у них череп, пара оранжевых угольков горела там, где полагалось быть их глазам. В том месте, где когда-то был подбородок, в воздухе развевалась спутанная масса серых бород, ничем не привязанная ни к плоти ни к костям.
   Когда Ниива метнулась через комнату, они уже скрылись. Она наугад ударила мечами через окно, потом выглянула наружу, готовая сражаться ударами и выпадами.
   Они исчезли. Единственная вещь, которую она увидела снаружи, были акры и акры земель Астиклов с деревьями фаро.
   Из комнаты негромкий голос Ркарда позвал ее, — Не убивай их, Мама. Они не хотели испугать меня.
   Ниива повернулась и нашла своего сына, спрятавшегося в углу комнаты, его красные глаза чуть не вываливаливась из глазниц, пока он разглядывал свои бедра.
   — Что они…
   Заметив то, что ее сын разглядывал, Ниива не закончила вопрос. На его крошечных бедрах был надет Пояс Ранга, а на его голове, воткнутая под острым углом, чтобы не упасть, красовалась украшенная драгоценными камнями корона Короля Ркарда.
   Ниива вложила мечи в ножны и встала на колени перед своим сыном. — Ркард, где ты взял это?
   Юный мул уставился на нее взглядом своих красных глаз, и она увидела в нем кое-что, что никогда не видела раньше: ярость, готовую выплеснуться по пухлым щекам. Ркард сжал челюсти вместе, чтобы они не дрожали.
   Наконец он собрал свои силы. — Джо’орш и Са’рам принесли их мне, — ответил он. — Они сказали, что я должен убить Борса.